Шаску разбудил шепот:

– Тильда, просыпайся. Тильда, пора.

Она открыла глаза и увидела перед собой леди Сесилию. Похоже, Шаска задремала прямо на своем посту, в кресле у выхода из палатки. Из барака по всему лагерю еще разносились звуки празднества: грохот барабанов, завывания свирелей, мужские крики и песнопения. Изнутри валил пар, клубясь в холодном ночном воздухе.

– Миледи? – прохрипела Шаска, приподнимаясь. – Я… я, должно быть, заснула.

– В этом кресле? Ты же знаешь, Тильда, мне не нравится, когда ты переставляешь мебель. Зачем ты поставила кресло сюда?

Шаска почувствовала слабый запах алкоголя в дыхании Сесилии.

– Я просто… хотела посмотреть. Мне нравится смотреть на рыцарей и лордов, миледи.

– Боишься, что сэр Гриффин может прийти? Я понимаю, дитя, но тебе больше не нужно об этом беспокоиться. А теперь встань. Подыши на меня.

Шаска все еще с трудом соображала.

– Простите, миледи?

Сесилия втянула носом воздух рядом с ее лицом.

– Хм.

Она подошла к столу и налила большой бокал насыщенного красного вина, приправленного ароматными специями.

– Это освежит дыхание и расслабит тебя. На, выпей. – Пока Шаска пила, Сесилия оценивающе оглядела ее с ног до головы. – Нет, так не пойдет. Давай оденем тебя во что-нибудь поприличнее, хорошо?

Шаска потягивала вино с пряностями и наблюдала из-под полуприкрытых век. В груди тяжело стучал барабан.

– Куда я иду, леди Сесилия? – Она не сомневалась, что знает ответ, но, будучи Тильдой, предпочитала притворяться дурочкой. – Уже поздно, и я устала. Может, мне лучше лечь в постель?

– Раздевайся.

«Началось, – подумала Шаска, в панике выглядывая наружу сквозь пологи палатки. – Она пришла, чтобы подарить мою девственность какому-то пьяному рыцарю с пира».

Пока Сесилия рылась в сундуке, рукоять кинжала маняще поблескивала под ее плащом. Шаска решительно направилась вперед, готовая перерезать Сесилии горло и убежать, но та вдруг повернулась, держа в руках переливающееся голубое платье, кружевное и полупрозрачное.

– Идеально. Думаю, ему понравится. – Она улыбнулась. – Надень это, Тильда. И без разговоров. Тебе пора стать женщиной.

Шаска замялась.

– Тильда, перестань. Не заставляй меня повторять.

– Но я… я устала. Я… я не хочу…

– Ты сама не знаешь, чего хочешь, глупышка, – рассмеялась Сесилия. – А теперь сними одежду и надень это платье. Я больше не буду тебя просить.

У Шаски не было выбора. «Он, должно быть, Сталерожденный, – подумала она, раздеваясь, – и у него под рукой будет кинжал из божественной стали. Если понадобится, я могу воспользоваться им… убить его и сбежать…» От этой мысли стало немного легче. Час уже поздний, лагерь вовсю предается веселью – сбежать будет не так уж и сложно.

«Я могла бы пройти через вересковые пустоши и найти дорогу в Болотную крепость. Может быть, Мэриан сейчас там, помогает организовать оборону?» Но мысли о наставнице вызвали только горечь. «Как я смею вернуться, если не справлюсь с заданием? После того как Мэриан дважды спасла мне жизнь, могу ли я так ее подвести?»

Сесилия наблюдала за Шаской, одобрительно поджав губы.

– Прекрасно. – Женщина прижала руки к груди и замурлыкала. – Ты просто чудо, дитя мое. Не смотри так, я знаю, в первый раз может быть страшно, но скоро ты поймешь, что бояться было нечего.

Кожа Шаски покрылась мурашками, каждый волосок на теле встал дыбом. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а Сесилия в это время накинула ей на плечи плащ.

– На улице холодно, но идти недалеко. Нам туда, к палаткам вандарийцев…

– Это вандариец? – Шаска думала, что ее отдадут тукоранцу. – Кто? Кто это? – дрожащим голосом спросила она, когда они вышли в холодную темную ночь. – Один из рыцарей Варина?

– Элион Дэйкар, – небрежно ответила Сесилия. – Он немного выпил, поэтому может показаться слегка сбитым с толку, но мне говорили, что он прекрасный любовник и нежен со всеми женщинами, с которыми ложится в постель. Дэйкары все такие. И его отец был таким же.

