Земли к югу от могучей Болотной крепости, расположенной в западной части Расалана, пропитал запах смерти и пепла.

Только за один этот день они проехали несколько разрушенных деревень. Все выжившие рассказывали одно и то же: пришли солдаты, разграбили дома, забрали припасы, лошадей и домашний скот, а потом выжгли поля.

«Здесь будет то же самое», – подумала Шаска, когда они подъехали к очередной деревне, окруженной огромными голыми дубами и высокими соснами. Земля была устлана иголками и мокрыми коричневыми листьями, скользкими от недавних дождей. Снег еще не добрался до юга, но осень неотвратимо переходила в зиму.

Шаска посмотрела на разрушенную деревню и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имевший никакого отношения к погоде. Повсюду лежали мертвые люди, утыканные стрелами, на телах зияли глубокие раны.

За пределами деревни, источая гнилостный запах, еще дымилась огромная груда трупов. Оставшиеся в живых уже собирали еще один погребальный костер, трудясь под мрачным послеполуденным небом. Выживших осталось совсем немного: только старики, дети и женщины.

– Кто здесь главный? – спросила Мэриан, обводя взглядом безучастных жителей деревни. Восседающая на Буре, в развевающемся сером плаще, она выглядела слишком благородно на фоне такого пейзажа.

Люди смотрели на нее пустыми глазами. Рорк еще несколько раз повторил вопрос, и лишь тогда вперед вышел невысокий крепкий мужчина в одеянии священника. Его темно-синяя мантия была перепачкана грязью и кровью, а сам он выглядел так, словно не спал неделю.

– Отец Пеннифор, миледи. Я стал главным после того, как… – Он тяжело выдохнул и замолчал.

Мэриан спешилась прямо в грязь.

– Мои соболезнования, отец. – Женщина сочувственно положила руку в замшевой перчатке на плечо священника, возвышаясь над ним как башня. – Когда они пришли?

– Вчера, поздно вечером, – устало прохрипел Пеннифор. – Нас охраняла горстка солдат, но они продержались недолго. Тех людей было около сотни, и они не оставили нам шанса. Ни единого. Мы сжигаем трупы, чтобы предотвратить болезни, но нас очень мало, а это тяжело. – Он с надеждой посмотрел на Рорка и остальных. – Не могли бы вы помочь, раз уж вы здесь? Облегчить наше бремя?

Мэриан медленно кивнула.

– Конечно, отец. – Она повернулась к Рорку, который по-прежнему сидел в седле. Квилтер, Брэддин и Ларк остановились рядом с ним. – Помогите им. Соберите тела, только осторожно. Окажите любую помощь. Брэддин, ты умеешь работать топором, помоги соорудить погребальный костер.

Четверо мужчин без возражений спешились, привязали лошадей и поспешили на помощь. Лютня Ларка подпрыгивала у него за спиной. «Сейчас он опять заведет свою траурную мелодию», – подумала Шаска. Молодой наемник знал песни на все случаи жизни, и в последнее время Ларку не доводилось играть ничего веселого.

– Всех мужчин убили? – спросила Мэриан пожилого священника. – За сопротивление?

Отец Пеннифор фыркнул.

– Они подняли руки и сложили оружие. Если это называется сопротивлением… Их убили просто так, миледи. Безо всякой причины. Я могу понять, когда на войне убивают вооруженных людей, но если человек уже сдался… Эти тукоранцы – настоящие звери. Мы слышим об этом отовсюду. В каждой деревне одно и то же.

– Мы видели много таких мест, – согласилась Мэриан. – Здесь остались какие-нибудь деревни, на которые еще не нападали?

Пеннифор на мгновение задумался.

– Возможно, на востоке, – протянул он. – Ближе к Низинам. Люди бежали в ту сторону, так что, полагаю, это их следующая цель.

– А кто напал на вас здесь? Зеленые пояса? Люди Кастора?

Мужчина слабо пожал плечами.

