Они выехали из города Сутрек верхом на огромных золотистых верблюдах. Между двумя горбами у каждого закреплялось стеганое кожаное седло, и для человека среднего роста, каким был Ранульф Шектон, возможное падение на землю выглядело пугающе долгим.

– Ты, похоже, нервничаешь, Ранульф, – засмеялся Винсент Роуз, одетый в свободный золотистый кафтан, который очень подходил к его гигантскому горбатому транспорту. – Можно подумать, ты никогда раньше не ездил верхом на пайсекском верблюде.

– По правде говоря, нет, – признался Ранульф, глядя, как верблюд свободно вышагивает по песку на мягких двупалых ногах. – Я всегда отдавал предпочтение пустынным лошадям и пони, когда путешествовал к югу от Чешуи. Но я вообще не большой любитель верховой езды. Предпочитаю твердо стоять на земле или на палубе корабля.

– Очень жаль. Я бы сказал, что ты неплохо сложен для верховой езды. В этих краях устраивают скачки и на верблюдах, и на лошадях, и большинство лучших сложены как ты.

– Маленькие и легкие, – ответил Ранульф. – Да, спасибо, Винсент. Я не Амрон Дэйкар, я знаю.

– О, брось. Подозреваю, что его хромая нога и больная рука теперь отсохнут без дела. – Он злобно усмехнулся. – Что у него там? Правая нога и левая рука? Он будет выглядеть ужасно странно, когда они начнут атрофироваться. Станет весь перекошенный и уродливый.

– Неэлегантная шутка, Винсент, – пожурил его Ранульф. – Ты выше этого.

– Я рад, что ты так думаешь. Но разве это не доказывает, как мало ты на самом деле меня знаешь?

Пожалуй. Едва ли кто-то вообще по-настоящему знал Винсента Роуза, учитывая все те личины, которыми он себя окружил.

– Они намного больше, чем я думала! – воскликнула Леши, казавшаяся еще более миниатюрной, чем обычно, между двумя гигантскими горбами.

– Большинство верблюдов не такие крупные, – ответил Ранульф, – но Винсент, разумеется, нашел для нас лучших из лучших.

– Приятно, что ты ценишь мою неизменную щедрость, Ранульф.

Они ехали впереди колонны, а около двух десятков человек плелись позади: стражники, слуги и те, кто удовлетворял особые потребности Роуза. Леши выполняла двойную задачу: днем она охраняла Винсента, а ночью ублажала его в постели, деля эту работу с лумаранскими близняшками, Нэфис и Тэфис.

Почти все люди Роуза оделись соответственно местному климату, и Ранульф не стал исключением. На нем был кремовый хлопковый кафтан, перехваченный на узкой талии бордовым кушаком, а на шее – легкий шарф, которым при необходимости можно прикрыть нос и рот. Только Леши наотрез отказалась менять одежду и осталась в красных кожаных доспехах, которые подарил Роуз. Кинжал из божественной стали, разумеется, тоже был при ней.

– Ты еще не спеклась, Леши? – окликнул ее Ранульф. – Ты не сваришься заживо на такой жаре?

– Я в порядке, – весело ответила девушка. – Пока мы движемся и есть ветерок, жить можно.

– Накинь хотя бы шарф, – предложил Ранульф, бросив взгляд на молочно-белую кожу Леши, усыпанную веснушками. – Ты же не хочешь обгореть.

– Что ты кудахчешь над ней, Ранульф, – закатил глаза Роуз. – Хватит ее опекать, она знает, что делает.

– У меня есть шарф, – добродушно заверила его Леши. – Я достану его, когда остановимся на привал.

– Никаких привалов, пока не доберемся до поместья Пэла Пэлека, – бросил Винсент. – Оно всего в паре часов езды по пустыне, совсем недалеко. Я, знаете ли, очень взволнован. Он ужасно интересный тип. У него собственный зверинец! Кого там только нет, и он за всеми очень хорошо следит. Все тащит к себе. Обычно он подбирает больных или осиротевших зверей, оставшихся во власти дикой природы, и возвращает им здоровье.

