Ранульф Шектон смотрел на Книгу Талы издали, со стороны.

– Все ли в порядке, господа? – спросил Винсент Роуз, одетый в золотистый жилет с малиновой подкладкой и темно-фиолетовые атласные брюки. В голосе Роуза слышалось легкое раздражение, но он все же растянул губы в кривоватой улыбке. – Надеюсь, король Джанила понимает, почему я хранил ее у себя последние насколько недель. Я был вынужден. Надеюсь, он это знает. Я все изложил в своем письме.

Главным среди прибывших был Сталерожденный. У него на поясе висела пара широких серебряных клинков с рогатыми рукоятями в виде бычьих голов. Он представился как сэр Кевин Болт, присяжный рыцарь короля Джанилы.

– У нас нет приказа убить тебя, если ты об этом беспокоишься, купец, – проворчал рыцарь. – Король мудр и снисходителен, и, возможно, ты ему еще понадобишься.

Услышав это, Винсент Роуз немного расслабился.

– Очень хорошо, сэр. Но мне досадно, что вам пришлось проделать весь этот путь из-за меня. Прошу, выпейте что-нибудь.

Он жестом подозвал слуг, которые уже стояли в стороне с подносами, уставленными морепродуктами, фруктами, сладким хлебом и кувшинами с вином.

– У нас нет времени на пирушки.

Сэр Кевин был мужчиной крупным, с круглой бритой головой, свирепыми карими глазами и широкими плечами, и очень походил на быка, которого Болты выбрали фамильной эмблемой. Он повернулся к ученым, которые внимательно, одну за другой просматривали страницы. Они уже пролистали примерно две трети, и Ранульф не хотел бы, чтобы они продвигались дальше. «Иначе они могут обнаружить то, что обнаружил я», – думал он, стараясь сохранять полное спокойствие. Но, по счастливой случайности или благословению свыше, сэр Кевин Болт решил ускорить дело.

– Этого достаточно, – проворчал он. – Я хочу вернуться на корабль засветло. – Мудрые старые ученые обернулись и закивали. – Упакуйте ее.

В их компании было несколько солдат, и еще больше ждали в доках, на огромном галеоне. Похоже, Джанила послал небольшую армию, чтобы вернуть фолиант. «Но он не найдет того, что ищет, – подумал Ранульф. – Король Годрин позаботился об этом».

– Вы точно не хотите чего-нибудь перекусить? – спросил Роуз, когда мужчины аккуратно закрыли книгу и принялись укладывать ее в специально привезенный сундук. – А я пока могу отправить книгу на ваш корабль, если хотите.

– Если вы настаиваете, – согласился сэр Кевин. Затем на его лице промелькнул едва заметный интерес. – Я слышал, вы вином торгуете?

– Среди прочего, да. У меня виноградники по всей Соларии. Желаете угоститься? Я могу отправить несколько ящиков в доки, сэр Кевин. Сколько вам нужно?

Винсенту Роузу не потребовалось много времени, чтобы найти слабое место сэра Кевина. Обратный путь в Илитор займет несколько недель, а с полусотней бутылок вина это время пролетит куда быстрее.

– Всего нас около шестидесяти человек, – сказал сэр Кевин Болт. – Нам бы хватило полбутылки на человека в день.

Роуз улыбнулся.

– Без проблем, сэр. Я прослежу, чтобы у вас было больше вина, чем вы сможете выпить.

– Мы тукоранцы. Мы можем выпить много.

– Наслышан-наслышан, и это прекрасно. – Винсент продолжал любезно улыбаться. – Не хотите попробовать наши вина последних урожаев? Выберете сами, какое вам больше понравится. У меня внизу есть дегустационный зал. Пожалуйста, пройдемте со мной.

Сэр Кевин заметно воодушевился такой перспективой.

– Премного благодарен, – сказал он, а затем гаркнул своим людям, что книгу нужно аккуратно перенести в повозку.

