Элион стоял в личном шатре принца Райлиана Лукара, глядя сквозь пологи. К ним приближалась леди Сесилия Блейквуд. Она шла под бледным утренним солнцем в теплом зеленом платье и меховой накидке, ее сапоги чавкали по тонкому слою взбитого грязного снега, который теперь покрывал бо́льшую часть лагеря.

– Вы хотели меня видеть, ваше высочество, – сказала женщина, ступая внутрь.

– Давай обойдемся без титулов, Сесилия, – ответил Райлиан, усаживаясь за дубовый стол. Он жестом пригласил ее пройти вперед, и она заняла место перед ним. – Ты уже знакома с сэром Элионом Дэйкаром, не так ли?

Сесилия перевела взгляд направо, где у столика с напитками стоял Элион, одетый в сине-серебристые цвета Вандара.

– Да, я удостоилась такого удовольствия, – невозмутимо ответила женщина. – И, признаюсь, после пира я вас тоже видела, сэр Элион, хотя и издалека. В конце концов, вы были очень заняты осадой крепости.

Элион ответил на ее улыбку.

– Не совсем, миледи, – добродушно сказал он. – Пока что я не принимал участия в нападении. Мы проверяем оборону крепости и дальнобойность орудий расаланцев. Я для этого не нужен. Меня призовут, когда начнется настоящая осада.

– Что ж, тогда, полагаю, вы были заняты другими делами.

– Да, миледи. А именно освобождением невинных расаланских девушек из этого лагеря.

В воздухе повисло напряжение.

– Что ж, ясно. – Улыбка Сесилии застыла на губах, когда она снова обратила свое внимание на принца. – Зачем меня вызвали, Райлиан? Я не понимаю…

– Ты знаешь, зачем тебя вызвали, Сесилия, – перебил Райлиан. – Я пообещал лорду Парамору, что всем пленным девушкам-расаланкам в этом лагере будет предоставлена возможность уйти, не опасаясь преследования. Это вопрос чести, я обязан довести начатое до конца, и Элион поддерживает это дело с большим энтузиазмом.

– Разумеется. Меньшего я и не ожидала от наследника дома Дэйкар. – Леди Сесилия одарила Элиона очередной улыбкой, но в ее глазах читалось напряжение. – Однако я все еще не могу понять, зачем меня позвали, Райлиан.

– Не прикидывайся дурочкой. – Принц вскочил на ноги и раздраженно махнул рукой. – Вандарийцы требуют освободить девочек, иначе они откажутся от поддержки. Мне не нужно объяснять тебе, каким настойчивым может быть лорд Канабар. Он стар, упрям и скорбит о потере сына. Это делает мужчину несговорчивым, а моя работа – сглаживать любые трещины между нами и следить за тем, чтобы они не разрослись до пропасти.

– Ты написал об этом нашему отцу? – спросила Сесилия совершенно спокойно.

Взгляд Райлиана стал таким же жестким, как его кожаный камзол.

– Это не ему решать. Отец не командует этой армией, Сесилия. Ею командую я.

– Конечно. – Сесилия податливо склонила голову. – Я только хочу напомнить, что это была его инициатива, а не моя. Я всего лишь исполняю его волю, как и ты. Мы все живем, чтобы служить ему.

Райлиану это не понравилось. Элион заметил, как принц стиснул челюсти, а на его шее начала набухать и пульсировать вена.

– Отец стареет, и сейчас его здесь нет, Сесилия. Возможно, скоро я буду сидеть на троне, и первое, от чего я избавлюсь, это его затея с разведением Сталерожденных. Мне она никогда не нравилась, никогда… И, поверь мне, я ему об этом говорил. Не нужно прибегать к таким методам, чтобы пополнить наши ряды.

Сесилия стояла перед ним совершенно неподвижно, сложив ладони перед собой.

– Не мне об этом судить.

Райлиан коротко хмыкнул и повернулся к Элиону.

– Видишь, с чем мне приходится иметь дело, Элион? Мой отец весь Тукор держит на коротком поводке. И меня тоже.

– Я всегда считал, что вы следуете своим путем, милорд, – осторожно ответил Элион.

Райлиан издал лающий смешок.

