– Кажется, мой новый Первый клинок хочет штурмовать Болотную крепость, – жалостливо прогнусавил король Эллис Рэйнар, пробегая глазами записку. – Разве они этого еще не сделали? – Он неловко рассмеялся. – Я немного сбит с толку.

– Думаю, мой отец пытался взять крепость малой кровью, ваше величество, – сказала Амилия, сидя рядом с ним за праздничным столом, в то время как лорды, леди и благородные рыцари Илитора гудели и суетились вокруг них. – Мы же не хотим убивать их всех, правда? Как только мы захватим Расалан, все они станут нашими солдатами.

– Да, я полагаю, что так и будет. – Эллис отправил в рот ложку дымящегося супа, вздрогнул и отпрянул: суп оказался для бедолаги слишком горячим. – Я… я пожалуй, подожду, пока он остынет, – усмехнулся король, вытирая рот салфеткой. – Никогда не любил горячую пищу.

– И холодные помещения, – заметил Джанила.

Эллис изогнул тонкую шею в его сторону.

– Прошу прощения?

– Я просто нахожу это любопытным, Эллис. Похоже, ты не в состоянии справиться с крайностями.

Эллис усмехнулся, изобразив на лице хитрую улыбку.

– Признаюсь, я предпочитаю придерживаться компромисса, когда это возможно. – Он посмотрел по сторонам: остальные гости спокойно ели суп без каких-либо возражений. – Я думаю, здесь все очень выносливы. Холод вас закаляет.

– Что еще пишет Веррин?

– О… – Эллис пошуршал объемными серебристо-голубыми одеждами и снова взял записку. Из-за слабого зрения ему пришлось поднести ее почти к самому носу. – Похоже, они испробовали все, но лишь потеряли людей без заметных результатов. По его мнению, они могут взять крепость ценой трех-четырех тысяч человек. – Эллис отложил записку в сторону и улыбнулся. – Я бы сказал, это того стоит. – Он посмотрел на Джанилу. – Или… или нет? Что ты об этом думаешь?

– Я все еще в раздумьях. – Джанила уже узнал все это от Райлиана, который прислал своего ворона. – Но я обязательно сообщу тебе, когда приму решение.

«Неужели я сказал это вслух? – подумал король, когда несколько лордов и леди бросили на него смущенные взгляды. – Стоит ли так явно унижать его?» До сих пор он старался проявлять такт, когда общался с Эллисом, особенно в присутствии посторонних, но с недавних пор обнаружил, что ему все равно. В конце концов, какое это имеет значение?

«Эти разодетые и надушенные людишки будут расшаркиваться передо мной, что бы я ни сказал и ни сделал». Он, наверное, мог бы прямо сейчас встать и снести Эллису голову – и не получил бы никакого возмездия. Эта мысль вызвала у Джанилы улыбку, такую широкую, что он чуть не рассмеялся.

– Могу я поинтересоваться, что за шутка вас так рассмешила? – спросила сидевшая рядом с ним женщина в серебристом платье и голубой накидке, со сверкающей маленькой диадемой на голове, – жена Эллиса, королева Алита, с поросячьим лицом.

Она во многом была сильнее своего мужа… впрочем, как и любая молодая травинка, так что это мало о чем говорило. Но Алита происходила из древнего рода – из семьи Олоранов – и приходилась родственницей Натаниэлю Олорану, новому командиру Серых плащей.

– Я не большой любитель шуток, Алита, – ответил Джанила, пряча улыбку с быстротой зайца, убегающего от охотничьей собаки. – Я просто представил себе смерть доброго короля Годрина. Это всегда вызывает у меня улыбку.

– Это жутко, Джанила. И это не повод для шуток.

«В моем городе я буду шутить обо всем, о чем пожелаю», – подумал он. Но вслух произнес:

– Конечно. Это было нетактично с моей стороны.

