3350 лет спустя

Йоник провел рукой по черной гладкой шее Тени, тихо шепча, чтобы успокоить лошадь, пока корабль боролся с грохочущими волнами.

Кругом пахло навозом. Дюжина лошадей, выстроившихся в ряд в своих стойлах, нервно переступали с ноги на ногу. В трюме было тесно, грязно, темно и сыро, впрочем как и на всем корабле, и все же здесь Йонику нравилось куда больше, чем в вонючей каюте, которую ему приходилось делить с командой. Двадцать человек, все рыбаки. Многие из них страдали весьма смрадным недугом – постоянным и беспричинным метеоризмом, и в сочетании с запахом рыбы и пота образовывалась такая смесь, что начинали слезиться глаза.

Спал Йоник плохо.

Мир вновь покачнулся, соскользнув с одной волны на другую, и ненадолго выровнялся. Йоник почувствовал, как взбунтовался желудок, и еще раз ободряюще погладил Тень. По правде говоря, ему это было куда нужнее, чем лошади, – за пять дней пути изящная и стойкая расаланская кобыла ни разу ни на что не пожаловалась, а вот Йонику пришлось несладко. Он впервые попал в шторм и быстро решил, что такой способ передвижения ему категорически не подходит, вот только другого у него не было.

– Пожалуй, надо подышать свежим воздухом, – пробормотал Йоник, поглаживая Тень, и тут же положил руку на живот, кисло улыбаясь. – Не хочу, чтобы меня стошнило прямо здесь, в твоих прекрасных покоях.

Лошадь весело тряхнула блестящей гривой. Йоник поднялся на палубу и устремился к квартердеку, где капитан Джилл Тернер по прозвищу Жабра стоял у штурвала, управляя судном. Это был человек широких пропорций, с квадратными плечами, большим животом, спутанной соломенной бородой и острым, как клинок, взглядом. Капитана беспрестанно атаковал порывистый ветер, заставляя его коричневое кожаное пальто энергично хлопать за спиной. Тот же самый ветер наполнял белые паруса, с ощутимой скоростью неся корабль по вздымающимся гребням волн.

Йоник поднялся по ступенькам на квартердек. Накрапывал небольшой дождь, и там, куда они направлялись, небо было затянуто грозовыми тучами. Йоник подошел к капитану, который осматривал южный горизонт с привычной сосредоточенностью опытного моряка.

– Придется потерпеть, парень, – проворчал мужчина, бросив на Йоника беглый взгляд. – Будет совсем худо, но потом наладится. Не стой здесь слишком долго, а то тебя смоет за борт.

Йонику этого совсем не хотелось, но возвращаться в трюм ему хотелось еще меньше. Он прикрыл глаза от хлещущего дождя и посмотрел на сумрачное черно-серое небо. На горизонте клубились темные тучи, волны поднимались все выше, неистово тараня борт корабля.

– Море сегодня сердитое, – мрачно заметил Йоник. – Мы же не утонем?

Стоило ему произнести этот вопрос, как по телу пробежала беспокойная дрожь. Йонику не очень нравилась вода: все-таки он всю жизнь провел в горах и к этой жизни привык. После всего, через что он прошел в Варинаре, мысль о том, что он умрет здесь, в открытом море, наполняла его чувством горького негодования. «Все не может оборваться вот так. У меня еще есть незаконченные дела».

– Может, и утонем, – откровенно признался Тернер, скрежеща желтоватыми зубами и щурясь от дождя. – Любой шторм может потопить корабль, если ему так захочется. Будем надеяться, что море просто бахвалится, показывает нам, кто здесь хозяин.

Он улыбнулся, а Йоник перебрался к фальшборту, чтобы было за что ухватиться.

– Сколько еще до Серых вод? – крикнул он, пытаясь перекричать гул непогоды. – Вы говорили, мы прибудем сегодня днем.

– Да? И когда я такое говорил? – усмехнулся капитан.

– Когда мы отплывали из Зеленой бухты. Вы сказали, мы достигнем Серых вод через пять дней. Пять дней уже прошло.

Тернер расхохотался.

– Ты глянь, какой внимательный! У моря свои планы, сынок. Пять дней могут превратиться в десять, а то и в вечность на дне. Лучшее, на что мы можем надеяться, – что этот шторм просто немного собьет нас с курса. Ветры, волны, течения, кракены – никто из них не играет по твоим правилам.