– Хорошо сказано, Элион, и я с благодарностью приму твои слова. Я всегда считал, что хорошие сыновья и наследники обязаны поддерживать своих отцов, и я по большей части так и поступал. Эта война, например. Приятно ли мне убивать северян? Нравится ли мне осаждать их города, замки и крепости? Нет, конечно, и все же я согласен с тем, что Расалан нужно подчинить. Но в остальном… – Принц решительно покачал головой и посмотрел на Сесилию. – Целеустремленность отца достойна похвалы, сестра, и вполне соответствует традициям нашего дома, но с ним что-то не так. Он чем-то одержим. И не говори, что ты этого не видишь. Он не слушает никого и держится исключительно за собственные убеждения. Он возвел вокруг себя стену, сквозь которую я не могу пробиться. Клянусь богами, для этого понадобился бы Меч Варинара, и даже тогда – кто знает, что ты найдешь за этой стеной.

«Я знаю, – хотел сказать Элион. – Я знаю, что ты там найдешь. Больного старика, который в погоне за властью строит козни и плетет заговоры, поступаясь последними крупицами чести».

Он хотел встать перед Райлианом, посмотреть ему в глаза, взять его за плечи и рассказать всю грязную правду, которой принц не знает. Но знает ли эта хитрая лисица, которую он зовет сестрой? Знает ли Сесилия о коварстве и предательстве Джанилы? Советовался ли с ней отец, в то время как Райлиану, его первенцу и наследнику, было в этом отказано?

– Милорд, – неожиданно для себя произнес Элион, желая как-то ускорить события. – Вы хотели сообщить леди Сесилии, что от нее потребуется.

Легкая улыбка тронула полные губы Сесилии.

– Да. Сэр Элион прав, брат. Что тебе нужно от меня?

Райлиану понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

– Девочки, – сказал он, растягивая слова. – Твои новые наседки. Ты их отпустишь. Отправь их домой.

– Если только они сами этого захотят, – парировала она. Ее голос казался легким, как воздух. – В конце концов, некоторые из расаланок здесь работают и предпочли бы остаться. Надеюсь, девочкам, находящимся под моей опекой, тоже предоставят выбор.

– Хорошо. – Райлиан откинулся на спинку стула и махнул рукой в сторону выхода. – Не сомневаюсь, ты поработала над ними, и они купились на все те золотые горы, что ты им наобещала… Но пусть никто не говорит, что я не пытался. Тебя это устроит, Элион?

– Да, милорд. Если у них будет выбор, я уверен, это успокоит лорда Канабара.

Сесилия смотрела на него с медленно нарастающим подозрением, но Элион ожидал этого. Предоставление другим девушкам, находящимся у нее на попечении, возможности уйти было лишь прикрытием для его истинной цели – освобождения Шаски. Они придумали этот план в то утро, когда делили постель. «Она будет ожидать, что ты ничего не вспомнишь, – прошептала Шаска, когда они лежали рядом, потные и раскрасневшиеся, а снаружи по лагерю уже разливался багряный свет. – Я Мелани. Для тебя все это было сном. Если она поймет, что мы что-то замышляем…»

Но они замышляли, и, судя по выражению лица Сесилии, ее не так-то легко обмануть. Если повезет, это не будет иметь значения. Потому что Райлиан собирался отдать еще один приказ.

– Элион лично поговорит с каждой из твоих девушек, – сказал принц, с явным нетерпением ожидая возвращения к более насущным делам. – Тех, кто пожелает уйти, он возьмет под свою опеку и проследит, чтобы их вернули домой или предоставили работу в другом месте. Остальные поедут с тобой в Илитор. Я распорядился подготовить экипаж и отряд стражников. Вы отправитесь сегодня днем.

Сесилия приняла новость невозмутимо и молча.

– Тебе это не нравится, – догадался Райлиан. – Ты бы предпочла остаться в лагере?

– Я бы предпочла иметь возможность выполнять долг, который возложил на меня наш король-отец.

– Тогда выполняй. Только не здесь. Ты работала с расаланками, пока лорд Кастор рыскал по здешним землям в поисках Сталерожденных девочек, но довольно. Подобная практика не будет продолжаться ни в одной армии, которой я командую. Скажи это отцу, когда увидишь его. Впрочем, он не удивится.

Нет, но удивился Элион: он прежде не видел, чтобы принц говорил так вызывающе. Быть может, выбравшись из тени отца, Райлиан избавился от оков? Но тогда возникал другой важный вопрос: выстоит ли он?

– Если таков твой приказ, брат, разумеется, я подчинюсь. – Леди Сесилия Блейквуд низко поклонилась, затем взмахнула плащом и повернулась. – Сэр Элион, пойдемте со мной.

