Толпа ревела и толкалась вокруг них, пестрела морем свирепых смуглых лиц. Цепи туго стягивали запястья Литиана, врезаясь в кожу, когда он, пошатываясь, плелся за лошадью, тащившей его за собой – с ног до головы покрытого грязью, кровью и плевками зевак. Из одежды на нем остались только изодранные в клочья штаны. Тело было открыто палящему солнцу, когда он босиком брел по закопченным булыжникам под пылающим полуденным небом.

Перебранка впереди продолжалась, на улицах толпились простые агаратцы, которые показывали на них пальцами и смеялись. Больше всего народ занимал Боррус: несмотря на длительное голодание, его мохнатый живот все еще заметно выделялся на фоне Литиана и Томоса и раскачивался из стороны в сторону, пока рыцарь ковылял по раскаленной мостовой. Споткнувшись в кандалах, он тяжело рухнул – под свист и завывания толпы.

– Будьте прокляты! – взревел Боррус, вскакивая на ноги. – Будьте прокляты, негодяи! Я наследник дома Канабар! Божественная кровь течет в моих жилах! – Пользы это не принесло – в Борруса полетел град навоза и камней. – Стальной Отец уничтожит вас всех! Всех до единого: мужчин, женщин и детей!

Его воинственный рев только подстегнул толпу, их насмешки и свист становились все громче. Несколько человек попытались прорваться вперед и огреть Борруса палками, но их решительно остановили стражники в багровых плащах, выстроившиеся вдоль дороги.

Позади громко зашелся в кашле Томос. Оглянувшись, Литиан увидел, что молодой рыцарь согнулся пополам, отплевываясь в ржаво-красную грязь, а несколько стражников принялись тыкать в него тупыми концами черных копий.

– Вставай! Давай-давай! – приказал один из них. – Вставай! Вставай!

«Да как он может встать, – подумал Литиан, – когда вы обступили его со всех сторон?» Он не произнес ни слова с тех пор, как их вытащили из клетки и погнали через весь город, и теперь голос сорвался на хрип:

– Отойдите от него! Чтоб вас… Дайте ему встать!

– Молчи! – прошипел сопровождавший их Драконий рыцарь. – Ты больше не заговоришь, Цареубийца! Ни слова!

Литиан проигнорировал его.

– Оставьте его! – крикнул он стражникам, которые продолжали тыкать Томаса древками копий. – Он совсем ни при чем! Оставьте его в покое…

– Тихо! – прорычал Драконий рыцарь. – Молчать! Или получишь удар плетью!

– Я не буду молчать! Не буду!

– Тогда тебя высекут! Посмотрим, какого цвета твоя божественная кровь!

За ними следовал высокий бородатый бичеватель, одетый только в черные штаны, который терпеливо ждал своего часа. Литиан успел заметить мрачную, голодную улыбку на его губах, прежде чем тот отвел назад мускулистую смуглую руку и взмахнул черным кожаным хлыстом. Хлыст щелкнул. Литиана пронзила боль. Нестерпимая. Жгучая.

– Еще! – взревел Драконий рыцарь, и бичеватель с радостью подчинился. – Еще, – повторил он, и на спине Литиана открылась третья рана. – Ты получишь еще, если заговоришь снова, вандариец!

Литиан пошатнулся от обжигающей боли, но сумел устоять на ногах. Глаза наполнились слезами, и он почувствовал, как по спине потекли теплые струйки крови. Томоса все еще избивали. Литиан стиснул зубы и обернулся.

– Остановитесь… оставьте его!.. – крикнул он, ослабевший, но не сломленный. – Оставьте его в покое…

– Он хочет еще! – рассмеялся Драконий рыцарь, обращаясь к толпе. – Дайте ему восемь плетей! Восемь – во имя Эльдура!

Толпа заулюлюкала и завизжала, и бичеватель приступил к работе. После третьего удара у Литиана поплыло перед глазами; после четвертого он едва не потерял сознание. На пятом он споткнулся, больно ударился коленом о раскаленные камни, но снова поднялся, и его ужалил шестой удар.

– Сильнее! – кричал Драконий рыцарь. – Сильнее! Сильнее! Сильнее!