– Похоже, он очень неравнодушный человек, – заметила Леши, взбираясь на песчаный бархан.

– О, он такой. Очень неравнодушный. – Винсент посмотрел на Ранульфа. – Очень внимательный человек.

От странного выражения в глазах Роуза сердце Ранульфа словно сжали чьи-то ледяные пальцы. Он все так же продолжал нервировать его взглядами и комментариями, и во время путешествия из Соларии их стало только больше.

Потребовалось около семи дней, чтобы добраться до этих земель. Путь начался с пятидневного путешествия вдоль Берега Изобилия, а затем на два дня прервался в Сутреке, городе солнца и песка, шелка, специй и бесконечной суеты. Не сыскать места более оживленного, более красочного: приезжий мог на несколько недель заблудиться в лабиринте базаров и извилистых улочек, выложенных глинобитным кирпичом, и выйти оттуда с ощущением, что это было лучшее время в его жизни. Поговаривали, что регион охватили беспорядки, хотя если в Сутреке и происходило что-то подобное, Ранульф этого не заметил.

Но какими бы прекрасными ни выдались эти два дня, он все время порывался отправиться в доки и заплатить какому-нибудь капитану за путешествие вниз по побережью. Ранульфу непременно нужно было попасть в Арам, расположенный примерно в трехстах морских милях к востоку вдоль побережья, и под парусом дорога заняла бы значительно меньше времени. «Но если придется, я найму лошадь и поеду по Большому пути», – подумал Ранульф. На лучших отрезках широкая дорога вымощена плоскими булыжниками, а бо́льшая часть маршрута между Сутреком и Арамом, с россыпью уютных поселений, с тавернами и уличными рынками, – и вовсе настоящая мечта для путешественника. «И все же я бы предпочел отправиться морем», – размышлял Ранульф. Однажды он проехал по всему Большому пути от Пика орла до Соласа и дальше, и это было настоящее приключение – но то в другие времена, когда северяне чувствовали себя на юге куда безопаснее.

Ранульф повернулся к Роузу.

– Как долго ты собираешься пробыть у Пэла Пэлека, Винсент? – Тот намекнул, что это будет короткая остановка, хотя отказался пояснить ее цель. – Одну ночь? Две?

– Тебе не терпится расстаться с нами, Ранульф?

На пухлых щеках Винсента появился загар, и теперь, когда он улыбался, они блестели, как намасленные.

– Ты ведь знаешь, я очень хочу съездить в Арам, пока весь Юг не погрузился в хаос…

– Знаю, но ты еще не сказал мне зачем.

– А я обязан? – спросил Ранульф. – Ты же ничего не сказал о том, что мы здесь делаем.

– Разве? Я точно помню, как говорил тебе, что веду дела с Пэлом Пэлеком.

– Это едва ли сужает круг возможных причин. На свете нет человека, который замешан в большем количестве дел, чем ты.

Винсент Роуз разразился громким хохотом.

– Я буду скучать по твоим изящным оборотам, старина. Ты так меня комплиментируешь.

– Ты имеешь в виду, что я делаю тебе комплименты или что из меня вышел бы хороший напарник?

– И то и другое.

Роуз снова рассмеялся и оторвался на пару шагов. Ранульф ткнул своего верблюда пятками.

– Так что? Сколько мы здесь пробудем?

– О, я не знаю. Это зависит от тебя, мой друг.

– То есть?

Винсент Роуз не ответил. Он подождал, пока молчание затянется настолько, чтобы Ранульфу стало не по себе, а затем сказал:

– Всему свое время, Ранульф. Не будем мешкать. Пэл уже ждет нас с нетерпением.

Они ехали еще час. Утро медленно перетекло в полдень, воздух раскалился и как будто сжался. Верблюды ритмично вышагивали причудливой иноходью, над дюнами носился горячий песчаный ветер. Однако эта южная оконечность пустыни Пайсек не была ни бесплодной, ни исключительно песчаной. То тут, то там виднелись скалистые выступы, а среди них – заросли кактусов и акаций. Ранульф заметил даже несколько цветущих растений, хотя они попадались редко и не отличались разнообразием – зато он смог увидеть все возможные оттенки бурого и оранжевого.

