день Зимородка месяца Зеленого Ибиса, 1532 год Марса

или Третий Месяц 36 года правления Императора Шу Аньфу

Каменный Город заволокло вуалью вечернего тумана. Месяц Зеленого Ибиса разрисовал сады и парки бледной зеленью весны. По темнеющему небу теснились клочковатые облака, просвечивая островками звездного света. Потаенное Царство заполняла прохлада сумеречного прибоя.

Принцесса Лин металась по Внутреннему Двору Хрустального Дворца, не находя себе места. Несколько долгих дней она дожидалась Лунга, чтобы узнать о способе снять проклятие Лун-вана, а дракон, как на зло, куда-то запропастился.

Тай тоже исчез. После откровенного разговора на побережье, он будто ее избегал. Девушка остановилась у оконного переплета, бросавшегося лунной дорожкой и выглянула в сумерки. Внизу простирался безмолвный город из камня и серебра; у берега темнела одинокая джонку; на небе почти полная луна.

Лин заломила кисти рук. Тай должен ее понять: она не может просто сесть на корабль и бросить царство на растерзание демонов Пань-гуаня. Она себе этого не простит.

— Куда же подевался Лунг, — Злилась принцесса.

Без толку.

Змей не появился во дворце и на четвертый вечер, а все это время (как помнила принцесса) армия гуев стремительно приближалась с заката.

… Как только рассветные лучи коснулись Каскадных Гор, Лин надела синие шелковые платья, подвязалась алой лентой в золоте, собрала волосы шпильками из слоновой кости и, взяв лютню, вышла во внутренний дворик. Ее путь лежал в Сад Пурпурного Соловья и Запретный Парк, где истекала кровью жемчужина господина дракона.

Устроившись под раскидистой сливой, Лин положила лютню на колени. Сначала по Саду разбежалась чарующая песнь о весеннем солнце, о рыбаках, плывущих по желтым рекам под луной, о разветвлении путей и дорог, о простой девушке — сборщице шелковичных червей и крестьянском юноше, что проводил на рисовых полях с утра до вечера. А потом Лин запела:

Лишь добрался до этого края -

Ветер дунул и дождь закапал.

Одинокий скиталец, найду ли

Я пристанище в мире большом?

Мне достать бы облако с неба

И надеть бы его, как шляпу,

Мне б землею себя укутать,

Как простым дорожным плащом!

Взгляни в лицо горе — тупа вершина.

А сбоку погляди — гора остра.

Пойдешь навстречу — и она все выше,

Пойдешь назад — и ниже та гора…

О нет, гора свой облик не меняет,

Она одна и та же — в этом суть.

А превращенья от того зависят,

С какого места на нее взглянуть[33].

Она услышала ее в детстве. В одной из деревушек на севере Срединного Царства. Тогда они вместе с матерью-Императрицей, старшей сестрой Дейю и младшим братом Реншу совершали паломническое восхождение на Гору Вечного Процветания в Храм Судьбы дабы поклониться богам Девяти Небес, зажечь восемь[34] пучков благовоний у божественного алтаря, и поднести щедрые пожертвования.

Очарованная незнакомым пением, юная Лин выскочила в тот момент из паланкина, отделанного красными шелками, перьями зимородка и бронзовым колокольчиками и бросилась к певице. При виде дочери Императора Шу простолюдинка упала на землю. Чуть позже она рассказала, что эту песню ей поведал странствующий монах, который читал ее в самой Чун-цю[35] еще в далекой юности. Простолюдинка запомнила песню и стала изредка ее напевать.

К ее великой радости девушки, услышав песню, проклятые принцы откликнулись. Белый тигр и серый журавль появились из пелены рассветного тумана. Отложив лютню, Лин поднялась и трижды поклонилась старшему брату:

— Достойнейший принц, благодарю, что почтили своим появлением.

После она торжественно поклонилась тигру:

— Светлейший принц, спасибо, что отозвались. Я пришла спросить, как помочь вашему царству? Скажите мне, как снять проклятие Лун-вана?