Последних двух ударов Литиан почти не помнил. Ему показалось, что они рассекли спину до костей. Он упал, с грохотом и лязгом ударившись скованными руками о горячую пыльную дорогу. Толпа разразилась насмешками, но его мучения на этом не закончились.

– Да! – подначивал Драконий рыцарь, пришпоривая коня. – Да! Да!

Цепь, которой Литиан был прикован к лошади, быстро натянулась, и, не успев подняться, он снова полетел на землю. Он приземлился на живот и ударился подбородком о булыжники. На зубах заскрежетала пыль.

– Да! Да!

Конь пустился галопом, волоча рыцаря Варина по неровной мостовой. Тупые края булыжников били его по плечам, рукам и бедрам. Толпа ревела от удовольствия: они смеялись, улюлюкали, выкрикивали оскорбления.

Когда конь наконец остановился, Литиан видел только размытое черно-багрово-золотое пятно. Стражники рывком подняли его на ноги.

– Стоять! Стоять! – Его сильно ударили по лицу. – Стой, или тебя снова потащат!

Литиан сделал осторожный шаг, чтобы проверить, сможет ли устоять на ногах, и снова чуть не споткнулся, но чья-то твердая рука поддержала его. Мгновение спустя у него над головой, заслонив солнце, промелькнула быстрая тень. Литиан взглянул вверх. Дракон… Пролетая мимо, он издал оглушительный крик, оставляя за собой облако красного песка. Толпа снова зааплодировала, выкрикивая имя крылатого чудовища.

– Малатар! Малатар! Малатар!

Литиан прищурился от слепящего солнца и увидел, как дракон удаляется, сверкая золотом на угольно-черной чешуе.

Он узнал его – и по имени, и по внешности. Этот короткокрылый ящер с толстой мордой пережил войну, убив при этом дюжину Сталерожденных рыцарей вместе со своим знаменитым Огнерожденным всадником Варго Веном.

Литиан присмотрелся к фигуре, восседающей на звере, – крошечной на его широкой чешуйчатой спине. «Это он?» Разглядеть с такого расстояния было трудно. Дракон описал дугу, развернулся, пролетел над беснующейся толпой и направился к огромной арене впереди.

– Ну! Пошел!

Процессия снова пришла в движение, кандалы на запястьях Литиана натянулись, и он, спотыкаясь, двинулся вперед. Его зрение понемногу прояснялось, и вскоре он увидел, что снаружи арена имеет форму огромного сонного дракона, свернувшегося в кольцо. Его голова покоилась на хвосте, который обвивал его тело по кругу. Застывшая в зевке пасть служила входом, а сиденья и ярусы внутри чередовались, как чешуйки. «Яма Хартара, – вспомнил Литиан. – Знаменитая боевая арена Эльдурата».

Он всегда хотел ее увидеть, но только не так. Раньше здесь сражались с драконами, чтобы определить иерархию в рядах Огнерожденных, а в последние столетия проводили гладиаторские бои и казни. Над входом в зияющую драконью пасть две ноздри извергали пламя – для этого по обе стороны от них люди раздували огромные мехи. Воздух гудел, будто сама арена дышала, а в глубине, как сердце, стучали барабаны. Ба-дум… ба-дум…

– Варго Вен, Литиан. Ты видел? Это Вен и его толстоносый зверь! – Голос Борруса теперь звучал словно издалека, едва различимый в окружающем гомоне. – Литиан? Ты слышишь меня, Литиан?

– Заткнись, Бочка! Или получишь удар плетью! – прокричал один из стражников.

– Огрей меня плетью, если хочешь. Что еще ты можешь со мной сделать? – Кнут щелкнул, затем еще раз. Боррус рассмеялся. – Тебе придется придумать что-нибудь получше. Отдай этот кнут настоящему мужчине. Если среди вас найдется такой.

– Я сдеру с тебя кожу вместе со всем твоим жиром, боров!

Бичеватель, следовавший за Боррусом, сделал еще одну попытку. Смех Рыцаря-бочонка прекратился лишь после пятого или шестого удара.