В конце концов Роуз указал вперед, позвякивая браслетами.

– Его территории начинаются вон там, на том холме. Видишь несколько его солдат? – Он указал на восток. – Вон там, среди скал. И там. – Он указал дальше на запад. – Неужели не видишь?

Ранульфу пришлось прищуриться, но он смог разглядеть очертания хижин и приземистых башен, замаскированных среди скал. На каждом наблюдательном посту он насчитал по паре человек, всего около полудюжины, и предположил, что за пределами видимости их гораздо больше.

– У Пэла много солдат?

– О да, у него нет нехватки в людях, умеющих держать оружие.

Ранульфу это не понравилось. Было во всей этой истории что-то такое, от чего у него по коже побежали мурашки.

Среди дюн и скал, проступающих сквозь мерцающую дымку жары, стояла большая постройка из песчаника. Башни, окружные стены, десятки вооруженных людей в разномастных одеяниях и с оружием: клинки, рапиры, булавы, цепы…

– Эти люди – Патриоты Лумары, – сказал Ранульф. – Зачем ты привез меня сюда, Винсент?

– Потому что ты замечательный собеседник, Ранульф. Зачем же еще?

«Зачем же еще? Зачем же еще…»

Он не знал, что ответить. В глазах Роуза снова появился этот хитрый огонек. Что-то внутри умоляло Ранульфа развернуть своего неуклюжего верблюда и направить его прямиком в Сутрек, но такой возможности уже не осталось… Нет, ее никогда не было. Он в двух часах езды от ближайшего поселения и полностью во власти Роуза.

– Если ты что-то задумал, Винсент, просто скажи мне. – Ранульф бросил взгляд на Леши, округлившую глаза от беспокойства. – Это твой способ расправиться со мной? Чтобы я ничего не рассказал про книгу? – Леши предупреждала об этом, но тогда он не придал этому значения. – Мы не станем рассказывать об этом, ты же знаешь. Не нужно совершать необдуманных поступков…

– О, Ранульф, Ранульф… – Роуз засмеялся. – Ты дергаешься, как девица накануне свадьбы. Не собираюсь я ни с кем расправляться, если тебя это волнует. Ты думаешь, я бы приказал тебя убить? Боги, нет. Да еще и вместе с Леши? Я думаю, она бы сама задала жару кому хочешь, разве нет?

Выражение лица Леши говорило о том, что при случае она так и сделает, но с ее языка не сорвалось ни единого слова. Из-за скопления приземистых каменных зданий им навстречу вышли мужчины, одетые в черные доспехи из сыромятной кожи с кривыми металлическими заклепками. Верблюды замедлили шаг, некоторые из них громко заревели, когда они въехали во внутренний двор, выложенный желтым камнем и окруженный стенами из песчаника. Воздух наполнился другими звуками: визгом, рычанием, ревом и шипением всевозможных существ. За внутренним двором простирались большие сады, повсюду цвели цветы. Всяческая экзотическая живность лениво прогуливалась по скалам и у водоемов, шуршала в ветвях многочисленных деревьев. Громкий рев указывал на присутствие неподалеку пайсекского льва, огромной дикой кошки, которая любит рыть норы в песке и спать в них по ночам, чтобы согреться. В стойлах седлали двух солнечных волков. Они были размером с лошадь, и во время войны их использовали в кавалерии.

Когда прибывшие осторожно спешились со своих огромных верблюдов, Ранульф заметил, что Леши озирается по сторонам, открыв рот. Это было ее первое знакомство с подобными экзотическими животными, и, похоже, зверинец Пэла Пэлека действительно настолько богат, как говорил Роуз.

– Это Солнечные всадники, – прошептала девушка, глядя на двух мужчин, седлавших волков. Огромные золотистые звери спокойно сидели, пока люди застегивали многочисленные ремни и пряжки, и тяжело дышали, вывалив языки, чтобы хоть немного охладиться. – Я слышала так много историй о них, со времен войны. И о Звездных и Лунных всадниках тоже. Говорят, что они связаны со своими животными, как Огнерожденные – с драконами. Это правда, Ранульф?

