Элион лежал в палатке для раненых. Медсестра втирала ему в спину масло шиповника.

– Хорошо заживают, сэр. – Женщина провела по нескольким полосам от кнута указательным пальцем, но Элион почти не почувствовал боли. – Но, боюсь, следы все равно останутся.

Он вспомнил, что ее зовут Элис.

– Не волнуйтесь, сестра Элис. Я все равно не вижу своей спины. И потом, у каждого воина должно быть несколько шрамов.

Но это не те шрамы, которые он хотел получить. Гладкие белые линии от хлыста, как правило, выдавали в человеке преступника и негодяя, а не благородного воина, каким хотел быть Элион. «И все же то, что я сделал, было благородно… Я защитил ее», – сказал он себе.

– Вам придется остаться здесь еще примерно на день, пока я не решу, что можно снять швы, – отметила сестра Элис. – После этого я смогу отпустить вас в личный шатер. Я буду приходить каждый день, чтобы нанести мазь, которая ускорит заживление, и сменить повязки.

Элион кивнул. Она продолжила втирать бальзам в его раны, стараясь не потревожить швы.

– Когда я смогу снова надеть доспехи и взяться за меч?

– Не раньше чем через две недели, если будете аккуратны. От чрезмерной нагрузки раны могут снова открыться, и это затянет ваше выздоровление. Я буду наблюдать за вами, сэр, и сообщу, когда можно будет возобновить тренировки.

– Премного благодарен, Элис.

Это была крупная женщина с суровым характером и неказистым лицом, но старательная в работе. Элион не собирался пренебрегать предписаниями. Ему сказали, что во время первой обработки ран врачи срезали кожу до чистого края, натерли солью, вином и уксусом и зашили, пока он не потерял слишком много крови. Рассечения оказались глубокими, особенно на пояснице, и пока врачи пытались остановить кровотечение, сердцебиение Элиона тревожно замедлилось. К счастью, им удалось избежать прижигания ран и, как следствие, более уродливых рубцов.

– Тебе повезло, – сказал Веррин, когда Элион очнулся два дня спустя. – Я уже думал, что потерял тебя, мой мальчик.

Вскоре Элион снова заснул и проспал до следующего полудня, но за то короткое время, что он бодрствовал, успел расспросить дядю о Шаске.

– Ты что-нибудь слышал о ней? – прошептал он, пока вокруг него кашляли и храпели больные, за которыми ухаживали ночные медсестры. – Они благополучно выбрались?

– Я ничего не слышал, но, может, это и к лучшему. Сэр Лансел и сэр Барнибус проследят, чтобы все прошло как надо. И ты будешь у них в долгу, Элион. Ты будешь у них в долгу за то, что они пошли на такой риск.

Он и сам это прекрасно понимал.

– И у тебя, дядя. Я в долгу перед тобой не меньше…

– Ты ничем мне не обязан, – сказал Веррин суровым задумчивым голосом. – Я причинил тебе зло, Элион. Это я у тебя в долгу.

Элион не понял, что имел в виду дядя, но тот ушел прежде, чем он успел расспросить его об этом. Веррин помог вытащить Шаску. Он убил сэра Брэндана Парамора, когда рыцарь собирался убить Элиона. «Он спас две жизни: мою и ее. И он утверждает, что это он у меня в долгу?»

Сестра Элис закончила втирать последний слой мази и подняла Элиона на ноги, чтобы наложить повязки. На соседней кровати зашевелился сэр Родмонд Тайнар, пробуждаясь от очередного из своих долгих оздоровительных снов. Он лежал в лазарете уже несколько недель, но неуклонно шел на поправку и должен был вскоре встать на ноги. Он протер глаза, зевнул и с улыбкой посмотрел на Элиона. Они были ровесниками и общались вполне дружелюбно, да и Родмонд совсем не походил на своего угрюмого дядю.

– Ты еще здесь, – заметил он. – Я всегда представляю, как проснусь, а тебя тут нет.

– Тогда мне жаль снова разочаровывать тебя, Родмонд. – Элион улыбнулся. – Сестра Элис сказала, что меня отпустят через день или два.

– Хорошо. Я буду рад избавиться от твоего храпа. Человек твоего роста действительно производит много шума. – Родмонд ухмыльнулся и перевел взгляд на полог палатки, находившийся довольно далеко от него. Большой шатер не был заполнен даже наполовину. В других палатках больные едва помещались, но этот лазарет предназначался только для лордов, рыцарей и высокородных вандарийцев. – Там так тихо… Разве они не ведут осаду? Я думал, что намечается большой штурм.

Штурм действительно планировался, но по какой-то причине так и не начался.

– Полагаю, они ждут, когда мы придем в себя, – пошутил Элион.

– Вполне возможно. – Родмонд продолжал наблюдать. – Но я что-то слышу… – Он повернул голову. – Они как будто празднуют.

Элион не обращал особого внимания на звуки снаружи, но да, что-то было. Отдаленный шум доносился с северной стороны лагеря, обращенной к Болотной крепости. Он становился все громче и распространялся. Довольно скоро гул голосов уже звучал совсем близко. Элион слышал, как солдаты, лязгая оружием, спешат по грязи и снегу на север. Приветственные крики раздавались все ближе и ближе, и вдруг в палатку ворвался мужчина с широкой сияющей улыбкой на лице. Элион не узнал его, но у него на одежде была эмблема дома Канабар – могучий лось с клинками вместо рогов.

– Они сдались! – воскликнул мужчина, отдуваясь и оглядываясь по сторонам. Его улыбка расплылась еще шире. – Подняли белый флаг! Болотная крепость… она наша!

– Что? Почему? – спросил Элион, делая шаг навстречу. – Они держали оборону несколько недель. С чего бы им вдруг сдаваться?

