Когда Элион проходил мимо, общий дом уже наполнялся людьми: рыцари и лорды собирались, чтобы выпить за погибших.

– Сэр Элион, вы не зайдете? – позвал сэр Лансел, стоявший снаружи вместе с сэром Барнибусом и другими рыцарями Варина. – Мы проводим сэра Брэдбери в Вечные чертоги. У меня есть о нем замечательная история, вы не захотите ее пропустить.

– Я скоро подойду, сэр Лансел, – ответил Элион, не замедляя шага. – Я бы предпочел сначала избавиться от доспехов.

– Тогда до скорой встречи.

Элион одобрительно кивнул и поспешил к лагерю вандарийцев. Сэр Далтон как раз выходил из лазарета, в то время как внутрь заносили несколько раненых. Элион почувствовал, что обязан что-то сказать, хотя, по правде, предпочел бы избежать беседы с этим человеком.

– Навещаете племянника, сэра Далтон? Как он?

– Почему бы вам не спросить его самого? – Далтон вытер с лица брызги грязи и крови и вздохнул. – Это было неучтиво, – признал он. – Прошу меня извинить. Несколько человек из моего отряда погибли этой ночью, и еще несколько вот-вот последуют за ними. Расаланцы совершили набег на наши позиции из потайного выхода. Я должен был это предвидеть.

Элион шагнул ближе.

– Дядя рассказал мне о нападении. Но я не знал, что вы там были.

Сэр Далтон воспринял это как оскорбление.

– А вы, сэр Элион? – Он оглядел Элиона с ног до головы. – Как всегда, безупречно опрятны. Вы хоть раз переступили черту осады?

– В этом не было необходимости. Я приставлен к отряду лорда Канабара.

Далтон горько усмехнулся.

– Ну разумеется. Ваш дядя очень печется о вашей безопасности.

Этого Элион стерпеть не смог.

– Вы считаете меня трусом, сэр? И что я пользуюсь какими-то привилегиями здесь?

– И то и другое приходило мне в голову. Это вполне естественные выводы.

– И вы, конечно, вольны их делать. А теперь, если позволите, я…

– Ваш дядя беспокоит меня, сэр Элион. – Это замечание застало Элиона врасплох, он остановился и обернулся. Сэр Далтон, худой и угрюмый, сверлил его мрачным взглядом. – Меч Варинара – тяжелое бремя.

– И мой дядя несет его достойно, – ответил Элион. – Он отбился от расаланцев, что напали на вас, и загнал их обратно в крепость. Возможно, вы захотите поблагодарить его за это.

– Ну да, что за герой. – Сэр Далтон еще сильнее прищурился. – Этот клинок делает человека неудержимым. Ваш отец был таким и до того, как взял его в руки, но не ваш дядя. Есть те, кто управится с этим мечом куда лучше. И те, кто куда больше его заслуживает.

– Я не желаю этого слышать, – перебил Элион. – Веррин – Первый клинок, назначенный именем короля, и вам пора с этим смириться, сэр Далтон.

Далтон долго смотрел на него, поджав губы и стиснув челюсти, словно подбирал слова.

– Он поддается соблазну, – сказал он наконец. – Вы знаете, что это так, сэр Элион. Первый клинок, который не уверен в своих притязаниях, становится одержим. А одержимость делает человека непредсказуемым. Так не должно быть. Так не пойдет.

– Проклятье! Это не вам решать. – Терпение Элиона было на исходе. – А ваши речи тянут на измену, сэр Далтон. Если бы вы просто поддержали Веррина, а не подрывали его…

– У меня есть гордость и принципы. Я никогда не поддержу этого человека.

С этими словами сэр Далтон Тайнар зашагал прочь, позвякивая роскошными доспехами, бледно сияющими в ночи.

Элион выдохнул и продолжил путь. Решение Веррина отослать Риккарда и Киллиана больше не казалось мудрым. Такие, как Далтон Тайнар, способны устроить переворот. Этот человек и его союзники ежедневно подрывали авторитет Веррина, игнорируя его приказы и смеясь над ним у него за спиной, а иногда и открыто. Неудивительно, что Веррина это приводило в исступление.

