Шаска проскользнула в большую палатку и окинула быстрым взглядом ее спящих обитателей. В нос тут же ударил резкий, затхлый запах, исходивший от полусотни подростков, спавших рядами в плохо набитых спальных мешках. Все лежали так тесно, что едва могли повернуться, кашляли, поеживались и бормотали во сне. Шаска огляделась и поняла, что Дэла среди них нет. Все эти мальчики слишком маленькие.

Она выскользнула обратно. До сих пор ей удавалось передвигаться, не привлекая внимания, но в этот раз она наткнулась на пузатого солдата.

– Эй, парень, что ты делаешь на улице так поздно? Надо отлить?

Шаска опустила глаза.

– Извините, сэр. Да, сэр, – прошептала она.

– Ну так давай.

Он подтолкнул ее, и она, спотыкаясь, продолжила путь. Нырнув за угол, она быстро скрылась с глаз солдата и вскоре появилась с другой стороны. Впереди выросла еще одна общая палатка, одна из нескольких десятков, хаотично расставленных в этой части лагеря. Шаска посмотрела по сторонам и отогнула полог.

До нее донесся храп, всхлипывания, невнятные стоны. Сунув руку в карман, она нащупала кинжал из божественной стали, и все мигом прояснилось. Эти мальчики тоже оказались совсем юны. Некоторые из них отчаянно жмурили глаза и дергались во сне от страха.

Шаска с шумом вздохнула и пустилась обратно в ночь, пытаясь вспомнить, в какие палатки она уже заглядывала, а в какие нет.

Здесь, на южной окраине лагеря, было мало костров, мало стражников. Только в северной части, обращенной к Болотной крепости, возвели грубую деревянную стену. «Эти мальчишки и есть стена, – подумала Шаска, потому что именно так все и выглядело. Если расаланцы нападут с юга, они будут убивать необученных рекрутов, а не солдат. – Расходные припасы». В ней вскипело негодование.

Она увидела нескольких стражников, сидевших неподалеку вокруг одинокого костра, и подошла к ним.

– Кто-нибудь знает Дона Мирса?

Это имя упоминалось в записной книжке Элиона. Хороший, честный человек. Дон Мирс мог знать Дэла, ведь он тоже был из Путеграда и служил дому Колдлоу. В детстве Шаска работала у лорда Колдлоу на кухне.

Но изможденные мужчины, греющие руки у огня, даже не подняли глаз.

– А тебе-то какое дело? Возвращайся в бордель, или в посудомойню, или откуда ты там пришла. Здесь тебе не место.

– Я здесь по приказу лорда Веррина Дэйкара.

Она сама удивилась тому, как просто выпалила его имя, решив, что оно прозвучит достаточно весомо, чтобы на нее обратили внимание. Они едва ли могли как следует рассмотреть ее в плаще, да и от араматийского акцента она уже совсем отказалась.

– Липовый Первый клинок? О, это он прислал тебя? Ну разумеется.

Солдат потянулся за фляжкой с грогом, которая как раз сделала круг по рукам его товарищей.

– И зачем он тебя прислал? – недовольно проворчал другой солдат. – Как будто нам мало вандарийцев, сующих свои длинные носы в наши дела. Так ему и скажи. Сокрушитель королей теперь сам калека, его сын мертв – именем Дэйкаров уже никого не напугаешь.

«Неужели? – подумала Шаска. – Элион однажды станет великим лордом, и ты подавишься своими грязными словами». Но она смолчала.

– Дон Мирс, – просто повторила она. – Он здешний стражник. Где он?

Мужчины проигнорировали ее и с грубыми смешками вернулись к беседе. Шаска резко шагнула вперед.

– Тогда назовите свои имена, – сказала она. – Я сообщу их лорду Дэйкару, и пусть он решает, что с вами делать. Уверена, он сможет выкроить время после осады, чтобы научить таких, как вы, уважению.

– Пусть попытается, – проворчал один из них. Шаска даже не смогла разобрать, кто говорит: все их голоса звучали очень похоже. – Пусть сам приходит, раз так надо. Я бы с удовольствием всадил ему кинжал в шею.

