Шаска, связанная по рукам и ногам, сидела в повозке, подпрыгивающей на изрытой колеями дороге. Вокруг постоянно что-то грохотало, звенели бутылки в ящиках. Шаска слушала все это уже три дня – с тех пор, как покинула осадный лагерь у Болотной крепости. Это сводило с ума, но что поделать? «Просто прими свою судьбу», – уговаривала себя Шаска.

– Я именно там, где должна быть…

– О, ну вот, опять, – раздался впереди веселый голос. – Ты слышал, Ланс? «Я именно там, где должна быть». – Мужчина обернулся и посмотрел на нее. – Почему ты так часто повторяешь это, девочка? Тебя это успокаивает?

Он улыбнулся ей с сиденья кучера – один из двух мужчин, в компании которых она проснулась три дня назад. С тех пор они ехали на юг в дребезжащей повозке. Оба сопровождающих Шаски были, по-видимому, рыцарями Варина и верными друзьями Элиона. Сэр Лансел и сэр Барнибус – один изящный и красивый, другой широкоплечий и не очень красивый. Оба казались довольно приятными, хотя и связали ее, как обычную преступницу. Но вряд ли она могла винить их за это. В конце концов, один раз она уже пыталась сбежать…

– Мне нравится напоминать себе, что я на правильном пути, даже если не понимаю этого, – сказала она Барнибусу, когда тот посмотрел на нее с сердечной улыбкой на румяном лице. – Это помогает мне сохранять здравомыслие.

– Так что же ты не напомнила себе об этом перед тем, как попыталась сбежать пару дней назад? Я не планировал провести вечер, бегая по пустошам и разыскивая тебя.

Он преувеличивал. Она успела отойти всего шагов на сто от их лагеря, прежде чем ее поймали. И учитывая, что у них была божественная сталь, а у Шаски – нет, это оказалось не так уж и сложно. Сейчас они не носили ни серебристо-синие плащи, ни другое привычное облачение – путешествовали под видом обычных торговцев, доставлявших южным войскам в Морском гребне партию вина – подарок от вандарийцев.

Шаска помнила только, как спорила с Элионом, прежде чем он внезапно бросился на нее. Придя в себя на следующий день, она увидела заброшенную деревню в пустошах и двух мужчин, сидящих у костра. В мгновение ока Шаска вскочила и припустила к холмам, но ее быстро догнали и объяснили, что к чему.

«Мы отвезем тебя в Морской гребень, девочка, и оттуда ты поплывешь на юг, – сказал ей молодой человек, которого, как она позже узнала, звали Барнибус. – Это прямой приказ Первого клинка. А теперь сядь и не шуми, иначе нам придется тебя связать».

Но она подняла шум, поэтому они связали ее и до сих пор не сочли нужным освободить. Она думала, что поселит в них какое-то доверие, повторяя свою сокровенную фразу, но пока не выходило. Однако Шаска не сдавалась.

– Я именно там, где должна быть, – прошептала она снова, теперь – только для себя.

Это слова Годрина, и она обязана в них верить. Верить в то, что ее провал того стоил. Что ее отказ от своего долга послужит высшей цели. «Я именно там, где должна быть…»

– Похоже, у нас хвост, – обернувшись, крикнул Лансел и направил лошадей вверх по заснеженной дороге. Шаска тоже оглянулась и увидела, как за ними галопом скачут всадники в коричневых плащах, под которыми виднеются кольчуги и кожаные доспехи с шипами. – Тебе лучше спрятаться, девочка. Быстрее, пока они не увидели.

Шаска без промедления вскочила на ноги и метнулась к пустому ящику, оставленному здесь как раз на случай, если кто-нибудь приблизится. Она с глухим стуком повалилась на дно и обнаружила, что со связанными конечностями исполнить этот трюк оказалось весьма непросто.