Новость оказалась скорее приятной. Шаска испугалась бы сильнее, если бы ее привели в шатер к незнакомому мужчине. Но Элион Дэйкар… Она знала это имя и даже видела молодого рыцаря – в палатке лорда Кастора, когда вандарийцы прибыли присоединиться к ним примерно три дня назад. Элиону явно не понравилось, что он застал там Шаску с пылающей от пощечины сэра Гриффина щекой.

И та несчастная девушка… Они видели, как ее вели по лагерю, и высказались об этом резко. Шаска задумалась, вспомнит ли ее Элион Дэйкар? Он не похож на человека, который потащил бы в постель перепуганную служанку.

– А что, если я ему не понравлюсь? – спросила она. – Сэр Элион, он… Я думаю, он видел меня в лагере. Он может подумать, что я прислуга. А возможно, ему не нравятся южанки.

– Об этом не беспокойся, Тильда. Элион увидит то, что хочет увидеть. И сегодня вечером тебя зовут Мелани, а не Тильда, понятно?

Шаска не поняла. Сесилия говорила что-то невразумительное.

– Миледи?

– Не задавай больше вопросов, дитя мое. Сэр Элион наверняка посадит тебя верхом. Все, что от тебя нужно, это забраться на него, а остальное он сделает сам.

Они шли по хрустящему снегу, удаляясь от большого зала, где все еще веселились люди. Тут Шаске в голову пришла очевидная мысль: «Сесилия надеется, что я рожу ребенка и в нем будет течь кровь Дэйкаров». Некоторые говорили, что в Дэйкарах кровь Варина сильнее, чем в других семьях. Сначала Балион, затем Гидеон, а затем и Амрон Дэйкар были Первыми клинками. Предполагалось, что Алерон последует по их стопам, но все планы нарушила его безвременная кончина. Это Шаска тоже знала. «И теперь это место занимает Веррин. А Элион, как говорят, такой же одаренный…»

Она задумчиво шагала за леди Сесилией, но делиться своими соображениями не стала. Та продолжала настаивать на том, что в Илиторе Шаску ждет благородный рыцарь, но, возможно, это не так. «На самом деле даже неважно, зачем она ведет меня к нему: чтобы он сделал меня женщиной или оставил во мне свое семя, – думала Шаска. – Процесс все равно один…»

Наконец в поле зрения появились голубые вандарийские шатры, аккуратно расположенные неподалеку. Было тихо, хотя внутри шатров горели жаровни, и в одном из них Шаска заметила Веррина Дэйкара, который поглаживал Меч Варинара, лежащий у него на коленях. Но мгновение спустя Сесилия подвела ее к другой палатке и положила руку на полог.

– Там внутри есть вино. Если это поможет тебе расслабиться, выпей. Но ему пить нельзя. Это… это будет не на пользу…

Сесилия подняла полог. Ее слова продолжали сбивать Шаску с толку.

«Не на пользу… чему? О чем она говорит?»

Но времени на размышления не осталось. Они вошли внутрь, и Сесилия позвала Дэйкара:

– Сэр Элион, я нашла ее, вашу возлюбленную Мелани. Она бродила по лагерю, любуясь видом на Болотную крепость. Пойдем, Мелани. – Она бросила на Шаску быстрый взгляд и тихо добавила: – Твой благородный рыцарь ждет тебя.

На деревянном настиле в личных покоях наследника дома Дэйкар стоял письменный стол и стулья, а у стены, на роскошном коричневом ковре, – кровать, достаточно большая для двоих. Сэр Элион лежал в одних только коротких штанах, а верхняя часть его тела была обнажена: рельефная и мускулистая грудь, покрытая черными вьющимися волосками, крепкие руки.

– Сэр Элион? – На первый взгляд казалось, что молодой человек без сознания. Он лежал раскинув руки в стороны и повернув голову набок. – Боги, он спит. Сэр Элион! – Сесилия раздраженно фыркнула и шагнула вперед, чтобы встряхнуть его. – Сэр Элион, проснитесь. Я привела вам Мелани. Сэр Элион!

Он застонал, распахнул глаза и уставился на нее.

– М-Мелани, – хрипло пробормотал он. – Мелани…

Сесилия щелкнула пальцами, подзывая Шаску.

– Она здесь. Я нашла ее, когда она бродила снаружи. – Сесилия повернулась к Шаске и прошипела: – Плащ! Снимай. Сейчас же.

Шаска повесила его на спинку стула. Прохладный воздух ворвался в шатер через приподнятый полог. Элион Дэйкар нахмурился и уставился на Шаску сквозь пелену перед глазами.

– М-Мелани… это… это ты? – спросил он, с трудом ворочая языком. Сесилия еще раз встряхнула его. Он перевел взгляд на нее. – Мелани?

