Элион стоял в общем доме, сквозь открытые двери которого лился холодный утренний свет. Здесь собрались члены военного совета, тукоранские и вандарийские лорды и рыцари, которые должны вынести приговор. Это был не формальный суд, и ожидалось, что он продлится недолго. «Тебя поддержат все присутствующие вандарийцы, – сказал Веррин, – и принц Райлиан тоже. Не волнуйся, сынок. Придерживайся своей истории, и скоро все уляжется».

Он сказал это несколько часов назад, еще до того, как ночь сменилась утром, хотя выдуманная история о встрече Элиона с сэром Гриффином уже облетела половину лагеря. Только Веррин знал правду: пришлось ему все рассказать. «Она была одной из наседок леди Сесилии, – объяснил Элион дяде, хотя и предпочел не раскрывать подробностей. – Неделю назад я взял ее под свою защиту, но она всегда боялась, что сэр Гриффин до нее доберется. Он воспользовался шансом, пока меня не было, и у нее не осталось выбора, кроме как убить его. Но я не хочу, чтобы она пострадала из-за этого, дядя. Помоги мне вытащить ее».

Веррин не был особенно доволен всем этим, хотя в последнее время он вообще почти не бывал доволен. «Дай мне взглянуть на нее», – попросил он, и Элион отвел его в свой шатер, где показал последствия кровавой бойни. Веррин осмотрелся, затем перевел взгляд на Шаску, обмякшую без сознания в мягком кресле. «Я узнаю эту девушку. Она была в палатке Кастора в тот день, когда мы прибыли в его лагерь».

В суматохе Элион забыл об этом, но теперь тот случай играл ему на руку. «Да, это она. Они надругались над ней, обесчестили ее, – солгал он. – Я должен был защитить ее, дядя. И я не позволю ей умереть».

После этого они вместе разработали план действий. Сначала они тайком перенесли Шаску в палатку Веррина, после чего Элион помчался сообщать о роковой стычке с сэром Гриффином. И теперь Шаска была далеко, а Элион – здесь, перед рыцарями и лордами, в общем доме, по углам которого медленно и мрачно тлели угли в жаровнях.

Веррин не горел желанием долго держать Шаску у себя и помог организовать ее немедленную отправку на юг. Девушку тайно вывезли из лагеря примерно час назад, и к этому времени она должна была находиться в нескольких милях от побережья Эта мысль немного успокоила Элиона, пока он стоял в ожидании своей участи. Двери закрыли, свет пробуждающегося дня оказался заперт снаружи, и в похожем на пещеру зале воцарился тягучий сумрак. Райлиан заговорил первым.

– Прошлой ночью старое соперничество вылилось в кровавую драку, – мрачно сказал он, кутаясь в теплый плащ цвета умбры. – Давайте начнем с того, что выслушаем сэра Элиона. – Он протянул руку. – Элион, пожалуйста.

Его история не сильно изменилась с тех пор, как он ее придумал. Элион откашлялся и с выражением усталости и сожаления опустил взгляд в пол.

– Милорды. Добрые господа. Я стою перед вами, опозоренный тем, что сделал, но знайте, что у меня не было выбора. Мы с сэром Гриффином долгое время были соперниками, как заметил его высочество принц Райлиан. Сэр Гриффин давно затаил на меня обиду за рану, которую я нанес ему однажды на турнире. Все время нашего пребывания в лагере его недовольство росло, а прошлой ночью достигло апогея. – Элион перевел дыхание и огляделся. Люди казались всего лишь тенями и силуэтами, скрытыми в сгущающемся мраке. – Я вернулся с линии осады и обнаружил в своей палатке сэра Гриффина и солдата по имени Боргин. Мы обменялись парочкой крепких слов, после чего они оба бросились на меня с клинками в руках. Я проткнул кинжалом глаз Боргина и полоснул по лицу сэра Гриффина. Что было дальше, я не могу точно вспомнить. Помню лишь шквал атак, закончившихся тем, что я вонзил нож в шею сэра Гриффина. – Элион снова огляделся. – Вот и все. Мне потребовалось несколько минут, чтобы оправиться от потрясения, а затем я отправился прямо сюда, чтобы сообщить о случившемся. Многие из вас были здесь, когда я пришел…

– Многие из нас были здесь, – раздался голос. – А значит, многие из нас уже дважды слышали твою ложь. – Элион увидел, как из мрака проступило лицо лорда Кастора, наполовину скрытое капюшоном. Злобное и мстительное. – Если мой племянник и приходил в ваш шатер, сэр Элион, то не с той целью, о которой вы говорите. Это ложь, – холодно отчеканил он. – Вы лжесвидетельствуете перед богами и людьми, и только за это заслуживаете смерти.