– Не могу сказать точно, миледи, но на некоторых из них были зеленые пояса, если вы об этом. Кое-кого мы одолели. Можете сами взглянуть. – Он указал на пару трупов, оставленных гнить рядом с конюшнями. – На них были бурые тукоранские плащи, а на знаменах – отпечаток медвежьей лапы. Насколько я понимаю, это герб Касторов.

– Так и есть, – сказала Шаска, слезая со своего маленького резвого скакуна, и тут же увязла в грязи. Как и Мэриан, Шаска плотно закуталась в шерсть и мех, чтобы защититься от холода. Руки грели перчатки, а шею закрывал тонкий шарф. Девушка шагнула вперед, привлекая внимание старика. – Нам сказали, что они выстраивают женщин в очередь и выискивают тех, в ком течет кровь Варина. Здесь такое было?

Пеннифор помрачнел еще сильнее.

– Да, – ответил он. – Наших женщин собрали, и их командир пошел вдоль строя с кинжалом. Меня тогда заперли вон в той часовне, но мне сказали, что этот кинжал был из божественной стали. Говорите, они ищут Сталерожденных?

– Нашли кого-нибудь? – спросила Мэриан.

Священник посмотрел на нее снизу вверх и изумленно перепросил:

– Здесь? Нет. – Затем изумление уступило место гневу. – Хотел бы я, чтобы с нами был подготовленный Сталерожденный. Клянусь богами, хотел бы. Возможно, это заставило бы их дважды подумать. Их командир и сам Сталерожденный, но он даже не принимал участия в бойне. Полагаю, счел это ниже своего достоинства.

– Отряд в сто мечей почти наверняка поведет Сталерожденный, – назидательно заметила Мэриан. – Пусть даже он будет самый низкородный и чуть опытнее оруженосца – в его жилах течет кровь Варина. Лучшие из них, как правило, становятся Изумрудными стражами.

– Как и наши Солнечные плащи, хотя в последнее время о них ничего не слышно. Полагаю, их всех созвали в Болотную крепость готовиться к зиме.

– Да. Там расквартирован большой гарнизон под командованием лорда Парамора. Если тукоранцы намереваются идти дальше на север, им придется взять крепость. Но еще много отрядов отправили наперерез войскам принца Райлиана, чтобы замедлить наступление на прибрежные города. К сожалению, у нас не так много людей, чтобы защитить каждое поселение. Вам просто не повезло оказаться у них на пути. Лорду Кастору поручено полностью очистить эти земли, и он разрешил своим солдатам грабить и мародерствовать. У людей принца Райлиана такого разрешения нет.

Пеннифор презрительно хмыкнул и махнул рукой.

– Мне с трудом в это верится. Война – это война, правила и запреты на ней не действуют, миледи, а грабеж – часть сделки. Награда за то, что солдаты ушли так далеко от дома и рискуют жизнями. И они не откажутся от этой награды. Поверьте мне, я знаю. Не так давно эти земли раздирала война, я видел ее своими глазами. Если люди поступают так с соотечественниками, то на что мы можем надеяться, сражаясь с чужеземцами?

– Вы про войну лордов Низин? – спросила Мэриан.

– Да, хотя ее сложно назвать войной. Просто лорды сражались друг с другом за земли и титулы, а пострадали больше всех мы. – Пеннифор покачал головой. – Я хотел бы надеяться, что вы – люди большего благородства. Кроме надежды у меня ничего нет.

Мэриан бросила взгляд на тела, которые везли к костру.

– Не буду спорить, отец, – сказала она. – Я слишком хорошо знаю, как война развращает людей. Именно по этой причине мы здесь, хотя я не буду утруждать вас рассказом о наших планах. Утешьтесь осознанием того, что все позади. Можете сосредоточиться на восстановлении деревни. У вас достаточно запасов продовольствия на зиму?

– Нас теперь вполовину меньше, чем было, так что да, еды хватит на всех. Старики и женщины едят не так много, как мужчины. – Священник посмотрел на дымящуюся груду трупов, и его плечи поникли. – Эти Зеленые пояса серьезно здесь похозяйничали, но добраться до наших тайников им не удалось. Если они не вернутся, мы справимся.

