Ветер трепал изумрудно-зеленый плащ короля Джанилы, пока он поднимался по ступеням, вырезанным в склоне горы.

Туман под ним скрывал его город… Белый город, Небесный город, самый красивый город в мире. Однако даже самые красивые вещи со временем становятся скучны для глаза. Мужчина с самой прелестной женой рано или поздно пойдет на сторону. Женщина устанет от своих драгоценностей. Все неизбежно теряет свой блеск. «И Илитор не исключение», – подумал Джанила.

К узким, коварным ступеням из грубо отесанного камня вела сеть потайных туннелей и переходов, проложенных под дворцом, – через расщелины и разломы, по длинным темным коридорам, заполненным древними статуями, бюстами и старыми, ржавыми доспехами.

На раскопки большей части этого места ушли десятилетия – даже сотни лет – после осады города Гэлином Лукаром. Но сколько Гэлин и его преемники ни искали, потайную лестницу они не нашли. «Нет, ее нашел я, – думал Джанила, продолжая карабкаться выше самых высоких шпилей и башен, видневшихся из тумана внизу. – Они передавали друг другу факел, и теперь он горит в моей руке». Джанила улыбался, приближаясь к вершине. Он все время сжимал свой кинжал из божественной стали, чтобы не оступиться, и ни разу не взглянул вниз, на десятки ступенек. Ни разу не подумал о том, как будет спускаться. «Мне не суждено умереть здесь. Мне суждено выиграть эту войну».

Джанила достиг вершины, его кожаные сапоги хрустели по толстому слою снега, выпавшему на плато. Свирепый ветер подхватил плащ и потащил на запад, так что пришлось отклониться в другую сторону, чтобы совладать с его натиском. Три решительных шага – и Джанила оказался в безопасности, далеко от крутого обрыва, вгляделся сквозь белый туман в открывшуюся впереди пещеру. Он вспомнил, как впервые увидел древние руины. Как нетерпеливо он взбирался на плато, как у него перехватило дыхание, когда он обнаружил внутри забытую кузницу Илита. Триста лет она бездействовала, спрятанная королем Нейритом, когда Гэлин Лукар начал осаду города. Последний из королей Илита приказал обрушить пещеры и проходы, перекрыть туннели, скрыть маршрут.

И это сработало. Более двухсот пятидесяти лет Гэлин и его наследники искали, но по мере того, как сменялись поколения, Лукары начали терять интерес. «Пока я не принял мантию короля Гэлина, – подумал Джанила. – Пока я не возобновил поиски и не нашел дорогу». Джанила всегда считал себя истинным наследником Гэлина, единственным, кто разделял его возвышенные взгляды. «И мой отец, и дед, и все, кто был до них, держали факел, но не смогли осветить путь. А теперь, когда он в моих руках, путь открыт…»

Джанила двинулся вперед, заслоняясь рукой от жгучей белой пурги, мечущейся вокруг разверстой пасти кузницы. Пещера светилась оранжевым и красным, оттуда вырывался клубящийся пар. Тень внутри обрела очертания. Раздался стук молота. Джанила пробился сквозь порывы ветра и вошел в кузницу.

– Тирит, – позвал он, привлекая внимание кузнеца. – Я пришел посмотреть, как у тебя дела, мой мальчик.

Молодой человек вздрогнул, и Молот Тукора выскользнул из его пальцев. Он ударился о край наковальни и с громким дрожащим стуком упал на каменный пол.

– Простите, мой король… – Тирит бросился за легендарным молотом и положил его на верстак. – Вы застали меня врасплох.

– Мне стоило сообщить о своем приходе. – Стряхивая иней с плеч, Джанила шагнул вперед. Его взгляд упал на Молот Тукора, одно из величайших сокровищ мира. «Держать его способен лишь один человек. И это делает его весьма ценным». – Ты с каждым днем все больше привыкаешь к его весу, Тирит. Кажется, твои усилия начинают приносить плоды.

– Да, милорд. – Тирит провел рукой по влажным светлым волосам, убирая их с глаз. – Это всего лишь вопрос времени.

– Я знаю, – ответил Джанила, одарив парня редкой улыбкой. Такие люди отзывчивы на доброту. – Каждый раз, когда я беру в руки Клинок Тумана, я узнаю о нем что-то новое.