Фигуры и тени высказали свое мнение по этому поводу, и по залу прокатился гулкий шум.

– У вас есть доказательства? – громко спросил лорд Канабар. – Зачем сэр Гриффин пришел в личные покои Элиона, если не для того, чтобы спровоцировать его, как вы, Касторы, любите делать?

– Не говорите плохо о мертвых, милорд, – прошипел Седрик Кастор. – Я точно знаю, что мой племянник отправился в палатку обвиняемого с иной целью.

– С какой же? – поинтересовался принц Райлиан. – Не тяните, Седрик. У нас нет на это времени, не сегодня. Чего хотел ваш племянник?

– Он был и вашим племянником, пусть и не по крови, – огрызнулся Седрик. – Хочу напомнить вам об этом.

Судя по выражению лица Райлиана, он все прекрасно помнил. Гриффин был сыном Калеба Кастора, младшего брата Седрика, и оба они приходились младшими братьями сварливой жене Райлиана, Кларрис. Джанила выбрал ее в жены своему сыну, чтобы объединить два дома и обезопасить королевство, и это решение оказалось мудрым. А вот брак – несчастливым.

– Не будем примешивать сюда родственные связи и играть на чувствах, – сказал Райлиан. – Нам важна правда, так что говори, Седрик. С какой целью сэр Гриффин без разрешения проник в личные покои сэра Элиона?

– Чтобы выявить возможного шпиона, – ответил лорд Кастор с горькой усмешкой на губах. – Гриффин получил известие, что обвиняемый укрывает в своем шатре агента расаланской короны. Он отправился на ее поиски, и именно тогда Элион вернулся. Я не сомневаюсь, что в ссоре была замешана эта девушка, а не какое-то стародавнее соперничество. Мой племянник бросил вызов обвиняемому, и Элион Дэйкар взял на себя смелость заставить его замолчать. – Он огляделся по сторонам и добавил еще громче: – Я уверен, что это убийство. Единственным приговором может быть смерть.

Зал загудел, как улей, но принц Райлиан быстро все уладил.

– Доказательства, Седрик. У меня нет времени на домыслы и косвенные свидетельства. – Он посмотрел Кастору в глаза. – У вас есть доказательства?

– Записка. У моего племянника была при себе записка, в которой говорилось об этой шпионке.

Райлиан покачал головой.

– При обыске тела сэра Гриффина никакой записки не обнаружили.

Элион бросил на Веррина быстрый благодарный взгляд. Дядя велел на всякий случай обыскать парня, и под одеждой они обнаружили записку – вероятно, ту самую, о которой шла речь. Бумага была пропитана кровью, и Элион быстро уничтожил ее.

Но… «шпионка»? Кто, кроме него, знал об этом? Он задумался, пока вокруг разгорался спор, к которому присоединились несколько других лордов. Может, Сесилия узнала правду? Или просто хотела отомстить Шаске и выдумала это обвинение, которое по чистой случайности оказалось правдой. Потому что Сесилия вряд ли стала бы держать Шаску при себе, если бы знала, что та шпионка, и не отправила бы ее к Элиону. «Если только она не затеяла что-то еще более изощренное, о чем я не догадываюсь». Сесилия доказала, что она истинная дочь своего отца, и Элион не мог оставить это без внимания. «В любом случае Шаски здесь нет, и они ее не отыщут. Я сделал то, что от меня зависело, – успокаивал он себя. – Я сдержал свою клятву».

Перепалка продолжалась еще некоторое время, пока голос Райлиана не прорезал ее, как удар меча.