Ранульф кивнул.

– В каком-то смысле, но это не совсем одно и то же. Связь между Огнерожденным всадником и драконом соединяет их души, и этот процесс возможен только благодаря силе Связующего камня. Ты ведь знаешь, что его еще называют Душой Агарата? Это магия божественной души, которая соединяет дракона и человека. У Звездных всадников, Солнечных и Лунных нет таких артефактов, но в их жилах течет магия, которая успокаивает зверей и позволяет установить с ними связь. Это сродни тому, как Сталерожденный связан с божественной сталью: только те, в чьих жилах течет кровь Варина, могут владеть илитианской сталью, и только Светорожденные, в жилах которых течет кровь Люмо и Солы, могут укротить великих зверей Юга.

Леши, не отрываясь, глядела на огромных золотых волков.

– Я слышала, что пытаться сблизиться с ними опасно. И со звездными котами тоже. Но опаснее всего – с лунными медведями. Я читала, что они размером с мамонта. Могут и дракона убить.

– Это правда. Лунные медведи – одиночки. Очень редкие и чрезвычайно агрессивные существа, склонные защищать свою территорию. Большинство Светорожденных, которые отваживаются отправиться на Гору Лунных медведей, чтобы попытаться приручить одного из них, никогда не возвращаются. Это удается лишь самым сильным. Чем крупнее зверь, тем опаснее задача. Чтобы просто решиться на такое, нужен определенный характер, мужество и твердость духа…

– Пэл Пэлек был бы очень рад это услышать, – прервал его Винсент Роуз, приглаживая спереди полы шелкового золотистого кафтана, свободно перехваченного на раздавшейся за последнее время талии клетчатым поясом. – Он сам Светорожденный высокого происхождения, и у него есть великолепный солнечный волк.

Ранульф нахмурился. Он знал много люмосийских и соласийских домов, но не был знаком с Пэлеками.

– Я полагаю, он из соласийского дома?

– Ты судишь по тому, какую чудесную компанию он собрал? – Винсент ухмыльнулся. – Какой ты чудак! Все не так однозначно, Ранульф. Думаешь, каждый люмосийский Светорожденный – добродетель во плоти, а каждый соласийский жаждет крови и войны? Тогда ты будешь удивлен, узнав, что Пэл Пэлек на самом деле является потомком Люмо. Твои убеждения сильно устарели.

По двору разнеслись хлопки, привлекшие внимание Ранульфа к широкому каменному входу в укрепление из песчаника. Там стоял мужчина средних лет и среднего роста, облаченный в витиеватый узор из красного, коричневого и золотистого шелка; на смуглом лице играла тусклая улыбка. Над губами у мужчины виднелись тонкие черные усики, а от самого основания подбородка ниспадала бородка, заплетенная в две косички и похожая на вилку с двумя острыми кончиками.

– Хорошо сказано, Винсент, – произнес Пэл Пэлек с сильным пайсекским акцентом. – Редко можно встретить северянина такой мудрости. Пойдемте, присоединяйтесь ко мне внутри, там прохладно. Я знаю, ты плохо переносишь жару. Мои люди позаботятся о том, чтобы всех разместили.

Когда слуги и стражники удалились, Винсент, Ранульф и Леши последовали за мужчиной в его крепость, пройдя через вход в зал с высоким потолком. Слева и справа располагались лестницы, ведущие на верхний и нижний уровни, а через распахнутые двери с внутреннего двора лился яркий свет. В центре зала возвышалась скульптура Лумары, изображавшая богиню в развевающихся одеждах верхом на огромном вставшем на дыбы медведе, держащую в руке сверкающий посох, одна половина которого была окрашена в золото, а другая – в серебро.

– Типичное изображение Лумары, – прошептал Ранульф Леши, когда мужчины в чешуйчатых кольчугах закрыли за ними двери. – Посох символизирует две ее стороны – Луну и Солнце, для последователей Люмо и Солы…

– А он говорливый. – Пэл Пэлек резко повернулся, обрывая его, с пугающе холодным выражением на лице. – Я так понимаю, вы Ранульф Шектон, ученый и исследователь, да?