– Позволите взглянуть? – спросил Тирит. Его взгляд метнулся к поясу Джанилы, на котором висели ножны, частично скрытые плащом. – Вы ведь принесли его, правда?

– Конечно, принес, дорогой мальчик. Я знаю, как сильно он тебе нравится. – Джанила откинул плащ и вытащил нежно-голубое лезвие, окутанное кобальтовым туманом. Глифы засияли в свете огня. – Хочешь увидеть, как я исчезну, сынок?

– О да, милорд. Очень хочу.

– Ну что ж, смотри.

Джаниле потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться, прежде чем его тело растворилось в воздухе, оставив после себя лишь смутный силуэт. Он потянулся к блестящей стене пещеры, и рука исчезла в камне до самого локтя.

– Как тебе такой фокус, Тирит? – спросил Джанила в приступе несвойственного ему веселья.

Молодой человек наблюдал за ним с сияющей улыбкой.

– Очень впечатляюще, милорд.

– И это всего одна из пяти невероятных возможностей, которыми я надеюсь вскоре овладеть. – Джанила вытащил руку из камня и позволил своему телу вернуться к физической форме, после чего убрал клинок в ножны. – А теперь расскажи мне, как у тебя дела, Тирит. О тебе здесь хорошо заботятся? У тебя есть все необходимое?

Молодой человек коротко кивнул. Его застенчивость всегда нравилась Джаниле.

– Я ни в чем не нуждаюсь, милорд. Хотя беспокоюсь за тех, кто ухаживает за мной. Дорога сюда кажется ужасно опасной, особенно при сильном ветре. Я бы не хотел думать, что слуги рискуют жизнями, принося мне еду, вино и тому подобное.

Джанила ободряюще сжал плечо юноши.

– Не волнуйся. Как думаешь, стал бы я так часто подниматься сюда, если бы это было небезопасно?

На лице Тирита отразилось сомнение, но он не имел привычки спорить со своим королем. По правде, десятки слуг уже успели разбиться насмерть на ступенях, ведущих к пещере, но Джанила не собирался рассказывать об этом. В конце концов, Тирита нужно кормить, а другого пути в кузницу нет.

– Что ж, я… я буду на это надеяться, милорд.

Тирит отошел к деревянным полкам и через мгновение вернулся со свитком.

– А это что такое?

– Чертеж подъемника, – сказал Тирит. – Который можно установить вместо ступенек, чтобы было легче…

– В этом нет необходимости, Тирит. Уверяю тебя, лестница совершенно безопасна. И, как ты знаешь, эти ступени священны. Твой предок Илит сам поднимался по ним, как это делали король Варин и королева Тала, когда приезжали в гости. Для тех, кто прислуживает тебе, ходить по этим ступеням – большая честь. Я бы не хотел отказывать им в этом. А ты?

– Нет… Полагаю, что нет.

Джанила продолжал улыбаться, пока мог. Его встречи с Тиритом обычно не длились больше нескольких минут, однако были необходимы, чтобы он чувствовал, что его ценят. Чтобы поддержать боевой дух парня, если тот вдруг начнет его терять. Только Тирит, прямой наследник Илита, мог овладеть Молотом Тукора, а это означало, что только Тирит мог объединить клинки Вандара.

Если с ним что-то случится, весь план рухнет. В течение трехсот лет Лукары содержали потомков Илита в безопасности и тайне – на случай, если однажды понадобится их уникальная сила, и теперь эта сила в руках одного Тирита.

Джанила окинул взглядом кузницу. Он старался, чтобы молодой мастер всегда был при деле, потому что в этом заключался ключ к успеху. Это не только помогало Тириту овладеть Молотом Тукора, но и успокаивало его рассудок. Сам Илит был счастливее всего, когда работал в кузнице, стуча молотком и напевая, создавая величайшее оружие и доспехи, которые когда-либо знал мир. Говорили, что он мог трудиться неделями, не прерываясь даже на еду и отдых, и Джанила обнаружил, что в этом Тирит похож на великого предка. Юноша жаждал похвалы и получал ее – вместе с божественной сталью, которую он мог расплавить, придать ей форму и выковать из нее что душа пожелает.

– Покажи, над чем ты работаешь, – попросил Джанила, заметив пару новых клинков, благоговейно вывешенных на стенах из грубого камня. – Я вижу отличное новое оружие. А мои доспехи? У тебя еще не было времени поработать над ними? Украсить, сделать их еще прочнее?

