Требушет с громким стонущим свистом качнулся, противовесы опустились, и метательный рычаг взлетел вверх. Праща выпустила заряд, и в сторону пылающего вдалеке форта полетела огромная бочка со смолой.

Элион наблюдал, как она описала дугу и исчезла за стеной, оставив после себя лишь дрожащий дымный шлейф, а затем взорвалась где-то там, вне поля зрения. На другом конце линии раздалась очередная команда «Огонь!» И второй требушет со свистом отправил очередную бочку в одну из башен. Снег поблескивал под ней, пока она летела, точно падающая звезда. Разбившись о стену, бочка заставила небольшой отряд лучников броситься врассыпную.

Элион не понял, пострадал ли кто-нибудь из них на этот раз; в ту ночь он видел немало полыхающих фигур. Некоторые даже выпрыгивали из бойниц, надеясь спастись от жадных языков пламени в мутных водах рва. Другие бросались в противоположную сторону и летели со стен во внутренний двор. Но таких было немного, и, насколько Элион мог судить, вандарийцам и тукоранцам досталось не меньше.

Дальше по склону горело с полдюжины осадных орудий, катапульты и баллисты были разбиты ответными снарядами. Под раздачу попали две осадные башни, несколько лестниц, а с ними и две из трех сотен солдат, которых к этим орудиям приставили. Еще один требушет вышел из строя из-за механической неисправности: противовесы заклинило, а бочка со смолой, уложенная в гнездо пращи, загорелась. Несколько человек оказались застигнуты врасплох и, попав под огненный дождь, бросились бежать по заснеженным вересковым пустошам.

Другие осадные орудия были уничтожены во время безумной попытки лорда Кастора взять крепость. Резня на склоне холма случилась с его подачи. «Если я смогу перебросить хотя бы две дюжины человек через стены и захватить надвратную башню, к утру крепость будет нашей», – сказал Кастор в тот день на военном совете. В конце концов принц Райлиан позволил ему попытаться, хотя и не казался особенно довольным. И вот результат. «Отчаяние, – подумал Элион. – Еще немного – и мы бросим на штурм все башни, лестницы и всех людей, которые у нас есть…»

Но это случится не сейчас. Сегодняшняя ночь – еще одна проба сил, еще одна из полусотни, которые они уже прошли. Элион подошел к лорду Канабару, чьи воины в это время заряжали требушеты очередной партией бочек. Новые языки пламени с шипением взметнулись в воздух, оставляя в ночи рваные красные следы.

– Милорд, как долго это будет продолжаться? – спросил Элион. – Насколько я могу судить, наши снаряды не наносят никакого урона ни их стенам, ни их духу. Не пора ли заканчивать на сегодня?

– Я остановлюсь, как только Райлиан отдаст приказ, – ответил лорд Канабар. Его горячее дыхание мгновенно растопило иней на косматой рыжей бороде. – Это его требушеты, Элион.

– Но не бочки со смолой. Половину из них мы привезли сами и сейчас только зря тратим хорошие запасы.

– У нас их предостаточно.

Лорд Канабар смотрел на крепость, плотно закутавшись в огромную меховую накидку. Его окружали воины из Речных земель, люди лорда Шортона и лорда Фуллертона. Тукорцы тоже поделились на отряды и заняли южный и восточный склоны. Тут и там возвышались осадные башни, требушеты и катапульты свистели, но все это было не более чем демонстрацией. Райлиан сам говорил об этом на последнем совете: «Сегодня ночью мы выступим со всеми нашими силами. Покажем расаланцам, что их ждет, если они откажутся сдаться». Но сдаваться расаланцы все-таки отказывались – никакое количество солдат и осадных орудий не могло заставить их дрогнуть. Если бы неудачный план Кастора сработал, армия, по крайней мере, смогла бы штурмовать крепость, но такой исход с самого начала казался маловероятным.

Элион видел, как лорд Седрик теперь нетерпеливо выхаживает вдоль своих рядов в сверкающих доспехах из божественной стали. Вокруг него, как собачонка, бегал сэр Гриффин со свитком в руке.