Йоник вздохнул, лениво наблюдая за тем, как матросы носятся по палубе, натягивая канаты, проверяя такелаж и выполняя другие непонятные ему действия. Чувствовалось, что экипаж торопится, но эта спешка еще не переросла в панику.

– Куда ты так спешишь? – спросил капитан, когда внезапный шквал обрушился на квартердек, промочив черный плащ Йоника. – Тебя где-то ждут?

– Вам об этом знать не обязательно, – прохрипел Йоник. – Никаких вопросов, помните? Мы так договаривались.

Тернер улыбнулся.

– Помню. И слово свое держу. Я спрашиваю из любопытства, вот и все. Просто ты не похож на человека, у которого есть план.

«Неплохо, капитан», – с опаской подумал Йоник, хотя, возможно, его было легче раскусить, чем ему казалось. Он познакомился с капитаном Тернером в Зеленой бухте, шумном портовом городке на юго-западе Вандара, примерно через неделю после того, как расправился с магом и его людьми в Бурой гряде, и быстро понял, что этот моряк с суровым лицом – отнюдь не образец морали. Йоник щедро ему заплатил – разумеется, он обчистил карманы всех убитых тогда в таверне, – и дело было улажено.

В течение последних пяти дней капитан и его команда время от времени пытались исподволь вызнать хоть что-нибудь о намерениях Йоника или о нем самом, но не более того. Все они направлялись к Прибрежным землям, чтобы наловить рыбы, а заодно сбыть пару лошадей. Однажды, когда выдалась тихая звездная ночь, Йоник услышал, как люди обсуждали смерть Алерона Дэйкара и всю ту драму, что разыгралась в Варинаре в последние пару месяцев, но на самом деле большинство из них судьбы лордов и королей нисколько не волновали. Рыцарь Теней – или бывший Рыцарь Теней – был этому рад. Он твердо решил оставить все позади и не хотел постоянно сталкиваться с напоминаниями обо всем том зле, что он причинил собственной семье.

– Если будешь искать в Серых водах место для ночлега, я знаю несколько хороших вариантов, – продолжил Тернер. – А если работу… Может, я и с этим смогу помочь.

– Я не рыбак, капитан.

Мужчина оглушительно расхохотался, под стать грохочущей буре.

– Да уж я догадался! Нет, полагаю, ты наемник, и к тому же весьма умелый. Иначе откуда бы у тебя взялся такой тяжелый кошелек и такая прекрасная кобыла? И клинок, который ты прячешь…

Йоник плотнее запахнул отяжелевший от дождя плащ. Он всегда тщательно прятал Клинок Ночи, но черные ножны, в которых он его хранил, матросы пару раз успели заметить.

– Божественная сталь, да? – спросил Тернер, приподняв бровь. – Готов поспорить, что ты из Сталерожденных. Для человека, который никогда не был в море, ты слишком хорошо держишься на палубе. Большинство новичков мотает туда-сюда, точно пьянчуг, а тебя – нет. Ты двигаешься так, словно родился на этом корабле. Наверняка это сталь помогает. Я слышал, она обостряет чувства и улучшает равновесие. – Он посмотрел на бедро Йоника. – Можно я взгляну?

Йоник на мгновение заколебался. Конечно, он не собирался хвастаться Клинком Ночи, но у него был при себе кинжал из божественной стали, который вполне мог удовлетворить любопытство старого моряка. Йоник сунул руку под плащ и вынул короткий клинок. Легкая дымка от острия потянулась вверх и слилась с мелким дождем. Капитан присвистнул.

– Во дела! – Поджав губы, он с восхищением осмотрел клинок. – Не уверен, что на моем скромном суденышке бывал хоть один Сталерожденный.

Он на мгновение поднял взгляд и крутанул штурвал вправо, как раз когда они преодолели очередной гребень. Повсюду на море бушевали пенистые волны. Йоник услышал, как вдалеке раздался грохот грома.

– Во мне-то кровь Морерожденных течет, – добавил Тернер с ноткой гордости, – от далеких предков по материнской линии. Могу задерживать дыхание на пятнадцать минут, в глубину ныряю на сто метров. Потому меня Жаброй и кличут. – Он похлопал себя по шее и рассмеялся, преодолевая очередную волну. – Так что, если нас все-таки смоет, держись ближе ко мне. Божественная сталь тебя здесь не спасет, а вот я могу. Мы все сейчас во власти бури.