Солдат был уже на полпути к выходу в холодную ночь.

– Говорят, что король мертв, сэр Элион. Король Годрин. Его сын положил конец войне.

Секундой позже он исчез, а Элион собрался последовать за ним.

– Сэр Элион, я бы не советовала вам пока никуда выходить, – пожурила его сестра Элис, когда он подошел к шкафу и накинул на плечи плащ. – В свое время вы узнаете, что произошло. – Родмонд тоже поднялся на ноги. Элис хмыкнула. – И вы туда же! Сэр Родмонд, пожалуйста, сядьте обратно. Вы не в том состоянии…

– Перестань суетиться, Элис, – бросил Родмонд, подхватывая свой плащ.

Тайнар присоединился к Элиону у полога, где они, пошатываясь, втиснули ноги в сапоги и вместе вышли на холод. Снаружи лагерь был охвачен бурным движением: люди спешили взглянуть на крепость. Среди унылых темных укреплений мелькали и хлопали на ветру белые флаги. Одни были подняты высоко, другие приспущены, на пологих холмах все еще виднелись остовы осадных орудий. Сражений не случалось уже три дня, и за это время выпал густой снег, толстым слоем укрывший следы людей, лошадей и повозок. Склон холма выглядел нетронутым, но вокруг него были собраны десятки требушетов, стрелометов и катапульт, осадных башен и высоких прочных лестниц, готовых к полномасштабной осаде, которая так и не началась. Суетились солдаты, позабывшие о строе, когда поднялись белые флаги. Теперь люди громко хлопали, свистели и кричали, им вторили голоса из лагеря, а ворота Болотной крепости между тем медленно открывались.

– Я не удивлюсь, если они увидели нашу подготовку к осаде и поэтому решили сдаться, – сказал сэр Родмонд, перекрикивая порывы ветра и плотнее запахивая плащ.

– У нас ни разу не получилось напугать их своей силой. Я скорее верю тому, что сказал солдат Канабара.

– Что Годрин мертв?

Элион кивнул.

– Что война окончена.

Из ворот крепости выехал небольшой отряд – неясные очертания вдали. Над ними высоко развевались на древках белые знамена мира, а из огромного войска, собравшегося на краю лагеря, навстречу им выехали несколько всадников. Обе стороны сошлись в снегу на полпути между лагерем и фортом, знаменосцы ехали впереди. Все замолчали, соблюдая обычай принятия капитуляции, когда был сложен и передан белый флаг. Элион предположил, что делегацию расаланцев возглавлял Донал Парамор, хотя с такого расстояния разглядеть удавалось немногое. Даже знамена было трудно различить, хотя Элион точно видел русала – эмблему Параморов, меч и молот Лукаров, лося Канабаров, медведя Касторов и еще несколько других.

Лорды обменялись парой фраз. Прошла всего минута или две, прежде чем обе стороны развернулись и отправились туда, откуда пришли. Это была короткая формальность, жест предложения мира. Мира… Элион едва мог в это поверить. «Война окончена», – подумал он. Именно мира все и желали, но что-то Элиона тревожило.

В общем доме забили барабаны, звучно и громко. По всему лагерю к ним присоединились другие, воздух наполнился оглушительным шумом.

– Сегодня вечером они будут пировать как никогда, – с досадой сказал сэр Родмонд. – Будь я проклят, если пропущу это.

– Похоже, тебе не помешал бы хороший ужин, Родмонд.

Молодой рыцарь все-таки походил на своего дядю, пусть не по характеру, но внешне: тоже не слишком привлекательный, неприметно сложенный – скорее жилистый, чем мускулистый – и притом весьма умелый в обращении с мечом и луком. У Родмонда были близко посаженные глаза, вытянутый безволосый подбородок и впалые щеки; короткие темные волосы стояли торчком. Родмонд рассмеялся.

– Мне нужно выпить эля. Сегодня вечером все в лагере напьются вдрызг, и мы тоже, Элион.

– А что скажет твой дядя? – поддразнил Элион. – Я не уверен, что он одобрит это.

– Да уж, – мрачно признал Родмонд. Он всегда замыкался в себе, когда сэр Далтон заходил его навестить: переставал улыбаться и вообще по большей части молчал. От мысли о том, что племянник сдружился с Дэйкаром, сэра Далтона Тайнара, без сомнения, вывернуло бы наизнанку. – Я правда хотел бы, чтобы он оставил свою враждебность. Я пытался поговорить с ним, но…

– Но не смог?

Родмонд склонил голову.

– Чего скрывать, я всегда тушуюсь, когда дело касается его. Пока у него не появится сын, я – его наследник, но я никогда этого не хотел. Мне кажется, наследником нужно родиться.

– Я не рождался.

Холод придал Элиону сил, наполняя легкие после недели, проведенной в палатке. Приятно было снова встать на ноги.

– Нет, но ты всегда был следующим по прямой линии. Не я. Когда твой отец – второй сын лорда, все по-другому. Тебя не готовят в наследники.

Элион не мог поспорить, хотя, по правде говоря, тоже никогда не думал, что станет лордом Дэйкаром, и по-прежнему надеялся, что до этого еще далеко.

– Ну, как бы то ни было, из тебя получится лучший лорд, чем из твоего дяди. Тогда, возможно, мы сможем залатать трещину между нашими домами.

– Сначала должен умереть мой дед, а потом дядя, но надежда все равно есть. – Родмонд хитро улыбнулся. – В любом случае надо найти какую-то одежду. Может, успеем выпить в общем доме, пока дядюшка не нагрянул.

Элион не удержался от смеха.