«Мне нужно выглядеть соответствующе, Тирит, когда я возьму в руки Сердце Вандара, – сказал король несколько месяцев назад. – Ты сможешь сделать это для меня? Придумай что-нибудь, от чего не отказался бы сам Варин».

Теперь Джанила увидел эти самые доспехи, разложенные на столе в другом конце зала, отливающие нежно-зеленым и золотым. Тирит подошел, нервно переступая с ноги на ногу. Он становился таким, когда представлял королю что-то новое, несмотря на похвалы, которые получало каждое его творение.

– Я уже начал, ваше величество, но предстоит еще много работы, – торопливо сказал кузнец. – Обратите внимание на шлем. Я придал забралу форму пяти лезвий. Меч Варинара в середине, а остальные по парам. – Он внимательно посмотрел на Джанилу. – Знаю, вы не любитель украшений и изысков, но я подумал, что это будет приятным дополнением.

Король заставил себя улыбнуться.

– Очень приятный штрих, Тирит, – ответил он, разглядывая нагрудник и наплечники, разложенные рядом. – Возможно, стоит добавить какие-нибудь металлические детали. Ничего экстравагантного. Может быть, герб Лукаров на груди.

– Конечно. Я все сделаю. Еще я начал наносить дополнительный слой илитианской стали на все компоненты. Очень тонкий и едва заметный невооруженным глазом. Любому другому воину это добавило бы веса, но для того, кто владеет объединенными клинками, ерунда. – Тирит улыбнулся. – Вы будете подобны богу, ваше величество. Ни один человек или зверь не сравнится с вами.

Взгляд Джанилы упал на полки, заваленные книгами и свитками пергамента, – кладезь информации, куда Тирит погрузился, оказавшись здесь еще мальчиком. Там он обнаружил множество секретов самого Илита, его методов и его магии, но один конкретный свиток интересовал короля больше всего – небольшой, легко узнаваемый по темному пятну, которое появилось в нижней трети пергамента, скрывая часть написанного.

– Тебе удалось изучить его подробнее? – спросил Джанила, подходя к стеллажу.

– Я изучаю его каждую ночь, ваше величество, – вкрадчиво ответил Тирит, последовав за королем. – Перечитываю перед сном в надежде найти что-нибудь, чего не замечал раньше. И я приложил все усилия, чтобы почистить его и прочитать заключительные отрывки.

– И у тебя что-нибудь получилось?

Джанила достал свиток и развернул древний лист пергамента на покрытом трещинами каменном столе. Нижняя треть текста была почти нечитаема: бумага почернела от времени, въевшейся сажи и тысячелетнего разложения.

Тирит колебался с ответом.

– Совсем немного, ваша милость. Это кропотливая работа, но мне удалось расшифровать еще кое-что с помощью нескольких методов, которыми я не буду вас утруждать.

Джанила проследил за кончиком пальца Тирита, хотя и не увидел ничего, что могло бы им помочь. В свитке говорилось о том, что клинки Вандара могут быть объединены. Илит отказался посвящать в эту тайну Варина, опасаясь, что тот злоупотребит ею. «Я выковал эти клинки как средство устрашения, – писал полу-бог три с половиной тысячелетия назад, – против великого бедствия – Друлгара Ужасного, который может опустошить эти земли. Если до нас дойдут вести о его возвышении, я поделюсь с Варином своим секретом. Я подниму Молот Тукора и соединю клинки в один. Но я обязан быть благоразумным. Ибо я сам создал угрозу более страшную, чем Друлгар, и более смертоносную. Только если последний восстанет, клинки соединятся. Такова моя торжественная клятва».

– Клятва, которую он нарушил, – заметил Джанила, еще раз перечитав эти слова.

Тирит нахмурился и убрал палец от пергамента.

– Ваше величество?

Джанила указал на отрывок в верхней части свитка.

– Клятва Илита, что он объединит клинки, если Друлгар нападет. Он нарушил ее.

– Но я не нарушу, – сказал Тирит. – Я объединю клинки для вас, ваша милость, я сделаю то, в чем потерпел неудачу мой предок. Принесите их ко мне, и я все сделаю. Я несу позор Илита и постараюсь загладить вину. Обещаю.