Элион проводил его недобрым взглядом, прежде чем заметил Веррина. Тот решительно прошагал навстречу, сверкая доспехами из божественной стали. Что бы ни говорили злые языки, он выглядел как настоящий Первый клинок.

– Наши подрывники уничтожены, – объявил он. – И расаланцы совершили вылазку на восточном фланге. – Кровь, забрызгавшая его нагрудник, свидетельствовала о том, что он сам принимал участие в бою. – Я бросился туда, чтобы отогнать их, но мы потеряли несколько десятков человек. Похоже, эта ночь только укрепила решимость Расалана. Я должен доложить принцу Райлиану. Пойдем со мной, Элион.

Элион зашагал вместе с дядей на запад вдоль линии осады, подальше от укреплений. Там они оставались в полной безопасности от атак расаланцев, но и их собственные орудия уже не причиняли крепости никакого ощутимого вреда.

– Кастор только ослабил нас, – выдохнул Веррин, – хотя в данном случае я его не виню. Планы, которые он изложил, когда мы только прибыли, были исчерпывающими и хорошо продуманными. Если бы мы следовали им с самого начала, то, возможно, не потратили бы впустую столько времени.

– А людей? План Кастора предполагал, что мы потеряем тысячи, дядя.

– За такую победу это небольшая цена.

В Веррине появилась резкость, безжалостность, которой Элион раньше не замечал. «Дядя становится свирепым и яростным перед лицом тех, кто сомневался в нем, – подумал он. – И к тому же параноиком». Элион бросил взгляд на сияющий в сумрачном ночном воздухе Меч Варинара, который Веррин крепко стискивал в руке.

– Он не тяжелеет, если держать его так долго?

– Сейчас он для меня не тяжелее обычного клинка из божественной стали.

Веррин уверенно зашагал дальше, а остальные смотрели ему вслед. Облаченный в серебряные доспехи и с золотым клинком в руке, он выглядел величественно. И сам начал это понимать.

Вскоре они приблизились к повозке принца, окруженной большим отрядом Изумрудных стражей. Над головой Райлиана развевались знамена со скрещенными молотом и клинком Тукора, а равнину заняли воины. Принц приказал провести несколько коротких вылазок, чтобы выяснить, как на них отреагируют расаланцы, но сам до сих пор предпочитал не рисковать. Он повернулся, когда Веррин приблизился.

– Милорд, как продвигается атака на восточном фланге?

– Плохо, ваше высочество. – Веррин воткнул Меч Варинара во взрыхленную землю. – Наши попытки подорвать крепостные стены провалились. Всех, кто прикрывал отряд, поймали и убили. – Первый клинок бросил на Райлиана твердый взгляд. – Настало время для массированной атаки, хватит заигрываний. Мы не можем позволить себе терять сотни людей в этих бесполезных попытках прорваться.

Райлиан некоторое время пристально смотрел на Веррина, а затем перевел взгляд на высокие крепостные стены. Огромный барбакан защищал массивную каменную арку ворот, а за ним высоко в угрюмое черное небо тянулись недосягаемые башни.

– Эти попытки не были бесполезны, Веррин. Если бы ваши усилия по подрыву увенчались успехом, мы могли бы разрушить часть стены. То же самое можно сказать и о штурме лорда Кастора. Рискованное предприятие, но стоящее того. Я лучше потеряю сотни, чтобы открыть эти ворота, чем тысячи.

– Вы потеряли тысячи, проходя через Мост, – парировал Веррин. – Я слышал отчеты, Райлиан.

– Неужели? – В голосе принца послышалось раздражение. Он развернулся и в упор посмотрел на Веррина. В своих изящных серебристо-зеленых доспехах из божественной стали он выглядел ничуть не менее внушительно. – Вы с лордом Канабаром постоянно твердили, что нужно минимизировать потери, и я специально выбрал такую консервативную стратегию, а теперь вы стоите передо мной и предлагаете пожертвовать тысячами. Что же случилось?

Веррин резко выдохнул и на мгновение задумался. Жар сражения, все еще бурлящий в нем, теперь грозил выплеснуться наружу необдуманными словами.