– Я бы сказал, что нам стоит выпить, когда он войдет, Родмонд. Показать твоему дяде и моему, как это делается. Но сначала придется перехитрить сестру Элис. Зуб даю, она попытается привязать нас к кроватям.

– Она может делать все, что ей заблагорассудится. Этот праздник я не пропущу.

Элион не стал возражать и, не теряя времени, отправился в свою палатку, чтобы одеться. Он натянул белую рубаху, коричневый кожаный дублет, шерстяные штаны и сапоги, затем закутался в плащ с меховым воротником и все это время старался не смотреть на красно-черные пятна на полу. Одевшись, Элион подошел к сундуку, отпер его, вытащил кинжал из божественной стали и повесил на пояс. Прикосновение к клинку придало сил. Тогда Элион налил себе вина и впервые внимательно оглядел палатку. Кровать, где спала Шаска. Письменный стол, за которым она проводила дни. То место, где она вонзила нож в глаз Боргина и рассекла мужское достоинство сэра Гриффина надвое. Исподволь она все же пробралась в мысли Элиона и поселилась там, и не раз являлась ему во снах. Это была не любовь, нет, что-то другое. Что-то более глубокое.

«Тайна, – подумал он. – И судьба».

Элион вздохнул, подошел к столику и снова наполнил кубок. «Возможно, я никогда до конца ее не пойму». Спина, обмотанная повязками, сшитая сотнями швов, совсем онемела от масла шиповника. «Главное, не делать резких движений», – сказал себе Элион, потягивая вино.

По всему лагерю все еще гремели барабаны, и воздух наполнялся гулом и гомоном людей, возвращавшихся к своим кострищам и палаткам. Элион выглянул наружу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его дядя марширует по двору: броня сверкает, Меч Варинара лежит в ножнах на бедре.

– Дядя! Дядя, я слышал, что случилось.

Веррин оглянулся.

– Пойдем внутрь, Элион.

Они вошли в освещенную двумя жаровнями палатку Первого клинка, спасаясь от пронизывающего холода. Элион оказался здесь впервые с тех пор, как тайком притащил сюда Шаску. Он посмотрел на то место, где оставил ее, хотя она и пробыла там недолго: Веррин быстро поручил ее заботам Лансела и Барнибуса. Вряд ли Элион услышит от них какие-нибудь вести, пока они не вернутся в лагерь, а это произойдет не раньше чем через неделю или около того. А если война здесь действительно закончилась? Тогда они наверняка сразу же отправятся на юг, защищать побережье. «В Драконью погибель. К Киллиану и Риккарду». Мысль о том, что Элион снова увидит их, придала ему сил, потому что Веррин с каждым днем все меньше походил на себя.

Дядя положил Меч Варинара на дубовый стол. Дерево жалобно заскрипело под тяжестью клинка.

– Я слышал, Годрин мертв, – сказал Элион.

Первый клинок кивнул, на его посеревшем лице застыло холодное и мрачное выражение.

– Говорят, сердце не выдержало, – ответил он. – Хадрина короновали, и он сразу же приказал всем своим лордам, рыцарям и подданным сложить оружие. – Веррин снял латные перчатки, отложил их в сторону и добавил: – Райлиан сообщил, что принцесса Амилия выйдет за Хадрина замуж. Этот брак объединит королевства.

Элион почувствовал, как по коже побежали мурашки, словно под одежду разом заполз целый рой огненных муравьев. Алерон и Хадрин. Вряд ли можно найти двух более разных людей.

– Что об этом думает сам Райлиан? Я замечал, что он не в восторге от приказов своего отца.

Веррин покачал головой.

– Это идеальная партия. – Он просил быстрый взгляд на наручи. – Помоги мне.

Элион подошел и начал расстегивать тонкие ремешки и развязывать шнурки на доспехах дяди.

– Это объясняет отсутствие Хадрина. Должно быть, он направился в Талан, чтобы свергнуть отца.

– Чтобы убить отца, – поправил Веррин, когда Элион снял с него левый наруч. – Хадрин всегда мечтал о троне. Как и о твоей матери. А теперь у него есть и королевство, и красавица.

Элион оторвался от работы и посмотрел в тускло-голубые глаза дяди. Веррин твердо верил, что именно Хадрин стоял за крушением их семьи, но Элион знал, что это напускное. Что именно он пытался скрыть, обвиняя Хадрина? Собственную вину?

– Он действовал по приказу Джанилы, – сказал Элион. – Отцеубийство и цареубийство в обмен на королевство и королеву. – Он внимательно проследил за реакцией дяди и решил сыграть в открытую: – Джанила приказал убить Алерона. – Он увидел, как губы дяди дернулись и напряглись. – Не Хадрин разрушил нашу семью… Ты ведь всегда это знал, не так ли? – Теперь в голосе Элиона звучал вызов, требование правды. – Ты всегда знал, что за этим стоит Джанила.

Веррин тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Он выглядел уставшим. Уставшим от лжи и полуправды. От тяжести собственной вины. Он медленно кивнул.

– Да, я знал, – сипло сказал он, безучастно уставившись в стол. – Я больше не могу лгать тебе, Элион. – Он набрал в легкие воздуха, выпрямился и повернулся к племяннику лицом. – Я с самого начала знал, кто такой Фицрой Ладлэм. Я знал… и ничего не сделал. Я ничего не сделал, чтобы спасти его. Алерон… – Глаза Веррина опустились, а лицо сморщилось, как скомканный пергамент, от стыда, сожаления и горя. – Алерон погиб из-за меня.

Свершилось. Признание, которое Элион предполагал услышать с того самого дня, когда очнулся. Я причинил тебе зло. Это я у тебя в долгу.