– Тишина! – потребовал принц. – Если против сэра Элиона нет весомых доказательств, то я не вижу другого выхода, кроме как отпустить его. Я сожалею о твоей потере, Седрик, но Элион – наследник дома Дэйкар, и за неимением других свидетелей мы обязаны поверить ему на слово.

– Так-то! – крикнул лорд Канабар, и лорды Шортон и Фуллертон тоже закричали, а несколько других затопали ногами. – Твой племянник был подлецом, Кастор, и получил по заслугам. Не притворяйся, что тебя так заботила судьба этого мальчишки. Мы все видели, как ты с ним обращался.

Будь у лорда Кастора при себе меч, он, без сомнений, выхватил бы его, но как раз из этих соображений оружие на подобных собраниях не допускалось.

– Ты называешь моего племянника подлецом? Когда его кровью залита палатка этого человека?! – вскипел Кастор, указывая на Элиона.

– Я говорю то, что видел. Что мы все видели…

– Что мы все видели? – На губах Кастора заиграла кислая ухмылка, и он повернулся к сэру Далтону, одетому в кожаный дублет с изображением герба Тайнаров – рыцаря, вонзающего клинок в землю. – Прошлой ночью сэр Далтон признался мне, что тоже кое-что видел, милорд. Пожалуйста, сэр Далтон, расскажите нам.

Сэр Далтон Тайнар сделал короткий шаг вперед, выступая из тени.

– Я разговаривал с сэром Элионом за несколько мгновений до того, как он вернулся в свою палатку, где произошла эта неприятная стычка. Поэтому мое свидетельство может пролить свет на некоторые обстоятельства.

– И что же это за свидетельство? – спросил принц Райлиан.

– Одно из них связано с его душевным состоянием, ваше высочество. Его одолевало чувство разочарования, обиды и гнева. Дэйкары известны вспыльчивостью, и Элион не исключение. После ночной осады он был сильно возбужден. – Сэр Далтон замолчал и подождал, пока все успокоятся, а затем добавил: – Мне кажется, что зачинщиком конфликта вполне мог быть сам Элион, а не сэр Гриффин, как утверждает обвиняемый…

– Ты гадкий, злобный хорек, Тайнар! – прорычал лорд Канабар, поворачиваясь к рыцарю. – Идешь против одного из своих?

Далтон бросил на Элиона холодный взгляд.

– Я говорю только о том, что видел сам.

– Это всего лишь очередное нападение на дом Дэйкар, – гнусаво протянул лорд Шортон.

Лягушачье лицо лорда Фуллертона скривилось.

– Я требую, чтобы клеветнические показания сэра Далтона не принимались во внимание, – сказал он. – Мы все не раз видели, как он пытается подорвать авторитет лорда Веррина, и это не что иное, как очередная провокация.

– Во имя Варина, так и есть! – проревел Уоллис Канабар.

– Он хороший человек, отец, – внезапно искренне и живо заговорил юный принц Робберт – Сэр Элион не стал бы убивать сэра Гриффина без причины. Я уверен, не стал бы.

Рэйнальд стоял рядом с братом, кивая в знак согласия, и Элион одарил их обоих благодарной улыбкой. Затем раздался резкий голос:

– Нельзя судить на основании личных симпатий, ваше высочество. Речь идет об истине и справедливости.

Голос принадлежал лорду Гершану, заносчивому старому хозяину Вересковых пустошей, присягнувшему дому Касторов. Затем взял слово другой человек Кастора, сэр Гэвин Трент:

– Мы должны найти эту девушку, эту шпионку. Возможно, у нее есть ключ к разгадке.

Когда-то он был высокопоставленным Изумрудным стражем, но теперь стал старшим командиром северной армии Кастора и приобрел соответствующий новой должности лающий голос.

– Девушку никто не видел, – вставил принц Райлиан. – И ничто не указывает на то, что она была шпионкой, сэр Гэвин. Если бы только у нас была эта пропавшая записка.

Он с сомнением посмотрел на Седрика Кастора.

– А что, если она сбежала в Болотную крепость? – продолжил сэр Гэвин. – Она может выдать им все секреты, о которых проболтался сэр Элион.

