– Это здесь, – сказал Рорк, когда они въехали на гребень холма и перед ними открылась деревня, стоящая на берегу Болотной реки.

Через реку были перекинуты два старых каменных моста, а между ними вращалось колесо ветхой деревянной мельницы. Немного южнее деревни, среди болот, высилась прочная крепость, к которой вела полузатопленная дамба. На зубчатых стенах стояли несколько человек – скорее фермеры, чем солдаты.

– Почему они до сих пор не ушли? – спросила Шаска. – Не бежали на север?

– Надежда губительна, – ответила Мэриан. – Она вынуждает людей оставаться в опасных местах, даже когда пора их покинуть.

– Храбрость тоже, – добавил Рорк.

Они прошли еще несколько шагов вниз по склону, прежде чем Мэриан решила окликнуть людей, стоящих на стене.

– Мы пришли с миром, друзья! Меня зовут леди Мэриан из дома Пэйнов, я племянница лорда Тандрика. Кто здесь главный?

Из крепости, запыхаясь, торопливо вышел бородатый мужчина.

– Леди Пэйн, слава богам! Мы уже несколько дней молимся о помощи. Говорят, по округе рыщут Зеленые пояса. Мы очень рады вам, действительно рады. Боги ответили на наш призыв.

Но Мэриан пришлось его разочаровать.

– Прошу извинить меня, сэр, но мы здесь не для того, чтобы остаться. У нас другая задача. Выслушайте меня.

– О, я… я чувствую себя полным идиотом. – Он неловко переступил с ноги на ногу. – Конечно, вы не стали бы беспокоиться о такой скромной деревушке, как наша. О какой задаче вы говорите, миледи?

Мэриан спрыгнула с Бури и жестом пригласила Шаску следовать за ней. Остальные не стали спешиваться, готовые к быстрому отъезду.

– Зеленые пояса приближаются, – резко сказала Мэриан. – По нашим расчетам, они будут здесь в течение часа. Позвольте им взять все, что они хотят, и уйти. Если пойдете против них с оружием, вас перебьют.

Мужчина взглянул на нее в изумлении.

– Вы… Вы так открыто об этом говорите? То есть мы должны позволить им лишить нас средств к существованию?

– Средства к существованию можно вернуть, а жизнь – нет. Да, я говорю об этом открыто. Мы проезжали много мест, где мужчины предпочитали сражаться, и результат всегда один и тот же. Вы умрете, и ваша смерть будет ужасной. – Она оглядела небольшое поселение. – А где все жители?

– Многие бежали, миледи.

Вместо оружия мужчина держал в руках заостренную мотыгу. Шаске стало его жаль, но она рада была слышать, что большинство людей в безопасности. Пока.

– Все женщины ушли? – спросила Мэриан.

Шаска внутренне вздрогнула. Если она окажется единственной женщиной в деревне, когда солдаты придут искать Сталерожденных, это будет выглядеть подозрительно. План может не сработать.

– Не все, – ответил мужчина. – Они тоже готовы сражаться. Если мы потеряем скот и припасы, то все равно эту зиму не переживем.

– Если не отложите мотыгу, то не переживете и сегодняшний день.

Бородатый фермер засомневался.

– Мы слышали, что Зеленые пояса убивают всех. С оружием они или без.

– Достаточно одного безрассудного смельчака, чтобы появился повод перерезать всю деревню. Вам ясно?

Мужчина кивнул.

– Хорошо, – сказал он, бросая мотыгу на землю. – Я велю остальным сложить оружие. Но не могу обещать, что они согласятся. Наши женщины скорее умрут от меча, чем позволят себя обесчестить.

– Они не пострадают, – твердо заявила Шаска. – Солдаты будут искать меня.

Фермер вопросительно посмотрел на нее.

– А кто вы, позвольте спросить?

– Я ваша служанка, – сказала Шаска, и мужчины за ее спиной начали смеяться.

Бородач посмотрел на них, затем снова на Шаску, пытаясь понять, что она имеет в виду.

– Это и есть наша задача, – объяснила Мэриан и указала на Шаску. – Ее зовут Тильда. Когда придут Зеленые пояса, они выведут ваших женщин из домов и будут проверять, нет ли среди них Сталерожденных. Тильду заберут. Это все, что вам нужно знать.

Фермер с сомнением посмотрел на Шаску. Помимо имени, она изменила внешность, чтобы соблазнить лорда Кастора и чтобы он ее не узнал. Мази слегка затемнили кожу, зелье сделало глаза светло-карими. Коротко подстриженные волосы Шаска выкрасила в черный цвет, к тому же у нее появился неплохой южный говор. Этого хватит, чтобы сбить с толку Кастора и его людей, наткнись она на кого-нибудь знакомого.

– Значит, вы какая-то шпионка? – наконец спросил мужчина.