– Вряд ли он еще долго протянет, – сказала Амилия через стол. – Отец говорит, что он похож на скомканный кусок пергамента. И этот его сын, Хадрин, – нелепый маленький человечек, кусачий, как холодный ветер. Говорят, он затаился где-то, потому что струсил. Некоторые думают, он вообще покинул Расалан и отплыл на юг. В конце концов, он Морерожденный и на волнах чувствует себя куда комфортнее, чем на крепостных стенах.

– Не обращай внимания на ложные слухи, Амилия. Я уверен, он скоро объявится.

– Ты так считаешь? – спросил Эллис. – Его нужно будет отправить на костер, как и его старика-отца. Мы не можем позволить себе никаких сантиментов, если хотим захватить Расалан. Мы должны быть безжалостными, чтобы их лорды подчинились.

– Да, муж мой, – улыбнулась Алита, хотя обнажать зубы ей было определенно не к лицу. – Видишь, у тебя есть то, чего всегда не хватало кузену Амрону. Он никогда бы не осмелился на такую дерзость.

На самом деле смелостью и дерзостью Амрон Дэйкар обладал в избытке, хотя Джанила не видел смысла сейчас говорить об этом. Эллису понравилось замечание жены: он вздернул скошенный подбородок и скривил губы в неприлично самодовольной улыбке. Похоже, основная работа Алиты заключалась в том, чтобы тешить самолюбие мужа, но делала она это без особого удовольствия. «Послушная женщина, – отметил про себя Джанила. – В этом ей не откажешь».

– Ты слышал об Элионе и кузене Гриффине? – спросила Амилия, слегка помрачнев. – Мелани утром получила весточку от своего брата. Он написал о какой-то ссоре между ними, и закончилось все кровью. По-видимому, он мертв. Гриффин. – Она покачала головой. – Это ужасно. Мама в отчаянии.

«Она всегда в отчаянии», – чуть не рыкнул на внучку Джанила. Он терпеть не мог ее мать. Кларрис Кастор выполнила свой долг и подарила Райлиану троих прекрасных детей, но вечно бродила по замку как призрак – холодная и безрадостная. Даже сейчас она не смогла заставить себя прийти на ужин, предпочтя тихое уединение комнат, где неустанно предавалась бесконечному горю. «И по кому? По ее невыносимому отцу, который поскользнулся в собственной моче и разбил себе голову о камин?» Да, старого дурака постигла смерть, подходящая скорее пьянчуге, чем знатному лорду, но прошло уже больше трех лет, и давно пора снимать траурный наряд. «Но это не поможет, – подумал Джанила. – Кларрис всегда была слаба, как олененок в пасти льва, и эта последняя трагедия только усугубит ее горе».

– Очень жаль, – вставил Джанила. – Но мне сказали, что все уже улажено.

– Каким же образом? – спросил Эллис. У него в глазах блестел лихорадочный огонек. – Элион положит голову на плаху?

Джанила все больше начинал презирать этого человека и его жалкие попытки изобразить из себя сурового, непреклонного монарха.

– Наказание уже приведено в исполнение. Он получил десять плетей и десять шрамов.

– Порка? И это все?

Эллис раздраженно фыркнул и попробовал суп еще раз. Но, конечно, он все еще был слишком горячим. «Этот человек не король, – в очередной раз подумал Джанила, с прищуром глядя на него сверху вниз. – Совсем не король».

– Не распаляйся так, милый, – сказала королева Алита, всегда готовая мягко пожурить мужа. – Я уверена, что справедливость восторжествовала, да и Элион – очень приятный молодой человек. Я не поверю, что он мог убить сэра Гриффина без причины.

Лицо Эллиса исказила неприятная гримаса.

– Я в этом не уверен, Алита. Элион такой же, как его отец, – неуправляемый и вспыльчивый. Он считает себя неприкасаемым.

– Эллис, ты несправедлив. Элион теперь наследник старинного дома, и в будущем тебе понадобится его поддержка. Нет смысла враждовать.

– Его здесь нет, Алита. Разумеется, я бы не сказал ему это в лицо.