«Даже он в конце концов сломается, – подумал Литиан. – Но это неважно. Пришло время… время умирать. – Ковыляя к арене, он поднял голову. – Стальной Отец, дай мне сил. Дай мне умереть достойно. Дай мне сил не кричать…»

Барабаны все еще стучали впереди – ба-дум, ба-дум, – а арена приближалась. В вышине несколько драконов с пронзительными криками рассекали небо, другие восседали над трибунами, вцепившись когтями в чешую на спине великого каменного дракона. Малатар все еще кружился – самый крупный, старше и мрачнее других. На его черно-золотой чешуе осталось множество шрамов от божественных клинков, но ни один из Сталерожденных так и не смог его сразить. И теперь месть сама пришла к нему. Некоторые из этих шрамов подарил дракону лично Боррус Канабар.

Теперь к ударам барабанов добавились звуки труб, выводящие неприятную мелодию. Процессия замедлилась, а затем и вовсе остановилась: несколько человек подошли, чтобы освободить рыцарей Варина от оков. Их бок о бок вытолкали вперед остриями черных копий. Окровавленную спину Борруса покрывала паутина ран от кнута. Томос покачнулся на месте и захрипел, но в его добрых голубых глазах сверкала сталь.

– И что теперь? – спросил Боррус, с еще бо́льшим вызовом глядя на стоящих перед ними Драконьих рыцарей. – У меня есть идея: дайте мне мой клинок из божественной стали, и посмотрим, насколько хороши ваши драконы. – Он поднял глаза, как раз когда над ними пролетел Малатар. – У меня есть незаконченное дело с Веном. Слышишь, Варго?! Выйди против меня лицом к лицу, как мужчина!

Черный дракон направлялся в их сторону, его шкура сверкала золотом на солнце. Люди расступались, как муравьишки. Малатар спикировал вниз и с глухим стуком приземлился, подняв огромное облако пыли. Через секунду из этого облака появился Варго Вен, спокойно отстегивающийся от седла.

– У этого всегда был длинный язык, – раздался низкий рычащий голос, когда всадник соскользнул с крыла Малатара. – Даже когда мы дрались, он не мог закрыть свою огромную жирную пасть.

Варго Вен плавно приземлился на булыжную мостовую за пределами Ямы, облаченный в черные чешуйчатые доспехи. Наплечные застежки были сработаны в форме позолоченных драконьих когтей, стягивающих расшитый золотом плащ, – на нем Литиан тоже увидел дракона, сжимающего в острых крючковатых когтях дымящийся клинок. Герб дома Венов.

– Так приятно видеть тебя снова, Варго, – ответил Боррус. Он поклонился, демонстрируя красные полосы, пересекающие спину, и стараясь не морщиться от острой боли. – Я не успел принарядиться к нашей встрече, но ты ведь не будешь держать на меня зла.

– Ты покрыт слюной и дерьмом. Тебе очень идет, – сказал Варго Вен на чистейшем общем языке. – И я не думаю, что ты влез бы в те свои доспехи.

– Ах, это? – Боррус потряс животом. – Поверь мне, несколько недель назад он был намного больше. Я давно хотел сбросить немного веса, так что благодарю вашего нового короля за услугу. Видите ли, с тех пор как мы сменили покои, нас не особенно хорошо кормили. Но это неважно. Какой смысл присоединяться к Варину и его пиршеству сытым?

Варго Вен издал хриплый смешок.

– Ты и стол Варина съешь. Ни одному богу не под силу утолить твой аппетит, Боррус.

– Благодарю за комплимент.

– Это не комплимент.

– Там, откуда я родом, вполне себе.

Варго Вен рассмеялся, следом за ним – Драконьи рыцари и стражники, а затем и вся толпа вокруг них. Какофония гадкого смеха нарастала и ширилась, и все это время Литиан смотрел мимо них на Яму. Сквозь проем в челюстях дракона, сквозь песок и грязь он разглядел нечеткую фигуру Таваша Таана, восседающего на балконе под ярко-красным балдахином и потягивающего вино из золотого кубка. Девушки в скудных белых одеждах размахивали огромными веерами, чтобы охладить короля, а дворяне в пестрых многослойных нарядах стояли рядом, улыбаясь, смеясь и провозглашая тосты.