– Нет, я лишь ваша скромная служанка, – сказала Шаска, смягчая голос, добавляя в него араматийский акцент, и покорно склонила голову. – Я служу у вас уже два года, с тех пор как приехала из Араматии в поисках честного труда. Вы нашли меня на рынке в Морском гребне и предложили достойную плату за честную работу. И я очень рада жить здесь, в… – Она сделала паузу и продолжила своим настоящим голосом: – Как называется эта деревня?

Мужчина моргнул и вышел из задумчивости.

– Вересковая запруда, миледи.

– А вас как зовут? Мне стоит это знать, раз я служу у вас уже два года.

– Вестхэм. Э-э… Альберт Вестхэм.

– Благородное имя, – отметила Шаска. – Приятно познакомиться, Альберт Вестхэм из Вересковой запруды.

– Да… Мне тоже.

– Вы все запомнили, мастер Вестхэм? – спросила Мэриан. – Думаю, никто не будет задавать вопросов, но вам следует быть готовым ко всему.

Вестхэм кивнул.

– Хорошо. Я… Я нашел вас на рынке в Морском гребне. Предложил достойную оплату за честный труд. Вы живете в Вересковой запруде уже… два года?

Мэриан кивнула.

– Очень хорошо. Вы молодец. А теперь скажите своим людям, чтобы убрали оружие. Зеленые пояса не заставят себя долго ждать.

Альберт поспешил прочь, что-то выкрикивая на ходу, а Мэриан повернулась к Шаске.

– Мы будем наблюдать за деревней с вершины холма. Если Зеленые пояса захотят утолить свою жажду крови, вмешаемся. – Мэриан замолчала, и знакомая морщинка прорезала ее лоб. – Шаска, это твоя последняя возможность отказаться.

– Нет. Я готова. – Голос Шаски звучал твердо. Она держала руки за спиной, уже одетая в форму прислуги, запачканную и потрепанную – вполне подходящую для такого места, как эта деревня. Теперь у Шаски не было ни кинжала из божественной стали, ни красивого серого плаща – вообще ничего красивого. Она снова стала обыкновенной служанкой. – Я его прикончу, Мэриан. Обещаю вам.

Боги свидетели, как же она этого хотела! Увидеть, как из него хлынет кровь, а в глазах померкнет свет. Чтобы Кастор страдал, как заставлял страдать других.

Мэриан сдержанно кивнула. Ее проницательные голубые глаза задумчиво смотрели вдаль.

– Тогда решено, – сказала она тихим, вкрадчивым голосом. – Ты дорога мне, Шаска. У меня нет привычки привязываться к тем, кого я беру под свое крыло, но ты…

– Я чувствую то же самое, – ответила Шаска. Слабо улыбнувшись, она посмотрела на мужчин, сидевших на лошадях чуть поодаль. Брэддин украдкой смахивал слезы, делая вид, словно что-то угодило ему в глаз. Подбородок Ларка дрожал. Вытянутое лицо Квилтера казалось чуть менее мрачным, чем обычно, а Рорк ободряюще улыбался. Шаска выдохнула. – Вы все мне дороги. И скоро мы снова увидимся. Не веселитесь сильно без меня. Не хочу это пропустить.

Она знала, что ей будет их не хватать. Как не хватает Оррина, Лланы, Дэла… Как не хватает Леши, Астрид и Ранульфа. Увидятся ли они снова? А вдруг она погибнет? Или они погибнут?

Шаска отогнала от себя эти мысли, услышав срывающийся голос Рорка.

– Разделайся с ними, принцесса, – сказал он. – Разрежь этого подонка от уха до уха и убирайся из того мерзкого места. Мы тебя вытащим.

Остальные дружно закивали в знак согласия.

– Я напишу песню к твоему возвращению, – пообещал Ларк своим мелодичным голосом. – Дюжину куплетов, по одному на каждую из твоих добродетелей и побед.

– Тогда тебе понадобится больше дюжины, птенчик, – заметил Брэддин, подтолкнув парня локтем так сильно, что тот чуть не свалился с лошади. – Не вздумай ее недооценивать.

– Тогда две дюжины! Или столько, сколько потребуется, чтобы отдать тебе должное.

– Это очень мило, Ларк, – улыбнулась Шаска. – Но, боюсь, вы как раз меня переоцениваете.

Они начали яростно возражать, пока Мэриан не подняла руку, призывая всех к молчанию.

– Тебе пора, Тильда. – Наставница взяла Шаску за плечи и развернула лицом к деревне. – Иди. Не оглядывайся. Доверься судьбе.

Шаска собралась с духом, кивнула и начала спускаться с холма. «Иди и не оглядывайся». Эти же слова ей сказал на прощание мастер Оррин.

И она снова послушалась.