Они быстро приближались к пелене дождя и тумана, над которой нависали плотные черные тучи. На квартердек, стуча сапогами по мокрым доскам, прибежал один из членов команды. Его звали Брэкстон, хотя все называли его Ржавый Рот или просто Ржавый из-за совершенно отвратительного состояния зубов. Насколько Йоник разбирался, Ржавый Рот был кем-то вроде старпома.

– Капитан, у Хмурого Пита плохое предчувствие, – поспешно сказал Ржавый Рот. Как и Тернер – лет пятидесяти, он был весь рябой, просоленный и обожженный. Челюсть у него немного выпирала вправо, как будто ее когда-то сломали да так и не вправили как положено. – Он все причитает, что нам не след дальше идти. Потонем, говорит… Перепугал всех.

– А когда Пит говорил что-то другое? – ответил Тернер. – Его не зря зовут Хмурым, но я не позволю этому костлявому ублюдку разводить панику. Иди наверх и скажи ему, чтобы заткнул пасть, иначе я сам его за борт вышвырну. Понял?

Ржавый кивнул.

– Понял, капитан, но… – Он осекся, встретив прищуренный взгляд Тернера. – Может, он и прав. Похоже, шторм и правда сильный. Не лучше ли повернуть на запад и направиться к побережью агаратцев? Укрыться в какой-нибудь бухте и бросить якорь, пока море не успокоится…

Капитан Тернер покачал головой.

– Если пойдем против течения, точно перевернемся. Теперь у нас нет выбора, кроме как направиться в самое сердце бури и надеяться, что боги будут в хорошем настроении. Я не допущу, чтобы нас засосало во владения Даарл. Ни за что. А теперь скажи Хмурому Питу, чтобы помалкивал. Я даже отсюда слышу его нытье.

И действительно, сквозь завывания ветра до них начали доноситься панические стенания Хмурого Пита. Йоник поднял взгляд и увидел в вороньем гнезде долговязого мужчину с изможденным лицом, который изо всех сил размахивал руками, призывая команду развернуться.

– Хорошо, капитан. Пойду скажу ему.

Ржавый побежал к мачте, и уже через несколько мгновений вся команда услышала, как он орет на Хмурого Пита.

Корабль, казалось, становился все меньше на фоне вздымающихся черных волн. Клинок Вандара на поясе нисколько не утешал: здесь от него мало пользы.

«В конце концов, королю Лорину он точно не помог, – подумал Йоник. – Он ушел на дно вместе с Клинком Ночи. Хоть бы меня миновала его участь…»

Небо прорезала очередная зазубренная молния, ненадолго осветив мрак, и Йоник крепче сжал рукоять клинка под плащом – просто для успокоения. На мгновение – всего на мгновение – ему показалось, что на темном горизонте вспыхнули очертания земли. Он с надеждой взглянул на Тернера.

– Вы видели, капитан?

Тернер кивнул. Он ничего не упускал из виду.

– Да. Земля, – спокойно сказал он. – Мы приближаемся к восточным островам Прибрежных земель, но до них еще далеко. Справимся, парень, не волнуйся. Я видал бури и похуже, но всегда выходил победителем.

Йоник с сомнением посмотрел на капитана.

– Не веришь, да? – Тернер коротко улыбнулся. – Ты что, не слышал, что я говорил тебе, сынок? Я Морерожденный до мозга костей, мы с водой одно целое. Пусть Хмурый Пит причитает. Чуть ветерок подует, так он сразу панику наводит. Его работа – примечать рыбные места, и, чего уж греха таить, он с этим справляется лучше всех, но когда нужно вести корабль через шторм… – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Это уже моя работа, и я занимаюсь ею всю жизнь. Так что просто держись крепче и смотри в оба, а уж я доставлю нас в гавань.

Йоник остался у фальшборта, цепляясь за Клинок Ночи, чтобы не упасть, и наблюдал, как море выплескивает на них весь ужас своего гнева. Да, Йоника учили быть бесстрашным, но сейчас даже бывший Рыцарь Теней чувствовал в груди напряжение, близкое к панике, и тяжелое, отчаянное биение сердца.

Под килем бушевали волны. Они становились все больше и больше, пока их вершины не стали похожи на горы, окружавшие Крепость Теней, а глубокие впадины – на темные расщелины. Корабль летел вниз по волнам, с грохотом вреза́лся в очередной вал и замирал на гребнях, а капитан Тернер, неподвижно стоя на квартердеке, раздавал приказы, перекрикивая шум, и вращал штурвал с яростью человека, борющегося за свою жизнь.