Ранульф попытался улыбнуться и склонил голову.

– Да, сэр.

Светорожденный люмосиец оглядел его с головы до ног. Затем его взгляд упал на Леши, на клинок у ее бедра.

– Эта – Сталерожденная. Она из твоей стражи, Винсент?

– У нее много обязанностей, Пэл, – сказал торговец. – Не все из них мне по душе.

Леши замерла.

– Винни? Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Леши покачала головой.

– Не знаю. О чем ты говоришь?

Взгляд Пэлека переместился к дальней двери, через которую с залитого солнцем двора вприпрыжку вбежал огромный солнечный волк с золотисто-серой шерстью и мускулистыми лапами. Зверь миновал статую и приблизился к Пэлу Пэлеку сбоку, макушка хозяина едва доставала ему до холки. Леши отступила на шаг и схватилась за кинжал.

– Не советую этого делать, – сказал Пэлек, протягивая руку и проводя пальцами по золотистому меху зверя. – Аргису не нравится божественная сталь. Если ты вытащишь этот клинок, он тебя убьет.

Нижнюю челюсть чудовища пересекал шрам, обнажавший страшные зубы. Эту рану зверь наверняка получил на войне.

– Что здесь происходит? – спросил Ранульф, отказываясь отступить на шаг. – Что ты затеял, Винсент?

– Мне просто интересно, Ранульф, – протянул Роуз, когда несколько солдат начали их окружать. – Может, я устал от твоей постоянной лжи? Может, я пришел к выводу, что ты что-то скрываешь от меня? Что-то очень важное.

– Я сто раз говорил тебе, что это не так.

– И я ни разу тебе не поверил.

– Значит, это обман? Ты заманил нас сюда, чтобы отомстить за мое предательство? – Ранульф взглянул на Леши, неподвижно стоявшую рядом с ним. – Если так, то не вмешивай ее в это. Она ничего не знает…

– Значит, ты признаешь, что есть что-то, о чем мне стоит знать?

Ранульф понял, что сглупил.

– Я не это имел в виду, – попытался он выкрутиться. – Всего несколько минут назад ты сказал, что у тебя нет намерения убивать нас…

– Его и нет. Как я получу информацию, которую вы от меня скрыли, если вы умрете?

– Тогда что? Пытки? Можешь содрать плоть с моих костей, но я ничего не скажу, Винсент, потому что, боги свидетели, мне нечего сказать.

– Ты лжешь. Я знал это с самого начала.

– Он не лжет, – выдохнула Леши, крепко сжимая рукоять кинжала.

Огромный зверь Аргис маячил впереди, наблюдая за ней темно-янтарными глазами, готовый нанести удар, если она сделает движение. У нее нет шансов против такого врага, совсем никаких.

Но Винсент не оставил им особого выбора и, очевидно, понимал это.

– О, Леши, девочка моя, успокойся, – произнес Роуз, делая небольшой шаг вперед. – Я не причиню тебе вреда, правда. После всего того времени, что мы провели вместе, ты действительно думаешь, что я могу сделать тебе больно? – Он улыбнулся, чтобы успокоить ее. – Просто убери руку с кинжала, милая. Пожалуйста, ради меня…

– Он не сделал ничего плохого, – продолжила Леши, казалось, не слыша его. – Никто из нас не сделал.

– Я знаю. – Роуз шел к ней, улыбаясь и нежно протягивая руки. – Просто… отпусти кинжал, Леши. Никто не должен пострадать.

– Он прав, Леши, – сказал Ранульф. – Отпусти. В этом нет никакого смысла.

Леши колебалась еще мгновение, но, похоже, поняла, что ее затея безнадежна. Девушка медленно разжала пальцы, и у нее за спиной выросли двое мужчин. Прежде чем Леши успела среагировать, они заломили ей руки и заковали в цепи, расстегнули пояс, и ножны с клинком тяжело упали на пол. Все это время Леши отчаянно дергалась, отбивалась и кричала во все горло.