– Они не вернутся. – В устах Мэриан это звучало как обещание, хотя подкрепить свои слова ей было нечем. Насколько они знали, на юге много тукоранских отрядов, которые то и дело уходят из главного лагеря в поисках наживы, и если сегодня забрали пирог, завтра могут явиться за крошками. – В любом случае храните все в тайнике, – добавила Мэриан. – И остерегайтесь бандитов. Во время войны их всегда много.

– Дезертиры, – проворчал старик. – Пройдет совсем немного времени, и численность армии уменьшится в два раза. Настали времена беззакония, это правда, но у нас ничего нет, кроме нескольких мешков зерна и пары бочонков вяленого мяса. Если повезет, нас оставят в покое.

«Еще у вас есть женщины», – подумала Шаска, но промолчала.

Холодный западный ветер гнал дым на восток. Шаска плотнее запахнула плащ. Дни становились короче. Это несколько замедлило их путешествие, с тех пор как они выехали на юг из замка Северные врата, расположенного на берегу реки Развилки. Путники пробыли там три дня, наслаждаясь гостеприимством похожего на могучего медведя лорда Бакленда, а затем отправились к Болотной крепости.

Она стояла на вересковых пустошах и была хорошо защищена рвами и высокими стенами, такими толстыми, что проходы в них скорее напоминали туннели. В центре возвышалась огромная башня, оснащенная баллистами, катапультами и другими орудиями. Шаска слышала, что наконечники болтов и стрел защитники крепости делали из божественной стали.

– Так они могут пробить любые доспехи, – пояснила Мэриан. – Люди думают, что одетый в броню Сталерожденный рыцарь полностью неуязвим, но это неправда.

Слова наставницы придали Шаске уверенности, хотя она не сомневалась, что тукоранцы нападут на Болотную крепость вооруженными до зубов – это лишь вопрос времени. Потом дело дойдет до Северных врат, а затем и до Талана. Сколько людей погибнет к тому времени? Счет уже идет на тысячи, и это только начало. А что будет через месяц? Через два?

Шаска вздохнула, оглядывая развалины деревни. Нетронутыми остались только часовня, дом священника и большая каменная мельница у реки. Ее огромное колесо упрямо вращалось в воде, страдальчески поскрипывая. Бо́льшая часть конюшен сгорела дотла, от склада древесины тоже ничего не осталось. Дым от уничтоженной огнем таверны все еще поднимался в свинцовое небо, а половина одноэтажных лачуг и хижин, служивших кому-то домом, были разграблены.

Шаска оставила Мэриан и старого священника беседовать наедине и направилась к телам двух Зеленых поясов, на которых тот указал. Уже знакомый холодок пробежал по спине, но ей не потребовалось подходить близко, чтобы понять, что Дэла среди них нет. Оба старые и коренастые. Едва ли Дэл за это время мог стать на голову ниже. Шаска перевернула одно из тел ногой и увидела, что в груди у мертвеца застряла сломанная стрела, пробившая кольчугу и кожаный доспех с гербом Кастора. У другого из шеи тоже торчало тонкое ясеневое древко.

– Тот парень, что их убил, большой храбрец, – прохрипел священник, приближаясь к Шаске. Мэриан шла рядом с ним, держа руки за спиной.

– Кто это был? – спросила Шаска.

– Всего лишь мальчик, – печально сказал Пеннифор, – Маттиус. Ему не исполнилось и четырнадцати, даже голос еще не сломался. Он был охотником, и, как видите, довольно хорошим. Но из-за этого умер в муках. Его подвесили на дереве на том берегу ручья и нашпиговали стрелами. Они по очереди стреляли в него и смеялись. – Он поморщился, сглатывая слезы. – А этот командир из Сталерожденных просто стоял рядом и ухмылялся. Он даже не взялся за лук, просто наблюдал. Мог бы подарить Маттиусу быструю смерть, но нет… Он пытал мальчика только за то, что тот защищал свою деревню.

Шаска заплакала бы, если бы не была так зла. Она посмотрела на Мэриан и сказала:

– Они не могли уйти далеко. После дождей их следы будут хорошо заметны.