Литиан почувствовал, как при виде этих индюков у него закипает кровь. Они оскорбляли все его идеалы. Бесчестные. Беспринципные. Сборище подхалимов и лизоблюдов, кланяющихся тирану.

«Неужели им все равно? – подумал он, глядя на них. – Им все равно, что новый король ведет их на войну? Что сотни тысяч людей теперь обречены на смерть только из-за его тщеславия и гордыни?»

Он почувствовал толчок копьем в плечо.

– Не отвлекайся! – выплюнул Драконий рыцарь. – Слушай, когда говорит лорд Вен! Или получишь еще один удар плетью!

Литиану не нужно было смотреть на бичевателя, чтобы знать, какая жадная улыбка перекосила его лицо.

– В этом нет необходимости, – снисходительно произнес Варго Вен. – Я вижу, что эти люди уже сломлены.

– Вам никогда не сломить нас. – Литиан обратил на него все свое внимание. – Рыцари Варина не ломаются и не сдаются, лорд Вен. Если таково ваше намерение, то вы потерпели неудачу. Вы и этот убийца, которого вы называете королем.

– Убийца? Как же так, капитан Литиан? Я вижу здесь только одного убийцу. Цареубийцу!

Он повернулся к толпе. Не все хорошо говорили на общем языке, но все знали и охотно использовали это слово. Толпа снова взревела.

– Цареубийца! Цареубийца! Цареубийца!

Варго Вен с улыбкой наблюдал, как на пленников обрушивается очередная порция камней, гнилых фруктов и навоза, но быстро поднял руку, призывая толпу успокоиться, чтобы самому не получить в лицо шматок лошадиного дерьма. Когда некоторое спокойствие было восстановлено, драконий всадник спросил:

– Интересно, кто же пойдет первым? Капитан, вы, кажется, любите убивать. Думаю, я позволю вам выбрать.

Литиан пристально посмотрел мужчине в глаза.

– Я не буду.

– Не будете? Вы, человек, так дорожащий своей честью? Может, пощадите своих друзей и вызоветесь первым? Или вы не такой храбрый, как о вас говорят?

– Пусть это буду я. – Боррус Канабар сделал полшага вперед, Драконьи рыцари наставили на него копья. – Отдай мне мой клинок, достопочтенный, и тогда поговорим о храбрости. Ты считаешь себя великим? Докажи это. – Боррус отбил рукой несколько копий и зарычал. – Докажи, что ты мужчина, сразись со мной! Или навсегда останешься трусом.

Варго Вен уставился на него черными блестящими глазами.

– Твои слова пусты и бессмысленны. В чем честь сражаться с…

– Значит, ты трус! – взревел Боррус. – Трус! Трус! Трус!

Один из Драконьих рыцарей с силой пихнул его в живот древком копья, и Боррус согнулся пополам. Варго Вен пренебрежительно кивнул, и несколько других мужчин принялись пинать пленника.

– Итак, на чем я остановился? – продолжил Варго Вен, когда Боррус рухнул к его ногам. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать ликующие вопли толпы. – Ах, да. Вы собирались сделать выбор, сэр Литиан. Или воздержаться от него. – Варго улыбнулся. – Если не хотите вызваться сами, я приму решение за вас. – Он указал на Томоса. – Вот этот. Подготовьте его.

Рядом возникла вторая группа мужчин. Они схватили Томоса и потащили его прочь.

– Нет! – Литиан попытался вырваться, но чьи-то руки удержали его. – Нет, лорд Вен. Он тут ни при чем. Сэр Томос ничего не сделал. Ничего. Он никогда не убивал людей и не принимал участия в заговоре. Сохраните ему жизнь – и сможете поучить выкуп. Вам нужны только я и сэр Боррус.

– Это правда, – кивнул Вен, – но вы оба еще не сломлены. А вот этот парень – да. Возможно, после его смерти вы заговорите по-другому.