– Я убью тебя за это, Винсент! Я убью тебя! Я убью тебя…

Тут чья-то рука зажала ей рот, заглушая голос, и ее без церемоний потащили прочь.

Ранульф наблюдал за происходящим, совершенно не в силах что-либо предпринять.

– Все будет хорошо, Леши, – попытался он успокоить ее, перекрикивая шум. – С тобой ничего не случится. Все будет хорошо.

Возможно ведь, что так оно и есть. «Это блеф, уловка, вот и все, – вспыхнула надежда. – Он хочет использовать ее, чтобы надавить на меня, но я не могу уступить. Во имя нашего покойного великого короля, я не могу…»

– Ну же, Ранульф, – промурлыкал Роуз довольным голосом, беззаботно наблюдая, как уводят Леши. – Может, это поможет тебе стать сговорчивее?

Ранульф резко повернулся к нему.

– Ты трус, Винсент, – жестко сказал он. – Хочешь использовать ее в своих грязных планах? Она невинна…

– Да ну? Невинная шпионка? О, я с самого начала знал, на чьей она стороне. Я никогда не доверял выкормышам Мэриан Пэйн и редко оставляю их надолго в своей компании. По правде, я надеялся, что Леши предаст тебя, но, похоже, она готова пойти ко дну вместе с кораблем. За это я отдаю ей должное, но теперь ее судьба зависит от тебя. Так скажи мне, Ранульф, скажи прямо сейчас: что ты скрываешь?

– Ничего. – Это слово сорвалось с губ Ранульфа без колебаний. – Мне нечего тебе сказать. Я все уже сказал. Неважно, что ты со мной сделаешь, этот факт не изменится.

– Снова ложь. Ложь громоздится на лжи, которая громоздится на лжи. Если бы это были камни, ты мог бы построить из них отличную крепость. Но, увы, теперь вы у Пэла Пэлека и останетесь здесь до тех пор, пока не решите заговорить. – Винсент Роуз улыбнулся, будто они беседовали о погоде. – Знаете, у Пэла здесь действительно прекрасный зверинец, но вы видели его только с одной стороны. Внизу совсем другая коллекция. Не хочешь взглянуть?

Ранульфа загнали во мрак под фортом; он спустился по каменным ступеням, чувствуя, как спину колют острия мечей и копий. Вскоре до Ранульфа донеслись звуки. Вопли, рыдания и визг, безумный смех отчаявшихся людей. Они вошли в широкую каменную пещеру. В полу виднелись решетки, под которыми, очевидно, располагались ямы.

Пэл Пэлек повел их по центральному проходу, освещенному слабо горящими факелами на шестах. По обе стороны, погруженные в полумрак, в камерах сидели люди: они рыдали, или бесновались, или кричали и царапали голые каменные стены, сдирая кожу и ногти. Из нескольких камер поднималась жуткая вонь: похоже, там забились канализационные сливы. От пары исходил тошнотворный запах гниющей плоти: несколько мертвецов оставили разлагаться прямо на полу.

Но, несмотря на весь этот ужас, Пэл Пэлек шествовал с выражением нелепого удовлетворения. Проходя мимо ям, он с видимым удовольствием рассказывал о своей прекрасной коллекции.

– Этот был рыцарем Варина, – сказал он о сгорбленном старике, спящем в своем когда-то синем плаще. – Он живет у меня со времен войны. А это, – Пэлек указал на другого, – Изумрудный страж, дальний родственник Короля-воина… – Он зашагал дальше, тыкая пальцем и злорадно улыбаясь. – У меня здесь много Сталерожденных. И несколько Морерожденных. И даже пара Железорожденных из Илита. Они делают для меня оружие. Я считаю, что они счастливчики. У них есть хоть какая-то цель.

Он продолжал описывать своих пленников – все они оказались северянами.

– Чего тебе не хватает, так это знаменитого искателя приключений, – сказал Винсент, и его одутловатое лицо скривилось в уродливой ухмылке, искаженной отблесками огней. – Лучше бы тебе начать говорить побыстрее, Ранульф, иначе ты станешь здесь постоянным жителем. И это не то приключение, в которое тебе хотелось бы отправиться. Медленное погружение в безумие.