«Если он становится резким и безжалостным, то это не его вина, а сэра Далтона», – шагая через лагерь, сердито думал Элион. Он сказал Веррину, что останется с ним, чтобы поддержать его, и в этом отношении ничего не изменилось. Элион мог бы отправиться на юг, к Драконьей погибели, с Риккардом и Киллианом, но не сделал этого. «Я остался ради дяди, – напомнил он себе. – И сейчас я нужен ему больше, чем когда-либо».

Все эти мысли настойчиво крутились у него в голове, пока он пересекал двор. Но потом, приблизившись к своему шатру, Элион почувствовал резкий привкус железа на языке.

«Шаска…»

Все остальные мысли мгновенно улетучились. Элион добрался до полога, ворвался внутрь.

– Боги… Шаска…

Она стояла над распростертым на полу телом и молча смотрела вниз. В ее руке был зажат окровавленный клинок, с которого капали красные слезы. Рядом с кроватью бесформенной кучей лежало еще одно тело. Лужи крови заливали дощатый настил. Еще больше ее было на покрывалах, занавесках, письменном столе, стульях – кровь была повсюду. Кровь и ее запах. Везде.

Элион развернулся и торопливо застегнул ремешки на пологе, после чего бросился к Шаске. Она вздрогнула от его прикосновения.

– Шаска. Что с тобой?.. – Элион осторожно вынул кинжал из ее руки, вытер его и отложил в сторону. – Что случилось? – Только тогда он понял, что Шаска смотрит на тело сэра Гриффина Кастора. Кровь пропитала доски под ним, забрызгала кольчугу и нагрудник. Элион прошептал: – Я видел, как он возвращался в лагерь. Он приходил за тобой? Они напали на тебя?

Шаска бесстрастно кивнула.

– Они были здесь, когда я вернулась.

– Вернулась? – не понял он. – Ты уходила?

– Я ходила искать друга. Меня не было совсем недолго. Когда я вернулась, они уже были здесь. Они напали на меня. Теперь они мертвы.

Ее слова прозвучали холодно и отстраненно, она не могла отвести взгляд от тела.

– Шаска… – позвал Элион, осторожно разворачивая ее к себе. – С тобой все в порядке? – Он осмотрел ее сверху вниз: ее одежда была порвана, правая нога почти полностью обнажена. На шее и ключице виднелись ссадины, на щеке – жгучая красная отметина. – Ты защищалась. Это не твоя вина.

Взгляд Шаски как будто застыл, превратился в лед. Она нерешительно кивнула и тихо сказала:

– Это происходит снова. То же самое произошло… и с Куинтаном… А мастер Оррин, Ллана, Дэл… – Ее голос превратился в шепот, и она отвернулась. – Я до сих пор не знаю, что с ними случилось. Я… я рассказывала тебе об этом. Что случилось с лордом Куинтаном…

Элион притянул ее к себе и крепко обнял.

– Это совсем другое. Я могу прикрыть тебя, Шаска.

Она оттолкнула его и попятилась, сдвинув брови.

– Нет, я не позволю тебе. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь из-за меня.

Элион пытался все обдумать, стараясь не обращать внимания на вонь железа и испражнений. На темно-красную кровь, освещенную отблесками жаровни. На изрезанные тела вокруг. Несколько раз его мысли возвращались к отцу, но он отогнал эти воспоминания и взял себя в руки.

– У нас с сэром Гриффином давняя неприязнь, – наконец сказал Элион. – Никто не удивится, узнав, что мы повздорили. Мы оба были в ярости после осады, и я нашел его здесь, в своей палатке. Он насмехался надо мной, мы повыхватывали кинжалы.

Шаска покачала головой.