– Или рассказал добровольно, – предположил Кастор, вонзая нож чуть глубже. – Не будем забывать, что Элион Дэйкар никогда не поддерживал эту осаду. Он стоит в стороне на каждом заседании совета. Возможно, даже сам тайно передает сообщения расаланцам. Это могло бы объяснить наши неудачи.

– Хватит, – отрезал Веррин. Он сделал два резких шага в сторону от группы и повернулся к Элиону спиной, словно стараясь прикрыть. – Этому нет никаких доказательств, совсем никаких, и злостная клевета на моего племянника прекратится здесь и сейчас. – В зале воцарилась тишина. – Вы говорите о записке, лорд Кастор. Где она? И об этой девушке, так называемой шпионке. Где она? Элион помогал освобождать пленных девушек-расаланок, многие из которых были захвачены самим сэром Гриффином. Вот что вызвало эту стычку. У Гриффина отобрали игрушки, и он возложил ответственность за это на Элиона. Он проник в шатер моего племянника с явной целью напасть на него и для этого взял с собой одного из своих лучших солдат. Таковы неопровержимые факты. Что произошло после этого, мы никогда не узнаем наверняка. Мы либо верим Элиону, либо нет. К сожалению, выслушать сэра Гриффина мы уже не сможем.

Седрик Кастор собрался что-то ответить, но Райлиан оборвал его.

– Хватит, Седрик. Я думаю, мы все услышали достаточно, и у нас есть дела поважнее. – Он огляделся. – Нет никаких оснований отправлять обвиняемого на виселицу, и лично я этому рад. Мы не можем позволить себе потерять человека с таким положением и умениями, как у Элиона. – Он сделал паузу. – Я склоняюсь к тому, чтобы отпустить его без наказания, но не буду принимать решение в одиночку. Мы должны быть едины. Что скажете?

Немедленно поднялись руки, и раздались громкие крики.

– Отпустите его! – в один голос закричали Робберт и Рэйнальд.

– Освободить, – сказал лорд Шортон.

– Это фарс, – прогнусавил лорд Фуллертон.

– Полнейший, чтоб мне провалиться, – согласился Уоллис Канабар.

Веррин выразил свое мнение взглядом, а сэр Далтон хранил гробовое молчание. Но затем слово взяли остальные, люди Кастора.

– Нельзя позволить ему уйти безнаказанным, – решительно заявил сэр Гэвин Трент. – Независимо от того, защищался он или нет, он убил высокородного рыцаря.

– К позорному столбу, – вмешался лорд Гершан. Он вполне соответствовал своему голосу внешне: сутулый старик с крючковатым носом и вечно сердитым выражением лица. – Пусть стоит в колодках, пока мы не отвоюем форт. Мы все видели, что он сделал с бедным Гриффином, изуродовал парня между ног. Это бесчестие… так что пусть примет позор в наказание.

– Нет, – твердо сказал Райлиан, метнув взгляд на недовольного старика. – Колодки предназначены для обычных преступников, милорд. Я не отправлю Элиона на такое унижение.

– Тогда плеть, – раздался отрывистый голос лорда Седрика Кастора. Он посмотрел Элиону прямо в глаза и улыбнулся. – Это меньшее, чего он заслуживает.

– Плеть, – тихо повторил принц Райлиан. Он бросил на Элиона быстрый взгляд и вновь отвел глаза, обращаясь к собравшимся: – Вас это устроит? Десять ударов плетью?

– Двадцать, – сказал Кастор.

– Десяти достаточно, лорд Кастор. Довольствуйтесь этим.

– Довольствоваться? Десять плетей за убийство сына моего брата?

Райлиан отвернулся, проигнорировав его слова.

– Милорды? Вы согласны?

Они обменялись взглядами, затем лорд Канабар ответил за всех:

– Полагаю, у нас нет выбора.

На этом суд закончился, а Элион наблюдал, как распахнулись двери и свет снова хлынул внутрь, прогоняя тени и мрак. Похоже, наказание собирались привести в исполнение немедленно. Кастор уже шагал по двору в сопровождении своих людей, отдав приказ вызвать бичевателя. Двое стражников выступили вперед, чтобы вывести Элиона, но Райлиан быстро отмахнулся от них.