Лин разогнулась, взволнованно ожидая ответ. Узкие черные туфельки, засыпанные капельками жемчужин, давили ноги, а тугой пояс, стиснувший талию, едва позволял вздохнуть.

— В этом нет тайны, принцесса, — ответил ветер рычанием зверя.

— Достаточно чистой любви, великая госпожа, — вторили листья шепотом птицы. — Лунг должен полюбить всем сердцем, а его избранница — ответить взаимностью. В миг, когда свершится таинство обряда бракосочетания, Потаенное Царство вернется к жизни, а ядовитые слова Царя Драконов потеряют над нами власть.

— Полюбить Лунга и стать его женой? — Лин медленно опустилась на скамеечку. — Стать супругой того, кто обрек на вечный плен и заточение?

Сердце девушки затрепеталось, потому что она вспомнила искреннюю печаль юного Тая. Он не переживет, узнав эту весть. Рыбак честно признался, что любит ее, а она… она давно была от него без ума.

Как поступить? Поддаться чувствам и провести последние дни вместе с любимым или отдать себя Лунгу, но спасти тысячи жизней?

В памяти принцессы всплыло, как Лунг носил ее на спине, подобно облачному ветру, что кружит каплю осеннего дождя. Он не такой ужасный, как всегда пытался казаться; он тоже когда-то был человеком — младшим принцем великой Империи За Морем.

Сокровищница Хрустального Дворца!

Лин подскочила со скамьи. Она найдет дракона у сокровища, которое его обрекли охранять до скончания времен или пока он не падет от клыков и когтей свирепого воинства гуев.

Поклонившись старшему и среднему принцам, девушка подхватила тяжелые шелковые юбки и бросилась по белым извилистым дорожкам. Ее лакированная лютня осталась лежать у дерева-сливы.

… Желтые глаза лениво открывались и вертикальные зрачки плавно расширялись, но стоило им прикрыться, как они мгновенно сужались.

Лунг лежал на входе в сокровищницу, подсвеченную пурпурными фонарями, и молчал. Перед ним полыхали горы золота, изумрудов, яшмы и нефрита, из-за чего по стенам, отделанным сандаловым деревом перетекали слабые, белые всполохи. Но центральное место императорского великолепия было отдано горшку с ветвью полтора чжаня[36] в высоту.

Хранитель никак не мог поверить глазам. Ветвь была мертва тысячу лет, но в начале этого года зазеленела, а теперь и вовсе покрылась махровыми цветками с ярко-розовыми лепестками. Сладковато-сочный аромат обволакивал дракона отрезом чудесного шелка; теплые краски надежды и чистоты ласкали глаза.

Ужели Шу Лао[37] смягчился и ниспослал сломленному и проклятому принцу из Династии Лю свет своего благословения?

— Вы тоже думаете, что у Небесных Министров скверное чувство юмора? — Громоподобный глас заставил принцессу замереть в дверном проеме.

— Думаю, если окружил туман, нужно тщательней выбирать тропу, — прошептала она мудростью из Учения об Извиве Пути.

— Мои братья открыли вам то, что вы так мечтали узнать, — прогремело медное эхо. — Но мастер Лу Янь не зря говорил, что правда приумножает печали. Эта правда не принесла вам радости.

— Я не готова признать, что мечтала о замужестве с… — она запнулась, — но если это спасет Потаенное Царство и остановит армию демонов…

— Мне не нужна ваша жалость! — Взъярился дракон и заполнил собой подземелье.

Блеск глянцевых чешуек ослепил Лин и она неловко уперлась в стену. Даже если ей и хотелось бежать от ярости огнедышащего чудовища — она не могла; Лунг окутал ее густым паром и навис над ней негасимой лентой огня.

— Разве можно добровольно полюбить чудовище из пламени и облаков? Разве может оно сравниться с красотой и добротой сына рыбака?

Его желтые глаза горели гневом, а раскаленное дыхание царапало кожу. Страх сковал тело Лин; она еще никогда не видела Лунга в таком бешенстве.