Йоник наблюдал за происходящим с благоговейным трепетом. Все это в чем-то было ему знакомо. Песня шторма ласкала слух, как нежная колыбельная любящей матери. Капли дождя кололи щеки. Мысли Йоника вернулись в темное, опасное место… Место, где он вырос, где его тренировали, где из него выковали оружие, предназначенное только для того, чтобы убивать.

Какая-то его часть скучала по этому месту. А как он мог не скучать? Боль и страдания стали для него чем-то родным, частью его самого, естественным порядком жизни, которую он знал. В насилии было что-то противоестественно успокаивающее, и Йоник часто возвращался к нему в своих снах. «Увижу ли я их когда-нибудь снова? – думал он. – Вернусь ли назад, чтобы отомстить за то, что они заставили меня сделать?» Он не знал, пока не знал. Единственное, в чем он мог быть уверен, так это в том, что теперь они придут за ним.

Громкий рев, раздавшийся в воздухе, отвлек Йоника от мыслей. Тернер приказал матросам приготовиться.

– Большая волна по правому борту! Ухватитесь за что-нибудь!

Члены команды бросились врассыпную, хватаясь за канаты и такелаж, забиваясь в углы. Йоник увидел, как Ржавый бросился к фок-мачте и запутался в сети под парусами. Поскольку на квартердеке хвататься было особенно не за что, Йоник быстро вытащил свой кинжал, опустился на колени и вонзил острие клинка из божественной стали прямо в доски. Обхватив рукоять обеими ладонями, он прижался к фальшборту как раз в тот момент, когда на него обрушилась волна.

Она ударила сильно.

Гораздо сильнее, чем он ожидал, – и на мгновение он полностью погрузился под воду. Море поглотило весь корабль, лишь мачты остались торчать над поверхностью. Зрение и слух Йоника затуманились, притупленные водой, и на секунду он подумал, что так все и закончится. Насовсем. Что он умрет в море, как король Лорин, и снова утянет Клинок Ночи на дно. Но нет. Спустя несколько глухих ударов сердца вода схлынула, корабль всплыл, как пробка, и уши Йоника опять наполнились воющей песней шторма. Он поднял голову, протирая глаза, и увидел, что Тернер присел на корточки, но штурвал не отпустил. Его взгляд был устремлен вперед: прищуренный, внимательно изучающий все вокруг.

– Люди! Люди! Ржавый, пересчитай их! – приказал он, перекрикивая ревущий шторм.

Тот отозвался почти сразу:

– Человек за бортом, капитан! Джаккен в воде! Слева по борту!

Следом послышался чей-то голос:

– Еще один, капитан! Полвер за бортом! Слева! Сорок ярдов!

Матросы указывали на море за левым бортом, куда их товарищей по команде смыло волной. Йоник поднялся на ноги, вытащил кинжал из досок и посмотрел туда, куда указывали матросы. Сквозь гул шторма он слышал захлебывающиеся крики ужаса: несчастных засасывало в водоворот. Они дико размахивали руками.

Ржавый в панике выбежал на главную палубу.

– Мы должны что-то сделать, капитан! – взревел он. – Нельзя позволить им погибнуть там!

С невозмутимым спокойствием человека, знающего, что надежды нет, Тернер покачал головой. Волны утягивали обоих моряков все дальше от корабля. Помочь им было невозможно.

– Сам знаешь, Брэкстон, теперь они в руках Матмалии. Мы можем только надеяться, что она доставит их к берегу в целости и сохранности.

Ржавый скривился, с тоской глядя в море, но он был слишком опытным моряком, чтобы настаивать. Им обоим уже не жить, и он это знал. Он прошептал короткую молитву, пока несколько членов команды проверяли, нет ли повреждений на главной палубе. Один из них – румяный мальчишка по имени Дэвин – прибежал с тревожным сообщением.

– Капитан, на верхушке грот-мачты трещина, – крикнул он испуганно. – Ветер слишком сильно натягивает паруса. Еще чуть-чуть – и мачту вырвет.

– Надо убрать грот-марсель, – ответил Ржавый. – Оставьте пока передний марсель и кливер.

Матросы уже убрали часть парусов, когда начался шторм, но на грот-мачте они еще оставались, и впереди, за фок-мачтой, один бился на ветру. Капитан Тернер на мгновение задумался, а затем кивнул.

– Уберите, – сказал он. – Если потеряем мачту, нам конец.

