Джанила восседал на белом каменном троне со спинкой в форме щита, когда принцесса Амилия выступила вперед. На ней было длинное зеленое атласное платье под горностаевой накидкой. Рядом, чуть позади, стояла леди Мелани Монсорт в скромном бело-голубом одеянии. За их спинами у двойных бронзовых дверей дежурили сэр Оуэн Армдалл и сэр Фрэдрик Раксмонд в полосатых плащах цветов Тукора поверх кольчуг из божественной стали. Сесилия дополняла собрание, наблюдая со стороны, как Амилия подошла к подножию постамента и склонила голову.

– Ты звал меня, дедушка.

Джанила кивнул.

– Король Годрин мертв. – Его голос разнесся по огромному белому залу, огибая колонны и заполняя каждый уголок, каждую щель. Джанила сдержал улыбку, когда его слова эхом вернулись к нему. Король Годрин мертв… Король Годрин мертв… – Он пал вчера вечером в своем дворце в Талане. Я получил известие всего час назад и хотел, чтобы вы узнали об этом первыми.

Сесилия тихонько прыснула.

– Я так понимаю, он умер своей смертью?

Но она знала, что это не так.

– Так будут заявлять, да, но правда скоро выплывет наружу. – Джанила оглядел собравшихся. – Мудрый король погиб от руки Хадрина. Сын Годрина собственноручно перерезал ему горло. – Все женщины заметно вздрогнули. Им свойственно реагировать подобным образом. Может, Годрин и выжил из ума, но он оставался королем. – Хадрина уже короновали. Церемония была скромная. Он исправит курс, выбранный его отцом. – Джанила встретился взглядом с внучкой. – Ты выйдешь за него замуж и родишь наследника нашей крови, Амилия. Твой долг – объединить наши королевства.

На лице девушки отразился ужас.

– Нет! – выпалила она. – Нет… Я не стану. Нет… Пожалуйста, не заставляй меня…

– Ты выполнишь свой долг перед этим домом и этим королевством. Ты выполнишь свой долг перед Севером.

– Пожалуйста, нет. – Она подошла вплотную к ступенькам. – Ты не можешь заставить меня. Он мерзкий, старый и… – Амилия была близка к тому, чтобы разрыдаться, и в мольбе протянула к деду руки. – Я не могу выйти за этого человека. Я не смогу быть с ним после Алерона… Я не могу, не могу…

Джанила вскочил, его королевский плащ цвета сосны на серебряных застежках колыхнулся.

– Ты будешь делать то, что я скажу! Хадрин – король, и ты будешь его королевой. Алерон Дэйкар не имеет к этому никакого отношения.

– Имеет! Я любила его!

– Ты любила образ и больше ничего. – Джанила недовольно уставился на внучку. – Ты разочаровываешь меня, Амилия. Я вручаю тебе королевство, а ты плачешь из-за призрака. Лукары выходят замуж ради положения и выгоды, а не по любви. Ты всегда это знала. Избавь меня от своих слез.

Она не последовала этому приказу. Слезы лились горячими ручьями, лишая ее последнего достоинства.

– Я не буду этого делать, – повторила она, а затем еще дважды, уставившись в пол и остервенело мотая головой. – Если бы не ты, Алерон был бы жив, – небрежно выпалила Амилия, подняв глаза. – Это был ты, я знаю. Это мог быть только ты…

Ее слова потонули в глубине зала, оставив после себя холодную тишину. Джанила смотрел на внучку, пока ее запал не иссяк и она не отвела взгляд.

– Принцесса устала, Мелани. Уведите ее с глаз моих, пока она не успокоится.

– Хорошо, милорд. – Мелани подошла и обняла принцессу за тонкую талию. – Пойдемте, Амилия. Я провожу вас в ваши покои.

Но Амилия оттолкнула ее, что было совсем на нее не похоже.

– Я не хочу идти в свои покои!

– Так будет лучше, принцесса. Вам нужно успокоиться.

Мелани подталкивала ее к выходу, в то время как Сесилия наблюдала за происходящим с любопытной улыбкой. Незаконнорожденная дочь короля повернулась и, нахмурившись, посмотрела на отца, словно спрашивая, почему он не сообщил ей обо всем раньше.

– Знаешь… – сказала она, помолчав. – Я думаю, тебе крупно повезло, Амилия.

Амилия отстранилась от Мелани и посмотрела на Сесилию.

– Это почему же? – спросила принцесса, всхлипнув. – Потому что я стану королевой? Его королевой?