– Да нет же, это не я. Боги… – Она отпустила его руку и выпрямилась, а затем развернулась и направилась к столику с кувшинами и кубками. – Оставайся здесь, – бросила она Шаске. – Он скоро придет в себя.

Она принялась готовить какое-то снадобье, чтобы привести юношу в чувство, в то время как Шаска наблюдала за ним – спокойно, даже с некоторым любопытством.

«Он решил, что я Мелани, – подумала она. – Это девушка, которую он знает… Может быть, та, которую он любит. То есть в каком-то смысле с ним буду не я? Я ведь смогу стать ею, хотя бы на эту ночь?»

Когда Сесилия прошествовала мимо нее, это ощущение померкло и улетучилось. «Нет. Я должна найти способ избежать этого». Застать Элиона спящим – счастливая случайность, но понадобится еще немного удачи.

Сесилия влила жидкость Элиону в рот и отвернулась. Он поперхнулся, закашлялся, а затем успокоился.

– Оно подействует через четверть часа. Может, понадобится чуть больше времени, учитывая его габариты. Не теряй времени и изучи его. – Сесилия наклонилась к Шаске поближе. – Познакомься с ним получше, Тильда. Тебе невероятно повезло.

– Я… я верю, миледи.

Она позволила себе улыбнуться и даже приобняла ее.

– Я вернусь на рассвете, – прошептала Сесилия. – И ты будешь лежать нагая в его постели, договорились? Если я увижу иное, сочту это предательством. Я все узнаю, поверь мне. – В ее голосе зазвенел лед. – Если подведешь меня, следующий будет уже не таким безобидным.

С этими словами незаконнорожденная дочь короля вышла из шатра. Шаска плотно задернула за ней полог. Внутри внезапно вскипел гнев.

– Стерва, – прошипела она, наблюдая, как леди Сесилия неторопливо удаляется по снегу. – Моя невинность тебе не принадлежит, и не тебе ею распоряжаться.

Она обернулась, чтобы убедиться, что Элион все еще не пришел в себя, а затем спешно проверила его палатку в поисках оружия. Беглый осмотр не принес плодов, хотя в углу нашелся большой сундук, перехваченный цепью и закрытый на замок, где, как подозревала Шаска, должны были находиться его клинки и доспехи. С кинжалом из божественной стали она сможет сбежать в горы. «Но как? Как я могу так подвести Мэриан? Убежать, как трусиха, когда все, что от меня требуется, – это лечь в постель с этим парнем…»

Она подошла к кровати и склонилась над ним, чтобы получше рассмотреть. Он время от времени постанывал и ворочался, хотя глаз не открывал. Снадобье, которое дала ему Сесилия, похоже, подействовало. Вдруг его остекленевшие глаза снова открылись, и он, нахмурившись, посмотрел на нее.

– Мелани? – спросил он напряженным, хриплым голосом. – Мелани, это… это…

– Спите. – Шаска шагнула вперед, не зная, что еще делать. – Спите, сэр Элион. Просто расслабьтесь.

Он успокоился, хотя и ненадолго, а потом снова забормотал что-то себе под нос, устраиваясь поудобнее. Ночной воздух в лагере наполнился другими звуками. Теперь Шаска слышала, как тукоранцы в пиршественном зале нестройным хором распевают песню в честь своего принца – Райлиана Храброго. Они восхваляли его героизм в битве при Пылающей скале, где он убил одного дракона и серьезно ранил другого. Вандарийцы вскоре запели другую песню – о собственном герое, Амроне Дэйкаре, который сокрушил самого Валлата. «Эхо титанов, – подумала Шаска, прислушиваясь. Ей всегда нравилась эта песня. – И вот я здесь, с его сыном. Какой странный поворот судьбы…»

– Мелани…

Юный Дэйкар снова захрипел, пока Шаска выглядывала наружу через щелочку в пологе. Она не стала обращать на него внимания, надеясь, что он успокоится.

– Мелани… Мне сказали, что… это ты?

Шаска обернулась. Он приподнялся на локте и, моргая, смотрел на нее.

– Я… где я? – Он огляделся, немного придя в себя. – Кто… кто ты?

– Я Мелани, – сказала она не своим голосом.

– Мелани, – прошептал он. – Иди… иди сюда. Дай мне…

– Вина? – спросила она, прерывая его.

Сесилия просила не поить его, так что именно это Шаска решила сделать. Она подошла к столику с напитками.

«Пожалуйста, спи дальше. Мне нужно время подумать…»

– Я… твой брат… он предупредил… предупредил, что ты придешь. Когда… когда ты приехала?