Он снова рассмеялся.

Вскоре они оказались в отдаленных уголках пещеры, где сумрак сгустился до зловонной черноты, а бормотание заключенных стало громче и безумнее. Один безостановочно кричал во всю глотку, останавливаясь только для того, чтобы прокашляться и перевести дыхание. Другой повторял одно и то же имя снова и снова. Там же была и женщина – она истерически хохотала. Кто-то издавал странное кудахтанье.

– Этот думает, что он петух, – бросил Пэл Пэлек с холодной жестокостью в глазах. – Когда-то он был лордом… Теперь я превратил его в птицу. Он один из моих любимых, один из лучших.

– Он кричит каждое утро, – добавил Винсент со смешком. – Так ты сможешь определять время, Ранульф, и не сразу сойдешь с ума.

– Винсент, если я сойду с ума, это тебе не поможет.

– О, позволю себе не согласиться. Как только ты сломаешься – и поверь мне, это не займет много времени, – ты станешь намного сговорчивее.

Они остановились у дальней стены, среди всего этого гогота, визга и кудахтанья, и Пэл Пэлек протянул руку с факелом, осветив небольшую сырую камеру.

– Это твоя, – сказал он. – Последний жилец умер несколько месяцев назад. Он составит тебе компанию.

Кости трупа еще не обнажились. Его осунувшееся тело было обтянуто сморщенной, серой и тонкой, как бумага, кожей и прикрыто наполовину истлевшими лохмотьями, которые он носил.

– Ты не слишком-то учтив, Ранульф, – заметил Винсент. – Ну же, скажи спасибо. Немногим достается сосед. И я уверен, что этот точно лучше его петушиной милости, разве нет?

Ранульф никак не отреагировал. Он все еще слышал сквозь общий гул и галдеж кудахтанье лорда. Ранульф посмотрел вниз, на маленькую грязную камеру, в то время как стражник отошел к дальней стене, исчез в темноте и вернулся с короткой лестницей. Другой отпер часть железной решетки.

– Всего этого можно избежать, Ранульф, – прошептал Винсент ему на ухо, пока готовили камеру. – Ты мой друг, и я этого не хочу. Поверь мне. Пэл Пэлек – жестокий человек, он превратит твою жизнь в сущий ад, и жизнь бедной маленькой Леши тоже. Он ненавидит северян и терпит меня только из-за того, что я веду дела с Патриотами. – Он схватил Ранульфа за руку. – Ты не хочешь остаться здесь, я знаю, что не хочешь. Подумай о Леши, Ранульф, подумай о ней. Ей здесь придется куда хуже, чем тебе, но ты можешь изменить все это прямо сейчас. Просто расскажи мне, что ты нашел в книге. Расскажи мне, и мы сможем уйти отсюда все вместе.

Ранульф заглянул в затуманенные мольбой глаза Винсента Роуза и увидел в них нечто большее, чем жадность. Он увидел страх. «Он боится, что я нашел то, что ищет Джанила. И что в следующий раз они придут уже за ним…»

Но все же… Что он мог сказать? Снова солгать и возвести эту стену чуть выше? Он не мог думать, не мог из-за всех этих воплей, криков и кудахтанья. Не в удушающей вони, не в темноте и не под горящим взглядом пурпурно-черных глаз Пэла Пэлека.

– Я вижу, тебе нужно время, чтобы все обдумать, – сказал Винсент, недовольно отстраняясь. – Я скоро вернусь, и к тому времени, надеюсь, тебе будет что рассказать. – Он попытался улыбнуться. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы пока обезопасить Леши, но… не обещаю, Ранульф. У меня здесь очень мало власти.

И тут на Ранульфа навалились чьи-то руки, крепкие руки воинственных людей. Они яростно потащили его к яме, рядом с которой его ждал Пэл Пэлек.

– Внутрь, – скомандовал он, и Ранульфу ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Он спустился по лестнице мимо железной решетки с шипами. Вниз, в зловоние, в темноту. В темноту своей камеры. В темноту своих мыслей.