Вскоре сквозь хлипкие стены дома Альберта Вестхэма донесся стук копыт. Тарелки задребезжали на подставках, земля задрожала, и через несколько мгновений над пустынными улицами разнесся отрывистый голос командира.

– Кто бы ни остался в этой убогой крысиной норе, немедленно выходите из своих лачуг! Я милосердно досчитаю до десяти, прежде чем каждая из них будет предана огню.

Шаска встала и вслед за Альбертом вышла на улицу. Лил дождь. Шаска посмотрела на холм, но без божественной стали не смогла разглядеть Мэриан и ее людей. Из других глинобитных построек медленно выходили остальные жители деревни. Человек двадцать, в основном мужчины. Ни у кого из них не было оружия.

– Сегодня послушные, очень хорошо, – гнусаво протянул возглавляющий отряд рыцарь.

Шаска узнала медвежью лапу на его гербе. Юнец был очень похож на лорда Седрика, только вдвое моложе. Двадцатилетний сопляк, командующий сотней солдат. Темные вьющиеся волосы доходили ему до плеч, а на правой стороне шеи Шаска заметила уродливый шрам, о котором рассказал отец Пеннифор.

И еще он рассказал, как этот юнец повесил на дереве мальчика по имени Маттиус и забавы ради нашпиговал его стрелами и болтами. Как он приказывал убивать невинных безоружных людей. Этот человек был не благородным рыцарем, а закованным в сталь преступником.

Он окинул местных взглядом, сурово сдвинув брови, и вытащил кинжал из позолоченных ножен на бедре.

– Пусть женщины выйдут вперед, – приказал юнец и указал клинком на землю перед собой. – Прямо сюда, в эту большую коричневую лужу.

Солдаты зашлись лающим смехом, воздух вокруг них затуманился от пара.

– Живо, все на колени. Иначе вас поставят раком, и мы по очереди вас отымеем.

Шаска медленно шагала вперед, не поднимая головы. Остальные женщины собрались там, где следы повозок образовали воронку, наполненную зловонной водой. Молодой рыцарь возвышался над ними на черном боевом коне. Стальной нагрудник влажно поблескивал под дождем. Юнец театрально втянул воздух и тут же зажал нос.

– Боги, от вас воняет. Ванна пойдет вам на пользу. Давайте, купайтесь.

Он соскользнул с лошади, а его люди рассредоточились: одни направились к пустым домам в поисках добычи, другие поспешили проверить крепость на случай, если там прячутся воины, готовые устроить ловушку.

Несколько солдат встали позади Шаски и трех других женщин, подталкивая их вперед. Лужа оказалась глубокой, а вода – такой холодной, что перехватывало дыхание. Шаску резко поставили на колени, и остальные женщины шлепнулись рядом с ней. Одна из них, самая юная, рыдала. Похоже, она думала, что ее казнят прямо здесь, в грязи.

– Кто-нибудь, заткните ее.

Солдат наотмашь ударил ее по щеке, и девочка повалилась лицом в грязь. Рыцарь шагнул вперед, в то время как его подчиненный схватил девочку за мокрые волосы и поднял на ноги. Она пыталась сделать вдох, как вдруг ей в руки сунули кинжал из божественной стали.

– Сможешь его удержать? – спросил молодой рыцарь, отпуская рукоять.

Тяжесть кинжала потянула девочку вниз, и она шлепнулась в лужу.

– Я… Простите, – прохныкала она. – Я… Я не могу…

– Уберите ее с глаз долой.

Рыцарь потянулся за кинжалом, а девочку, всхлипывающую, заикающуюся и, судя по запаху, испачкавшую исподнее от страха, отволокли прочь. Шаска изо всех сил старалась не поднимать глаз и играть свою роль.

«Может, просто проткнуть его, когда он протянет мне кинжал?»

Это было бы так приятно, так просто. Но что потом?

Молодой рыцарь подошел к следующей женщине, коренастой и крепкой.

– Боги мои, только посмотрите на эту красотку! – рассмеялся он. – Похоже, они тут спариваются со своим скотом. Ты говорить-то умеешь или предпочитаешь мычать? А то и вовсе хрюкать?

Женщина посмотрела прямо на него, и это было ее первой ошибкой. Второй стало то, что она плюнула, а третьей – то, как хорошо прицелилась. Густая слюна угодила рыцарю прямо на губы. Он дернулся так, что чуть не полетел в грязь сам.

Выпрямившись, он повернулся к женщине, взревел и взмахнул клинком. В мгновение ока ее голова отделилась от шеи, опрокинулась вперед, оторвавшись от тела, и шлепнулась в лужу. Затем хлынула кровь. Она брызгала как гейзер. Горячая и красная на фоне серого неба.

– Мерзкая сука! – гаркнул юнец.