Мужчины заворчали в знак согласия. Кто-то громко, пьяно рассмеялся.

– Вы говорите о Первом клинке Вандара. Ни один из вас не успеет и руки занести.

– Да что ты? Будь на его месте старший брат – возможно, но Веррин – никто. Так ему и передай, девочка. Скажи, что здесь его не боятся.

Шаска решила оставить все как есть, не видя никакого смысла в продолжении разговора. Она развернулась и зашагала прочь, а мужчины загоготали ей вслед.

– Возвращайся к хозяину, потаскушка! – крикнул один из них. – Потешь его вялое самолюбие. Посмотрим, сможешь ли ты заставить его восстать!

Послышалось еще больше хриплых, лающих смешков. Шаска быстро направилась вглубь лагеря. Когда голоса мужчин стихли, на некоторое время воцарилась тишина. Странно. До этого всю ночь было шумно, особенно когда на склонах гремела осада. Шаска поспешила через лагерь, чтобы взглянуть на Болотную крепость, и увидела, что осадные отряды начинают отступать. Проклятье. Значит, Элион вернется совсем скоро, а Шаска не хотела, чтобы он обнаружил ее отсутствие.

Стоя в маленьком дворике между палатками, она в последний раз огляделась. «Ты здесь, Дэл?» Ей хотелось позвать его, выкрикнуть его имя. Но что потом? Она не слишком задумывалась об этом. Она возьмет его за руку и скроется с ним в ночи, сделав его дезертиром и беженцем? Если его поймают, то повесят, да и вряд ли из этого вообще что-то выйдет. «Я могу ускользнуть, убежать и спрятаться, но он?» Дэл ведь такой неуклюжий. Шаска и сосчитать не могла, сколько раз он вспугивал оленя или кролика, производя слишком много шума или заговаривая не вовремя. Дэл неплохой следопыт, это правда, и всегда легко находил дичь, но в половине случаев отпугивал ее еще до того, как Шаска успевала натянуть тетиву.

«Элион, – подумала она, спеша обратно через лагерь. – Может быть, он поможет». Одного его слова достаточно, чтобы выяснить, есть ли среди солдат долговязый деревенский парень по имени Дэл. Шаска устремилась к центру лагеря, тайком перебегая между палатками. Бросив быстрый взгляд на холм, она увидела, что арьергард уже возвращается, а остальные собираются последовать за ним. Повозки выехали за пределы крепостных стен, чтобы собрать погибших. Но сколько их? Вокруг валялось много обломков орудий, усеявших пространство к югу от крепости. Похоже, ночь выдалась трудной.

Шаска отбросила эти мысли, когда в поле зрения появился вандарийский лагерь. Каждый из них отличался цветами, знаменами и ливреями солдат, стоявших на страже. Шаска пригнулась и проскочила в узкий проход между двумя шатрами, избегая стражников в серебристом и синем, а затем помчалась прямо через двор к шатру Элиона. Она быстро огляделась, юркнула внутрь и уже опускала полог, как вдруг позади нее раздался голос:

– Хватай ее, Боргин.

Шаска обернулась и увидела огромного уродливого мужчину в кольчуге и кожаных доспехах. Прежде чем она успела дотянуться до кинжала из божественной стали, он заломил ей руки и развернул лицом к человеку, вышедшему из тени. Шаска заморгала от неожиданности и заметила жестокую ухмылку сэра Гриффина Кастора.

– И где же ты шастала, Тильда? Нам сказали, что ты будешь здесь.

Шаска пыталась вырваться из объятий Боргина. Она чувствовала его отвратительное, гнилостное дыхание. Он издал короткий грубый смешок прямо ей в ухо.

– Помнишь меня, девочка? Я вез тебя всю дорогу из той дыры, в которой мы тебя нашли. Я же сказал, что скоро мы снова увидимся, помнишь?

От его слов у Шаски по спине пробежала дрожь. Сэр Гриффин самодовольно поджал губы.

– Ты же не думала, что я забуду о тебе? Забуду о том, что ты сделала.