Ржавый кивнул и умчался, а команда принялась спешно сворачивать большой квадратный парус на грот-мачте. Корабль стал голым, как зимний лес без листьев.

Йоник снова повернулся к капитану. По мере того, как тот продолжал осматривать горизонт, на его лбу появились глубокие морщины и от прежней уверенности, которую он изображал, не осталось и следа. Волны не стихали, ветер не ослабевал, и половина приказов Тернера тонула в раскатах грома и завываниях бури. Небо быстро затягивало гнетущей, всепоглощающей тьмой, лишь изредка прорезаемой вспышками молний. Положение становилось все более отчаянным.

Йоник перевел взгляд на левый борт, сжимая кинжал и пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь стену дождя. Земля, которую он заметил ранее, теперь оказалась гораздо ближе, но Тернер, похоже, уводил корабль в сторону. Йоник нахмурился.

– Мы не попытаемся пристать к берегу? – озадаченно спросил он. – Мы ведь близко. Очень близко.

Видит ли капитан вообще этот берег? Если бы не сила божественной стали, Йоник тоже вряд ли заметил бы землю даже при вспышке молнии.

– Я знаю, что мы близко, – проворчал Тернер. – Но там негде швартоваться. А разбиться о скалы я не хочу.

Йоник нахмурился. С его точки зрения, потерпеть кораблекрушение в каких-нибудь скалах точно лучше, чем утонуть в открытом море. Он снова повернулся налево и, прищурившись, всмотрелся в темноту. Его взгляд пробивался сквозь мрак, туман и дождь.

– Там есть несколько пляжей, – крикнул Йоник. – Прямо по курсу. Мы не можем попытаться высадиться там?

– Нет! – тут же ответил Тернер. – Я только что сказал: это слишком опасно. Мы приближаемся к суше, и только богам известно, что может подстерегать нас под волнами. Видишь пляжи, значит? А под водой тоже видишь? Эти острова окружены скалами, которые только и ждут, как бы вспороть нам брюхо. Ты не знаешь, о чем говоришь, парень. Я не могу позволить, чтобы мой корабль пострадал еще сильнее. Если я это сделаю, мне конец. Слышишь? Конец!

Йоник прикусил язык и решил не спорить. Тернер знал, что делает, хотя куда больше заботился о спасении своего корабля, нежели команды. Многие из матросов были новичками: их набрали в Зеленой бухте, а там в рыбаках и моряках недостатка нет. Но корабль… Если он получит серьезные повреждения, то ремонт, скорее всего, обойдется в целое состояние, а Тернер явно не богатей. «Иначе зачем он так сильно хотел заполучить меня на борт? – подумал Йоник. – У него каждая монета на счету…»

Погода продолжала портиться. Когда грот-марсель был спущен, корабль начал все сильнее поддаваться стихии. Морякам на главной палубе оставалось лишь покрепче привязать себя к чему-нибудь, ухватиться за что можно и попытаться выстоять. Сквозь завывание ветра до Йоника донесся испуганный вопль Хмурого Пита, и он заметил, что капитан Тернер пытается испепелить бедолагу взглядом. Новые волны окатывали моряков, снова и снова заливая палубу, прежде чем утечь через бреши в фальшборте. Часть воды также стекала под палубу, и корабль жадно поглощал ее, пьяно покачиваясь на волнах. Йоник чувствовал, что судно становится все тяжелее.

Он снова подошел к Тернеру и схватился за штурвал, чтобы не упасть.

– Если корабль сильно наполнится водой, мы все утонем, – сказал Йоник, прищурившись. – Капитан, мы должны попытаться пристать к берегу. – Он указал на левый борт. – Неподалеку есть еще один остров. И мне плевать, скалы там или нет. Я не собираюсь умирать на этом корабле из-за того, что вам нужны деньги.

Тернер сердито посмотрел на него. Напряжение начинало сказываться.

– Да что ты знаешь о моих деньгах? Или о том, сколько воды корабль может набрать, пока не утонет? Сейчас нам это только на руку. Ты бы знал об этом, если бы провел в море чуть больше пяти дней. Вес, который добавляет вода, поможет нам сохранить устойчивость. Мы слишком легкие, и сейчас это опасно, а у нас из всего балласта только кучка лошадей, но в такую погоду и дюжины не хватит…

Лошади. Тень. Йоник протянул руку и, схватив капитана за промокший воротник, притянул к себе.

– Моя лошадь не балласт, – угрожающе прорычал он, снова становясь тем Йоником, которого учили убивать. – Если она там утонет, я отрежу вам голову.