Элион отвернулся, погрузившись в раздумья, но голос дяди настиг его из-за спины:

– Ты собираешься убить меня? Я не буду винить тебя, если ты это сделаешь. Но прошу, услышь сначала правду.

– Хорошо. – Элион повернулся и слегка встряхнул кистью правой руки, в которой обычно держал меч, однако внутри не было ни ярости, ни ненависти. Пока нет. Он просто хотел понять. Он устал от лжи и обмана. – Ты знал, что Алерона убьют?

– Нет, – честно и без колебаний ответил Веррин. – Рыцарь Теней должен был просто одержать победу в состязании, а затем покинуть город. Я бы никогда не допустил этого, если бы знал, что Алерона убьют. Никогда. Клянусь.

Элион долго молчал. Он уже сам обо всем догадался. Убийце было достаточно победить Алерона и исчезнуть, чтобы Эллис мог назначить Веррина Первым клинком. Приказ убить Алерона поступил позже. «Чтобы освободить Амилию от уз помолвки. Чтобы она могла выйти замуж за Хадрина…»

– Эллис знал?

– Нет. Это все часть плана Джанилы. Он хочет заполучить клинки Вандара, Элион. Все пять. Он считает, что они помогут ему выиграть войну.

В этом Элион тоже не увидел лжи.

– Он ждет, что ты отдашь ему Меч Варинара? Это нелепая идея. Тукоранец никогда не возьмет в руки Меч Варинара. Никогда.

– Ждет… – прошептал Веррин. – Но я не отдам. – Его глаза внезапно потемнели и жадно впились в золотой клинок на столе. – Никогда.

Последнее слово сорвалось с губ Веррина тихим шипением. Несколько секунд он не сводил глаз с клинка, а затем резко моргнул и отстранился, словно очнувшись ото сна. Теперь Веррин выглядел старше и изможденнее, чем когда-либо. Круги под глазами стали больше, морщины – резче, проседь в волосах засеребрилась еще заметнее.

– Я больше не буду плясать под его дудку. Я подумываю о том, чтобы прийти за ним самому. Прийти и убить его.

Элион позволил словам раствориться в тишине и пристально посмотрел дяде прямо в глаза.

– Ты бы сделал это? Ты бы сделал это ради мести, дядя? Или ради покаяния?

– Я бы сделал это ради Алерона. Ради тебя. Ради Лиллии и твоего отца. Ради Амары. – Его лицо исказила гримаса иной скорби. – Я научился любить ее, но так было не всегда. – Он поднял глаза. – Когда-то я боготворил твою мать. Я ее любил…

Элион выхватил кинжал.

– Не смей говорить о ней.

Он резко шагнул вперед, но Веррин просто стоял в смиренном ожидании. Он даже приподнял голову, оголив шею над воротником.

– Сделай это, если хочешь. Я не стану сопротивляться.

Элион хмыкнул и отошел, пряча кинжал обратно в ножны. В этот же момент поясницу пронзила резкая боль. Главное, чтобы раны не открылись.

– Она отвечала тебе взаимностью? – Элион повернулся лицом к дяде, держась на расстоянии пяти шагов на случай, если один из них потеряет контроль. – Ты пытаешься мне в чем-то признаться? Сказать, что ты мой отец?

– Ах, если бы, Элион. Я всю жизнь мечтал о сыне. Но твоя мать никогда не любила меня так, как я ее. Мы сблизились, когда она впервые приехала в Варинар, чтобы выйти замуж за твоего отца, но она воспринимала меня как брата, а я видел в ней нечто большее. Она ведь была… Половина мужчин, с которыми она встречалась, влюблялись в нее до беспамятства, Элион. Мне стыдно за то, что я сделал. Я несу этот позор всю мою жизнь.

– Что ты сделал?

Веррин вздохнул, но отступать было поздно. Он знал, что правда должна открыться.

– Я помог Джаниле украсть сына у твоего отца, – объяснил он. – Я надеялся, что смогу использовать этот секрет, чтобы подорвать его авторитет, заставить Кессию усомниться в его верности. Надеялся, что тогда она обратит внимание на меня. Но я так ничего никому и не сказал. Вместо этого Джанила отдал мне свою кузину, и так Амара стала моей женой. Это мое предательство оставило наш дом пустым, я знаю это. Боги прокляли нас, и поэтому мы с Амарой не можем иметь детей. Из-за того зла, которое я совершил.

Элион отвернулся. Снаружи стоял неумолчный шум. Барабаны. Волынки, свирели и лютни. Веселье расползалось по всему лагерю. Выпивка и танцы. Драки и соития. Но барабаны звучали громче всего, отбивали непрерывный ритм в черепе. Тук-тук-тук.

И тут мозг словно обожгло раскаленной кочергой.

– Сесилия, – сказал Элион, развернувшись на пятках. – Это она забралась в постель к отцу и украла его семя во время войны. Тот убийца, мой брат… он – внук Джанилы.

Голос Веррина звучал устало и безжизненно.

– Йоник – потомок Дэйкаров и Лукаров. Сын Амрона. Внук Джанилы. Из него сделали оружие, которое теперь обратилось против своего создателя. – Он поднял голову, в его глазах была слабая мольба. – Я знал, кто он, но не знал, что он замышляет. Я не знал, что он убьет Алерона. Клянусь, – повторил Веррин. – Клянусь, Элион.

– А отец? – спохватился Элион. Он уставился на дядю и увидел, как изменилось его лицо: осунулось и помрачнело еще сильнее. Веррин отвернулся, и Элион все понял. – Ты знал, что он попытается убить его?

Веррин промолчал. Элион вытащил клинок, но Веррин продолжал молчать. Целую минуту они просто стояли там, в то время как вокруг них гудел лагерь. Элион напряженно обдумывал все это, а затем вложил кинжал обратно в ножны.