Они вместе вышли на холодный утренний воздух, вслушиваясь в отдаленные звуки осады. Она продолжалась уже пару дней, хотя пока без заметного успеха. Несмотря на прекрасные детализированные планы лорда Кастора, Райлиан решил действовать иначе. Сначала они вытащили огромные катапульты и требушеты, чтобы посмотреть, какой урон могут нанести издалека. Оказалось, небольшой. Оборонительные орудия на зубчатых стенах Болотной крепости в сочетании с преимуществом в высоте обеспечивали расаланцам впечатляющую дальнобойность. Снегопады также не помогали: двигать и без того тяжелые орудия по снегу весьма затруднительно. Некоторые из них уже попали под огонь и теперь лежали в виде обломков дерева и железа на склонах к югу и востоку от крепости.

Рассматривали и подкоп, и возможную скрытую атаку через канализацию и туннели с северо-западной стороны. На ежедневных совещаниях обсуждали множество вариантов, но похоже, что в конечном итоге они все же задействуют план Кастора. Полномасштабный штурм. Огонь из требушетов и катапульт, осадные лестницы, Кулак Тукора, разносящий ворота… Они используют нерабочие макеты осадных орудий, изобретенные Кастором, чтобы ночью вызвать на них огонь и посеять неразбериху. Предполагалось, что крепость быстро падет, если на ее стены взберется несколько тысяч воинов. Это будет стоить жизней, без сомнения, сотен жизней, но позволит быстро завершить осаду и обратить взор на север, чтобы продолжить завоевание.

– Вы хорошо помните тот вечер, сэр Элион? – спросила Сесилия, когда он сопровождал ее по лагерю. Она взяла Элиона под руку, чтобы не поскользнуться. – Мне показалось, что вы тогда немало выпили.

Он вел Сесилию по большому участку мокрого снега, стараясь выбрать самый чистый путь.

– Несколько человек убили, когда во время переговоров началась стычка. Мы пили за их память, за то, чтобы они вознеслись в Вечные чертоги. Полагаю, не стоит объяснять вам, леди Сесилия, какими бурными порой оказываются подобные мероприятия.

– Вы правы, – согласилась она. – И мне следовало бы сообразить, что лучше не предлагать вам виски. Я не оценила, как много вы уже успели выпить, сэр Элион. Это моя ошибка.

– Все в порядке. Мне довольно хорошо знакомо это ощущение, когда вечером ты теряешь самообладание, а на следующее утро просыпаешься как в тумане, совершенно не понимая, что произошло. Стыдно признаться, но половина моей жизни в Варинаре прошла именно так.

– О, в этом нет ничего постыдного. Почему бы вам не использовать свое имя и положение, чтобы повеселиться?

– Я так и думал, миледи. Хотя сейчас все изменилось. Мой брат убит, а Север в большой опасности. Мне следовало бы строже относиться к себе. У меня сохранились смутные воспоминания о встрече с вами, но не более того. Следующее, что я помню, – это то, что я проснулся в своей постели через несколько часов после рассвета. – Он издал короткий смешок. – К счастью, я был один. И на том спасибо.

Сесилия посмотрела на него и усмехнулась:

– Вы рады? Я полагала, что это стало бы полным разочарованием для такого человека, как вы.

Он решил не отвечать, и они пошли дальше, огибая лужи снежной каши и проходя мимо выстроенных в ряд палаток. Элион не был уверен, купилась ли Сесилия на его ложь, но знал, что он сделал все возможное, чтобы ее убедить. Через некоторое время они миновали рыцарский лазарет, на который Сесилия бросила беглый взгляд.

– Как поживает сэр Родмонд? Насколько я поняла, он был ранен тогда, у ворот крепости.

– Это очень мило, что вы беспокоитесь, леди Сесилия. Он чувствует себя хорошо, в ближайшие недели должен полностью восстановиться. К счастью, арбалетный болт не задел органы. Останется только боевой шрам, которые так ценят все хорошие рыцари.

– Полагаю, это знаки отличия? Они хороши для историй у домашнего очага. – Сесилия улыбнулась. Казалось, ее нисколько не расстроили внезапные приказы Райлиана. Да и с чего бы? Несомненно, такая женщина предпочла бы вернуться в Илитор, где ее ждала комфортная дворцовая жизнь. – У вас есть какие-нибудь шрамы, сэр Элион?

– Только на сердце, миледи.

– Ну что вы, я уверена, что это неправда. Насколько я слышала, вы скорее оставляете шрамы на сердцах, чем сами страдаете от них.

– К моему разочарованию, это в прошлом, – продолжал подыгрывать он. – Но есть одна девушка, которая оставила в моей душе след. Леди Мелани Монсорт, фрейлина принцессы Амилии. Вы, должно быть, видели ее во дворце.

– Да, я с ней встречалась. Красивая девушка. И я слышала о ваших ухаживаниях.