– Я… я всегда была здесь. – Она понятия не имела, что еще сказать. – Вот. – Она подошла к Элиону, широко улыбающемуся. – Выпейте. Это поможет.

Он взял бокал, протер глаза и сел: его мускулистый торс напрягся и изогнулся. От первого же глотка Элион снова поперхнулся.

– Это… это вино?

– Конечно. Просто выпей.

Он все еще непонимающе моргал, но усилием воли влил в себя эту жуткую смесь: больше виски, чем вина, а еще немного бренди, рома и уксуса в придачу.

Он увидит то, что хочет увидеть, сказала Сесилия.

«Если я могу сойти за эту Мелани, то виски может сойти за вино…»

Пару раз он попытался вернуть Шаске кубок, но, поддавшись на ее уговоры, выпил все залпом.

– Давай, – она забрала кубок, когда он закончил. – Хочешь еще?

Она отступила на шаг, а он наблюдал за ней с озадаченным выражением лица.

– Я не… не хочу. – Он откинулся на кровать и, похоже, его сразу затошнило. – Который… который час?

– Поздняя ночь, – ответила Шаска. – Тебе правда нужно поспать, Элион.

Она отодвинулась еще дальше, ожидая, пока подействует коктейль.

Если повезет, ее смесь поможет нейтрализовать то, что дала ему Сесилия, и он снова уснет. Она ведь сказала, что выпивка будет «не на пользу». До рассвета оставалось несколько часов. «Когда она придет, мне придется раздеться, забраться к нему в постель и надеяться, что уловка сработает». Это рискованно, но что еще Шаска могла сделать?

Она повернулась и посмотрела на него, на мускулы, ярящиеся силой, на блестящие черные волосы, разбросанные по подушкам. От этого зрелища у нее перехватило дыхание. «Так уж ли будет ужасно?»

– Мне… нравится твое платье. – Его улыбка казалась немного томной и ленивой, но все равно милой. – Подойди… подойди ближе, пожалуйста. Я тебя почти не вижу. – Он снова потер глаза, а она попятилась еще дальше. – Куда ты?

– Мы празднуем, Элион. Весь лагерь празднует. Надо еще выпить!

«Проклятье, спи уже! Сколько же алкоголя в него помещается?»

– Празднуем что? – Элион в сотый раз огляделся, все еще пытаясь сориентироваться. – Мы взяли крепость? – Он шумно втянул воздух. – Скольких мы убили? Сколько добрых людей пало?

Она повернулась и увидела, что он съежился на кровати, вцепившись в одеяло.

– Скажи мне, по крайней мере, что Кастор мертв. Скажи, Мелани.

– Боюсь, он… все еще жив. Но… возможно, это ненадолго.

Шаска подметила, как бодро он закивал в ответ на эти слова.

– Чем скорее, тем лучше. Уоллис… Уоллис говорит, что он должен был поскользнуться в собственной блевотине и раскроить голову о камин, как его отец… это было бы справедливо, но… но разве есть справедливость в этом мире? – Его голова судорожно моталась из стороны в сторону, но взгляд был устремлен в одну точку. – Алерон должен быть жив… и… и Литиан тоже. Я должен… Я должен был догадаться. Я мог бы это остановить. Мой брат… Я должен был остановить это… Я должен был сделать больше…

Элион все бормотал и бормотал, но не засыпал, а, казалось, наоборот, приходил в себя. Он ударил кулаком по кровати, затем еще раз огляделся. Пару раз моргнув, он уставился на Шаску и довольно долго смотрел, морща лоб. Потом выражение лица Элиона изменилось, глаза сузились, и он снова спросил ее:

– Кто ты?

Когда она ответила: «Мелани», то почувствовала себя еще большей идиоткой, чем прежде. Она понимала, что трюк уже не сработает. Ее гремучая смесь, конечно, перебила то, что дала ему Сесилия, но не так, как она надеялась. На его лице появилось осуждающее выражение.

– Ты не Мелани, – сказал он. Пелена, застилавшая его глаза, таяла, как утренний туман под жарким летним солнцем. И сквозь этот туман он наконец разглядел ее. Увидел ее такой, какая она есть. – Та служанка. Ты… ты была в палатке Кастора. Ты… – Он отвел взгляд, когда к нему пришло воспоминание. – Ты была в моих снах. В ту ночь, когда мы прибыли в лагерь, я… я видел тебя во сне…

Шаска нахмурилась, но не произнесла ни слова. Очевидно, он все еще бредил.