– Да, и это большая удача, потому что твой будущий муж – слабак и всегда им будет. – Сесилия усмехнулась. – Ты ведь Лукар, Амилия. Неужели ты не хочешь возвыситься? Вряд ли союз с Алероном Дэйкаром помог бы тебе в этом. Он возвысил бы его, а не тебя, но сейчас… – Она бросила короткий взгляд на Джанилу и прочла в его глазах позволение продолжать. – Думаю, тебе больше подойдет роль королевы Расалана, к тому же короли в последнее время мрут как мухи.

Амилия все еще думала. С каждым ударом сердца она постепенно успокаивалась.

– Этот ребенок не будет воином, дедушка, – сказала она, вытирая глаза. – Хадрин – Морерожденный. Он слаб. – Она шмыгнула носом, чувствуя тошноту при мысли о том, чтобы лечь с ним в постель, и Джанила вполне мог ее понять. – Мы с Алероном должны были произвести на свет великого воина. Наш сын должен был стать воплощенным Варином. Разве это не то, чего ты хотел?

Джанила стоял на своем.

– Королевство дороже. В Расалане много воинов, которыми теперь буду командовать я. Я сделал это, чтобы спасти жизни, разве ты не понимаешь? Годрин никогда не сдался бы и втянул бы нас в долгую кровопролитную войну, а все это время наши враги становились бы только сильнее. Я не мог этого допустить. Кончиком пера я завоевал королевство. Теперь иди и сделай его своим.

У Амилии не осталось другого выбора, кроме как преодолеть свое отвращение и сосредоточиться на открывшихся ей возможностях. Хадрин – отвратительный мелкий человечишка, это правда, но Джанила не сомневался, что внучка сможет его приручить. Она вполне способна переступить через свою неприязнь.

– Свадьба, – прошептала принцесса, когда Мелани протянула ей шелковый носовой платок, чтобы она промокнула глаза. – Где она будет? – Амилия судорожно сглотнула, едва не подавившись этой мыслью. – И когда?

– Это еще предстоит решить. У нас есть возможность объединить Север и оставить былые обиды позади. Между нами слишком много темных призраков прошлого, слишком много. Стоит отбросить их, публично продемонстрировав единство. – Джанила наблюдал за внучкой все время, пока говорил, и почувствовал, что она больше не возражает. – А теперь возвращайся в свои покои. Выпей немного вина. Вытри слезы. Когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь улыбаться от уха до уха. Ты будешь Жемчужиной Тукора. Иди.

Он отвел взгляд от внучки, Мелани спешно вывела ее из зала. Как только они ушли, Сесилия спросила:

– Полагаю, ты уже давно вынашивал этот план, не так ли? «Кончиком пера захватил королевство». У тебя прекрасный почерк, отец.

Джанила наблюдал, как сэр Оуэн и сэр Фрэдрик закрывают огромные бронзовые двери, украшенные панелями, изображающими великую осаду Илитора. Снаружи стояли братья Хант – сэр Максвелл и сэр Рис, – еще два его присяжных рыцаря. Последние двое отсутствовали: сэр Кевин Болт, должно быть, уже отплывал из Соларии с Книгой Талы, а сэр Эдвин Хаффорт, третий сын лорда Камнепада, стоял на страже у лестницы под кузницей Тирита. Все они поклялись убивать ради Джанилы и умереть за него. Джеррин когда-то был одним из них, но Джанила не хотел думать о нем. Это только пробудило бы мысли о мальчишке, а сегодня… «Нет, сегодня хороший день. Нет смысла портить его…»

– Ты недовольна тем, что я тебе не сказал?

Джанила посмотрел в зеленые глаза дочери, испещренные мелкими голубыми искорками.

– Я могла бы предложить тебе совет. Но мне кажется, чернила текста этой сделки высохли уже давно. Полагаю, ты ждал новостей о кончине Годрина, чтобы убедиться, что все прошло по плану? Я понимаю, почему ты не сказал мне об этом раньше времени.

– Всегда есть риск, что в последний момент что-то пойдет не так, хотя я был уверен, что Хадрин доведет дело до конца. Он получит королевство и прекрасную принцессу, как всегда хотел. С опозданием в два десятилетия, но это не имеет значения. Пока он подчиняется моим приказам, это будет выгодно нам всем.

– А лорды Расалана? Они подчинятся ему?

– У них нет выбора. Они поймут, что это к лучшему. Разум Годрина обратился к безумию, и в преклонном возрасте он стал воинственным. Я не горжусь этой уловкой, но она служит важной цели.

– Совсем не гордишься, отец? – Уголки полных губ Сесилии приподнялись. – Я бы сказала, что для тебя это настоящий успех. За такой триумф стоит выпить.