Элион тихо кивнул, и с его губ сорвался вздох сожаления.

– Она – единственная девушка, которую я когда-либо любил. – По крайней мере, это правда. Пока. – Признаюсь, я часто думаю о ней. Она мне даже снится… иногда.

– В самом деле?

– Да, это просто проклятие. Боль от нашего расставания только усиливается, когда я провожу ночь в ее объятиях, а утром обнаруживаю, что на самом деле ее со мной и не было.

Он снова вздохнул. Если это не убедит Сесилию, то ничто не убедит.

– Ну… – Она легонько сжала его руку, словно пытаясь подбодрить. – Если какой-то любви суждено соединить сердца, она обязательно найдет выход, я всегда в это верила. Возможно, вы еще сможете возобновить ваш роман.

– Возможно, – ответил он и не стал больше ничего добавлять.

Вскоре они подошли к импровизированному дворику, который вел к личному маленькому лагерю Сесилии. Палатки, где жили ее девушки, были выстроены в аккуратный ряд на расстоянии примерно пяти футов друг от друга, а шатер Сесилии находился в дальнем правом углу.

– Дюжина, – сказал Элион, быстро их подсчитав. – Все палатки заполнены?

– Только половина. Некоторых девушек уже отослали. Что бы ни думал себе мой брат, каждая из оставшихся счастлива получить такую возможность. Он видит в них только племенных кобыл, но на самом деле их жизнь на службе короны значительно улучшится. – Она слегка потянула его за руку, разворачивая лицом к себе. В ее глазах появилось любопытство. – Вы ведь знали, что он мой брат, не так ли?

Элион кивнул.

– Да, я слышал. Неблагоразумные поступки короля Джанилы хорошо известны.

Он прикусил язык, чтобы ненароком не сболтнуть еще чего-то.

– В самом деле. – Губы Сесилии растянулись в очаровательном смешке. – «Неблагоразумные поступки». Хорошо сказано. Но я могу и обидеться, сэр Элион, поскольку сама являюсь плодом одного из них.

– В таком случае прошу прощения, миледи. Я не это имел в виду.

– Я понимаю, что вы имели в виду, сэр. Мой отец спал с разными женщинами, и они рожали от него детей. Никто не назвал бы это благоразумным, если бы не знал всей правды.

– И в чем же она заключается?

– Его жена в то время была не в состоянии делить с ним ложе, и, будучи таким же мужчиной, как и любой другой, – я имею в виду несовершенным, – он обнаружил, что его тянет к другим женщинам. Если бы вы встретили мою мать, леди Джейн Блейквуд, вы бы поняли. Она была редкой красавицей, весьма привлекательной даже для самых преданных женам мужчин.

– Глядя на вас, миледи, я не удивлен.

Сесилия лучезарно улыбнулась.

– А вы действительно обаятельны, сэр. Проследите, чтобы ни одна из моих девушек не попалась на удочку ваших чар. – Она повернулась к палаткам. – Я полагаю, вы хотите поговорить с ними наедине?

– Это было бы предпочтительно.

– Боитесь, что я могу как-то на них повлиять, если буду маячить у вас за спиной? – Она снова издала легкий смешок. – Понимаю. Я вернусь к себе и буду готовиться к отъезду. Пожалуйста, зайдите ко мне, когда закончите. Если кто-то из моих милых пташек захочет покинуть мою компанию, я бы предпочла попрощаться лично.

С этими словами она оставила его и направилась через открытый, запорошенный снегом двор к своему шатру. Элион последовал за ней, готовясь сразу же войти в соседнюю палатку.

– О, там никого нет, сэр Элион! Начните с Марго – ее палатка третья отсюда. Остальные живут дальше.

– Благодарю, леди Сесилия. Я скоро вернусь к вам.

Он обнаружил Марго, которая сидела на мягком ложе из красных, коричневых и янтарных подушек, попивая подогретое вино, на столике рядом с ней стояла тарелка с хлебом, сыром и оливками. Это оказалась невысокая девушка с миловидным личиком, румяными щеками и обаятельной улыбкой. Увидев Элиона, Марго с трудом выкарабкалась из подушек и поклонилась ему.

– Добрый день, милорд. Чем могу быть полезна?

Раньше она явно прислуживала в доме, а теперь выглядела так, будто ее застали в личных покоях господина, пока она пила его вино и поглощала его ужин. Элион не смог сдержать улыбку.

– Я здесь, чтобы спросить тебя, не хочешь ли ты вернуться домой, Марго. Тебя ведь так зовут?