– Я видел тебя, – шептал он. – На тебе было то кружевное платье. Зеленое. Оно растворилось в тумане… и ты растворилась в свете. Серебристо-голубом. – Он поднял глаза и снова спросил, но уже мягче: – Кто ты?

– Я никто.

Элион больше не моргал так часто. Он выглядел несколько озадаченным, возможно не вполне трезвым, но очарование исчезло.

– Нет, – сказал он. – Ты кто-то. – Он наклонился вперед на кровати. – Кто?

– Пленница. – Шаска не ожидала, что произнесет это слово, но оно все равно сорвалось с ее губ. Элион Дэйкар нахмурился. – Наседка, – добавила она, решив рискнуть. – Это то, чего они от меня хотят. Они хотят, чтобы кто-то родил от тебя ребенка, Элион. По крайней мере… мне так кажется…

Он уставился на нее, и она видела, как меняется его взгляд: все вставало на свои места.

– Вот как они это провернули, – сказал он спустя целую вечность. – Мой отец… они… они, должно быть, обманули его. Подослали к нему наседку… точно так же, как прислали мне тебя.

Он снова отвел взгляд, погруженный в свои мысли, и медленно моргнул.

– Воды, – попросил он затем. – Пожалуйста, дай воды.

Шаска уставилась на кувшины на столике, раздумывая, не подать ли еще один «коктейль», но было уже поздно. Она сделала несколько медленных вдохов, а затем принесла Элиону кувшин и новый кубок.

– Вот.

Сделав это, она тут же отбежала обратно, поближе к выходу, пока Элион наливал себе воду, потом еще и еще.

– Ты… работаешь на эту женщину? Леди… леди…

– Сесилию.

– Это она привела тебя сюда?

Шаска кивнула.

– Она сказала, что сегодня вечером я должна представляться как Мелани. Я полагаю, она дала тебе какое-то снадобье на пиру, чтобы ты поверил в это.

Его брови тяжело нависли над серебристо-голубыми глазами.

– Виски, – прошептал он. – Она дала мне виски.

– Должно быть, туда что-то добавили. Или это и вовсе было не виски. – Шаска наблюдала за ним, гадая, что из этого он вспомнит утром. – Она сказала, ты увидишь то, что хочешь увидеть. Примешь меня за эту Мелани.

Он озадаченно посмотрел на нее.

– Но… ты совсем на нее не похожа. Она белокожая блондинка с голубыми глазами. А ты… – Он снова потер глаза. – Откуда… откуда ты?

– Из Араматии, – ответила Шаска.

– Но твой акцент…

И тут ее осенило. «Ну вот», – подумала она. В суматохе она забыла о своем араматийском акценте.

– Я… – Она не могла придумать объяснения, по крайней мере сразу. – Я…

– Раньше ты говорила по-другому, – продолжал Элион, пытаясь пробиться сквозь рассеивающийся туман в голове. – Когда мы застали тебя в палатке Кастора… когда только прибыли… у тебя был южный говор. Но сейчас… ты говоришь как тукоранка. – На его лице отразилось растущее замешательство. – Кто ты? – спросил он снова, поерзав на кровати, словно пытаясь встать. – Что ты на самом деле здесь делаешь?

Шаска бросила взгляд на полог шатра, размышляя, не стоит ли метнуться наружу прямо сейчас, с клинком или без, но что-то удержало ее на месте, что-то в глазах Элиона Дэйкара. Она всмотрелась в них и неожиданно для самой себя подумала: «Я могу ему доверять. Я могу быть уверена, что он сохранит мою тайну».

И сделала несколько шагов вперед, пока он, полуобнаженный, наблюдал за ней с кровати. Шаска подходила все ближе и ближе, пока не оказалась совсем рядом, чтобы он смог расслышать ее шепот.

– Я не та, за кого они меня принимают, – сказала она так тихо, что Элиону самому пришлось податься вперед. – Они думают, что я из Араматии, но это неправда. Я родилась там – по крайней мере, я так думаю, – но выросла в Тукоре. Я была там служанкой, с самого детства, и худшие из этих лет я провела в замке Кастора.

Она сделала паузу и понаблюдала за его реакцией, но Элион не изменился в лице. Он только кивнул и прошептал:

– Продолжай.

– Я слышала ненависть в твоем голосе, когда ты говорил о лорде Касторе. Поверь, я тебя понимаю. Слышал о том, как он обращается со своими рабами-южанами? Я была одной из них.

Она резко встала, развернулась и спустила с плеч кружевные бретельки. Прикрыв грудь руками, она позволила платью соскользнуть до талии, и его глазам предстали шрамы от кнута лорда Кастора.