После этого Роуз оттащил его в сторону, а Ранульф остался наблюдать, как Книгу Талы выносят из библиотеки. Ему было одновременно и горько, и радостно: в книге осталось множество секретов, которые он так и не смог разгадать, а иные отрывки и вовсе не удалось перевести. «Но я нашел то, что нужно, – подумал он, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. – Нашел и сжег, как велел король Годрин». Велел много лет назад – эта мысль до сих пор не укладывалась в голове. Теперь Ранульф стал частью некоего великого замысла. Чего-то, что определит судьбы всех живущих. «Я сохраню этот секрет, мой король. Пока не придет время, я буду хранить его…»

– Опять у вас этот взгляд, – сказала Леши, подкравшись к Ранульфу. – Вы как будто не здесь. О чем задумались?

– Да так, ничего особенного. – Они поднялись на галерею над раздвоенной лестницей и, облокотившись на перила, наблюдали, как уносят Книгу Талы. – Полагаю, я просто разочарован, что у меня было мало времени на ее изучение.

– У вас было достаточно времени, – кисло ответила Леши. Она сморщила нос, наблюдая, как пожилые ученые спускаются по ступенькам в просторный мраморный зал. – Лично я рада, что все закончилось. Такая скука! Вы целыми днями просиживали над этой унылой старой книгой. Я соскучилась по вам прежнему. По вашим историям.

«Что ж, теперь мне точно есть что рассказать», – подумал Ранульф. Однако делиться с Леши последними находками он не собирался. Вместо этого Ранульф улыбнулся и постарался напустить на себя беззаботный вид.

– Я скоро вернусь к своим старым привычкам, обещаю. Хотя, если честно, Леши… Я не планирую здесь задерживаться.

– И Винни тоже, – неожиданно выпалила Леши.

– Да?

Она пожала плечами.

– Он планирует поездку на материк. Случайно услышала, как он разговаривал с кем-то из своей команды в доках, когда мы встречали людей Джанилы. Велел готовить корабль к отплытию завтра утром. Я уверена, он расскажет об этом позже.

И Роуз рассказал, но только после того, как сэр Кевин и его соратники благополучно отбыли, а сам он уладил свои дела в городе. Потом Винсент позвал Ранульфа поболтать с глазу на глаз и увел на одну из своих самых красивых веранд, где в лучах заходящего солнца их уже ждало зимнее вино.

– Какие краски! – заметил Роуз, глядя на небо – кирпично-ржавое, с сияющими алыми прожилками, пробивающимися сквозь скопления облаков. – Вот почему я выбрал домом именно это место – из-за закатов. Я испытываю к ним неутолимую страсть. Полагаю, за свою жизнь ты повидал немало впечатляющих зрелищ?

– Мы бы просидели здесь всю ночь, если бы я стал их перечислять, Винсент.

– Не сомневаюсь. – Они чокнулись и сделали по глотку. – Утром я отплываю в Сутрек и хотел бы, чтобы ты отправился со мной. Там есть человек по имени Пэл Пэлек, я веду с ним дела. Крайне занятный тип, и, я думаю, тебе будет интересно с ним познакомиться. – Роуз ухмыльнулся и пригубил вино. – После ты будешь свободен. Эти недели выдались довольно напряженными, но я действительно хочу остаться друзьями, Ранульф.

– Я надеюсь на то же самое, Винсент.

– Хорошо. Это хорошо. Все настоящие друзья время от времени сталкиваются с подобными испытаниями, не так ли?

Ранульф поднял глаза к темнеющему небу, чтобы не смотреть на Винсента. Что-то в Роузе все еще тревожило его. Едва заметная ухмылка. Короткие замечания не к месту. Возможно, это просто очередные приемы в его обширном арсенале.

– Надеюсь, что больше наша дружба с ними не столкнется, – наконец сказал Ранульф. – Хотя бы какое-то время.

– Нет. Конечно, нет. – Роуз отвел взгляд. – Итак, куда же поведет тебя следующее приключение, мой друг, когда ты освободишься от моих пут?

Винсент продолжал смотреть вверх, улыбаясь, пока его губы не скрылись за краем бокала, но когда Роуз вернул его на стол, от улыбки не осталось и следа.

– Мне очень хочется съездить в Арам, – ответил Ранульф. – Поможешь найти корабль, который заберет меня из Сутрека, когда ты закончишь с этим своим приятелем, Пэлеком?