– Ты этого не стоишь. – Элион отступил на шаг, направляясь к выходу. – Ты бы позволил ему умереть, чтобы сохранить свой грязный секрет. Чтобы защитить себя, ты позволил бы убить своего брата.

Веррин по-прежнему молчал. Он просто стоял, а его взгляд медленно возвращался к единственной вещи, которая давала ему утешение.

– Ты не заслуживаешь этого клинка, – выплюнул Элион, но даже это не вызвало никакой реакции. «Он пропал, пропал насовсем». – Ты мне не родня.

Элион распахнул полог палатки и окунулся в водоворот шума.

Двор за общим домом полнился людьми: солдаты в зеленых, коричневых и синих одеждах сбились в кучки и радостно прихлебывали из глиняных фляжек и железных кружек. Внутри оказалось тише, так как в дом допускались только высокородные лорды и рыцари. Элион заметил в уголке сэра Родмонда и жестом подозвал к себе, пока вокруг гремели барабаны и завывали волынки, а музыканты старательно перебирали струны.

– Ты какой-то бледный, Элион, – крикнул Родмонд. – Раны открылись? Ты теряешь кровь?

«Вполне может быть», – подумал Элион, но все же выдавил из себя улыбку и взял предложенный Родмондом кубок.

– Дяди еще нет. Так что можем спокойно выпить. – Слуга быстро наполнил их кубки. Следом за мальчишкой из толпы вынырнул лорд Канабар. Элион склонил перед ним голову. – Милорд. Как прошли переговоры? Готов поспорить, лучше, чем в прошлый раз.

Он пытался сосредоточиться, но мог думать лишь о Веррине. «Я должен убить его за то, что он сделал… Я должен вернуться и перерезать ему глотку».

– Смотря кого спросить, – ответил рыжебородый лорд, облаченный в красивую серебристо-зеленую тунику с фамильной эмблемой. – Что-то подсказывает мне, что расаланцы не очень довольны. Они в один день потеряли любимого короля и отдали королевство чужому правителю. Грядут тяжелые времена, Элион, но, какое бы предательство ни совершил Хадрин, по крайней мере эта бесполезная война закончена. Я надеюсь, твоя говорливость сослужит нам хорошую службу, мой мальчик. – Он улыбнулся. – Нам понадобятся такие люди, как ты, чтобы навести мосты между нашими народами, как это когда-то сделал твой отец.

– Вы слишком высокого мнения обо мне, милорд. – Элион пытался успокоиться, старался изо всех сил, но каждое слово срывалось с его губ коротко и резко. – Я не мой отец.

– Ты себя недооцениваешь. – Лорд Канабар окинул взглядом второго рыцаря. – Я не ожидал вас тут встретить. Вы уже полностью восстановились, сэр Родмонд?

– Почти, милорд. Ни Элион, ни я не хотели пропустить торжество. Но мы не задержимся надолго.

– Я так и думал. – Лорд Канабар обернулся. – Я видел, как ваш дядя направлялся к грачевнику, Родмонд. Он ждет каких-то новостей?

– Если и так, то мне об этом ничего не известно, – ответил тот, и Элион с готовностью поверил: Родмонд слишком открытый и великодушный, чтобы попасть в ближний круг своего дяди-интригана.

Барабаны отдавались глухим стуком в ушах. Элион огляделся по сторонам: все больше мужчин заполняли общий дом. К ним присоединились прибывшие лорд Шортон и лорд Фуллертон. Слуги носили кувшины. Мужчины пили долго и жадно. Элион заметил Райлиана, прибывшего со своими сыновьями, а также Седрика Кастора в компании лорда Гершана и сэра Гэвина Трента, который приговорил Элиона к плетям.

Он посмотрел на них в упор, и они ответили тем же. Сгорбленный долгими годами Гершан отделился от компании и, шаркая, направился в сторону Элиона. На груди у лорда виднелась коричневая змея, обвивающаяся вокруг поросшего вереском холма. Хозяин Вересковых пустошей посмотрел на Элиона поверх крючковатого носа и выставил вперед узловатый трясущийся палец.

– У вас хватило наглости явиться сюда сегодня? – проскрежетал старый лорд. – После того, что вы сотворили? Неужели в вас нет и капли совести?

– Убирайся, Гершан, – рыкнул на него лорд Канабар. – Мы не хотим склок в такой вечер.

– Это он должен убраться восвояси, а не я. Мне сказали, что он отправится к Драконьей погибели, как только его раны срастутся. Вернется под каблук своего дяди Риккарда. Такой человек, как ты, будет только сеять смуту и раздор. – Он снова ткнул пальцем в Элиона. – Половина Зеленых поясов жаждет твоей головы.

Элион был не в настроении все это выслушивать.

– Тогда постройте их в шеренгу, милорд, и пусть попробуют забрать ее. Я буду драться с любым, кто обвинит меня в бесчестии. С любым.

– О, правда? – Гершан облизнул пересохшие губы. – Лорд Кастор будет рад это услышать. Хотите сказать, если он бросит вам вызов, вы примете его?

– В ту же секунду, милорд. – Элион бросил взгляд на Седрика Кастора, который с кривой усмешкой посматривал за ними с другого конца зала. – Просто скажите, где и когда…

– Этого не произойдет. – Лорд Канабар положил руку на плечо Элиона, оттесняя его в сторону. – Мы не станем приносить хороших людей в жертву мелкой вражде.