Он кивнул, позволяя ей взять два кубка с вином со столика слева от ступеней.

– Я буду пить за результат, – сказал Джанила, когда дочь протянула ему кубок, – а не за способ. Этого требует от меня моя честь.

– Законы чести так суровы, – заметила Сесилия, когда они поднимали золотые кубки. – Если тебе время от времени приходится нарушать их, чтобы служить такой важной цели, как эта, то я считаю, оно того стоит.

– Вижу, твое красноречие в полном порядке. – Джанила выдавил из себя подобие улыбки. – Недавно подтачивала зубы?

– Хватит шутить, отец. – Они выпили по глотку. – Должна сказать, ты действительно в приподнятом настроении. Вполне заслуженное ликование.

– Ты преувеличиваешь. Ни разу в жизни я не испытывал ни беззаботного веселья, ни ликования.

– Разве что только в собственной манере. – Сесилия улыбнулась и снова подняла бокал. – Итак, наш тост… – Она задумалась на секунду, а затем победоносно улыбнулась. – За Север, отец. За твой Север.

Снаружи послышались шаги, приближающиеся по коридору и через вестибюль к тронному залу.

– Еще рано, – сказал Джанила, возвращая дочери вино. – Убери это. Потом я спрошу тебя, стоит ли мне гордиться собой, Сесилия.

Она нахмурилась, но не произнесла ни слова, ставя кубки обратно на стол. Джанила расправил плащ и выпрямился на троне, положив грубые ладони на холодные каменные подлокотники. Он даже почувствовал едва ощутимое нервное напряжение, а это говорило о многом. Он знал, что действовать нужно деликатно.

Это был еще один план, который Джанила давно вынашивал. Клинок Ветра заперт в хранилищах Сталелита под присмотром лорда Годрика Тайнара, и заносчивый старик не хотел отдавать его ни за какие деньги. «А за корону?» И потом, нужно разобраться с Веррином Дэйкаром. Если оставить все как есть, это может создать проблемы. Похоже, из-за того, что он неуверенно владеет Мечом Варинара, Веррин становится довольно вспыльчивым и безрассудным, а это никуда не годится. «Нет, мне нужно, чтобы этот меч держала более твердая рука, – подумал Джанила. – Рука, которая передаст его мне в нужное время».

Двери открылись.

Раздался громкий стон, и в зале появился великолепный король Эллис Рэйнар, такой царственный и величественный, каким только может быть монарх. Джанила тихо усмехнулся при этой мысли.

– Добрый король Эллис, ты слышал новости?

– Слышал, Джанила… – Он поспешил вперед, закутанный, казалось, в сотню слоев серебристых и голубых одежд. – Похоже, вашему кораблю сопутствует счастливая звезда. – Эллис сиял. – Несчастный глупец. Мы сегодня празднуем? Будем пировать? Или это дурной тон? Цареубийство, вообще-то, не повод для поднятия кубков, да и отцеубийство тоже… Я с трудом могу в это поверить. – Он уже приближался к ступенькам, но Джанила сидел совершенно неподвижно. – Так это правда? Хадрин перерезал горло собственному отцу? – Эллис вздрогнул. – Он всегда отличался диковатым нравом, но такое?

– Король Хадрин женится на моей внучке, Эллис. Я подумал, тебе следует знать.

– О… Что ж, это… это все меняет. Я уверен, что он будет прекрасным супругом…

Эллис неловко улыбнулся, а в это время из коридора подтянулись его сопровождающие. Сэр Натаниэль Олоран, командир Серых плащей, и еще пара человек, не отличавшихся особым мастерством, одетых в сверкающие нагрудники, кожаные перчатки и шелковые серебристые накидки. Одним из них был сэр Джеральд Стрэнд, а другим – сэр Алин Портер, оба выходцы с Железных болот, верные дому Тайнар. Джанила сам позаботился о том, чтобы они оказались здесь. Он также позаботился о том, чтобы жена Эллиса, Алита, и их зубастая маленькая дочка Лирисс оказались в другом месте, потому что такое зрелище им лучше пропустить.

– Не беспокойся, Эллис, меня не оскорбили твои слова. – Джанила встал и жестом пригласил вандарийского короля присоединиться к нему у его трона. – Любую неловкость можно смыть хорошим соларийским вином. Сесилия, будь любезна. – Та вернулась к столику и взяла оттуда кубки с вином. – Ты знаком с моей дочерью, Эллис? Она из Блейквудов, дочь леди Джейн.