– Это сделал лорд Модрик, – сказала она, оглядываясь через плечо, – когда я была еще ребенком. Но мне, можно считать, повезло. Другие страдали куда больше меня, и многих уже нет в живых, чтобы рассказать об этом.

Шаска натянула платье обратно и обернулась. Элион сидел с раскрытым от ужаса ртом.

– Меня послали сюда, чтобы воздать им по заслугам, сэр Элион. Я не наседка. Я здесь, чтобы убить Кастора. – Это прозвучало несколько более впечатляюще, чем ощущалось, но она все равно продолжила: – Я пришла за ним. В первую очередь ради себя. И я вижу, ты тоже желаешь ему смерти: ты сам сказал это всего несколько минут назад. – Она снова подалась вперед. – Я не прошу помогать мне. Я просто… прошу тебя не вмешиваться. Не выдавать меня. – Шаска перевела взгляд на полог палатки. – Леди Сесилия вернется на рассвете. Она рассчитывает найти меня голой в твоей постели, и это все, что мне от тебя нужно. Просто скажи, что ты взял меня. Скажи, что провел прекрасную ночь с Мелани, скажи все что угодно, только, пожалуйста, не выдавай меня.

Когда она посмотрела ему в глаза, то не ощутила ни страха, ни напряжения, ни дурных предчувствий. Она видела перед собой доброго человека, рыцаря, благородного и знатного защитника простых людей. Элион Дэйкар потянулся и взял ее руки в свои. Они оказались большими, сильными и более грубыми, чем она ожидала.

– Я никому тебя не выдам, – сказал он. – И помогу, чем смогу.

От этих слов из ее глаз потекли горячие слезы – она ничего не могла с собой поделать. Изо дня в день она ждала, наблюдала и гадала, что же будет дальше. Она молчаливо советовалась сама с собой, сомневалась в себе, ненавидела себя, желала оказаться в другом месте. Но теперь перед ней сидел союзник, которого она никак не ожидала здесь найти.

Ее слезы стали еще горячее и обильнее, и не успела она опомниться, как оказалась в его объятиях. Сильные мускулистые руки обхватили ее, и она почувствовала, как стучит его сердце.

– Как тебя зовут? – шепотом спросил он.

– Шаска, – ответила она, шмыгнув носом. – Извини, я просто… давно не называла своего настоящего имени. И это… это все мне непривычно.

– Понимаю. – Он отстранился, улыбнулся и огляделся по сторонам. Заметив свою рубашку, он неуклюже подошел к ней, слегка пошатываясь. – Я могу снова снять ее перед рассветом, если это поможет убедить леди Сесилию. – А пока… ну, более уместно, если я буду одет.

– Конечно, – хрипло отозвалась Шаска. – И еще… хочу предупредить: здесь меня знают как Тильду.

– Тильда. – Он кивнул, запоминая имя. – Не хочешь чего-нибудь выпить, чтобы скоротать время? – Он глянул на стол и почесал затылок. – Что ты мне дала? Виски? С памятью у меня сейчас неважно.

– Я надеялась, что ты уснешь, – призналась Шаска. – Не ожидала, что оно перебьет действие снадобья Сесилии или разбудит тебя. Виски, смешанное с вином… и еще кое-что. В основном, виски, если быть честной.

– Ты была достаточно честна, Шаска. Я бы сказал, даже честнее, чем я ожидал.

– Как и я. – Она хихикнула, как девчонка, чего не делала уже много лет, вытирая теплые слезы со щек. – Я выпью немного вина, если ты предлагаешь.

– Конечно. – Мгновение спустя он вернулся с кубком в руках и устроился рядом с ней на кровати, хотя сам продолжил пить воду. Снаружи все еще продолжалось веселье. По правде, оно стало даже громче. – Это еще не конец, – сказал Элион. – Тукоранцы любят застолья. Хотя, полагаю, ты и сама это знаешь.

– Я иногда прислуживала на пирах. Там часто доходит до драк.

На лице Элиона заиграла улыбка.

– Знаю. Я сам ввязался в драку во время одного из таких пиров. Из-за Мелани, кстати. – Он озадаченно нахмурился. – Я действительно принял тебя за нее? Я смутно припоминаю, что называл тебя ее именем, хотя сейчас это звучит нелепо.

– Да, называл, несколько раз. И Сесилию тоже.

– Правда?

– Да. – Шаска кивнула и сделала маленький глоток вина. – Наверное, это был сильный эликсир. Я немного изучала алхимию и чародейство в академии в Талане и могу сама приготовить несколько зелий. И… сейчас я под действием одного из них.

– Одного из них? – Он нахмурился. – Это как?