– О, это не проблема. Но тебе понадобятся деньги.

– Спасибо, деньги у меня есть. По крайней мере, их хватит на то, чтобы продержаться какое-то время.

– Продержаться? Брось, Ранульф, разве в моей компании ты не привык к роскошной жизни? Нет, нет, и слышать ничего не желаю. Когда мы расстанемся, у тебя будут деньги. Много денег. Ты их заслужил за свой честный труд.

– Так, значит, ты удовлетворен? – Ранульф не решался посмотреть Винсенту в глаза. – Тем, что я раскопал для тебя… в отрывках Годрина?

В конце концов, чтобы спрятать самые ценные открытия, Ранульф скормил торговцу несколько находок, хотя вряд ли именно их тот желал получить, завладев фолиантом.

– Хм-м-м… «удовлетворен», – протянул Роуз. – Мудреное старое словечко. Ты ведь знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я никогда не бываю полностью удовлетворен, друг мой. – Звонкий смех Винсента разнесся по цветущему саду. – Разве я не говорил, что всегда хочу большего?

Другого ответа Роуз не дал, и переспрашивать Ранульф не собирался.

– Что ж, надеюсь, однажды это изменится, Винсент. Быть может, ты согласишься присоединиться ко мне в одной из следующих экспедиций? Отвлечешься на время от мыслей о власти и наживе, получишь новый духовный опыт.

– Я получаю новый духовный опыт каждый вечер, когда ложусь в постель с близняшками. – Казалось, Роузу в голову пришла какая-то идея. – А если так: ты позволишь близняшкам пообхаживать тебя сегодня вечером, а я соглашусь отправиться с тобой в одно из твоих славных путешествий? Что скажешь?

– Ты знаешь, что я скажу.

– Боги, какой же ты странный. – Винсент Роуз раздраженно фыркнул и откинулся на спинку кресла, закинув левую ногу на правую. – Я могу прислать вместо них другую девушку, если хочешь. Светлокожую. Никто тебя не осудит.

– Спасибо, но я предпочитаю спать один.

– Я тоже, но мы говорим не о сне. Мы обсуждаем то, что предшествует сну.

– Да, я это понял.

Винсент ухмыльнулся, как волк, наблюдающий за ягненком.

– Тебе от этих разговоров ужасно неловко, да? Я прекращаю. – Роуз поглубже угнездился в мягком кресле. – Как бы то ни было, я восхищаюсь твоим самообладанием, Ранульф. Знаю, со мной не всегда бывает легко. Да и эта работа… Сколько долгих, унылых ночей ты просидел в затхлой библиотеке…

– Я бы не назвал ее затхлой. Вообще-то, там пахло довольно приятно.

– Без сомнения, этому способствовало присутствие юной Леши. Малышка так сладко пахнет. И на вкус она тоже сладкая. С ног до головы.

– Винсент, если ты будешь продолжать в том же духе, я тебя оставлю. – Ранульф поерзал, готовый встать. – Леши всего семнадцать. Ты годишься ей в отцы. Пожалуйста, не говори о ней в таком тоне. Это непристойно.

– Ей семнадцать? Я думал, она моложе.

Ранульф встал.

– Я ухожу.

Винсент снова засмеялся.

– Ох, успокойся! Я просто шучу, дорогой друг. Я знаю, сколько ей лет, и многое другое знаю. Почему ты такой колючий? Ты что, шуток не понимаешь?

– Когда это касается подобных тем, нет. По правде говоря, у меня от твоих «шуток» иногда волосы дыбом встают.

– Правда?

– Да. – В голове у Ранульфа хаотично носилось множество мыслей, но он понимал, что лучше их не озвучивать. Тем не менее он сказал: – Тебе не хватает такта и внимательности, Винсент. Это то, чего не купишь за деньги.

– А тебе не хватает чувства юмора, веселости и всего того, чем ты когда-то обладал. – Винсент Роуз перекинул ноги и покачал головой. – В такие моменты я уже сам начинаю ждать нашего расставания, Ранульф. Что давит на тебя? Что высасывает из тебя жизнь? Так от тебя скоро останется одна тень. Станешь изможденным, отчаявшимся и старым.