– Не имел удовольствия. – Эллис взял Сесилию за руку, когда они собрались на возвышении у трона. – Рад встрече, леди Блейквуд. Я слышал рассказы о красоте вашей матери. Похоже, вы пошли в нее, а не в своего отца.

«Он либо пьян, либо лишился ума, раз решился отпустить такую колкость», – подумал Джанила, но ничего не сказал.

– Так и есть, ваше величество, – проворковала Сесилия. – Именно ее красота и привлекла внимание моего отца. Как вам вино?

Эллис сделал глоток из бокала, затем издал несколько причмокивающих звуков, прежде чем провести языком по поджатым губам и маленьким, как у хорька, зубам.

– Восхитительно! Нотки вишни и граната, едва уловимый привкус дыма… Надо полагать, оно с виноградников к западу от Ароры?

– Поразительно, милорд, – сказала Сесилия. – У вас прекрасные рецепторы.

«Это, пожалуй, его единственная сильная сторона», – подумал Джанила и повернулся к залу.

– Сэр Натаниэль, присоединяйтесь к нам, – позвал он, глядя на Серых плащей. – Сэр Джеральд, сэр Алин, не церемоньтесь. Сесилия, принеси кувшин. Всем вина! И вы… сэр Оуэн и сэр Фрэдрик, выпейте со мной. Я знаю, что вы на посту, но сегодня я позволяю. Братья Хант охраняют двери, не бойтесь. Я уверен, что здесь мы в полной безопасности.

Он расхохотался, и король Эллис поспешил последовать его примеру, а затем к нему присоединились остальные рыцари Тукора и Вандара.

– Не думаю, что когда-либо видел тебя таким веселым, Джанила, – заметил Эллис, пока Сесилия разливала вино. – Я поражен. – Он поднял кубок. Вино было крепким – такой щуплый человечек, как Эллис Рэйнар, едва ли долго остался бы трезвым. – За наш триумф! За объединенный Север. – Джанила поднял кубок и сделал медленный маленький глоток, в то время как Эллис с наслаждением выпил все до дна. – Прошу, Джанила, расскажи, как ты узнал об этом? Хадрин сам написал тебе?

– Письмо было написано рукой сэра Манро Мура.

Эллис поперхнулся.

– Командира стражи Годрина? – Джанила понимал его реакцию. От любого такого человека можно ожидать, что он скорее бросится на собственный меч, чем предаст своего короля, но сэра Манро уже давно раздражало поведение его сюзерена. – Надеюсь, ты никогда не предашь меня таким образом, Натаниэль.

Эллис усмехнулся в свойственной ему нервозной манере.

Сэр Натаниэль едва мог оторвать взгляд от пола.

– Конечно, нет, мой король.

Эллис глотнул еще вина.

– А что со Стеной? Я могу поверить, что сэр Манро пошел против Годрина, но сэр Ральстон? Полагаю, он пал, защищая своего короля?

– Никто не пал, Эллис, – ответил Джанила. Он сделал еще один маленький глоток вина, зная, что Эллис непременно последует его примеру. – Мне сказали, король Годрин сидел один в своих покоях, когда вошел его сын. Стены нигде не было видно.

– Он бросил своего короля? Боги, а я ведь никогда не считал его трусом…

– Ходили слухи, что он бродит по равнинам, милорд, – сказал сэр Оуэн Армдалл, прекрасный образец рыцаря: высокий и стройный, с густыми каштановыми волосами. В ножнах на его поясе покоились клинки из божественной стали с рукоятями и навершиями в форме дубов. – Некоторые утверждают, что Стена находится там по приказу покойного короля и уже устроил несколько засад.

Эллис огладил узкий скошенный подбородок.

– Мне действительно интересно… Возможно, Годрин предвидел свое падение? Предвидел это предательство и заранее отослал сэра Ральстона, чтобы тот мог отомстить? Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Хадрина.

У Эллиса вырвался еще один нервный смешок, и он запил его вином.

– Может, сэр Ральстон и выдающийся воин, но он всего лишь человек, – вставила Сесилия. – Не думаю, что он представляет большую угрозу. А мужчины на войне любят рассказывать всякие байки. Я уверена, что эти слухи сильно преувеличены.

– Согласен, – кивнул Джанила. – Один озлобленный рыцарь ничего не сделает, каким бы известным он ни был. Эллис, выпей еще вина. Я вижу, твой кубок пуст. Сесилия, ты не поможешь?