– Лорд Вен! – позвал Литиан, но его голос был едва слышен. Повелитель драконов повернулся и пошел прочь, ведя за собой стражников, державших Томоса. Остальные столпились вокруг Литиана, возвращая раскаленные тяжелые цепи на его запястья. Сбоку от него все еще слышались удары, которые сыпались на Борруса. – Вы совершаете ошибку, Варго! – крикнул Литиан. – Дайте мне поговорить с Тавашем! Остановитесь…

Варго Вен не ответил, а просто взмахнул рукой, приказывая своим людям прекратить избиение Борруса.

– Я хочу, чтобы он был в сознании. Хочу, чтобы он наблюдал. Этим людям предстоит еще много страданий.

Борруса подняли на ноги, его голова склонилась вперед, из ран на лице текла кровь. Ему что-то сунули под нос, чтобы привести в чувство, и легкие пленника внезапно ожили, сделав долгий прерывистый вдох. Сквозь шум раздалось несколько приказов на агаратском, и Литиан почувствовал, что его прижали к Боррусу. Рыцарь-бочонок моргнул, сплюнул кровь и спросил, едва шевеля распухшими губами:

– Где Томос?

Литиан не смог ответить. «Будь храбрым, Томос, – думал он. – Будь храбрым. Умри с достоинством. Стальной Отец наблюдает за тобой». Он надеялся, что рыцарь Красной вершины думает о том же, он молился об этом, пока они шли.

Литиан с самого начала знал, что ни его, ни Борруса не пощадят: слишком много агаратцев они убили на войне. Но Томос? Он ни разу взаправду не обнажал клинок, а живой стоил гораздо больше. Когда их выволокли на арену под оглушительный хор из десяти тысяч голосов, Литиан поднял глаза на королевский балкон.

– Король Таваш! Выслушайте меня, король Таваш! Услышьте мою мольбу!

Но он сидел слишком далеко, а на арене было слишком шумно, и десятки Драконьих рыцарей по-прежнему загораживали обзор. Ярусы кишели зрителями, которые размахивали кулаками, ругались и пили. Огнерожденные всадники сидели верхом на драконах и наблюдали.

– Где Томос, Литиан? – пробормотал Боррус. – Где… где мальчик? Где он? – В его голосе слышался глухой страх. – Они не убьют его? Они… они не могут…

Он пытался сопротивляться, но мог лишь продолжать идти, пока их вели к клеткам из кованого железа. Обоих затолкали внутрь, заковали двери цепями, и Драконьи рыцари просунули острия копий сквозь прутья решетки.

– Смотрите, – сказали им. – Смотрите, как он умирает. Не отворачивайтесь. Не закрывайте глаза. Смотрите, или получите копьем. Будем бить туда, где больнее всего.

Теперь они смотрели на арену из тени. Боррус упал на колено, измученный и слишком ослабевший, чтобы стоять. Стражники тут же принялись тыкать его остриями копий.

– Вставай, вставай! – Литиан помог ему подняться на ноги. – Держись за прутья, Боррус. Держись!

Из Борруса вытекло столько крови, что Литиан подумал, не умрет ли он прямо здесь, в этой клетке. Даже под слоем крови и грязи было видно, как мужчина побледнел.

– Ему нужен лекарь, – умолял Литиан всех, кто стоял достаточно близко, чтобы его услышать. – Если хотите, чтобы он остался жив, нужно осмотреть эти раны.

Его собственной спине тоже требовался лекарь, чтобы в рваные раны не попала зараза. Едва ли Таваш хотел, чтобы пленники умерли в тени, под трибунами. Для его целей годилась только публичная казнь.

– После, – прорычал один из старших Драконьих рыцарей. – С тобой разберутся после.

Ничего больше Литиан добиться не мог.

На арене снова появились люди, возглавляемые величественным лордом Варго Веном. Он целеустремленно направился к королевскому балкону, задрапированному черным с золотом, в то время как Малатар кружился в пыльных небесах. За Веном следовал организованный отряд Драконьих рыцарей в багровых плащах и прекрасных доспехах из темной кожи.