– У меня голубые глаза. А кожа немного светлее. Я использовала лосьоны и мази. А волосы… – Она слегка взъерошила их, угольно-черные и коротко подстриженные. – На самом деле у меня каштановые волосы, длинные, до груди. Я все это сделала, чтобы лорд Кастор меня не узнал.

Элион выглядел восхищенным, хотя все еще немного пьяным. Что и неудивительно.

– Расаланцы любят всякие трюки, – сказал он с улыбкой. – Но… ты тукоранка. Я в замешательстве. Почему ты…

– Долгая история.

Она вспомнила, через что ей пришлось пройти. Чтобы рассказать об этом, потребовалась бы целая ночь. Элион Дэйкар, казалось, подумал о том же самом.

– Если мы собираемся ждать рассвета, времени у нас достаточно.

– Полагаю, что да.

И она рассказала о том, как сумела сбежать от Касторов и попала под крыло мастера Оррина в Ивовом холме. Как всего несколько месяцев назад лорд Куинтан напал на нее, а она, защищаясь, убила его, и ей пришлось пуститься в бега. Как она встретила Мэриан, узнала о крови Варина в своих жилах и отправилась в Талан, чтобы пройти обучение. Рассказала, что ее первым заданием стало проникнуть в военный лагерь Кастора, застать его одного, перерезать ему горло и исчезнуть.

Больше она ничего не сказала. Она не стала говорить о смерти лорда Модрика и о том, как стала ее причиной. И о расплывчатых предположениях Ранульфа относительно ее происхождения и связи с правящей семьей Араматии. Шаска рассказала только то, что сочла нужным рассказать, и все это время Элион слушал спокойно и ни разу не перебил.

Только когда он понял, что она закончила, он задал вопрос, который Шаска уже слышала тысячу раз:

– Ты знаешь, кто твой отец?

Снаружи по лагерю разливалось веселье, мужчины покидали пиршественный зал и разбредались по своим палаткам или же, пьяные, тащились в бордели, чтобы утолить жажду плоти.

Она покачала головой.

– Какой-то лорд из Илитора. Так мне сказали.

Элион Дэйкар, похоже, не особо в это поверил.

– Не вандариец?

– Вряд ли. А почему ты спрашиваешь?

– Мне приснился сон, – сказал он. – Ты… ты растворилась в свете. Серебристом и голубом. Это цвета моей страны. – Элион пожал плечами. – Но это всего лишь предположение.

– Все возможно, – осторожно согласилась она. – Мне говорили, что он из могущественного дома, и я с первого раза неплохо управилась с божественной сталью. Это все, что я знаю наверняка.

Элион некоторое время пребывал в задумчивости, а затем, очнувшись от размышлений, спросил:

– Она обостряет твои чувства? Слух? Зрение? Осязание?

– Да, все три. Я все еще тренируюсь, чтобы лучше этим пользоваться. Точнее, тренировалась – до того как попала сюда.

– Хм. Это… необычно. – Казалось, у него в голове вертелся целый клубок вопросов, который он не мог распутать. – Так тебе поэтому дали это задание? Ты, кажется, немного неопытна в таких делах.

– Да. Вот почему я до сих пор ничего не добилась. Я в лагере уже почти две недели и встречалась с Кастором всего раз. Тогда, когда вы видели меня в его палатке, с сэром Гриффином.

– Ты собиралась убить его тогда? – В голосе Элиона послышался упрек. – Тебе бы это никогда не сошло с рук, Шаска. О чем ты думала?

– Я просто… – Она действительно не знала, что собиралась делать. Ею двигало отчаяние. – Думаю, я просто пыталась привлечь его внимание.

– Чтобы он отходил тебя кнутом или… – Он не смог произнести это слово. Наверное, он думал, что Шаску уже насиловали. Конечно, думал, учитывая то, что она пережила. – Тебе не следовало подвергать себя такому риску. Никто не вправе просить тебя об этом. Никто.

Услышав это от другого человека, она почувствовала горечь, которую долго отгоняла от себя.

– Но разве был другой выход? Я не собиралась допускать ничего такого. – Шаска сказала это твердо, стараясь выглядеть решительной. – Я скорее воткну кинжал себе в сердце, чем позволю этому человеку поднять на меня руку.