– Это лишнее. Он пойдет сам.

«Пойду», – подумал Элион, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он время от времени получал травмы во время тренировок или турниров, но ничто не могло сравниться с поркой. Он перевел дыхание и попытался успокоиться, шагая в ногу с принцем.

– Ты молодец, Элион, – сказал Райлиан, когда они вышли на свежий утренний воздух. – Многие не сдержались бы, услышав подобную клевету в свой адрес, но ты выстоял достойно. Молодец.

– Действительно, молодец. Хотя в этом не было никакой необходимости, – проворчал лорд Канабар. – Разумно ли калечить одного из наших лучших рыцарей в такое время, добрый принц? Вы знаете, насколько опасной может быть плеть.

Элион тоже это знал. Мужчины часто умирали от серьезной порки, но в основном в тех случаях, когда их били по груди, а не по спине. Потеря крови, повреждение органов или заражение могли привести к гибели, и все эти опасности были хорошо известны.

– Я прослежу, чтобы бичеватель не увлекался, – заверил Райлиан лорда Канабара. – И у нас здесь самые лучшие лекари, милорд. За ним будет хороший уход.

Откуда-то из-за общего дома для собраний вынесли длинный толстый шест и теперь вбивали его в землю. Слух о предстоящем публичном наказании уже разлетелся по лагерю, и люди постепенно стекались к дворику. Простых солдат среди них было немного, в основном пришли рыцари, командиры и высокородные лорды, и это только усугубляло ситуацию.

«Будь сильным, – говорил себе Элион, пока шли приготовления. Дворик гудел. Все смотрели на него. – Будь сильным. Терпи молча. Не кричи от боли».

Подойдя к племяннику, Веррин сказал что-то похожее.

– Все пройдет быстро, сынок. Смотри вперед, сосредоточься на чем-нибудь. Я… – Он отвел взгляд. – Я буду стоять перед тобой. Смотри на меня, прямо в глаза. Хорошо?

– Да, дядя.

– Каждому мужчине положено иметь несколько шрамов, – добавил лорд Канабар, стараясь сохранять оптимизм. – Ты слишком хорошенький, Элион. Пара следов от кнута на спине тебя не испортят.

– Конечно, милорд.

К Элиону подошли двое солдат, чтобы снять с него рубаху, но Веррин рыкнул на них, и они тут же попятились.

– Он может сделать это сам. Элион, оголи спину.

Он послушно расстегнул джеркин и снял нижнюю рубаху. Его бледная кожа ярко сияла под лучами зимнего солнца, лишь на груди чернели завитки волос. Элиона обдало холодом, а от резкого ветра по спине побежали мурашки.

«Это не страх. Просто холод. Я не боюсь. Не боюсь». Элион отошел от своих союзников и направился к столбу для порки, к которому его быстро привязали за руки. Толпа сгустилась, окружив двор плотным кольцом, когда вперед выступил мрачного вида мужчина, одетый в черный жилет и бриджи, с длинным тонким изогнутым хлыстом в руках.

Принц Райлиан озвучил преступление осужденного и назначенное ему наказание.

«Десять ударов плетью. – Это было все, что услышал Элион. – Десять ударов плетью. Десять ударов плетью…»

Затем внезапно наступила странная, жутковатая тишина. Он слышал, как бичеватель за его спиной разворачивает и расправляет кнут, скользя кожей по коже. Шаги хрустели по промерзшей земле: судя по расстоянию, бичеватель занимал позицию. Элион устремил взгляд вперед, на Веррина, который сделал полшага к нему и теперь четко выделялся на фоне толпы. Последние шепотки стихли, воздух вдруг стал еще холоднее и словно замер. Элион сделал вдох. Еще один. Он ждал, пристально глядя на дядю, стараясь не моргать, стараясь ни о чем не думать… А потом раздался свист и треск.