– За спиной так говорить тоже не стоит. Не позволяй своей неприязни к Амрону влиять на отношение к Элиону. Суди о нем по его делам. Он молод и еще может преуспеть. – Королева перевела взгляд на Амилию, сидевшую справа от ее мужа. – Вы сказали, сэр Гриффин был вашим кузеном? Примите мои соболезнования.

Амилия ответила ей вежливым кивком.

– Спасибо, Алита. Он единственный сын моего дяди Калеба. Но, по правде говоря, я не буду горевать о нем, как и многие другие. Сэр Гриффин с детства был проблемным, вспыльчивым и жестоким. Насколько я помню, будучи мальчишкой, он постоянно мучил животных. Я не раз видела, как отец наказывал его за это. Однажды в детстве он повел меня в лес и показал кролика, которого поймал в силки. У кролика была сломана задняя лапка, но Гриффин не подарил бедному животному быструю смерть, как подобает хорошему охотнику. Он тыкал в него пальцем и хохотал, пока кролик визжал, а потом начал свежевать его. Еще живого. Я побежала и рассказала отцу. Шум тогда поднялся жуткий. После этого я не питала к кузену теплых чувств.

– Это ужасно, – едва слышно прошелестела принцесса Лирисс, сидевшая рядом с матерью. – Как он мог так поступить?

– Мальчики бывают жестокими, дорогая. – Мать погладила ее по кудрявой голове. – Но я уверена, что с годами он избавился от этих привычек.

У Лирисс были большие оленьи глаза, однако на этом ее привлекательность заканчивалась. Насколько Джанила помнил, девочке исполнилось тринадцать или четырнадцать, но, судя по ее родителям, красавицей ей уже не стать.

– Надеюсь, – всхлипнула она, едва сдерживая слезы. – Как можно мучить невинного кролика? Это чудовищно.

Ее мать провела рукой по веснушчатой щеке девочки.

– В этом мире много зла, милая, но и добра тоже много. Боги следят за равновесием и отдали Элиону победу в этой схватке. Я думаю, это о многом говорит.

Лирисс на мгновение задумалась, затем кивнула.

– Я очень надеюсь, что с Элионом все в порядке. Он был ранен?

На вопрос ответила Амилия:

– Не думаю. Разве что от ударов плетью.

– Полагаю, это была легкая порка, – без колебаний заметила королева Алита, стремясь развеять страхи Лирисс. – Или ты говорил серьезно, Джанила? – Она понизила голос. – Десять шрамов от ударов плетью?

– Это просто оборот речи, Алита. Я не знаю, в каком он состоянии.

– Я уверена, что с ним все будет в порядке.

Королева повернулась к своей зубастой дочери. Они все друг друга стоили: одна походила на поросенка, другая – на лошадь, а Эллис – на хорька. «Даром, что не фермеры», – подумал Джанила, позволив себе эту молчаливую колкость.

– Он тебе нравится, Лирисс? – спросила Амилия. – Элион. Он очень привлекательный молодой человек. Может быть, ты когда-нибудь выйдешь за него замуж.

Девочка покачала головой.

– Он не захочет на мне жениться. Люди говорят, что я выгляжу как ослица… Да я и сама не хочу. – Лирисс вдруг занервничала. – Я люблю другого.

– «Люблю», – поддразнила ее мать. – Ты еще слишком мала, дорогая, чтобы понимать, что это значит.

– Я знаю, что это значит, – на удивление уверенно отчеканила принцесса. – Я люблю его.

– Кого?

– Венделя, – пробормотала она, а затем добавила громче: – Венделя Тайнара. Я люблю его. Правда люблю. Я хочу выйти за него.

Король Эллис усмехнулся.