Лансел остался на козлах, а Барнибусу предстояло завершить маскировку: он запрыгнул в заднюю часть повозки и закрыл ящик, а затем поставил сверху еще один, чтобы получше спрятать Шаску. Когда он с грохотом переставил бочки, поле зрения сузилось до нескольких тонких полосок света, просачивающихся сквозь рейки.

– Похоже, их не меньше дюжины, – услышала Шаска голос Барнибуса снаружи. – Тукоранцы. Скорее всего, из лагеря.

– Среди них есть Сталерожденные? – спросил Лансел.

Она уловила перемену в их тоне, появившееся напряжение.

– Главный выглядит как рыцарь, – подтвердил Барнибус. – У него на доспехах гора, а по обе стороны от нее – осыпающиеся камни. Дом Марш из Камнепада. Знаменосцы Касторов. Припрячь оружие, Ланс, но держи под рукой, на всякий случай. И не вздумай выглядывать, девочка. Ни звука, ни сопения, поняла? Я не хочу никого убивать из-за тебя.

Конный отряд вскоре поравнялся с ними, топот лошадей стал громче.

– Рад встрече, друзья, рад встрече, – раздался мужской голос. – Меня зовут сэр Клеон Марш из Камнепада. Мы проводим проверку на дорогах к югу от Болотной крепости. Будьте добры, скажите, куда вы направляетесь и что вы везете?

– Рад встрече, сэр Клеон, – ответил Барнибус, стараясь придать приятному, хорошо поставленному голосу нотки вежливости. – Мы едем в Морской гребень, везем полный фургон вина и виски. Мы слышали печальные истории о бочонках с ядом на побережье, и добрый лорд Канабар счел нужным отправить туда алкоголь из своих запасов. Мы больше не допустим, чтобы гордые тукоранцы хватались за шеи и багровели, только не из-за этих грязных расаланцев и их фокусов.

– Вы едете из Болотной крепости? – спросил сэр Клеон, когда его нагнал отряд.

Лошади громко фыркали и переступали с ноги на ногу. Лансел медленно остановил повозку.

– Да, сэр, – сказал Барнибус. – Мы пришли с армией из Озерных земель. Вообще-то, мы купцы, и я не буду врать: лорд Канабар предложил нам достойное вознаграждение за эту работу. Готов спорить, люди в Морском гребне изголодались по крепким напиткам. Из-за всех этих отравлений они живут в страхе, что любой глоток вина или еще чего-нибудь может стать последним.

– В каком же скверном мире мы живем, если человек не может спокойно выпить, – проворчал Лансел. – Очень, очень скверном.

– Ваша правда, – согласился сэр Клеон. – Могу я взглянуть? Мы напали на след сбежавшей из лагеря девушки лет восемнадцати, с короткими черными волосами и южным оттенком кожи. Мы хотели бы осмотреть повозку, если не возражаете.

– Из южного здесь только вино, – со смешком ответил Барнибус, забираясь на повозку и откидывая овечьи шкуры. – Лорд Канабар – щедрый человек. Если позволите вопрос: кому вы служите?

– Я нахожусь под командованием лорда Хаффорта из Камнепада, который служит в северной армии лорда Кастора. – Шаска услышала, как мужчина спешился и направился к задней части повозки. Там было столько ящиков, бочонков и бочек, что большинство людей предпочли бы избежать необходимости проверять каждый из них. – Я попрошу вас открыть некоторые из них. Обычная проверка. Уверен, здесь нет ничего необычного.

– Абсолютно ничего, сэр, – бодро ответил Барнибус, выбирая пару ящиков. Шаска понимала, что он разыгрывает спектакль: не торопясь, словно с большими усилиями, «торговец», покряхтев, вскрыл пару ящиков и обратился к отряду: – Достаточно?

Повисла недолгая пауза, пока сэр Клеон изучал содержимое. Затем он спросил:

– А как долго вы были в пути?

– О, я точно не знаю. Мы продвигались довольно медленно. Погода – сами видите. Что скажешь, Бен?