Разлепив губы, она призналась заплетающимся языком:

— Тай всегда останется мне добрым другом, но не я его истинная пара. Отпустите его домой, господин Лунг, и я стану вашей женой.

— Это ваше последнее слово? — Прошипел дракон.

— Последнее, — смело выдохнула она и закрыла глаза.

Дракон холодно засмеялся.

— Вы любите его, но отдаете себя мне?

Боль душила ее отчаянием, горло сдавливало судорогой. С усилием, она выдавила:

— Да.

— Вижу, боги Девяти Небес щедро одарили вас единственной добродетелью, принцесса.

Девушка открыла глаза, едва различая очертания клыкастой пасти перед собой.

— Какой же?

— Жертвовать собой ради других, — насмешливо фыркнул дракон. Однако, его глаза излучали неподдельную горечь.

* * *

— Куда мы идем? — Спросила принцесса, кутаясь в меховую накидку.

Она кусала губы и не знала, как сказать Таю, что утром дала согласие выйти замуж за Лунга. Юноша был чем-то встревожен и даже опечален, и Лин боялась, что хозяин уже успел «порадовать» слугу этой вестью.

— Узнаешь, — сказал он, крепче сжав ее ладонь.

Лин не настаивала и покорно следовала рядом.

Они шли широким проспектом мимо живописных садов и кварталов знатных чиновников; когда-то на местных рынка в изобилии водились специи, сухофрукты, ковры, ткани и музыкальные инструменты, сейчас же их пленяли тени, крики птиц и шелест весенних листьев.

— Нам сюда, — Тай спустился в долину и направился к скалистому массиву, круто стремящемуся в синее небо.

Рыбак и принцесса поднялись на тропинку, проложенную прямо над пропастью и пошли в шуме горных водопадов, будто льющихся с плавающих облаков. Справа, расстилались рисовые террасы, что прежде заполняли громкие голоса крестьян в ярких одеждах; слева вихрились лесистые горы, переплетенные водопадами и разноцветными озерами. В глубине одной такой гряды, носившей имя Спящий Дракон, блестели крыши древнего Шаолиньского монастыря. Неживого, как и все в этом странном царстве.

Неожиданно Тай заговорил:

— Волны вынесли его в день Сна месяца Красного Бархата или в седьмой месяц двадцать восьмого года правления Императора Лю Шао. Он долго не приходил в сознание и придворные думали боги призовут его к себе. Он очнулся на пятый день и рассказал, что его джонку попала в шторм, а его смыло за борт. Он назвался Вэнь Хань, странствующий монах. Сказал, что возвращался из паломничества в Храм Поющего Ветра, куда ездил просить богов о выздоровлении дочери. Его речи были честны и мудры, и очень скоро он завоевал доверие правителя Потаенного Царства.

Вэнь Хань обладал незаурядными знаниями и ведал старинные секреты. Каждый вечер он приходил к Императору и рассказывал о чудесах Трех Царств. Он рассказал о волшебной рыбе Фэн И, обитавшей в водах Желтой Реки, о Нефритовом Глазе, спрятанном в Чайных Нагорьях, о Персиковом Дереве, растущем на горе Дашо, о Благословенных Землях лунов и очень скоро заслужил титул Великого Мудреца.

Именно по его совету Император Лю Шао собрал армию и выступил в поход за слезой Дракона, — Тай зло прошипел, — из-за его совета на наше Царство пало ужасное проклятье.

Лин слушала с недоумением. И лишь когда Тай привел ее на вершину горы, поросшую цветами, и показал на древнюю усыпальницу, над которой блестела надпись «Вэнь Ханю. Великому Мудрецу Потаенного Царства», все поняла.

— Не было никакого странствующего монаха Вэнь Ханя, забредшего в деревушку Шенгси, — сказала она. — Был Вэнь Хань, выброшенный на побережье Лазурного Моря и доставленный к трону Императора Хрустального Дворца.

Девушка перевела взгляд с усыпальницы старого мага, что получил титул Великий Мудрец, на бледного, молчаливого Тая.