– Я ничего не сделала…

Ее голос сорвался, когда покрытая шрамами волосатая рука Боргина опустилась ей на шею.

– Спасибо, Боргин, – сказал сэр Гриффин. – Тебе теперь некуда деваться, Тильда. У тебя больше нет защиты леди Сесилии, а мои люди… их лишили добычи и последней радости, когда всех девиц увезли из лагеря.

Он шагнул вперед и улыбнулся, невозмутимый, как камень, а затем резко схватил ее за плащ и рванул его на себя. Он отбросил плащ на кровать, а когда хватка Боргина немного ослабла, Шаска с трудом выдавила из себя несколько слов.

– Элион… вернется… с минуты на минуту…

Она попыталась закричать, но ее голос тут же оборвался, когда рука Боргина легла ей на лицо, а мгновение спустя Гриффин уже заталкивал в ее рот кусок какой-то тряпки.

– Кинь ее туда, Боргин, – прохрипел он, кивнув на кровать. – Научи ее для начала хорошим манерам.

Шаску толкнули вперед, и горячие слезы ярости хлынули из ее глаз. В голове все смешалось от паники, когда прихвостень Гриффина навалился на Шаску всем своим весом. Он крепко держал ее руку за спиной, но ей удалось высвободить другую и врезать локтем Боргину в нос. Раздался хруст, брызнула кровь. Боргин взревел и со всей силы ударил Шаску кулаком по голове.

– СУКА!

У Шаски поплыло перед глазами, а Боргин в это время начал срывать с нее одежду.

Сэр Гриффин стоял в стороне и довольно смеялся.

– Вандарийцы думают, что могут делать все что угодно. Красть нашу добычу. Забирать наших женщин. А Дэйкары… О, они хуже всех! Но Элион увидит, что случается, когда нам переходят дорогу. О, он увидит…

Кровь ручьем текла из разбитого носа Боргина, заливая простыни, и капала на короткие черные волосы Шаски. Она извивалась, пытаясь дотянуться до своего плаща. Сэр Гриффин все еще что-то говорил, но она ничего не слышала – только дикое пыхтение вонючего борова. Он рывком поставил ее на ноги, развернул и наотмашь ударил по щеке. Шаску отбросило в сторону, зрение затуманилось, кожу защипало. Шаска приземлилась на кровать, опять почувствовав вонь, а большие руки продолжали хватать, тянуть, рвать. Но сама Шаска тянулась к плащу, к ножнам, к клинку…

Ее пальцы коснулись божественной стали. Туман в голове рассеялся. Лежа на животе и ощущая на себе вес этого грязного дикаря, Шаска резко вывернулась и вонзила нож прямо ему в глаз. Мужчина сипел и стонал, пока она вдавливала лезвие все глубже и глубже в череп. Кровь хлынула из раны, стекая по стали прямо на руку.

Собравшись с силами, Шаска выплюнула тряпку, спихнула с себя обмякшее тело, и оно грузно рухнуло на дощатый пол. В стороне сэр Гриффин дрожащими руками вытаскивал свой клинок.

Шаска полоснула Гриффина по щеке. Из раны хлынула красная кровь, и он издал девичий вопль, вытаскивая, наконец, меч из ножен. Не контролируя себя, Гриффин бездумно замахнулся, а Шаска, нырнув под лезвие, вонзила кинжал ему в пах, прорезав кожу и легкую кольчугу. Гриффин попытался закричать, но его голос словно застрял в горле. Под юнцом начала медленно растекаться красная лужа, он поскользнулся в этом месиве и повалился на пол. Шаска нависла над ним.

– Пожалуйста… – захныкал Гриффин. – Пожалуйста, не надо…

Она опустилась на колени.

– Это за Маттиуса, – сказала она, приставляя нож к его горлу.

Она могла бы упомянуть женщину, которую он обезглавил в Вересковой запруде, или Альберта Вестхэма, или множество других людей, которых он заставил страдать, но не стала. Она назвала только Маттиуса, мальчика, которого он вздернул на дереве как мишень для своих лучников.

Теперь Шаска стояла и смотрела, как кровь пузырится у Гриффина в горле.

Смотрела, как он умирает.