Томос плелся среди этих людей, едва переставляя ноги. Они во что-то одели его, во что-то блестящее и серебряное. Издалека это выглядело почти как божественная сталь. К рукам и ногам Томоса прикрепили маленькие серебряные и светло-голубые ленточки, которые тянулись за ним при ходьбе, словно имитируя туман. Литиан изо всех сил вцепился в решетку. «Не теряй веры, Томос. Скоро ты будешь со Стальным Отцом. Он наблюдает за тобой, он ждет тебя. Верь в это».

При виде пленника толпа взорвалась хохотом. В руке Томос держал тупой серебряный клинок, большой и длинный. С него тоже свисали ленты.

– А вот и наш доблестный рыцарь Варина! Посмотрите, какой он величественный! Какой высокий и гордый! – Даже на расстоянии жестокий голос Варго Вена был слышен достаточно отчетливо. – Его зовут рыцарем Красной вершины. Он считается одним из величайших фехтовальщиков Вандара! Давайте посмотрим. Давайте узрим его мастерство и восхитимся его величием!

Драконьи рыцари начали расходиться к краям арены. Томос остался в самом центре, а толпа зрителей наблюдала за происходящим с трибун. Ревели трубы, барабаны стучали – ба-дум, ба-дум. Рассевшись по местам, зрители немного успокоились и начали перешептываться, и в этот момент король Таваш поднялся со своего трона. Лорд Варго Вен склонил голову, черно-золотой плащ хлопал на ветру. Ропот и шепот сменились глубокой тишиной, барабаны теперь отбивали чуть слышное ба-дум… ба-дум… Это продолжалось целую вечность. Таваш посмотрел на Томоса, и на мгновение Литиан почувствовал, как внутри зашевелилась надежда.

«Может, он проявит милосердие? Может, он сохранит ему жизнь?»

Набрав в грудь воздуха, Божественный защитник громко и отчетливо произнес:

– Начинайте.

Так и произошло.

Они появились из туннелей, проложенных по бокам арены, и с рычанием бросились вперед, плюясь огнем и дымом. Все они были черными и низкорослыми: их годами держали в темноте подземелий. Это были даже не драконы: слабые и недоразвитые крылья не могли выдержать их вес. Многие выглядели истощенными, их явно недокармливали именно для таких случаев, как этот. Когда они выбежали на арену, на трибунах снова поднялся оглушительный шум.

В дальнем конце арены несколько ящеров сцепились, как собаки, но к ним быстро выбежали укротители с хлыстами, чтобы разнять. Еще несколько направились прямо к Томосу, который отбивался затупленным мечом. Похоже, молодой рыцарь нашел в себе силы драться: он уклонялся, наносил удары, отскакивал влево и вправо, назад и вперед. Толпа глумилась над каждым его движением и разразилась радостными криками, когда драконы в очередной раз кинулись на него, клацая зубами. Литиан едва мог на это смотреть. Боррус вцепился в решетку, костяшки его пальцев побелели, лицо стало призрачно-бледным, глаза мерцали в полумраке.

Томосу не потребовалось много времени, чтобы выдохнуться. Силы неумолимо покидали его. Как только вся дюжина драконов окружила его, у него уже не осталось возможности отбиться от них. Но он все равно пытался. Влево, вправо, назад, вперед. Он крутился, наносил удары, но ни один из них не оставлял на тщедушных существах ни следа.

– Он знает, что Варин наблюдает за ним, – прошептал Боррус, и одинокая слезинка выкатилась из его глаза, прочертив четкую блестящую дорожку на щеке. Он сумел улыбнуться окровавленными распухшими губами. – Варго Вен всегда был дураком. Он дает ему шанс прославиться. Это и есть слава, Литиан. Об этом будут петь за столом Варина. Они примут его с гордостью.

Вскоре звери начали приближаться к Томосу. Мрачные уродливые укротители, стоящие по краям арены, выкрикивали что-то на агаратском языке. Драконы слушали команды, метались туда-сюда, щелкая челюстями и дразня свою добычу.

Сэр Томос Пентар продолжал сражаться, по-прежнему блокировал атаки, замахивался и делал все так, как его учили. «Но как только они почуют кровь, их будет уже не остановить, – понимал Литиан. – Они утолят свой голод его плотью… Они сожрут бедного Томоса живьем».