Тернер вздрогнул. До этого Йоник показал себя вполне спокойным пассажиром, но такого шторма было достаточно, чтобы расшатать даже его крепкие нервы.

– Хорошо, парень, я… Я тебя услышал. Я просто говорю, что легкий корабль в такую погоду очень уязвим, а лошади помогают, вот и все. Я меньше всего хочу, чтобы они пострадали, поверь мне. Они очень ценные. – Он смущенно улыбнулся. – Особенно твоя Тень.

Йоник кивнул и немного отступил.

– Пойду проверю, как она. А вы вытащите нас отсюда. Я слишком много пережил, чтобы умирать на этой гниющей лодке.

Йоник повернулся и быстро зашагал в трюм. Он спустился в грузовой отсек, где держали лошадей, и увидел, что воды уже по колено. Сточный люк не помогал.

Йоник выругался и обвел взглядом темное помещение – единственный фонарь, висевший на стене в дальнем конце, освещал комнату довольно скудно, другие из-за качки слетели в холодную воду и погасли. Он быстро направился к Тени, которая невозмутимо стояла в своем стойле. Остальные лошади бились в панике и громко ржали при каждом новом всплеске морской воды, стекавшей по ступенькам.

– Все будет хорошо, – сказал Йоник, обращаясь к Тени. Он провел рукой по лошадиным бокам. – С нами все будет в порядке. Скажи им. Успокой, если сможешь.

Тень понимающе тряхнула гривой и пару раз тихонько фыркнула. Это не возымело особого эффекта. Йоник подошел к самым напуганным животным и попытался успокоить их, тихо разговаривая и поглаживая нижнюю часть морды и жилистые шеи. Он умел обращаться с лошадьми: к ним и другим животным он питал особую нежность, которая едва ли распространялась на людей. Люди слишком сложны. Они жестоки, бесчестны, жадны, ненасытны, им всегда нужно больше…

По кораблю прокатилась вибрация, и Йоник почувствовал, как затрещала древесина. Он посмотрел вперед. Корабль ударился обо что-то носом. Скала? Они приближаются к суше? Йоник бросил на Тень ободряющий взгляд и побежал обратно на палубу. Рев шторма вновь оглушил его, когда он повернулся к капитану, все еще стоявшему у штурвала.

– Что случилось? – закричал он. – Мы во что-то врезались?

Йоник огляделся, но земли поблизости не увидел. Единственные острова оставались на том же расстоянии, что и раньше. Тернер выглядел озадаченным.

– Не знаю! Здесь нет скал, глубина слишком большая! – крикнул он с квартердека. – Может, какие-то обломки…

Еще удар. На этот раз по правому борту, как раз рядом с тем местом, где стоял Йоник. Он услышал глухой треск раскалывающейся древесины. Все судно задрожало, будто от удара чего-то движущегося. Йоник снова посмотрел на Тернера и увидел в глазах капитана нарастающую тревогу. Тот выглянул за борт, и в следующую секунду дикий, безумный вопль сотряс корабль от носа до кормы.

– Кракен! – взревел капитан. – КРАКЕН!

Моряки в панике вскинули головы.

– Даарл послала за нами чудовище! Мы слишком долго боролись с бурей, и ей это надоело! К оружию! Готовься к бою!

На корабле начался хаос. Люди выпутывались из снастей, бросались к оружейным отсекам, хватали копья, палки и мечи. Йоник помчался на квартердек к капитану, Ржавый – за ним. Не успели все трое собраться, как корабль содрогнулся от очередного удара, на этот раз слева.

Все взгляды устремились в ту сторону. Несколько матросов бросились к левому борту. Наверху, в вороньем гнезде, Хмурый Пит набрался храбрости и теперь громко кричал и указывал пальцем, пытаясь определить, откуда в следующий раз может появиться чудовище. Матросы уже бросали гарпуны в пену, доставали новые и возвращались к борту, чтобы еще раз прицелиться.

Ржавый тем временем добрался до штурвала и орал в ухо капитану:

– Плывите к берегу, капитан! Нам нужно идти к берегу! Мы не выстоим против такой твари! Мы не китобои! Мы не можем защититься, как они!

Похоже, теперь у Тернера не осталось выбора. Он оценил обстановку и быстро повернул штурвал, отдав Брэкстону приказ управлять парусами. Тот на дрожащих ногах поспешил прочь, и вдруг раздался еще один удар, сбивший его с ног. Старпом тяжело упал, скатился на главную палубу, но тут же вскочил на ноги и продолжил путь. Наверху, на мачте, Хмурый Пит махал руками и что-то кричал, но его слова тонули в общем шуме.