– Этот мальчишка тебе не чета, Лирисс. Ты принцесса и выйдешь замуж за принца. Или, по крайней мере, за знатного лорда. Но я, конечно, предпочел бы принца, и не в последнюю очередь одного из твоих внуков, Джанила. – Он нервно поерзал на стуле. – Вообще-то, я собирался поговорить с тобой об этом. Полагаю, брак между принцем Роббертом и Лирисс пойдет на пользу нам обоим и во многом укрепит наш союз. Я знаю, что именно этого ты и хотел, когда обручил Амилию с Алероном Дэйкаром, но слияние королевских кровей было бы еще выгоднее.

– Но я люблю Венделя. Я не хочу выходить за…

– Тише, Лирисс. Короли разговаривают.

Девушка замолчала, и казалось, что она вот-вот расплачется. Джанила устремил холодные темные глаза на своего союзника-монарха.

– Посмотрим. – Вот и все, что он сказал. – Давайте сначала закончим с этой войной, прежде чем давать какие-либо обещания, которые мы, возможно, не сможем сдержать.

– Конечно, конечно… – Эллис отвернулся, затем поднял руку. – Но я бы хотел добавить…

– Прошу прощения, я вынужден отлучиться.

Джанила поднялся из-за стола и направился к стоящему неподалеку стражнику. Он заметил, что тот прибыл еще несколько минут назад, и ждал подходящего момента, чтобы уйти, а прервать гнусавого короля на полуслове было не только удобно, но и приятно.

– Да, сэр Фрэдрик? – сказал Джанила, подойдя к стражнику, ожидавшему у входа в зал.

– Милорд. – Мужчина поклонился, придержав плащ в белую, зеленую и коричневую полоску. – Прибыла леди Сесилия Блейквуд. Она ожидает в тронном зале.

– Очень хорошо. Спасибо, сэр Фрэдрик.

Джанила попросил рыцаря передать гостям, что его ждут неотложные дела, и вышел из зала. У дверей ждал еще один мечник, сэр Оуэн Армдалл.

– Проследите, чтобы никто не вошел, сэр Оуэн.

Высокий, прекрасно сложенный рыцарь кивнул и отворил огромные бронзовые двери, которые закрылись сразу за спиной короля. В зале Джанилу встретила дочь в роскошной накидке из медвежьей шкуры. Леди Сесилия стояла у подножия возвышения, аккуратно сложив руки под грудью.

– Сесилия. Ты вовремя. – Голос Джанилы эхом разнесся по просторному белокаменному помещению. Он шагнул к дочери и коротко поцеловал в щеку. – Как дорога?

– Хорошо, – с улыбкой ответила Сесилия. – Вандарийцы проложили для нас легкий путь до Моста, а поездка через Тукор прошла совсем спокойно.

Они вместе поднялись по ступеням на возвышение, миновали простой, но величественный каменный трон Джанилы и вышли на высокий балкон. Дочь предупредила о своем возвращении, но в последнее время их переписка была скудной.

– Ты упомянула, что Райлиан приказал тебе покинуть лагерь, – сказал Джанила, когда они подошли к железным перилам, полумесяцем огибающим круглый балкон. – Полагаю, мне не стоит удивляться. Он никогда не одобрял то, что ты делаешь.

– Он становится все более непокорным, отец, – сказала Сесилия с ноткой недовольства. – Я думаю, он жаждет занять твой трон.

У Джанилы вырвался хриплый смешок.

– Он принц и наследник. Конечно, он жаждет занять мой трон. Скажи мне главное: сколько девушек ты привела с собой?

– Пять. Но они все обычные. Единственной особенной удалось сбежать.

– Да, ты намекала на это в своем письме. Это та девушка, которую ты отправила в постель к Дэйкару? Полагаю, и к той стычке, о которой я уже столько слышал, ты тоже приложила руку?

– Ты так хорошо меня знаешь, отец. Конечно, это был мой замысел, хотя результат оказался не таким, как я надеялась. Но я утешусь смертью Гриффина. Всегда презирала этого мальчишку.

– Многие его презирали. И каковы же были твои намерения?