Шаска опустила взгляд и попыталась не обращать внимания на капли теплой крови, падающие на левое плечо.

Позади раздались сдавленные мужские крики. Эта женщина была чьей-то женой, чьей-то матерью. Крики стали приглушенными, будто прорывались через кляп. И все это время по деревне и туманным холмам разносился жестокий смех.

Молодой рыцарь вытер плевок и продолжил путь как ни в чем не бывало. Рядом с Шаской осталась только одна женщина.

– Ты Сталерожденная? – хрипло спросил ее рыцарь.

Женщина не могла вымолвить ни слова. Она с ужасом смотрела на плавающую в луже отрубленную голову своей подруги. Кровь окрасила бурую воду, сделав ее почти черной.

– Вы… Вы убили ее…

– Тебя тоже убью, если не ответишь на вопрос. У меня нет времени с тобой возиться.

Он кивнул солдатам, и они подняли женщину на ноги.

– Держи.

Он сунул кинжал в ее руку, и тот выскользнул из дрожащих пальцев.

– Вы убили ее. Она… она мертва.

– А ты сообразительная. Но не Сталерожденная. Уведите ее.

Женщину оттащили к дому, перед которым собрали оставшихся жителей деревни. Те немногие, кто не пострадал, боялись даже пикнуть. Несколько человек потеряли сознание. Похоже, среди них был и Альберт.

– Очередной бесплодный день, – скучающим тоном произнес рыцарь. Шаска опустила глаза, когда он обратил на нее внимание. – Так, а что у нас тут… Боги мои, южанка. Встань и посмотри на меня.

Она так и сделала и увидела его насмешку. Черные волосы обрамляли бледное узкое лицо.

– Что ты делаешь здесь, так далеко от дома?

В другой жизни он, возможно, был бы даже красив.

– Ты служанка? Или кто-то из этих деревенщин взял тебя в жены? – Он оглядел ее с головы до ног. – Хотя ты скорее похожа на девку для утех.

– Я служанка, – ответила Шаска с фальшивым акцентом. – Я готовлю и убираю.

– И все? Мечи не полируешь?

Он рассмеялся собственной шутке.

– Нет, милорд. Просто готовлю и убираю.

– Хм, а ты хорошо обучена. В отличие от этой безголовой страшилы. Что ж… тогда давайте заканчивать. – Он явно без особой надежды снова достал клинок из божественной стали. – Давай, подними его.

– Я… я не могу, – сказала Шаска. – Это… это же божественная сталь.

– Чтоб тебя, просто подними его! Я не хочу больше смотреть на труп этой бабищи. Он оскорбляет мой взор. И эта вонь…

Он сунул кинжал в руку Шаске, готовый увидеть, как тот упадет, и поднять его. Но когда рукоять коснулась ее пальцев, Шаска крепко сжала ее и не позволила клинку выскользнуть. В ее вздохе отразился фальшивый шок, соответствующий ее фальшивому имени.

– Я… – прошептала она. Ее рука задрожала, она уронила кинжал на землю и отшатнулась. – Я… Простите, милорд. Я не знаю, что случилось, я…

Ее оборвал смех.

– Боги, вот уж чего я не ожидал. Вы видели, парни? Южанка крови Варина. Похоже, кто-то из Сталерожденных хорошенько развлекся во время визита на юг! Мой дядя будет в вас очень заинтересован.

– Ваш… дядя, милорд?

– Да, лорд Кастор. Возможно, ты слышала о нем. Он проявляет особый интерес к таким девушкам, как ты. – На лице рыцаря появилась широкая жадная улыбка. – Он может вознаградить меня за это. Даст мне больше людей, – сказал он сам себе, а затем посмотрел на окружавших его мужчин. – Свяжите ее и заткните рот, чтобы она не выла по дороге. Мы едем в лагерь.

Когда ее обступили солдаты, Шаска впервые смогла как следует разглядеть жителей деревни, собравшихся позади. Люди, которые будто бы лежали без сознания, на самом деле оказались мертвы. В том числе бедный Альберт Вестхэм.

Шаске стало холодно. Очень холодно. Мужчины взяли ее за руки, связали запястья, заткнули рот кляпом и посадили на лошадь перед высоким дюжим солдатом, одетым в кольчугу, кожаный доспех и подбитый отсыревшим мехом плащ.

– Южный душок, – сказал солдат, глубоко втягивая носом воздух у ее затылка. – Там, откуда мы родом, многие такое любят. И тебя мы там тоже немножко полюбим.

Она почувствовала, как он подался вперед в седле. В течение нескольких часов ей предстояло терпеть его, его вонь и отросток у него в штанах, упирающийся в нее сзади. «Испытание, – говорила она себе. – Это испытание. Я должна пройти его, чтобы сделать свою работу».