Джанила прекрасно это знал. Мальчик был послушным, и его с детства приучали к этим историям. «Я следил за этим. Преданность и решимость исправить ошибки Илита – я вложил их в него». И все же Джанила сомневался. Он снова скользнул взглядом по пергаменту, пытаясь увидеть что-то, пропущенное раньше. Но, конечно, у него ничего не вышло. Ничто в тексте Илита не указывало на какой-то скрытый смысл. Он совершенно ясно написал, что по первоначальному замыслу клинки Вандара могут быть объединены, о чем знали очень немногие, и что сделать это сможет лишь его прямой наследник, владеющий Молотом Тукора. И все необходимое Джанила уже собрал в кузнице.

Но эта последняя треть…

Она не давала ему покоя. Возможно, за многолетним слоем сажи и плесени скрыт секрет Илита, заклинание, которое должен произнести Тирит? Или какие-то особые указания? Быть может, соединять лезвия нужно при определенном жаре или в определенном порядке? Если да, то с каких двух нужно начать? Или все они должны быть расплавлены одновременно и перекованы в одно лезвие?

Джанила бился над этими вопросами больше часов, чем мог сосчитать. Тирит был уверен, что ответы могут храниться в других текстах Илита. Он нашел несколько, в которых полубог подробно описал, как расколол Сердце Вандара и выковал клинки, но их объединение – совершенно другое дело.

– Я продолжу очищать его, насколько смогу, – сказал Тирит, почувствовав беспокойство Джанилы, и робко улыбнулся. – Или, может, вы возьмете его с собой, ваше величество? Уверен, у вас найдутся люди, которые лучше меня разбираются в…

– Нет. – Это прозвучало резче, чем Джанила ожидал. Он старался не повышать голос в присутствии ранимого юноши. – Нет, – немного тише повторил Джанила. – Я бы не хотел, чтобы другие видели этот свиток, Тирит. Это наша тайна, помнишь? Как Илит хранил ее, так и мы будем хранить. Никто, кроме нас, не должен знать.

«Тайны, ложь, пророчества… – Джанилу от них тошнило. – Скоро мои планы осуществятся. Скоро у меня в руках будет весь Север и клинки Вандара в придачу. И чего мне тогда бояться?»

Он обнял Тирита за узкие плечи, провел мимо наковальни и Молота Тукора, мимо клинков и доспехов, развешанных по стенам вокруг них. Они двинулись ко входу в пещеру, где бушевал, хлестал и завывал ледяной ветер. Даже на расстоянии дюжины метров Джанила с трудом различал край пропасти и опасный спуск, который ему предстояло совершить.

– Скоро ты будешь свободен от этого места, Тирит. Сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Но не раньше, чем объединишь клинки. Понимаешь, сынок? Я надеюсь, ты понимаешь.

– Понимаю, ваше величество. Я счастлив здесь, в своей кузнице. Так же, как был счастлив Илит.

– И это твоя кузница, Тирит. Так же, как и Илита.

– А вы подобны Варину, великому королю, что закончит войну.

Джанила улыбнулся, на этот раз – искренне. «Но Варин потерпел неудачу, – подумал он, глядя на плато. – Он позволил высокомерию ослепить себя и заплатил за это жизнью. Я не повторю ту же ошибку».

– Скоро я навещу тебя снова, Тирит.

Он одарил светловолосого юношу еще одной дружелюбной улыбкой. «Как добрый дед, – подумал он. – Но разве я не дорожу этим мальчиком больше, чем Амилией, Роббертом, Рэйнальдом или даже собственными сыновьями и дочерьми?» Джанила припомнил всех своих отпрысков – большинство из них не представляли совершенно никакой ценности.

Райлиан ведет его войну. Амилия скоро тоже внесет свой вклад. И Сесилия… Она очень похожа на Джанилу: коварная, умная и расчетливая, когда нужно. «И теперь она возвращается ко мне, – подумал он. – Не терпится узнать, что она сообщит».

Он вышел на плато, навстречу пронизывающему холодному ветру.

– Береги себя, Тирит, – на ходу крикнул Джанила. – Вместе мы спасем этот мир.

Он не оглянулся. Он знал, что эти слова снова разожгут в мальчике искру, которая будет питать его до следующей встречи. Шагнув к краю, Джанила посмотрел вниз, на лестницу, погружающуюся в белый туман. Одно неверное движение – и он упадет, а все планы пойдут прахом. Эта мысль лишь вызвала у Джанилы улыбку.

Он ступил за край.