Мэриан глянула на восток. Казалось, она тоже жаждала справедливости, но ей хватало мудрости отказаться от этой мысли.

– Шаска, мы не можем сражаться с сотней человек. Этот командир и его люди получат по заслугам, но не от нас. – Она на мгновение взглянула на Шаску, чтобы убедиться, что та все поняла, а затем снова повернулась к Пеннифору. – Вы можете описать этого человека? Мы сообщим всем отрядам Солнечных плащей, чтобы они отрубили ему голову за юного Маттиуса. И за всех остальных, кого здесь убили.

– Премного благодарен, миледи, – проскрежетал старик. Он нахмурился, словно пытаясь собраться с мыслями, и протер глаза. – Он был молод, лицо румяное, на вид лет двадцать с небольшим. Без бороды. Темные вьющиеся волосы до шеи. На нем были прекрасные доспехи, но, по-моему, не из божественной стали. Разве что нагрудник и шлем… – Пеннифор снова задумался. Мэриан терпеливо ждала дальнейших подробностей. – У него был шрам на шее. Справа, насколько я помню. Похожий на старую боевую рану, хотя я не представляю, на какой войне мог сражаться такой юнец.

– Спасибо, этого достаточно. Подозреваю, что это был рыцарь дома Касторов, возможно, даже родственник лорда. Жестокость у них в крови. – Мэриан бросила на Шаску быстрый взгляд. – Я всем сообщу. Он долго не проживет, отец Пеннифор.

– Благодарю вас, миледи. – Он глухо рассмеялся. – Простите старика, я так и не спросил, как вас зовут.

– Я Мэриан из дома Пэйнов.

Пеннифор ласково улыбнулся.

– Значит, лорд Тандрик Пэйн – ваш отец?

– Дядя, – поправила Мэриан. – Мой отец умер, когда я была ребенком. Я выросла в чертогах лорда Тандрика.

– Держу пари, там, в тени Штормовых холмов, прекрасные чертоги. Слышал, он собрал пять тысяч воинов для охраны побережья. Здесь хорошо отзываются о лорде Тандрике. Он помог положить конец безобразной сваре, – сказал Пеннифор и, заметив удивление на лице Шаски, добавил: – Той сваре, о которой я говорил, между лордами Низин. Она могла бы перерасти в настоящую войну, если бы он не вмешался. Он спас много жизней, и люди помнят об этом. – Пеннифор поспешно склонил голову. – Леди Пэйн, для меня большая честь познакомиться с вами. Вы останетесь на ночь? У меня в домике есть свободная комната… – Видя, что Мэриан колеблется, он добавил: – Мы будем чувствовать себя в большей безопасности, зная, что вы и ваши люди здесь. Всего на одну ночь, леди Пэйн. Я принесу вино и солонину. В награду за ваши труды.

Мэриан улыбнулась.

– Оставьте солонину себе, – мягко сказала она. – И вино тоже. Мы не будем забирать у вас последнее, отец. Нам нужны лишь кров и теплый очаг.

Пеннифор взял ее за руки. На его глазах выступили слезы.

– Спасибо вам, миледи, – прохрипел он. – Спасибо за вашу доброту.

Он говорил так, словно Мэриан спасла ему жизнь, хотя на самом деле путники выиграли от этого куда больше: после нескольких ночей, проведенных на холоде, они были рады поспать под крышей.

Отец Пеннифор отправился готовиться к приходу гостей, а Мэриан махнула рукой, подзывая своих угрюмых вспотевших воинов. Все они отличались выносливостью, но едва ли кому-то из них пришлось по душе таскать трупы.

– Спасибо, что помогли им, – сказала Мэриан, одарив каждого благодарным взглядом. – Промочи горло, Ларк. Когда будем сжигать тела, траурная баллада придется к месту – хоть немного утешит жителей деревни. Но сначала я посоветуюсь с отцом Пеннифором. Что-нибудь более веселое сможем спеть перед сном.

– Значит, мы остаемся? – спросил Брэддин, так и не снявший свой помятый бронзовый щит на случай нападения вражеских отрядов.