– Я хотела наказать девчонку за то, что она отвергла мое предложение. Она нравилась мне, хотя в ней и было что-то странное. Тем не менее она разочаровала меня, и я не могла это так оставить. Поэтому я составила записку с парочкой выдуманных обвинений и анонимно отправила ее Гриффину. Я подозревала, что он изойдет слюной от перспективы проучить ее, но не предвидела такого исхода. Говорят, Гриффина убил Элион, но я подозреваю, что это была она, а благородный Дэйкар взял вину на себя.

– А эта девушка, кто она?

– Вот этого я никак не могу понять, – ответила Сесилия, озадаченно нахмурившись. – Лгунья, конечно, и определенно нам не друг. В записке Гриффину я написала, что она шпионка, хотя с моей стороны это было всего лишь допущение…

– За последние месяцы мы поймали и убили несколько шпионов-расаланцев. Выкурили их из нор, – сообщил Джанила. – Они обучают молодых девушек и подсылают их врагам. Не самая благородная практика, но, безусловно, эффективная. Возможно, ее отправили за Райлианом и она просто ждала момента, чтобы убить его?

– Или Седрика, – предположила Сесилия. – Всем известно, как Касторы относятся к южанам. Я почувствовала в ней некоторую враждебность по отношению к ним. Это могла быть и просто личная месть.

– По крайней мере, тогда это имело бы смысл, – сказал Джанила. – Зачем иначе ей убивать Седрика Кастора? Лорды подобны сорнякам: выдерни одного – и на его месте тут же вырастет другой. Смерть Райлиана доставила бы нам больше проблем, но даже в этом случае место наследника занял бы Робберт, а у него есть точная копия в виде Рэйнальда, так что…

Он покачал головой, глядя на свой город.

– Большинство людей не оставляют следов, Сесилия. Они шагают по камням, и ты никогда не узнаешь, что они проходили мимо. Некоторые идут по грязи и оставляют следы, но рано или поздно их смывает дождь. А есть редкие люди, которые ступают по мягкой глине, и их отпечатки остаются на века. Убей одного из этих людей – и все изменится. Их не так много.

– Есть несколько, – протянула Сесилия с ноткой нежности в голосе. – Сын Дэйкара, Элион… Я думаю, он знает, что это ты стоишь за тем, что случилось с их домом, отец. Возможно, само по себе это и не представляет риска, но если он расскажет Амрону…

– Он этого не сделает. По крайней мере, без доказательств. И его дом не пережил таких уж потрясений, не надо преувеличивать. Они потеряли наследника, вот и все, и у них под рукой есть готовая замена.

– Скажи это Амрону. Может, он теперь одноногий и однорукий, но…

– Но что? Он калека, а я скоро стану богом. А его сын теперь полосатый, и у него есть целых десять причин поумерить свой пыл и отдохнуть. Их подозрения не имеют значения. Меня беспокоит другой Дэйкар, Сесилия. Твой сын. – Джанила повернулся к дочери. Ветер прошелестел по ткани королевского плаща, осыпая его снежинками. Сесилия молчала. – Что ты чувствуешь, когда я так говорю? – спросил Джанила после долгой паузы. – Когда называю его твоим сыном.

– Я ничего не чувствую. – Сесилия заставила себя улыбнуться. – Может, я и родила его, но он никогда не был моим сыном. Именно этому я учу своих девочек. Они вынашивают детей, но не становятся матерями. Я практикую то, что проповедую. Этот мальчик был рожден для служения. – Она отвернулась. – Он не мой сын.

Джанила наблюдал за дочерью и потому не поверил ее словам. Он был расчетлив и даже бессердечен, но, разумеется, не глуп. Он понимал, что между матерью и ребенком существует связь, которую нельзя полностью разрушить. «Только контролировать и сдерживать», – думал Джанила, и в этом заключалась суть работы Сесилии. Она лучше всех подходила на эту роль, потому что сама прошла через все это. Тем не менее он видел, что пережитое ранило Сесилию и рана никогда полностью не затянется.