– Нет… не получится. Ты только что вернулся…

– А ты только что его убила. – Он видел это достаточно ясно: кровь все еще текла из тела рыцаря, оно даже не успело остыть. – Это из-за меня у него шрам на шее, Шаска. Гриффин недолюбливал меня после того, как я пробил его доспехи на том турнире и чуть не снес ему голову. – Элион подумал еще мгновение, затем добавил: – Это вполне правдоподобная история. У людей не будет причин в нее не поверить.

– Но… что, если они не поверят? Это сделала я, Элион. Я должна взять вину на себя…

– Нет. Тебя за это вздернут, но не меня. – Он снова задумался, прикидывая, как лучше представить эту историю. – Порежь меня, – сказал он и вытащил свой клинок. – Возьми и порежь меня.

Брови Шаски поползли вверх.

– Что? Нет…

– Так будет убедительнее.

– Нет. На нем только нагрудник, а ты в полной броне. Он бы ни за что не порезал тебя.

Элион понял, что она права. «Меня призовут к ответу за бесчестие. За то, что я ввязался в драку с таким преимуществом».

Он снова перевел взгляд на сэра Гриффина. У того была глубокая рана на щеке и проколото горло, но самая большая лужа крови растеклась из-под хозяйства. Смерть с перерезанной мошонкой едва ли сочтут благородной. «И за это меня тоже призовут к ответу». Но разве у Элиона есть выбор? Если выяснится, что Шаска причастна к этому, ее освежуют живьем.

Элион присмотрелся ко второму телу, лежавшему у кровати, – мертвецу отвратительного вида, с разбитым носом и испещренным шрамами лицом. Элиону показалось, что он уже видел его в лагере Кастора.

– А это кто?

– Один из людей Гриффина. Он вез меня на своей лошади из Вересковой запруды. Он всегда странно на меня смотрел. Это… – Шаска опустила взгляд на свою порванную одежду. – Это все из-за него. Гриффин просто стоял рядом и смеялся. Ему это нравилось. Как и его дяде…

– По крайней мере, ты убила одного из них, – сказал Элион. – Пусть не Седрика, но многие будут благодарны тебе и за это.

«Или мне, – подумал он, – когда я возьму вину на себя».

Он снова посмотрел на второй труп.

– Этот – простой солдат, – определил Элион. – Но, судя по его виду, весьма сильный. Я скажу, что сэр Гриффин явился ко мне не один, что они устроили засаду, но я отбился.

Он еще несколько раз прокрутил эту версию в голове. «Все складывается, – подумал он. – Да, все складывается».

– Это Сесилия, – неожиданно произнесла Шаска. Ее кожа стала призрачно-бледной. – Наверняка она. Это ее месть. – Шаска покачала головой, раз, другой, третий, и смахнула навернувшуюся слезу. – Я все испортила. Мне так жаль, Элион. Я не хотела…

Она замолчала, когда он заключил ее в объятия, окруженную телами, забрызганную кровью. Ему было все равно. «Я вытащу ее, – сказал он себе. – Я не позволю ей умереть здесь. Не позволю».

– Не говори так. Может, однажды ты сможешь вернуть долг.

Шаска отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Я надеюсь на это. Я бы не хотела расставаться… вот так.

Теперь у них не было особого выбора. Попытки Элиона выяснить, находится ли наставница Шаски в Болотной крепости, пока не увенчались успехом. Можно отправить девушку на север, но там она снова рискует угодить в лапы к тукоранцам. По правде говоря, у нее оставался лишь один путь, и его необратимость нависла над Элионом мрачной тенью, потому что… он просто не хотел, чтобы она уезжала.

– Тебе нужно на юг, – нехотя выдавил он. – Тебе нужно навсегда покинуть Север.

Шаска решительно замотала головой.

– Не могу. Я служу расаланской короне. Я не могу уехать.

Он предполагал, что она скажет что-то подобное, хотя и надеялся, что пара трупов в шатре поумерят ее упрямство.

– А куда еще ты можешь отправиться?