– Мелкой вражде, говоришь? – Гершан издал подобие смешка, его рот зазмеился, как веревка. Он уставился прямо в густую рыжую бороду Уоллиса Канабара. – Этот человек убил любимого племянника лорда Кастора и не получил справедливого наказания. Прошла всего неделя, а он пьет и смеется, как будто ничего не случилось. – Старый лорд повернулся к Элиону. – Позор, сэр, и я повторяю это снова… Позор! – Он едва не ткнул пальцем прямо в нос Элиону, и тот, не сдержавшись, отбил руку мужчины в сторону. Повелитель Вересковых пустошей взвизгнул. – Проклятый щенок! Ты сломал мне палец!

Он пошатнулся и под дружный смех жителей Речных и Озерных земель пошел прочь, баюкая руку так, словно от нее остался один обрубок.

– Это было неразумно с моей стороны, – сказал Элион, перекрикивая грохот барабанов и вой волынок. Он проводил взглядом лорда Гершана, который, нарочито прихрамывая, быстро затерялся среди людей Кастора. – Не стоило этого делать.

– Он это заслужил, – пожал плечами сэр Родмонд. – Скользкий старый змей сам напросился.

– Тайнар, защищающий Дэйкара, – усмехнулся лорд Фуллертон, и его многочисленные подбородки задрожали в унисон. – Вот уж никогда не думал, что увижу такое.

– Нашли общий язык в лечебнице, я полагаю? – спросил лорд Шортон, глядя на молодых рыцарей поверх безразмерного носа.

– Я бы так не сказал, милорд. Мы с Элионом всегда были в дружеских отношениях. Просто у наших дядьев есть разногласия…

– Еще какие, – выразительно заметил лорд Канабар. Его усталые глаза съежились под нахмуренными бровями, а румяные щеки заколыхались, когда он мотнул головой. – И я не вижу простого способа их уладить. Этот проклятый клинок приносит больше вреда, чем пользы, когда хорошие люди начинают грызться из-за него. Можно просто отослать его обратно в Варинар и спрятать в хранилище рядом с Клинком Ветра. Или, еще лучше, выбросить в море, и пусть кракены дерутся из-за него.

Лорд Шортон выглядел ошеломленным.

– Уоллис, ты же не серьезно?

– Почему? Любое оружие, которое приносит столько раздора, – не наше оружие… Это оружие нашего врага.

Порыв холодного воздуха из открытой двери пронесся по залу, схватившись с языками пламени от жаровен и ламп. Элион увидел сэра Далтона в сопровождении могучего Тэгона Каргилла и изящного Бронтуса Олорана. Все они были в доспехах из божественной стали, и Элион тут же почувствовал, как от самого затылка по спине пробежали мурашки. Люди обернулись, когда сэр Тэгон шагнул вперед, расчищая перед собой дорогу, и во все горло призвал собравшихся к тишине:

– Вести! – крикнул он. – Вести с запада…. Тихо! ТИХО!

Барабаны, волынки и свирели начали стихать, и по залу пронесся гулкий ропот. Когда воцарилась тишина, принц Райлиан окликнул его.

– В чем дело, сэр Далтон? Скажите, пожалуйста, почему вы прерываете наше веселье?

Сэр Далтон поднял над головой свиток пергамента.

– Я только что получил известие из Илитора. Известие весьма прискорбного характера. Пожалуйста, успокойтесь все! Тише! – Сэр Далтон крайне редко повышал голос, и это сразу наводило на мысли о самом худшем. Последние музыканты оставили в покое трубы, струны и барабаны, и все присутствующие обратили взоры к центру зала. Завладев вниманием, сэр Далтон помахал свитком над головой и продолжил: – Я получил известие из Илитора, от сэра Натаниэля Олорана, командующего Серыми плащами. – Сердце Элиона заколотилось. Далтон сделал паузу, а затем крикнул: – Наш добрый король мертв! С Эллисом Рэйнаром во дворце произошел несчастный случай. – Ропот снова стал громче, и сэру Далтону пришлось еще больше повысить голос: – Он упал… Он упал с балкона дворца. Это трагедия для всего Севера! Король умер, милорды, добрые сэры. Наш благородный король мертв!

Зал взорвался сотней голосов: у всех появились вопросы. Сэр Тэгон тут же взревел:

– ТИХО! ТИХО! ДАЙТЕ ЕМУ СКАЗАТЬ!

Сэр Далтон стоял неподвижно и невозмутимо. Суматоха улеглась.

– Мой отец, лорд Годрик, продолжит восседать на троне Варинара, – объявил он, и в его голосе послышалось что-то непривычное, что-то странное. – Наш покойный король не оставил сына, не оставил наследника. Мой отец будет…

– Амрон Дэйкар – король! – прервал его один из рыцарей Озерных земель, с фамильной эмблемой дома Шортонов на груди – стаей черных птиц над серебристым озером. – Он двоюродный брат Эллиса, его ближайший родственник по мужской линии! Да здравствует король Амрон! Да здравствует король Амрон Дэйкар!

Сэра Далтона перекосило от ярости, когда среди вандарийцев раздался хор голосов. Мужчины смотрели на Элиона.

– Вы принц, сэр Элион. Принц Вандара! – крикнул один из них, перекрывая какофонию шума.

– Вы должны возглавить нас вместо вашего отца, – заявил другой.

Лорд Канабар посмотрел на Элиона.

– Я поддержу тебя, Элион. Я всегда буду тебе верен.

Элион не знал, что сказать и куда смотреть. Он обнаружил, что при появлении своего дяди сэр Родмонд скрылся в толпе, но на его месте тут же возник улыбающийся Маллистер Монсорт.

– Боги, два короля погибли в один день, – сказал он, пока шум вокруг только нарастал, а сэр Тэгон пытался призвать всех к порядку; это продолжалось некоторое время, пока великан не ударил кулаком по длинному дубовому столу, превратив его в груду дров.

– Тишина! ТИШИНА! – взревел сэр Тэгон. – Пусть говорит принц Вандара!