Йоник проследил за движением его пальца и увидел толстое, скользкое, похожее на змею щупальце, извивающееся по борту корабля. Темно-серое сверху и более светлое снизу, оно вытянулось и перевалило через борт, мерцая в свете штормовых фонарей. Сотни присосок пробовали на вкус поверхность корабля, чуяли людей, пока щупальце змеилось по палубе.

Наконец моряки тоже увидели его и, завопив от испуга, начали швырять копья. Несколько орудий глубоко вонзились в мускулистую конечность – щупальце забилось, на мгновение отступило, а затем яростно набросилось на атаковавших. Один из матросов отлетел назад и ударился спиной о грот-мачту. Он обмяк: его позвоночник был раздроблен. Щупальце тут же обвилось вокруг второго моряка. Тот успел выхватить нож и начал яростно наносить удары, но щупальце стиснуло беднягу еще сильнее. Хрустнули кости, Йоник увидел, что глаза моряка вылезли из глазниц, а затем скользкое щупальце быстро опустилось обратно под воду, увлекая моряка за собой.

Такие поединки продолжались повсюду. Из пучины поднялось еще несколько щупалец: некоторые тихо проскальзывали на палубу, огибая препятствия, и утаскивали кричащих моряков навстречу смерти, другие почти вертикально поднимались из бурлящей воды, а потом сбивали людей с ног.

Матросы орали ругались, размахивали мечами, метали копья. Наверху истошно вопил Хмурый Пит. В гущу битвы угодил и Ржавый. Несколько человек карабкались по снастям, чтобы спастись от хаоса, и тем самым выставили себя трусами. Йоник смотрел на это, ошеломленный безумием зрелища.

– Эй! Какого хрена ты стоишь? – Резкий голос Тернера отрезвил Йоника. Он обернулся и увидел, что седой капитан пристально смотрит на него. – Ты ведь Сталерожденный! Помогай, парень! Ради всего святого, помогай!

Йоник стряхнул с себя морок и повернулся к палубе. Он распахнул плащ и потянулся было за кинжалом, но против такого врага он не годился. Зато у Йоника под рукой было и другое оружие.

Он вытащил Клинок Ночи, темный, как беззвездное небо, и улыбнулся. «Пробовал когда-нибудь кракена? Нет? Тогда приятного аппетита».

Йоник промчался по квартердеку и с нечеловеческой скоростью нырнул в самое пекло. По правому борту судна, в средней части, пара мускулистых щупалец искала добычу, подкрадываясь сзади к двум крепким морякам, которые в это время яростно отбивались от чудовищных присосок. Йоник поднял меч, и через мгновение две отрубленные конечности уже корчились на палубе. Из них хлынула густая черная кровь, а обрубки попадали обратно в воду.

Улыбка Йоника стала еще шире, а Клинок Ночи, казалось, даже дрогнул от восторга. Йоник заметил еще одно щупальце толщиной с человеческое тело. Эта дрянь повернулась, чтобы взглянуть на Йоника, склизкий кончик изогнулся, словно сжавшись в кулак, который полетел прямо на палубу. Йоник уклонился, замахнулся и порадовался новому фонтану теплой черной крови. Отрубленное щупальце шлепнулось у его ног, а оставшийся обрубок отпрянул, забился и исчез в темных водах.

Йоник повернулся и посмотрел за борт. Огромная тень мелькнула под водой. Йонику показалось, что он видит громадный выпученный глаз, глядящий на него из глубины. Он не испытывал ни ужаса, ни паники, только чувство… родства со зверем. «Потому что это я, – подумал Йоник. – Я такой же монстр».

Его отвлек чей-то крик. Несколько щупалец орудовали на палубе, подбрасывая людей в воздух, сминая их и затягивая в черную бездну. Корабль накренился вправо, когда пара мясистых щупалец опустилась на правый борт. Йоник снова взглянул на воду.

Исполинская тень поднималась, приближаясь к поверхности, прорываясь сквозь волны. Наконец из воды появилась ужасающая морда: синеватая, вздутая, с гигантской открытой пастью. Полдюжины рядов острых зубов уходили в черную бездну нутра. Несколько щупалец поменьше начали хватать людей с палубы и забрасывать их в эту зияющую дыру. По бокам головы чудовища располагались огромные красные глаза с черными колодцами зрачков. Они смотрели не отрываясь. И улыбались.