— Это он рассказал обо всех чудесах Мира под Девятью Небесами и заставил Императора Лю Шао жаждать каждый из артефактов, — тихо продолжила Лин. — Это он направил его в Благословенные Земли за слезой бессмертия. Он хотел получить ее себе, ведь так? — Она пристально всмотрелась в лицо Тая. — Он отправил твоего отца, тебя и братьев в земли лунов, чтобы вашими руками обрести вечную жизнь.

Она спрятала покрасневшее лицо в ладонях, потому как осознала, кого все это время принимала за сына рыбака.

— Он умер за месяц до того, как наши войска вступили в край Морских Царей. — Тай мотнул головой на полуразрушенную усыпальницу придворного мага, — его похоронили с почестями, как великого советника. Но, правда в том, что по его вине Император Лю Шао превратился в бессердечного монстра с сердцем из камня. — Принц грустно улыбнулся, — Великий Мудрец преуспел даже в смерти. Она сделала его свободным от проклятия Лун-вана, чего не сказать об остальных подданных Потаенного Царства.

Принцесса отняла руки от лица и впилась в Тая глазами.

— Почему ты не открылся мне сразу? Еще там, на берегу?

Тай отвернулся. Что он должен был сказать — что в ту ночь бился с демонами Пань-гуаня, напавшими исподтишка, и едва сокрушив гадов, чуть не умер сам.

— Ты нашла меня в облике человека. В блике моей давно утраченной сути, — глухо ответил принц. — Я не обращался в смертного со дня проклятия Лун-вана и даже не сразу понял, что больше не клыкастый монстр. А когда понял — было поздно. Ты поверила, что я простолюдин. Ты исцелила мои раны. Ты была добра ко мне, толком не зная, кто я и откуда. Ты не убоялась гнева дракона и бросила ему вызов, отстаивая мою жизнь. — Он поднял голову и посмотрел в синеющий горизонт. — И после теплой дружбы, что между нами возникла, я не мог, — юный принц покачал головой, — не отважился все разрушить.

Лин молчала. Пьянящие ароматы сандаловых деревьев кружили ей голову. Спор певчих птиц витал пронзительным шумом. Леса по склонам гор шептались голосами предков.

— Я чудовище, Лин. Был им задолго до того, как проклятие Царя Драконов накрыло меня тем ужасом, что всегда жил в моем сердце. Мой отец сделал меня таким. Я заслужил свою участь. Мы все заслужили.

Руки принцессы легли на плечи Тая, а теплое дыхание обогрело обнаженную кожу шеи.

— Неважно Лунг ты, или принц Лю Тай. Мне все равно, — твердо начала Лин. — Я люблю тебя и не откажусь от своего слова. Я стану женой дракона и спасу Потаенное Царство от гибели.

Тай обернулся и порывисто обнял девушку.

— Лунг был груб и жесток. Прости за то, что причинял тебе боль…

Она прислонила пальцы к его рту.

— Ни слова больше, господин.

И приоткрыла влажные губы, разрешая ему все. От его жадно, властного поцелуя у девушки перехватило дыхание, к низу живота метнулось пламя. Уже вечером их ждала свадебная церемония и первая ночь любви.

* * *

За бледным покровом облаков погасли звезды. Лазурное Море притихло, а Каменный Город залило светом фонарей.

Тай дожидался паланкина принцессы, что плавно плыл по светлым улицам под звуки волшебных лютней, эрху, флейт ди и гучжэн. Он облачился в традиционный царственный наряд: поверх алого шелка сверкали накидки, расшитые золотом и нефритом. Верх украшали изображения звезд и морских драконов, по подолу и широким, до самого пола рукавам, виднелись изображения небесных светил и огненных языков. Голову принца покрывал венец из двенадцати рядов нефритовых шариков на жемчужных нитях.

Рядом с ним стояли Владыка Севера Сюань-у, серый журавль принц Лю Чжэн и белый тигр принц Лю Минь.

Свадебная процессия обошла улицы Каменного Города и завершила свой путь у ворот Хрустального Дворца. Стенка паланкина откинулась и Лин ступила на свет. На хрупкой, точеной фигурке принцессы полыхал алый свадебный наряд, украшенный чистым золотом; струящиеся волосы, собранные в сложную прическу, покрывал церемониальный головной убор.