Все пришли в замешательство. Многие посмотрели на Элиона, будто ожидая, что он произнесет речь. «Раны открылись, – подумал он, чувствуя, как мокнет ткань рубашки на спине. – Мой отец… король?»

– Амрон Дэйкар не будет королем! – раздался в воздухе тонкий, режущий слух голос сэра Далтона Тайнара. Сэр Тэгон с оглушительным скрежетом вытащил в центр зала другой стол. Далтон Тайнар с удивительным проворством забрался на него, лязгнув доспехами, и потряс свитком. – Король Эллис издал указ, в котором объявил моего отца своим наследником. Амрон Дэйкар не будет королем! Никогда! Король – Годрик! Король Годрик из дома Тайнар!

Негодование среди жителей Речных и Озерных земель взорвалось так громко, что в зале задрожали стены. Мужчины начали кричать, вскидывать руки в воздух, некоторые схватились за мечи. В обезумевшей толпе Элион разглядел Седрика Кастора, который выкрикивал приказы своим лордам и рыцарям. Мгновение спустя Зеленые пояса в один голос взревели в поддержку сэра Далтона.

Обе стороны сошлись посреди зала, некоторые начали драться. Кубки с вином, элем и медовухой полетели в стены, подносы с едой оказались на полу, а слуги, точно мыши, бросились врассыпную, чтобы случайно не угодить в гущу драки. Еще минута – и в ход пошли бы мечи, кинжалы и копья. Райлиан предвидел это и вскочил на стол.

– Милорды! МИЛОРДЫ! Люди Вандара и Тукора, успокойтесь! Спокойно. СПОКОЙНО! Разойдитесь.

Он посмотрел на Элиона и жестом пригласил его встать рядом, и секунду спустя толпа буквально подняла его на стол.

– Говори, – настаивал лорд Канабар. – Успокой их, Элион.

Элион прокашлялся. На него уставились две сотни лиц.

– Успокойтесь, – начал он. Это было все, что он смог придумать. «Раз Райлиан так сказал, то и я могу». – Спокойствие, милорды! Давайте послушаем, что скажет сэр Далтон. В этой истории наверняка есть еще кое-что, о чем нам стоит знать.

Зал прислушался, и вскоре порядок был восстановлен. Гневные выкрики сменились оживленным бормотанием. Повсюду блестели лужи эля и вина, но – пока что – не крови.

– Благодарю вас, сэр Элион, – ответил сэр Далтон с неким подобием благодушия. – И я понимаю вас. – Он повернулся к вандарийцам. – Я понимаю вас, друзья мои. Вы долго почитали… мы все долго почитали Амрона Дэйкара, но его время прошло. Король Эллис написал своей рукой, что мой отец, лорд Годрик Тайнар, поведет нас после его смерти. Никто этого не ожидал, но это случилось. Это произошло. Здесь не может быть никаких разногласий. Никто не смеет подвергать сомнению волю благословленного богами короля…

– Как он умер? – громко спросил рыцарь дома Фуллертонов. – Вы сказали, он упал? Как такое может быть?

– Да, поскользнулся и упал, – ответил Далтон. – Король Эллис пил за окончание войны и, как мне сообщили, немного увлекся. Он перегнулся через перила, поскользнулся и не удержал равновесия.

– На каком балконе? Где он был? – раздался еще один вопрос откуда-то сзади.

– Он был во дворце, в тронном зале. – Сэр Далтон помахал свитком. – Есть несколько свидетелей, которые утверждают, что он упал по собственной вине. Среди них сэр Натаниэль Олоран, командир Серых плащей.

Сэр Далтон повернулся и посмотрел на сэра Бронтуса, который тут же воскликнул:

– Мой двоюродный брат Натаниэль никогда бы не солгал и не предал своего короля. Он говорит правду.

– Были и другие, – добавил Далтон. – Сэр Джеральд Стрэнд и сэр Алин Портер. Оба из Серых плащей. Оба присутствовали при трагедии.

– И оба рыцари Тайнаров! – взревел широколицый житель Озерных земель в ливрее с гербом Шортонов. – Я чую предательство!

– Выставите этого человека вон! – взвился сэр Далтон. – Я вышвырну отсюда любого, кто назовет людей с Железных болот предателями! Я вышвырну любого, кто подвергнет сомнению их честь!

Поднялся гул, но мужчины вскоре затихли, и угроза оказалась забыта. Затем кто-то высказал более смелое предположение:

– Два мертвых короля за один день, и Король-воин заявляет свои права на Север! Это определенно попахивает предательством. Я скажу это вслух. Мне все равно! – Он указал из толпы на принца Райлиана. – Вы знаете это, добрый принц. Все это – дело рук вашего отца. Или вы можете доказать обратное?

Райлиан оставался совершенно спокоен, пока лорды и рыцари погрузились в очередную волну негодования. Он поднял руки, призывая к тишине.

– Мы выслушали сэра Далтона. Трое присягнувших королю Эллису Серых плащей были свидетелями его падения и подтвердили, что это несчастный случай. Здесь нечего обсуждать. Разве что вы сами были там, добрый сэр, и успели вернуться обратно на драконе. – Раздавшиеся смешки несколько разрядили напряжение. Райлиан снова поднял руки. – Мы друзья, мы родня, мы обязаны объединиться. Королю Годрину было за девяносто зим, а король Эллис погиб из-за жестокой шутки судьбы. То, что они умерли с разницей в день, говорит о совпадении, не более того. И вы утверждаете, что мой отец заявляет права на Север? Я не понимаю как. Король Хадрин теперь правит этими землями, а на корону Вандара, похоже, претендует Годрик Тайнар. Три короля, мои друзья, и три королевства, как это было всегда. Но теперь они объединены общей целью.