На другой стороне палубы еще несколько моряков совсем обезумели от страха, когда монстр ухватился за снасти и стал карабкаться вверх. Многие матросы были уже мертвы. Лишь несколько смельчаков продолжали сражаться, бешено размахивая мечами и бросая копья. Йоник заметил, как Ржавый нырнул под раскачивающееся щупальце и выскочил у фальшборта с гарпуном в руке. Он прицелился и метнул копье. Острие мягко вонзилось в гигантскую голову существа. В кракена полетели еще несколько копий, но они не причинили ему никакого ощутимого вреда. Если чудовище не испугала потеря полудюжины конечностей, то пара уколов – тем более.

Йоник пригнулся, почувствовав сильный порыв ветра, взмахнул мечом и рассек еще одно щупальце надвое. В огромном глазу кракена зажглась боль. Йоник прищурился и оскалил зубы: он понял, что должен сделать. Эта тварь уничтожит их всех – и моряков, и коней, и корабль – и утащит во тьму, туда, где Даарл, богиня глубин, устроила свои владения.

«Я не могу этого допустить. Я не погибну на этой проклятой посудине».

Йоник вспомнил свою мантру, слова, которым его научили. Действовать, а не думать. Делать, а не задавать вопросы. Он ступил на фальшборт, в то время как мир вокруг него погрузился в хаос, а корабль застонал под тяжестью чудовища. «Я держу в руке частичку сердца Вандара. Я повинуюсь его воле».

Он прыгнул за борт, держа Клинок Ночи высоко над головой, и растворился в темноте. Существо не заметило его приближения, и Йоник, пролетев через переплетение бьющихся щупалец, направил клинок вниз и глубоко вонзил его в распахнутый глаз.

Кракен издал страшный рев, а Йоник быстро вытащил меч, вслед за которым в воздух брызнула кровь и слизь. Существо бешено забилось, и Йоник, оттолкнувшись, мощным прыжком перескочил на другой бок твари.

Он снова прицелился, держа Клинок Ночи острием вниз, и попал в край другого выпученного глаза. Чудовище не оказало никакого сопротивления, когда Йоник вонзил в него сталь по самую рукоять – так глубоко, что почувствовал, как кулак проваливается в рану. Он выдернул клинок – глазное яблоко кракена развалилось надвое, хлынула кровь, а из гигантской пасти вырвался тот же гулкий звук.

Щупальца на палубе извивались как черви. Вода вспенилась, когда монстр начал хлестать сам себя, пытаясь поразить невидимого врага. Йоник заметил приближение одного из щупалец, метнулся влево, и оно с размаху ударило кракена по ослепленному глазу. Существо издало странный жалобный вой, и другая его конечность пронеслась мимо ног Йоника. Он подпрыгнул и снова начал наносить удары, целясь в макушку чудовища. Воздух наполнился еще более жалобным ревом. Еще несколько конечностей забились в воздухе, пытаясь сбросить Йоника, но он продолжал резать, снова и снова, пока мясистое туловище у него под ногами не стало скользким от черной крови, превратившись в вязкую кашицу.

Кракен внезапно переместился, оттолкнулся от корабля, и судно закачалось на воде, освобожденное от его хватки. Йоник поднял глаза. Оставшаяся команда была там, на краю: уцелевшие моряки стали подбадривать его криками и бросать копья, когда огромная гора скользкой плоти отлепилась от корпуса. Одно из таких копий пролетело рядом с Йоником и вонзилось в мясистую плоть кракена возле его ног. Существо снова забилось в агонии, а Йоник посмотрел сквозь колышущуюся сеть конечностей, ища выход. Он присел и, увидев просвет, оттолкнулся от чудища.

Мощным рывком он бросился к судну, которое бешено раскачивалось на волнах. Ослепленный кракен стремительно погружался на глубину, чтобы залечить раны, но когда Йоник уже взмыл вверх, его настигло последнее хлесткое щупальце.

Оно сильно ударило Йоника в бок, отчего он пролетел через весь корабль и тяжело врезался в кубрик. Клинок Ночи вылетел из его рук и глухо стукнулся о палубу. Человек и меч вновь обрели форму. Матросы ахнули, когда Йоник вновь стал видимым. Его тело обмякло, он попытался вдохнуть, но не смог. Заморгал, силясь не потерять сознание.

Но темнота сомкнулась вокруг него.