– Пеннифор готовит для нас ночлег, – подтвердила Мэриан. – Там должно быть достаточно тепло. На рассвете отправимся на восток. Вслед за теми, кто сотворил все это. Нам сказали, что они искали здесь Сталерожденных.

– И не только их, – проворчал Квилтер, сплевывая под ноги. – Похоже, тут всех обобрали до нитки.

– Они нашли кого-то? – спросил Рорк. – Из Сталерожденных.

Мэриан покачала головой.

– Нет, но на востоке еще много поселений. Рорк, готов прокатиться?

Рорк расправил плечи и кивнул.

– Что нужно сделать?

– Поезжай вперед. Возьми с собой Квилтера. Скачите во весь опор и найдите нетронутую деревню на пути тукоранцев. Место, куда они должны добраться через день или два.

– Так точно. Подсадим туда нашу принцессу?

В этом и состоял план: найти деревню, оставить там Шаску и ждать, пока ее обнаружат как Сталерожденную и доставят в военный лагерь Кастора. Тогда-то и начнется ее настоящая работа.

– Да, если она по-прежнему согласна.

– Согласна, – выпалила Шаска, хотя сердце у нее замерло.

Мужчины улыбнулись.

– В глубине души я сочувствую этому Седрику Кастору, – сказал плосколицый Квилтер. – Он понятия не имеет, что его ждет.

– А должен бы, учитывая, сколько он нажил врагов, – заметил Брэддин, которого иногда называли «сэр» из-за его туманного происхождения. – Держу пари, он спит с открытыми глазами и ставит кучу стражников у дверей. Убить его будет непросто.

– Спасибо, Брэддин, – скривилась Шаска. – Так я чувствую себя намного лучше.

Стоявший рядом Ларк добродушно потрепал ее по плечу. Остальные относились к Шаске как к приемной дочери или младшей сестре, а вот Ларк иногда смотрел на нее по-другому. Шаска слышала, что он часто пользовался своим волшебным голосом, чтобы привлечь внимание женщин. Однажды ночью в лесу, разомлев от вина, он решил испытать эти чары и на ней, думая, что остальные уже спят, но раздавшееся поблизости хихиканье быстро положило конец его руладам: парень так сильно покраснел, что стало видно даже в темноте.

– Уже почти стемнело, – заметила Мэриан и многозначительно посмотрела на Рорка и Квилтера. – Берите коней и отправляйтесь в путь. Если наткнетесь на тукоранцев, не рискуйте. По возможности избегайте их и держитесь подальше от дорог.

– Да, миледи.

Рорк повернулся к Квилтеру, кивнул, и мужчины зашагали прочь. Несколько мгновений спустя они уже неслись на восток через вересковые пустоши на фоне серого неба, исчерченного багровыми прожилками, и вскоре растворились в темноте.

Остальные вернулись к работе: одни продолжили таскать тела – Шаска помогала с этим, другие вместе с Мэриан занимались погребальным костром. Задачи не из приятных.

Когда совсем стемнело, в воздухе повеяло холодом. Жители деревни, закутанные в плащи и накидки, в тихой скорби собрались у костра. Он разгорелся быстро – пламя взметнулось высоко в почерневшее небо. Ларк держал лютню наготове, но сначала полагалось произнести несколько слов. Желающих набралось около дюжины. Они рассказали об отцах, мужьях, братьях, сыновьях, о тех, кто доблестно сражался, защищая своих близких, и о тех, кто не участвовал в сражении, но все равно был убит.

Шаска стояла поодаль, не желая вмешиваться. От их слов у нее на сердце стало еще тяжелее. Брэддин и Мэриан стояли рядом, молча наблюдая за прощанием. Постепенно голоса скорбящих стихли и воцарилась глубокая благоговейная тишина.

Затем Ларка пригласили спеть. Он шагнул вперед, но за лютню браться не стал. В этот раз его напев звучал более проникновенно, чем когда-либо прежде, – траурная молитва, довольно известная в Расалане. Шаска знала, что эту песню будут петь по всей стране.

Сегодня. Завтра. И еще много ночей подряд.