Тай протянул невесте руку и она охотно вложила свою ладонь. После этого брачный ритуал завершили выказыванием уважения богам Девяти Небес, родственникам жениха и друг другу. Так принцесса Срединного Царства стала женой принца Лю Тая Сердце Дракона и удалилась за ним во внутренние покои дворца.

… Лин сняла тяжелые украшения и верхние накидки и села в кресло. Тай опустился рядом и положил голову на колени жены. Девушка затрепетала от счастья и сладкой неги. Она запустила руки в его шелковистые локоны и вдохнула ароматы тонких благовоний.

Его крепкие руки обхватили ее за бедра и потянули тройные шелка, обнажая бархатистую кожу плеч, умасленную благоухающими бальзамами. Через мгновенье она очутилась на мягких подушках, придавленная тяжестью мускулистого тела. Его жаркий, голодный взгляд, ненасытные губы и смелые ласки привели ее в возбужденное исступление. Он долго целовал ее, проникая языком в рот. Еще дольше покрывал поцелуями обнаженные подрагивающие плечи, небольшую грудь с затвердевшими сосками, плоский, упругий живот, округлые бедра, мерцавшие в свете свечей фарфоровым снегом.

Принцесса была невинна и потому, когда он раздвинул ее ноги и резко проник в ее лоно, застонала. Но боль ушла. Тай двигался очень осторожно, прислушивался к жене и каждому ее вздоху.

Лин чувствовала гулкие удары его сильного сердца; видела покачивающиеся над собой лицо с едва пробивавшимися над верхней губой усами; слышала хриплое восторженное дыхание.

Его золотистая кожа мерцала подобно зеркальным чешуйкам дракона. Ясные глаза горели безумной страстью. Капельки пота блестели на лбу и щеках драгоценными жемчужинками.

Тай мял ее точно мягкий воск; направлял к пикам острого наслаждения. Под ним принцесса извивалась, изгибалась, трепетала и постанывала. Ее острые соски едва ли не пронзали мышцы его упругой груди, узкое лоно истекало влажным соком — а он все двигался и двигался, подводя ее к острому мигу сладкого удовольствия.

Лин выгнула спину — перед глазами покачивался потолок, расписанный солнцем и луной, за окнами — звездное небо, где-то там — долины и низины в тумане и тишине, — и закричала. Их скрещенные тела сжигал рассвет новой любви, их сплетенные души плавились в пламени светлого счастья.

Крепче обхватив мощные плечи мужа, она закрыла глаза. Он обливал ее ароматами бурных морских пучин, безмятежностью облаков и бескрайными горными ветрами и тихо нашептывал нежные признания.

Могла ли она подумать в тот печальный вечер месяца Зеленого Шелка, когда добровольно всходила на волшебную джонку, чтобы принять мученическую смерть вместо отца, что встретит в Потаенном Царстве любовь и судьбу?

Извивы Пути непредсказуемы и порой преподносят воистину удивительные дары.

Весенние звезды медленно остановились, мягкие подушки перестали щекотать скользящую спину. Лин блаженно выдохнула — все ее тело ломило, щеки горели румянцем, влажные волосы рассыпались по полу.

Тай устроился с боку и обнял жену.

— Засыпай, свет моего сердца, — шепнул он.

И утомленные супруги крепко уснули.

… Когда полная луна пересекла небесную сферу и закатилась за морской горизонт, Тай снова любил принцессу со всей страстью драконьего сердца. Его упругое, гибкое тело испаряло горячий пар, в темных глазах проскальзывали желтые отсверки змеиного огня.

Лоно Лин пронзало точно наконечником копья, выхваченным из раскаленной жаровни. По телу девушки катались судороги удовольствия, низ живота разрывало острейшее наслаждение. Он был неутомим, он не останавливался.

Не сдержавшись, она изогнулась и протяжно застонала; из груди вырвался хриплый крик:

— Я люблю тебя, Тай.