– Не знаю. На восток. Я могу отправиться на восток, к Штормовым стенам. Дядя Мэриан приютит меня.

– Лорд Пэйн? Он знает о тебе?

– Вряд ли. Но он даст мне крышу, пока не приедет Мэриан. Ей не потребуется много времени, чтобы узнать, что я там…

– А если тукоранцы доберутся туда первыми? Откуда ты знаешь, что его земли еще не разграблены? – спросил Элион. – Нет, Шаска. Я не собираюсь отправлять тебя куда-то, пока не буду уверен, что это безопасно.

– А на юге безопасно?

– Безопаснее, чем здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. – Он взял ее за руки так крепко, что она вздрогнула и попыталась отстраниться, но на этот раз он не отпустил ее. – Мэриан не следовало посылать тебя сюда. Ты говорила, что твой друг Ранульф уплыл на юг вместе с той девушкой… Леши? Отправляйся к ним, в Соларию. Или в Арам, если хочешь. Куда угодно, только подальше отсюда.

– Я не могу. – Шаска отстранилась. – Однажды меня изгнали из Арама, Элион. Я им не нужна. Там я тоже не буду в безопасности.

– Почему? Что ты имеешь в виду под изгнанием?

– Неважно.

– Важно. Во имя Стального Отца! – Он повысил голос, хотя не следовало. Бросив взгляд на полог шатра, Элион добавил тише: – Я раскрыл тебе свои секреты, Шаска, все до единого. Думал, ты поступила так же. Кто ты такая?

– Я никто, Элион. Изгой. Служанка. Шпионка. Я тукоранка, расаланка и араматийка – все сразу. Я никто.

– Я тебе не верю. – Он отошел и осторожно выглянул наружу. Большой дом светился, как костер, привлекающий мотыльков. – Мы не можем тратить время впустую. Меня ждут, и скоро кто-нибудь придет проверить, где я. – Элион повернулся. – Тебе нужно уйти.

Шаска напряженно думала.

– Я могу выйти через южную часть лагеря, – сказала она. – Я была там. Там тихо и никто не охраняет. Я смогу проскользнуть без проблем. Пройду через вересковые пустоши и доберусь до крепости. Мэриан там, я знаю. Она сказала, что будет рядом.

– И что еще она тебе сказала? – Элион шагнул вперед. – Ты не войдешь в эту крепость. Я не дам тебе умереть.

– Я не умру.

– Умрешь! Тебя поймают, загонят в угол и убьют. И если Мэриан действительно там, ее постигнет та же участь. Через несколько дней начнется штурм. Настоящий. Я не позволю тебе оказаться среди погибших.

– А я не позволю тебе засунуть меня на какой-то корабль.

– Шаска! – Теперь Элион начинал раздражаться, разозленный ее упрямством. – Я прикрою тебя. Спасу тебе жизнь. Я дал клятву на божественной стали, что буду оберегать тебя, и…

– Ты дал эту клятву Сесилии. Она ничего не значит.

– Она кое-что значит для меня. – Он сделал еще один шаг. – Я поклялся своей честью и доведу дело до конца.

Он знал, что времени в обрез, а достучаться до Шаски, похоже, не получится. «Прости, но другого выхода нет, – подумал Элион. – Если мы еще немного промедлим, тебя убьют. Это для твоего же блага».

Через пару мгновений он оказался у нее за спиной, схватил за горло и начал душить, чтобы она потеряла сознание.

– Прости, – пропыхтел Элион, пока Шаска пыталась вырваться из его хватки.

Сопротивление продолжалось недолго. Вскоре ноги Шаски обмякли, руки безвольно повисли. Он усадил ее на стул, а затем еще раз осмотрел шатер. Нужно немедленно сообщить о кровавой стычке с сэром Гриффином и его головорезом. Но куда деть Шаску, пока Элион будет устраивать ее переправку на побережье? Кому можно доверять?

Зная лишь один ответ, Элион шагнул наружу, на холод, и направился прямо через двор к палатке своего дяди.