Сесилия продолжала исполнять свои обязанности, аккуратно наполняя кубок короля и все время с любопытством поглядывая на Джанилу. «Она действительно любит эти игры, – подумал он, – и теперь участвует в величайшей из них». Конечно, Сесилия уже обо всем догадалась. Она не лишена проницательности и хитрости, а в зале в эти минуты чувствовалось невысказанное напряжение, которое ни с чем нельзя спутать. Это было заметно по угрюмому выражению лица Натаниэля, которому вскоре предстояло запятнать свою честь; по молчаливым взглядам сэра Джеральда и сэра Алина. Было понятно, что произойдет дальше. Кубок Эллиса чуть не переполнился, когда Сесилия убрала кувшин.

– Вы действительно балуете меня, леди Блейквуд, – сказал Эллис, – но, пожалуй, мне следует немного потянуть удовольствие.

– Ерунда. – Она легонько коснулась его руки, проходя мимо, чтобы наполнить кубок Джанилы. – Разве мы здесь не для того, чтобы праздновать?

– Да, но… – Эллис слегка пошатнулся на помосте и едва не схватился за трон, чтобы удержаться на ногах. – Это вино довольно крепкое, к тому же еще рано. Возможно, мне стоит остановиться.

– Я так не думаю. – Сесилия улыбнулась. – Я бы сказала, что вам стоит расслабиться, ваша милость, и насладиться этим днем триумфа. Или вы боитесь, что королева Алита отругает вас за то, что вы так рано напились до бесчувствия?

– Эта мысль приходила мне в голову, – признался Эллис, издав пьяный смешок. – За время моего пребывания здесь она пару раз отчитывала меня. Мне кажется, я слишком пристрастился к вину. Ты самый радушный хозяин из всех, Джанила.

– А ты – самый приятный гость. – Джанила едва сдержался, чтобы не усмехнуться, и обвел взглядом рыцарей. Они молча стояли в стороне. Серые плащи смотрели в разные стороны, каждый думал о своем. – Глоток свежего воздуха придаст тебе сил, Эллис. Ты много раз просил разрешения полюбоваться видом с моего личного балкона. – Джанила указал за свой трон. – Позволь мне исполнить твое желание – освежить твои легкие и усладить взор. Ветер творит чудеса с затуманенным разумом.

– О, да, – кивнула Сесилия. – Закутайтесь поплотнее, добрый король. Сегодня ветрено.

Джанила протянул Эллису руку и повел его к полукруглому балкону, выступавшему из задней части тронного зала. Остальные молча стояли позади. Эллис подобрал у горла несколько слоев мантии, все еще сжимая в руке чашу. Они прошли через арочный проем и оказались на широком балконе, окруженном железными перилами, достаточно плоскими, чтобы поставить на них кубки. Джанила указал рукой в сторону своего города.

– Итак, Эллис, что скажешь? Ожидание стоило того?

– Боги, да… – Маленькая голова Эллиса закачалась на тонкой, как перышко, шее, выглядывая из вороха серебристо-голубых одежд. – Это восхитительно, Джанила. Самый прекрасный вид во всем мире.

– Да, так говорят. – Джанила махнул рукой вправо, где среди гор к югу от города возвышалась огромная башня. – Великая сторожевая башня Молотового пика. Самая высокая точка южного хребта Песен молота.

Затем он обратил внимание Эллиса на северо-восток, где вздымающиеся вершины Трех пиков устремлялись в небеса, окутанные облаками и туманом.

– В мире нет более высоких вершин, – сказал Джанила. – Только одинокая гора с гробницей Вандара может сравниться с ними.

Он указал на другие достопримечательности, которые проступали из низкого тумана, клубившегося над каменными дорожками и арочными мостами, белыми двориками и остроконечными шпилями. И затем, наконец, его рука указала прямо на север, на здание в горах, растворяющееся в серебристом тумане.

– Но величайшее сокровище этого города находится там, наверху, Эллис, – произнес Джанила тихим голосом. – Если ты внимательно прислушаешься, то, возможно, услышишь его.

Эллис непонимающе моргнул.

– Кого услышу, Джанила?

– Наследника Илита в своей кузнице. – Он улыбнулся, увидев выражение лица Трусливого короля. – О да, род Илита жив. И кузница полубога найдена. – Джанила поднес палец к скрытым бородой губам. – Но, пожалуйста, сохрани это в тайне, добрый король. Об этом мало кто знает. Могу ли я быть уверен, что ты никому не расскажешь?

Маленькие глазки-бусинки Эллиса Рэйнара смотрели серьезно и искренне.

– Конечно, не расскажу, – сказал он, борясь с заплетающимся языком. – Конечно, Джанила.

Джанила пристально посмотрел на него и понял, что время пришло.

– Да, – кивнул он, – я знаю.

С этими словами он протянул руку, схватил короля Вандара за многослойные одежды и перебросил через перила.