Барнибус уже несколько раз называл Лансела этим именем.

– Хм, думаю, неделю мы уже точно едем, – невозмутимо солгал стройный светловолосый рыцарь Варина. – Мы в одной трясине проторчали два дня.

– Вы везете слишком много груза, – заметил сэр Клеон. – Здесь на две повозки наберется. Очевидно, вы не привыкли к таким условиям и таким дорогам.

– Да, признаюсь, в это время года мы обычно не торгуем в здешних краях и не имеем дела с такими громоздкими товарами. Пожалуй, мы переоценили возможности нашей повозки. – Барнибус рассмеялся. – Но, может быть, вы захотите нам помочь, сэр? Возьмите у нас пару ящиков, чтобы облегчить нашу ношу. Уверен, люди из Морского гребня не обидятся.

– И вы станете так рисковать? Наверняка в Морском гребне ожидают определенное количество груза.

– Разумеется, сэр… но вещи имеют свойство выпадать из повозок, особенно в таких условиях, как сейчас. Например, ящик виски. Я могу сказать, что мы потеряли пару бочонков на болотах, и никто не станет возмущаться.

– Они будут слишком пьяны, чтобы считать, – засмеялся Лансел. – Прошу, угощайтесь.

Последовало короткое молчание, пока сэр Клеон обдумывал предложение.

– Полагаю, мы можем взять по бутылке. Если, конечно, вы уверены в своем плане, друзья.

– Разумеется, разумеется, – отмахнулся Барнибус. – Вы окажете нам услугу. Берите, что вам по душе, и мы отправимся в путь.

Послышалось фырканье и топот ног, когда мужчины спешились и собрались у задней части повозки. Затем зазвенели бутылки, которые тукоранцы с жадностью растаскивали и укладывали в седельные сумки. Когда отряд уже приготовился отправляться, один из мужчин спросил:

– А я ведь вас знаю, не так ли?

Шаска не могла понять, кого он имеет в виду, пока Лансел не ответил:

– Меня, сэр? Вряд ли, разве что вы покупали у меня шкуры. В основном я ими торгую. Я работаю с охотниками и ловчими из Туманной долины и…

– Нет, шкур я у вас не брал…

Невидимый мужчина явно напряженно размышлял о том, кем может быть Лансел. «А если он догадается?» Шаска не хотела даже думать об этом.

– Боги, не могу вспомнить, и все тут. Ладно, рано или поздно все равно вспомню. Всегда вспоминаю.

– Он всегда вспоминает, – поддакнул другой мужчина глубоким раскатистым голосом. – Рэнфорд умеет запоминать лица, еще как. Никогда их не забывает. Никогда.

– Или почти никогда, – раздался голос сэра Клеона. – Мы вас больше не задерживаем, друзья. Премного благодарны за виски. Если мы заметим, что вы застряли в трясине, непременно придем вам на помощь.

– Надеюсь, что обойдется без этого, – усмехнулся Барнибус. – Вы тоже направляетесь в Морской гребень?

– Мы следим за дорогами, ищем эту девицу. Так что нет, в сам город мы не поедем, но полагаем, что она может направиться в те места этой дорогой, чтобы улизнуть на юг. Лорд Кастор полон решимости поймать ее, учитывая ее предполагаемое участие в убийстве его племянника. – Сэр Клеон помолчал, затем спросил: – Полагаю, вы не слышали об этом, если покинули лагерь до того, как произошла трагедия.

– Не слышали ничего подобного, – ответил Барнибус. – Его убили, говорите?

– Да, это сделал сын Сокрушителя королей. Конечно, он был наказан, но…

– Десять ударов плетью! – перебил ворчливый голос. – За убийство! Как это может быть справедливо?