Эти слова задели Ранульфа сильнее, чем он ожидал. Потому что совсем недавно он был изможден и действительно чуть не превратился в собственную тень, но он никогда не впадал в отчаяние. Даже во время долгого заключения в подземельях Илитора и Лаллимура Ранульф никогда не терял присутствия духа, но здесь это произошло.

– Ты прав. Я стал мрачнее, но ты не можешь меня в этом винить. Идет война, Винсент. У меня нет желания изображать веселого путешественника с полным мешком историй.

– А зря, потому что лучшего времени для этого не придумаешь. Войны рождают великие истории и песни, а они – наше наследие. Мы должны сохранять бодрость духа, а не впадать в уныние. Не думал, что ты способен на такое. Или это я тебя слишком утомил?

– Вот именно, – кивнул Ранульф, откидываясь на спинку кресла. – Ты знаешь, мне было не по душе делать то, о чем ты меня просил. Это противоречит моим принципам. Так что ты должен понять мои чувства.

– Конечно… конечно, я понимаю, – сказал Винсент, хотя Ранульфу показалось, что он лукавит. – Но теперь все кончено, мы наконец-то распрощались с этой книгой. Скатертью дорога! – Он взмахнул рукой и опрокинул кубок с вином, который с грохотом покатился по мощеной дорожке. – Мне следовало бы поступить так же с этой книгой, зная, что она делает с тобой, мой друг. Я бы лучше уничтожил этот злосчастный том, чем смотрел, как ты чахнешь.

– Очень любезно с твоей стороны.

«Хотя и полная чушь».

– Очевидно, я недостаточно любезен. Взвалил на тебя такой груз… – Роуз сделал паузу, когда мальчик-слуга принес ему новый бокал. – Но… может, ты все-таки что-то скрываешь от меня, Ранульф? Я не обвиняю, просто… интересуюсь. Боги, ты наверняка нашел там что-то, и теперь оно не дает тебе покоя. Ну так что? Было там что-нибудь?

Роуз подался вперед.

– Ничего, Винсент, – устало ответил Ранульф, глядя на сады. – Я говорил тебе это сотни раз. А ты удивляешься, что я такой мрачный? Я хочу, чтобы ты мне доверял.

– И я доверяю, – отозвался Роуз. – Конечно, я доверяю тебе, мой дорогой друг.

Некоторое время они сидели в тишине, глядя на огромное туманное сияние вокруг них, на то, как небо окрашивается в более темные оттенки фиолетового, розового и красного. Наконец в доме прозвучал гонг, и Винсент поднялся на ноги.

– Ужин, – объявил он, потирая руки. – Мне сказали, что повара приготовили что-то особенное для нашего последнего вечера здесь. Я попросил, чтобы они проводили нас в путь как полагается. Пойдем.

Ужин и правда получился отменный, но аппетит не пришел. Ранульф что-то пробовал, закусывал, разговаривал, и напряжение понемногу спало, но, так или иначе, все это время он думал только о Годрине. О словах Мудрого короля, написанных два десятилетия назад. Прямое послание сквозь время, которое Ранульфу оставалось только прочесть.

Когда он поднялся в свои покои, то направился прямиком к письменному столу, достал перо и пергамент и начал писать. Ранульф делал это каждый вечер с тех пор, как перевел тот отрывок. А оригинальный текст… его он сжег, как и приказывал Годрин, – вырвал страницу из Книги Талы и предал ее огню. «Слава богам, что они не проверили, – подумал Ранульф, переписывая отрывок еще раз. – Но в конце концов они узнают, что я сделал. И придут за мной. Они будут искать меня…»

Ранульф дописал отрывок – он был не особенно длинным – и перечитал его еще дважды, чтобы быть абсолютно уверенным, что тот отпечатался в памяти, а затем поднес уголок листа к огню. Пламя накинулось на пергамент, лист почернел, съежился и упал на стол пепельным облаком.

Так тайна была снова стерта, чтобы жить только в умах Годрина и Ранульфа. «А скоро останусь только я, – подумал он с глубокой скорбью в сердце. – Ибо скоро нашего великого короля не станет».