Верхнюю часть спины пронзила острая боль, какой Элион никогда не испытывал. Он сильно прикусил губу и прижался к заледеневшему твердому столбу, когда второй удар со свистом рассек кожу. Левое колено наполовину подогнулось, но Элион выпрямился, твердо держась на ногах… В этот момент он почувствовал третий удар. Четвертый последовал секундой позже. Теперь перед глазами все плыло, кружилось. От пятого удара Элион непроизвольно разжал челюсти, и короткий стон боли сорвался с его посиневших от холода губ. Он успел сомкнуть их прежде, чем просвистел шестой.

«Я не буду кричать, не буду. – Элион посмотрел вперед и увидел фигуру Веррина. – Нет. Нет».

Шестой пришелся ниже, поясницу словно лизнул пылающий язык. Кожа треснула, от жгучей боли Элион прижался к столбу. Зрители в толпе вздрогнули. По спине текли горячие ручейки, длинные раны проливали алые слезы.

«Еще четыре. Всего четыре…» – Элион стиснул зубы. Он уперся пятками в землю, и хлыст ударил его в седьмой раз, затем в восьмой. «Я не закричу».

Последние два удара оставили самые глубокие раны. Элион почувствовал, что бичеватель вложил в них все силы: он слышал, как тот кряхтит, замахиваясь, как выбрасывает вперед руку, как щелкает сустав в запястье. Последние два удара стали худшими… но они же стали и лучшими.

«Последний», – подумал Элион, когда по двору разнесся звук десятого удара. Он снова мог дышать, нормально дышать, но по-прежнему не издавал ни звука. Он просто стоял там, дрожа, пока кровь струилась по его спине, а толпа начала расходиться, как распадается на части треснувшая льдина.

Веррин поспешил к Элиону и быстро освободил его запястья от веревок. Потом крикнул, глядя в сторону:

– Помогите отвести его в лечебницу.

На помощь пришел сэр Маллистер. Он закинул руку Элиона себе на плечо и помог выпрямиться, а Элион заглянул рыцарю в лицо и увидел в нем черты его сестры. «Мелани», – вспомнил он и с трудом выдавил:

– Она приедет?

– Кто приедет, сэр Элион?

– Ваша сестра.

Изумрудный страж улыбнулся.

– Я жду с надеждой, – ответил он. – Я напишу ей еще раз и сообщу, что вы нуждаетесь в уходе, сэр. Возможно, это ее ускорит.

Губы Элиона тронула слабая улыбка, и его осторожно повели через дворик. Он пытался думать о Мелани, но ее место уже заняла другая. На миг Элиону показалось, что он увидел ее, прячущуюся за палаткой впереди, но стоило моргнуть, и она исчезла. «Шаска… Кто ты?» Она так уклончиво говорила о себе, но почему? Он снова вспомнил свой сон, в котором она растворилась в серебристо-голубом сиянии. «Кто она? – размышлял Элион, пока его вели по лагерю. – Смогу ли я когда-нибудь спросить ее снова? Смогу ли когда-нибудь узнать?»

Они свернули на дорожку между палатками. Он чувствовал, что все чем-то обеспокоены, но чем? «Это всего лишь раны от кнута, – хотел сказать он. – Только и всего». Но кто-то позади него считал иначе.

– Некоторые из них глубокие, ваше высочество, – торопливо произнес мужчина. – Особенно эти две. Последние. Они мне не нравятся…

Элион услышал недовольное ворчание.

– Я прикажу содрать с этого мерзавца шкуру, – прорычал Райлиан. – Я говорил ему, чтобы он не усердствовал.

– Ваш шурин его подговорил, – прогремел лорд Канабар. – Бичеватель был из людей Седрика.

Они обменялись еще парой фраз, к ним присоединилось еще больше голосов, но теперь все было как в тумане, спутанно и неразборчиво. Кто-то крикнул, что он теряет много крови, и Элион почувствовал, как к его ранам прижимают ткань.

Но больше он ничего не помнил. Лишь суету, тревогу и сонм тел вокруг. Смутное ощущение, что его заводят в шатер и укладывают на кровать. Элион чувствовал жжение от мазей и укус иглы. Его окружали шум и движение, но вскоре исчезли и они.

Осталась только тишина. Тишина и непроглядная тьма.