– Я постараюсь сделать так, чтобы его не убили, когда Клинок Ночи будет найден, – сказал он.

Джанила мог предложить только эту ложь. Он не видел другого выхода, кроме как убить парня, учитывая, как тот привязался к клинку. Хотя и мог это понять.

– Меня не волнует, выживет он или умрет, отец. Важно только, чтобы Клинок Ночи был найден. – Говоря это, Сесилия смотрела в пространство перед ними. По обе стороны от балкона башни, аллеи и тропинки уходили в горы, а город впереди спускался в долину, вплоть до самых равнин за ней. – Я уверена, ты скоро его найдешь.

– Я и сам был уверен, но моя вера подверглась жестокому испытанию.

Джанила не смог скрыть разочарования в голосе. Клинок Ночи пропал, Клинок Льда не найден, Книга Талы все еще не добралась до Илитора. Несколько недель назад Джанила отправил за ней сэра Кевина Болта, но до сих пор не был уверен, что она уже у него. Он по-прежнему считал книгу ключом к местоположению Клинка Льда и ко многому другому…

– Я слышала, он получил несколько имен, – заметила Сесилия. – Призрак Крепости Теней. Ужас Хадрина.

– Все это глупости, – отмахнулся Джанила. – Будь мальчишка поумнее, он бы убежал и скрылся, но, похоже, он вполне доволен своей новообретенной известностью. Ходят слухи, что он одолел кракена к востоку от Приливных земель. Я уверен, что это все сказки, однако кое-кто из команды, с которой он плавал, проникся к нему симпатией и поступил к нему на службу.

Сесилию это удивило.

– Правда? Я полагала, что он будет более замкнутым.

– Их так воспитывают, да. Но, похоже, он решил восстать против всего, чему его учили. Я получил весточку от Джеррина. Недавно он встречался с Серокожей леди из Серых вод.

Сесилия коротко кивнула.

– Леди Акула. Я слышала, она самая отвратительная из всех женщин.

– Полагаю, ты имеешь в виду ее методы взаимодействия с местными? Я бы сказал, что она производит впечатление, хотя в данном случае понятия не имела, с кем имеет дело. По словам Джеррина, на пляже к востоку от Рифового прохода произошла стычка. Этот мальчишка, Йоник, и его команда сели на мель после шторма и провели несколько дней, ремонтируя судно. Перед самым отплытием за ними явились Сталерожденные головорезы леди Акулы, но почти всех убили. Нескольким удалось сбежать, и они сообщили, что бок о бок с мальчишкой сражался некий Эмерик Манфри.

Лицо Сесилии вытянулось от удивления.

– Эмерик Манфри? Лорд-изгнанник?

– Он самый. Они направляются на юг, как я слышал.

– Есть идеи куда?

– У Манфри есть поместье недалеко от Соласа. Я бы сказал, что он вернется туда. Но насчет мальчика не уверен. Джеррин просил меня проявить терпение, и я стараюсь как могу.

– Некоторые считают терпение добродетелью, отец.

– Тогда я образец добродетели, – проворчал Джанила, с горечью глядя на город. – Временами мне кажется, что мои планы рушатся, Сесилия. Скоро у меня в руках будет Север, но мне нужно кое-что большее, чтобы выиграть эту войну. Мне нужны эти клинки и эта книга. Если я не смогу их заполучить, значит все мои усилия были напрасны.

– Время, отец. Тебе нужно только время.

Этот совет стар как мир, но в нем есть мудрость. Вот только временем король не богат. Несмотря на крепкое здоровье, Джанила уже начинал ощущать свои преклонные годы. Все эти заговоры и интриги истощали его, и не все, что он делал, ему нравилось. «Это необходимое зло, – говорил он себе. Но все же это зло. – И сколько еще зла я совершу? Сколько бесчестных поступков потребуется, чтобы обезопасить Север, выиграть войну и заслужить собственные Вечные чертоги?» У него не было другого ответа, кроме одного.

«Столько, сколько потребуется».