Все всадники как один начали роптать на предвзятость и продажность, а также на то, что в военном совете слишком много вандарийцев, которые никогда не осмелятся осудить такого человека, как Элион Дэйкар. И все это время Шаска сидела в затхлой темноте, не зная, что думать. Отчасти она была рада, что его постигла не худшая участь, но вместе с тем ее терзали сожаление, горечь и жгучее чувство вины за то, что именно из-за нее ему пришлось пройти через все это.

– В любом случае, если вы что-нибудь услышите об этой девушке, обязательно сообщите, – сказал наконец сэр Клеон. – И остерегайтесь этого маршрута, если хотите добраться до побережья. Поступали известия о массовых убийствах в этих краях, о людях, изрубленных на куски прямо на дорогах. Жертвами становятся солдаты, а не торговцы, но все равно будьте осторожны.

– Предупреждать их не очень-то поможет, сэр, – заметил один из мужчин дрожащим голосом. – Никто не сможет остановить это чудовище, если только тебя не зовут Амрон, или Райлиан, или что-то в этом роде. И даже в этом я не уверен.

– Чудовище? – переспросил Барнибус. – Что это за чудовище?

– Великан, – сказал тот же человек. – Так говорят. Великан, закованный в сталь.

– Это Стена, – раздался другой голос. – Говорят, что старый Годрин послал его уничтожать каждого тукоранца, которого тот найдет. Говорят, его освободили от службы при короле и теперь его единственный приказ – убить как можно больше наших, чтобы вселить в нас страх…

– Я слышал, он убил десять хорошо обученных латников, – перебил другой взволнованный мужчина. – Раскроил им черепушки голыми руками и оставил их прямо там, на дороге. И мозги вытекали, как желток из скорлупы…

– Говорят, он может разрубить человека в доспехах из божественной стали пополам, – пискнул другой. – Мой двоюродный брат Пит однажды видел его вблизи. Сказал, он такой высокий, что может оседлать лошадь, не отрывая ног от земли.

– Может быть, маленького пони, – предположил сэр Клеон.

– Нет, это был боевой конь, и большой, как сказал Пит. А еще у него плечи как у бовидора. И руки как лопаты.

– Некоторые говорят, что он никогда не снимает доспехи, – заметил кто-то еще; Шаска уже перестала их различать. – И моется в них, и спит, и все остальное…

– В таком случае, полагаю, пахнет от него не особенно приятно, – равнодушно произнес сэр Клеон. – Простой народ во что угодно поверит. – Он усмехнулся. – Давайте не будем придавать значения этим глупым слухам. Мы же не хотим слишком пугать наших новых друзей? Как я уже сказал, это всего лишь солдатские байки, и я уверен, что вам ничто не угрожает. Сердечно благодарю вас за вашу щедрость. Доброго вам дня.

– И вам, сэр Клеон, – сказал Барнибус. – Пусть опасности вас минуют.

Шаска слышала, как солдаты оседлали лошадей и шумно пустились в путь. Долгое время ни Барнибус, ни Лансел не произносили ни слова, пока стук копыт не затих далеко на юге, – только тогда она услышала, как один из них перелез в повозку и принялся отодвигать ящики и бочонки. Затем деревянная крышка со стоном поднялась, и Шаску ослепил огромный прямоугольник света. Через пару секунд она различила улыбающееся круглощекое лицо сэра Барнибуса, смотревшего на нее сверху вниз.

– Что ж, опасность позади, – произнес он, и его резкий, но вежливый голос снова зазвучал ровно. – Это правда? То, что он сказал? Ты была там, когда Элион убил сэра Гриффина?

Шаска перевернулась, кое-как поднялась и запрокинула голову к мрачному серому небу, где уже начинал кружиться мелкий мокрый снег.

– Элион не рассказал вам, что произошло?