Обсуждения продолжились. Все больше людей высказывали свои опасения. Притязания лорда Тайнара подвергались сомнению сотни раз и с сотней разных аргументов, и сэр Далтон нашел сотню ответов, каждый из которых так или иначе уводил разговор от темы.

Элион задумался. Если Эллис в самом деле издал указ об исключении Амрона из линии наследования, то все разговоры действительно бесполезны. Теперь это закон, и он должен быть исполнен. Сколько бы вандарийцы с востока ни возмущались, сколько бы ни потрясали кулаками, изменить это можно, лишь начав междоусобную войну, а они на это не пойдут. Не могут пойти. Их и так поджидает война на юге, и они должны быть благодарны, что по крайней мере война с Расаланом закончилась быстро.

Элион стоял на столе, про себя аплодируя Королю-воину. Что бы там ни говорил Райлиан, это все устроил он. Принц знал это. Элион знал это. Каждый человек в этом зале знал это. Но никто не мог ничего поделать. И это все тоже знали.

Когда вопросы и обсуждения иссякли, сэр Далтон сказал:

– Я не вижу здесь сэра Веррина… Отныне он снова будет сэром Веррином Дэйкаром, а не лордом. – Он поднял свиток, и Элион увидел, как губы сэра Далтона искривило нескрываемое удовлетворение. – Со смертью Эллиса его права на Меч Варинара были утрачены. Он покинет свой пост и возобновит службу в качестве простого рыцаря Варина. – Далтон снова огляделся. – Где он?

– В своем шатре, – ответил лорд Канабар. – Так кто же тогда будет претендовать на титул Первого клинка?

Можно было и не спрашивать.

– Я займу этот пост, поскольку всегда имел на него право, – ответил Далтон. – Я назначаю сэра Бронтуса своим заместителем и правой рукой, как одного из сильнейших участников Песни Первого клинка. Я бы попросил свидетелей последовать за мной в шатер сэра Веррина. Я надеялся загнать его в угол здесь, но… Возможно, так просто он не сдастся.

«Сдастся?» Теперь стало понятно, почему они явились в латах, хотя против Меча Варинара даже доспехи – слишком слабая защита. Элион почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он спрыгнул со стола и сумел протолкнуться сквозь толпу к дверям. «Надеюсь, ты не успел снять все доспехи, дядя… – думал Элион. – Не ввязывайся в бой. Не надо…»

Его гнев мгновенно улетучился. В крови забурлила тревога, и Элион внезапно почувствовал головокружение. Люди хлынули в двери, как прорвавшая плотину река, стремясь последовать за сэром Далтоном… Принцем Далтоном, который в сверкающих доспехах гордо шествовал по лагерю.

Снаружи все еще продолжалось празднество. Били барабаны, выли волынки, звенели струны. Мужчины пели, улюлюкали, горланили, собираясь у кострищ, чьи огненные языки щекотали черное брюхо неба. Элион ощущал липкую влагу под рубахой, но продолжал идти, не обращая внимания на туман в голове.

– Сэр Далтон, подождите! Выслушайте меня, – позвал Элион, но тот был слишком далеко. – Сэр Далтон, он не в своем уме. Мой дядя не отдаст вам клинок, ни за что! Не делайте этого. Не сейчас!

Они пробирались по проходам между палатками и в конце концов высыпали во двор, вокруг которого располагались шатры высокородных вандарийцев. Далтон уже стоял у палатки Веррина, а сэр Тэгон и сэр Бронтус – по бокам от него. Вокруг них клубилась дымка от обнаженных мечей, серебристая, голубая и переливчато-золотая. Другие рыцари Варина окружили шатер, перекрыв все входы и выходы. Сэр Квинн Шарп, сэр Маркус Флинт, сэр Рэмси Стоун и другие, многие другие, все – присяжные рыцари Тайнаров, Олоранов и Каргиллов. Все несогласные с притязаниями Веррина. У некоторых в руках были луки, стрелы с наконечниками из божественной стали уже лежали на тетиве. Остальные вооружились клинками. Элион понимал, что даже в латных доспехах из божественной стали Веррин не выстоит против них. Даже Меч Варинара его не спасет.

– Сэр Далтон… – Элион, тяжело дыша, протиснулся сквозь толпу. – Позвольте мне… позвольте мне поговорить с ним. Он выслушает меня.

Теперь он чувствовал, как по спине струйками стекает кровь, теплая на зимнем холоде.

Далтон Тайнар бросил на него быстрый взгляд, но ничего не ответил.

– Веррин Дэйкар, настоящим приказом вандарийского короля Годрика Тайнара вам велено сложить Меч Варинара и выйти из шатра, – объявил он. – Сдайте оружие, и вам будет позволено продолжить нести службу в качестве рыцаря Варина. Если вы этого не сделаете, то умрете здесь сегодня же. – Он остановился. – Ты слышишь меня, Веррин? Я досчитаю до десяти, прежде чем нашпигую твою палатку болтами и стрелами.

Угроза не возымела действия. Далтон досчитал до десяти, но в шатер так и не полетела ни одна стрела. Поняв, что блеф не сработал, Далтон что-то проворчал себе под нос и повернулся к Элиону.

– Идите, – прошипел он. – Выведите его, сэр Элион. Безоружным. Я рассчитываю на вас.

Элион пересек двор и подошел к пологу. За ним наблюдали две сотни пар глаз. Все напряженно поджали губы, ни звука не раздавалось в воздухе. Ни звука за пределами палатки. И ни звука внутри…

Элион все понял еще до того, как откинул полог и заглянул внутрь.

Веррин Дэйкар исчез. И забрал с собой Меч Варинара.