Первый же укус поднял зрителей на ноги. Откуда-то сбоку драконовод выкрикнул команду, и один из зверей набросился на лодыжку Томоса, сдирая плоть и кожу с кости. Рыцарь издал короткий, пронзительный рев, но тут же вскочил на ноги. На песке появилась алая дорожка.

Это даже вдохнуло в Томоса силы – ложная заря, которой не суждено превратиться в день. И тут последовала вторая атака, теперь уже в правую руку. Разом лишившись нескольких пальцев, Томос взвыл и полоснул мечом по морде ящера. Карликовый дракон взвизгнул и, фыркнув огнем, попятился. Похоже, Томос ослепил его, попав мечом туда, где не было твердой чешуйчатой брони.

Кровь, пузырясь, хлынула из глазницы, и несколько других созданий обратили на это внимание. Принюхавшись, они возбужденно забили уродливыми недоразвитыми крыльями и бросились на новую жертву. Укротители с ревом метнулись к ним с хлыстами, но опоздали. Раненый дракон пропал из виду под тремя сородичами, которые остервенело рвали его плоть, утоляя голод.

Томос воспользовался моментом и попятился, подпрыгивая на здоровой ноге и волоча за собой другую. Из обрубков его пальцев струйками текла кровь. На пиршество ворвалась еще пара драконов, и укротители принялись хлестать их кнутами, пытаясь разозлить. Один из них был особенно настойчив, и уродливым маленьким ящерам это не понравилось. Трое набросились на мужчину и без труда прибавили к своему пиру второе блюдо. Остальные драконоводы спешно отступили, чтобы не стать третьим, и зрители покатились со смеху.

Трибуны сотрясались и грохотали, трубы гудели, а барабаны били все громче и громче… БА-ДАМ… БА-ДАМ… БА-ДАМ.

– Они принадлежат ему, Литиан… Это его победы, – слабым, прерывистым голосом произнес Боррус. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, его окровавленные руки скользнули по прутьям решетки. – Он убил дракона. Он сам. И… агаратского воина. Они ведь считаются воинами, эти… эти драконоводы. – Боррус улыбнулся. – Наверху будут аплодировать. Громче, чем сейчас.

Литиан сомневался, что может быть еще громче. Он никогда не слышал ничего подобного. Ему казалось, что мозг распухает в черепе и что тот вот-вот треснет. Литиан знал, что на самом деле виной всему жажда, голод и удушающая жара. Но Томос все еще боролся. Он все еще стоял на ногах и сопротивлялся. «Как… как он это делает?» – восхитился Литиан. Последние насколько дней Томос был на пороге смерти, едва держался. Но сейчас…

Теперь у Красного рыцаря появилось немного свободного пространства. Он, насколько мог, уперся ногой в песок и повернулся лицом к одному из драконов, который уже несся в атаку, брызжа слюной, как пес. Ящер прыгнул, но вместо обеда получил полную пасть стали. Томос вонзил длинный тупой клинок в горло дракона, проткнув его насквозь. Хлынула черно-красная кровь.

– Еще один, – неожиданно для себя выпалил Литиан. – Еще одного одолел, Боррус!

Глаза Борруса блеснули, и слабая улыбка появилась на его губах.

– Теперь он может гордиться, – прошептал он. – Ему… ему больше не нужно бояться… смерти.

«Нет, не нужно».

Литиан почувствовал, что Боррус начал сползать, и обхватил его за толстую талию.

– Мы должны смотреть, – настойчиво напомнил он. – Мы должны проводить его к столу Варина.

Боррус кивнул, собрав последние силы. Крылатые звери на арене окружали Томоса. Он сделал достаточно – и теперь, казалось, сам это понял. Силы покинули его, поэтому Томос просто принял боевую стойку, выставив вперед клинок.

Четыре дракона бросились на него разом. Поблизости уже не осталось драконоводов, некому было отдать приказ или остановить их. Теперь ими двигал запах крови, жажда плоти и пиршества. И вот Томос рухнул под тяжестью этих недоразвитых оголодавших тварей. Они огрызались друг на друга, рвали его на части и пировали. Так пал рыцарь Красной вершины.

Чтобы гордо вознестись за стол Варина и занять там свое место.