– По правде говоря, у него было не так много времени. – Барнибус протянул руку и помог Шаске выбраться из ящика. – Элион уже был взят под стражу и ждал суда. Это лорд Веррин отдал нам приказ, хотя, конечно, неофициальный. Мы все рискуем ради тебя, девочка. Я надеюсь, ты того стоишь. – Он улыбнулся и бросил быстрый взгляд на ее лодыжки. – Пожалуй, будет лучше, если я тебя развяжу, чтобы тебе было легче залезать и вылезать. – Затем он наклонился к ней; его щеки покраснели от пронизывающего ветра, пряди каштановых волос выбились из-под капюшона. – Ты обещаешь, что больше не попытаешься сбежать? Глупо будет шнырять здесь одной, когда поблизости сэр Клеон и его люди.

Шаска тихо и благодарно кивнула.

– Обещаю.

– Есть возражения, Ланс?

Светловолосый рыцарь пожал плечами.

– Я не против. Но лучше все-таки связывать ее на ночь, пока будем спать.

– А мы больше не будем спать. Каждый будет нести вахту: два часа дежурить, два часа отдыхать. Я не хочу рисковать, пока тут бродят солдаты Кастора. А Стена? Наверняка это просто глупые слухи, но я бы не хотел, чтобы такой человек наткнулся на нас холодной темной ночью.

Разобравшись с путами, Барнибус снова устроился на козлах рядом с Ланселом и попросил ее не высовываться, пока они не найдут место для ночлега. Начинало темнеть, и со всех сторон, кружась на ветру, падал мокрый снег.

Шаска опустилась на пол повозки среди бочек и поплотнее запахнула плащ. К югу от Болотной крепости снег лежал неравномерно, и там, где он успел растаять, на дороге образовались длинные полосы грязной жижи. Это несколько замедлило их продвижение, хотя и не на те два дня, о которых говорил Лансел. Общей силы лошадей и двух рыцарей было вполне достаточно, чтобы вытащить их, если они вдруг застрянут.

Шаска наблюдала за своими спутниками, пока те болтались рядом на козлах, слушала, как они смеялись и препирались, словно братья, хотя и не слишком похожие друг на друга. Обоим немного за двадцать, прикинула она, оба исполнительные и благородные. Шаска пришла к выводу, что Веррин, должно быть, приказал им не разговаривать с ней много: они обращались к ней крайне редко и не пытались выведать, кто она такая. Так что бо́льшую часть времени она сидела, погруженная в мрачные размышления, и гадала, что будет делать, когда они расстанутся в Морском гребне.

Попытается ли она снова найти Мэриан? Или направится в поместье лорда Пэйна? Или поплывет на север, а не на юг, и вернется в Талан? Возможно, там она снова увидит Астрид и останется служить вместе с ней во дворце. «Разве это не все, на что я гожусь? Я не шпионка и не убийца. Я просто притягиваю к себе жестоких мужчин, жаждущих чужой боли», – с горечью подумала Шаска. Такое случалось слишком часто, слишком многих ей пришлось убить из-за этого. «Но больше такого не повторится, – пообещала она себе, сидя в повозке. – Больше я такого не допущу…»

Мир уже погружался в сумерки, когда они свернули на боковую дорогу и наткнулись на остатки деревни – призрачное место, полное старых каменных строений и деревянных лачуг, сожженных или заброшенных во время вторжения. Перед домом священника была вырыта яма, заполненная обугленными трупами, наполовину занесенными снегом. Из нее выглядывали кости, черные на белом, и Шаска увидела, что там же лежал и скот. Голова лошади. Задние ноги коровы, торчащие из месива смерти и разложения. Шаска оставалась в повозке, пока Лансел завозил ее в старую конюшню, крыша которой частично провалилась. Мужчины распрягли лошадей и занялись ими.

– Ты знаешь, как развести огонь? – спросил Барнибус, отыскав ведро, чтобы напоить лошадей. Шаска кивнула. – Сходи за хворостом. И никаких фокусов, дорогуша. Попробуешь сбежать – и я снова свяжу тебя, не сомневайся. Но никто из нас этого не хочет.