– Я не подвергаю сомнениям ваши решения, – сказал Веррин, стремясь все же избежать ссоры. – И вы правы, я открыто высказывался в поддержку этой стратегии. Но теперь все изменилось. Расаланцы не отступят, не сдадутся. Если мы хотим взять эту крепость, мы больше не можем позволить себе медлить. Нужно либо идти на штурм, либо отступить.

– Это невозможно, – ответил Райлиан. – Ни мой король, ни ваш не потерпят такой неудачи. – Он обвел взглядом склоны, усеянные трупами и обломками требушетов и катапульт. Крепость на холме, освещенная со всех сторон горящей смолой, выглядела величественно и внушительно. На первый взгляд казалось, что она охвачена пламенем, но это была лишь причудливая игра света. – Возможно, вы правы, Веррин. Я напишу отцу и попрошу его совета. Он выразил поддержку моей стратегии и до сих пор настаивал на том, чтобы мы вели медленную осаду. Да, я тоже был удивлен, – добавил он, увидев, как Веррин и Элион вскинули брови, – но это правда. Он недвусмысленно выражал желание взять Болотную крепость без чрезмерного кровопролития, но теперь, кажется, это невозможно. Я узнаю, что он думает по этому поводу, и советую вам сделать то же самое с Эллисом. Да, армию ведем мы, но я бы не принимал решений в обход наших королей.

– Согласен, – сказал Веррин; он всегда стремился держать короля Эллиса в курсе событий, происходящих в лагере, хотя в основном из вежливости.

Райлиан повернулся, чтобы отдать приказ группе рыцарей и командиров. Среди них были его сыновья, Робберт и Рэйнальд, которые всегда следовали за отцом, чтобы лучше понимать, как руководить армией. Элион заметил неподалеку и сэра Маллистера, облаченного в нагрудник и изумрудный плащ, с длинным серебряным копьем и щитом в руках. Рыцарь теперь возглавлял довольно большой отряд.

«Для сэра Маллистера все складывается удачно, как и для его отца, – подумал Элион. – А как же его сестра?» Он больше ничего не слышал о ее приезде в лагерь и был рад, что она задержалась. Поскольку в шатре Элиона все еще жила Шаска, возвращение Мелани стало бы осложнением, которого он предпочел бы избежать.

Райлиан отдал приказ своим командирам начать отступление, а затем попросил Веррина сделать то же самое. Вскоре после этого требушеты замерли, небо погрузилось в глубокую мглу, а стены Болотной крепости окутала темная ночь. Элион услышал, как оттуда донеслись радостные крики – тысячи голосов разносились до самого барбакана. Расаланцы делали это каждый раз, когда вражеская армия трубила отступление, и их ликование не сильно поддерживало боевой дух противников.

«Они имеют право радоваться, – подумал Элион, присоединяясь к дяде и отправляясь в короткий путь обратно в лагерь. – Потому что они тоже наши люди. Мы все – одно целое».

По склонам с грохотом покатились повозки, на которые грузили тела павших.

– Мы будем пировать сегодня? – спросил Элион, хотя вряд ли кому-то захотелось бы это делать: было уже поздно, все устали, да и поводов для празднования не находилось.

– Сэр Брэдбери пал у восточной стены во время вылазки, – с каменным лицом ответил Веррин. – Как мне сказали, от руки сэра Уоллиса Парамора. Своего рода месть за потерю младшего брата.

– Тогда он должен был искать меня.

– Я убил сэра Брэндана, а не ты. – Привычное добродушие покинуло Веррина, и теперь каждое слово звучало жестко и отрывисто. – Любой рыцарь Варина, желающий выпить за сэра Брэдбери, может сделать это вместе со мной. Я не думаю, что Райлиан захочет пировать в такой час, но Касторы тоже могут поднять тост за своих павших.

Элион кивнул. Он не очень хорошо знал сэра Брэдбери, но потеря рыцаря Варина всегда ощущалась остро.

– Я сниму доспехи и присоединюсь к вам, – сказал Элион, думая о Шаске, которая очень ловко помогала ему с этим в отсутствие оруженосца. – Постараюсь не задерживаться.