– Да, милорд. – У нее была очень приятная улыбка, и девушка выглядела слишком хорошо, чтобы отправлять ее заниматься тем, зачем их собрали. – Но… как это, домой, милорд?

– Да. Принц Райлиан издал указ, согласно которому всем расаланским девушкам, доставленным в этот лагерь, дают возможность покинуть его, если они того пожелают. Я здесь, чтобы предоставить вам этот выбор. Если тебя привезли сюда против воли, теперь ты можешь уйти. Расскажи мне, что с тобой случилось?

Ее история почти не отличалась от той, которую рассказала ему Шаска. Марго жила в маленькой деревушке на вересковых пустошах, и ее обнаружили сэр Гриффин Кастор и его отряд, когда проходили мимо в поисках наживы.

– Честно говоря, милорд, не уверена, что от моего дома что-то осталось, – добавила девушка. – Но я даже рада. Мне никогда не нравилось там жить. Мой отец был пьяницей и грубияном, да и мать ненамного лучше. Он бил меня ремнем, а она ругала. Я ненавидела их обоих. И была рада избавиться от них…

– Мне… жаль это слышать, Марго. Но есть и другие безопасные места, куда тебя можно было бы отвезти. И мы будем рады помочь тебе найти работу, если захочешь.

– А можно мне остаться здесь? – спросила она, оживляясь от этой мысли. – С леди Сесилией.

Элион нахмурился.

– Ты хочешь этого?

– О да, милорд. Очень хочу.

– Ты ведь понимаешь, что ей нужно? Чтобы вы рожали рыцарей для короны. Ты понимаешь, что твоих детей будут отбирать у тебя сразу после рождения?

– Я понимаю, милорд. Леди Сесилия говорит, что мы будем помогать воспитывать их на первых порах. Проводить с ними время, делиться своей любовью. Она говорит, это поможет им стать сильными. Это важно… Важно убедиться, что они станут могучими рыцарями. Как вы, милорд.

«Нет, не как я. Как мой сводный брат, – подумал он, – рожденный от такого гнусного союза. Как человек, которого оторвали от груди матери и вырастили в тени и мраке». Он не позволил себе отвлечься на эти мысли и радушно улыбнулся.

– Тебе не нужно время на раздумья?

– Нет, милорд, у меня было достаточно времени. Я хочу сделать что-нибудь стоящее. Мне сказали, в Илиторе меня ждет красивый рыцарь. Я надеюсь, что он такой же красивый, как вы.

Она хихикнула и залилась румянцем от шеи до кончиков ушей.

– Что ж, я тоже надеюсь на это, Марго. – Элион знал, что разрушать ее грезы бессмысленно. К тому же, возможно, она права. – Я сообщу леди Сесилии, что ты хочешь остаться под ее опекой. Удачи тебе, Марго. Сегодня днем вы отправляетесь в Илитор.

Он оставил ее визжать от восторга и перешел к следующей палатке, которая оказалась пуста, и к следующей, в которой обнаружилась девушка – худенькая, с угловатыми плечами, острым носиком и узкими бедрами, через которые едва ли смог бы протиснуться младенец.

– Доброе утро, – поздоровался он, когда она с любопытством посмотрела на него. – Могу я узнать твое имя?

– Гурта, сэр.

– Гурта. Приятно познакомиться.

Он принялся объяснять, какие у нее есть варианты, но вскоре обнаружил, что Гурта хочет остаться так же сильно, как и Марго.

– У меня нет семьи, сэр. Нет друзей. До приезда сюда я работала посудомойкой. Меня никто не замечал. Но благодаря леди Сесилии у меня есть цель, и я ее не подведу. Она спасла меня, сэр. Я обязана ей всем.

Еще один безнадежный случай. То же самое ждало Элиона в других палатках. Поппи, затем Квизильда, Эффи – девочки из Расалана, жившие в Низинах и страдавшие от не самой приятной жизни, видевшие в Сесилии свое спасение. Легко использовать их молодость и впечатлительность.

«Идеальные наседки», – с горечью подумал Элион. Но что еще он мог сделать, кроме как предложить им выбор? По правде говоря, девушки, решившие остаться, не так уж сильно заботили Элиона. Он пришел сюда ради другой.

И теперь он направлялся к ней, к ее последней палатке. Его взгляд скользнул сквозь полог, и он увидел тень. Шаска ждала. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вошел внутрь, позволив пологу шумно опуститься за ним.

– Добрый день, – поздоровался он, как и со всеми остальными, когда Шаска с улыбкой на губах предстала перед ним в длинной льняной тунике. – Могу я узнать твое имя?