Они оба относились к ней по-доброму, и Шаска не собиралась создавать им лишних проблем. За растопкой далеко ходить не пришлось: в полуразрушенных лачугах ее было предостаточно. Когда Шаска закончила, Барнибус указал на старую колокольню на крутом склоне к северу от деревни.

– Разведи огонь там. За каменными стенами нас будет не видно. – Мужчина протянул Шаске кремень и простой стальной кинжал. – Это на время, только чтобы развести огонь, понятно? Мы скоро придем.

В башне было сыро, холодно и серо. Внутри оказалась винтовая лестница, ведущая на колокольню. Последние лучи света проникали из верхних окон, хотя внизу все было погружено во мрак. Шаска разложила хворост, высекла искру из кремня, подула на пламя, и огонь мгновенно разгорелся. Когда пришли рыцари, он уже вовсю потрескивал и согревал крепкие каменные стены.

– Отличная работа, – одобрил Барнибус, быстро осматривая помещение. – Можем устроить дозор на колокольне, Ланс. Похоже, отсюда будет хороший обзор. – Он попробовал закрыть тяжелую дубовую дверь, которую, очевидно, сорвали с петель. Немного повозившись, он все же смог вернуть ее на место. – Так свет и тепло останутся внутри. Ты будешь следить за костром, – обратился он к Шаске. – Не давай ему разгораться слишком ярко. Мы же не хотим, чтобы эта башня стала маяком, верно?

– Нет, сэр, – пробормотала Шаска, и это вызвало у них улыбку.

– Думаю, было бы неплохо узнать и твое имя, – сказал Лансел, откидывая заиндевевший капюшон. – Мне кажется, невежливо все время называть тебя «девочка». Любое подойдет, хоть придуманное.

Оба рыцаря выжидающе посмотрели на нее. Она, конечно, не хотела раскрывать правду о том, кто она такая, но ее имя все равно ничего бы им не дало.

– Шаска. Стоило сказать вам раньше, извините.

– Мы поклялись не спрашивать, Шаска. – Лансел улыбнулся и, сняв плащ, повесил его сушиться. Под ним оказалась дорожная одежда из темной кожи и шерсти, облегавшая складную фигуру. – И не волнуйся, не рассказывать мы тоже поклялись.

Они поужинали хлебом с сыром, и за это время темнота совсем неприветливо сгустилась. Шаска нашла себе довольно уютный уголок среди обвалившихся камней и наблюдала, как тени танцуют и извиваются на стенах под тревожную мелодию, насвистываемую ветром. Проносясь сквозь башню и просачиваясь в щели в разбитой дубовой двери, он издавал призрачный, жутковатый звук, а огонь принимал соответствующие ему очертания. Тени вытягивались, изгибались и тянулись к Шаске, пока она погружалась в сон, и в ее снах они снова менялись, вырастая и становясь больше. Треск костра усиливался, словно приближаясь.

Вдруг она оказалась в лесу, густом и непроходимом. Она увидела впереди нечто, появившееся из-за ветвей, – огромную темную фигуру, безликую и бесформенную, если не считать смутных человеческих очертаний. Тень двинулась вперед, а Шаска попятилась, споткнулась о корень и упала в грязь. И когда Шаска подняла глаза, призрак уже стоял над ней, и его лицо постоянно менялось. Модрик, потом Куинтан, потом Боргин и Гриффин, и Седрик тоже, и другие – все, кто смотрел на нее с вожделением на протяжении многих лет. Она отпрянула, но тень продолжала приближаться, издала вдруг резкий кудахтающий смех – жуткий звук, похожий на смешение дюжины разных голосов. «Не подходи, – предупредила Шаска. – Не подходи ко мне». Но смех становился только громче, а существо – все больше. «Лучше отойди. Отойди, или я убью тебя».

Очертания и тени заволокли ее взор, и внезапно деревья исчезли и леса больше не было, а она оказалась в комнате, в спальне и в палатке одновременно. Они менялись так же быстро, как лица и голоса. Модрик. Куинтан. Гриффин. Пространство вокруг словно начало сжиматься, а Шаска все пятилась, пока внезапно не почувствовала в руке что-то холодное, твердое и смертельно опасное. Она посмотрела на сверкающее, слегка запотевшее лезвие и ощутила невероятную силу и решимость. «Ты больше не прикоснешься ко мне! – взревела Шаска, замахиваясь на тень, которая извивалась, кружилась и визжала. – Никогда! Никогда!»

Шаска отогнала тень, победоносно выставив вперед клинок, но та не исчезла, не совсем. Вместо этого она задержалась вдалеке, мягко пульсируя на периферии зрения, прежде чем превратиться во что-то более глубокое, темное и древнее. «Кто ты? – крикнула Шаска, и ее голос эхом разнесся по огромному залу. – Что ты такое?» Тень не ответила, но приняла форму фигуры в плаще. Шаску охватил первобытный ужас, но тут она почувствовала, как что-то еще укрепляет ее дух изнутри. Она увидела, что кинжал в ее руке превратился в огромный светящийся меч – такой яркий, что она едва могла смотреть на него. Шаска выставила его навстречу ужасу, ожидавшему ее впереди. «Отойди! – предупредила она. – Не подходи ближе! Возвращайся в тень! Тебе здесь не место!»

Фигура в плаще не двигалась. Не издавала ни звука. Она просто стояла, наблюдала и ждала… ждала, пока внезапно не превратилась в могучего духа, состоящего из пламени и теней. Ослепительный свет резанул глаза, и весь мир вокруг заполыхал. Шаска посмотрела налево и увидела горящие холмы, леса и деревни. Справа, охваченные огнем, полыхали города, крепости и замки. Над ней кружили и ревели драконы, дюжина, сотня драконов. Воздух наполнился тысячами пронзительных голосов. Мужчины и женщины бегали вокруг в горящих одеждах, лошади неслись галопом, оставляя за собой лижущие языки красного пламени. А это создание из огня и тени все еще наблюдало. Наблюдало… и ждало…

Шаска очнулась от кошмара в холодном поту, чувствуя тяжесть в груди. Костер догорел до тлеющих углей, рядом раздавалось негромкое похрапывание. Вглядевшись в темноту, Шаска различила Барнибуса, который лежал напротив нее, завернувшись в плащ. Спина ныла после сна на каменном полу. Растирая мышцы, Шаска встала, потянулась, а затем начала взбираться по винтовой лестнице на колокольню. Лансел сидел наверху, на страже. Спал, прислонившись к стене.

– Лансел, – прошептала Шаска, но это его не разбудило.

Тогда она прокралась вперед и подошла к одному из больших каменных окон, выходящих на вересковые пустоши. Чувство страха все еще жгло ее изнутри.

– Это был всего лишь сон, – прошептала она себе, желая услышать собственный голос. Вокруг царила мертвая тишина, ветер стих, воздух был неподвижен. – Это просто сон, вот и все.

Она посмотрела на вересковые пустоши, на очертания и тени вдалеке. Небо тяжело нависало над землей, дождь с мокрым снегом так и шел, и Шаска почти ничего не видела без божественной стали. Только очертания деревьев, старых полуразрушенных зданий и…

Шаска замерла и прищурилась. Вдалеке что-то двигалось. Большая тень, похожая на существо из ее снов, медленно ползла по холмам. Шаска резко пригнулась, и нечто проплыло мимо. Но когда она выглянула наружу, тень остановилась и уставилась на нее, устремив взгляд прямо на башню. Шаска бросилась на пол. Ноги беспомощно скребли по камню, а в груди колотились тяжелые глухие удары. Несколько долгих мгновений Шаска не решалась поднять глаза. Прошло десять секунд, двадцать, прежде чем она собралась с духом и выглянула наружу.

Но когда она это сделала, тень уже исчезла.