– И все же кто-то ее на тебя поднял. У тебя тогда была красная щека. Это сделал сэр Гриффин? – Он прочитал ответ в ее глазах, затем встал и начал расхаживать по шатру, ворча под нос: – Надо было перерезать ему горло, когда подвернулся шанс. Не сомневаюсь, что он такой же выродок, как и его дядя…

– Да, – выдохнула Шаска. – В деревне, где они нашли меня, в Вересковой запруде, он отрубил голову женщине. И убил мальчика, Маттиуса, в другой деревне, которую мы проезжали. Повесил его на дереве и заставил своих лучников практиковаться в стрельбе из лука. Другие тоже сильно пострадали от его рук. Среди Солнечных плащей за его голову назначена большая награда. Я и сама думала его прикончить, если представится такая возможность.

– Не представится. – В глазах Элиона сверкнули холодные голубые огоньки. – Как ты себе это представляешь? Ты пленница в самом сердце вражеского военного лагеря, Шаска. Ты ни за что не справишься без посторонней помощи.

– Тогда помоги мне. – В воздухе повисла тишина. Снаружи несколько мужчин шатались по вандарийскому лагерю, распевая на ходу. – Отведи меня к нему, Элион, – прошептала Шаска. – Это все, что мне нужно. Оставь меня с ним наедине, а я все сделаю сама…

Он покачал головой.

– Не сделаешь. Ты хоть представляешь, с каким человеком имеешь дело?

– Ну конечно представляю! – Она вскочила на ноги, решительно подошла к нему и заглянула в его яркие серебристо-голубые глаза. – Эти шрамы на моей спине оставил его отец, но Седрик все это видел. Он сидел, смотрел и смеялся, пока я лежала голая в луже крови, стараясь не кричать. Я была ребенком, Элион, совсем ребенком. Поверь мне, я точно знаю, с кем имею дело.

Он помолчал, дав ей успокоиться, пока громкие мужские голоса, поющие на улице, не стихли.

– Ты страдала, я это вижу. И правда хочу помочь. – Он бросил быстрый взгляд на полог шатра. – Райлиан пообещал, что расаланские женщины смогут вернуться домой, если захотят. Я верю ему. Он хороший человек. Но Седрик Кастор – убийца, решительный и кровожадный. Да, ты желаешь ему смерти, и да, это твоя задача, но неважно, смогу ли я оставить тебя с ним наедине: ты не справишься. Он все поймет и заставит тебя пожалеть, что ты родилась на свет. – Он взял ее за плечи, дружелюбно, но решительно. – Так не должно быть, Шаска. Я помогу тебе. Обещаю, что помогу. Ты сможешь сбежать. И не погибнешь из-за этого человека.

– Тогда убей его сам, – огрызнулась она. – Убей его во время осады и скажи, что это сделали расаланцы.

– Обесчестить себя? Нет. Никогда.

– Тогда в чем твоя добродетель? – Она высвободилась из его хватки и зашагала в другой конец шатра, хотя уже через мгновение пожалела о своих словах. – Прости, я не имела в виду…

– Все в порядке. – Обернувшись, Шаска не увидела в глазах Элиона никакой обиды. – Я могу только представить, как тяжело тебе было все это пережить. Ты имеешь право на гнев, и я буду рад принять его на себя, если тебе станет хоть немного легче.

Она не знала, что на это ответить. Ей так повезло оказаться рядом с этим человеком, а она злится на него за то, что он не хочет помогать ей свыше того, что уже сделал. За то, что он не отказывается от клятвы чести. «Следи за языком, – отругала она себя. – Ты не имеешь права, совсем не имеешь права так с ним разговаривать».

– Я не… – Она сделала глубокий вдох и, сама не осознавая, что делает, тяжело опустилась в кресло. – Я не знаю, как быть.

В шатре было тепло от ярко горевших жаровен, и на коже Шаски выступила влага. Элион заметил это и наполнил кубок водой.

– Это тебя охладит. Выпей.

До сих пор Шаска не чувствовала, как колотится ее сердце, с какой силой во всех конечностях стучит пульс. Это слишком – жить вот так. Гадать, что принесет грядущий день. Или следующий час, или минута. Сесилия непредсказуема: от ее хитростей и расспросов Шаске становилось куда тревожнее, чем она могла выразить словами. Каждый раз, когда незаконнорожденная дочь короля уходила от нее, Шаска еще долго прокручивала в голове их разговор. «Я забыла про акцент? Убедительно ли звучит моя история? Что, если она уже меня раскусила?»

Каждую минуту каждого дня Шаска боялась, что Сесилия придет, разденет ее и погонит в бордели через весь лагерь под косые взгляды и насмешки мужчин. Эта женщина пугала своей переменчивостью: она могла быть доброй, по-матерински отзывчивой, а в следующую секунду становилась резкой, черствой и жестокой. Все это напоминало Шаске о жизни в замке Касторов, о бесконечном страхе и напряжении. «Но разве я могу просто сдаться? Разве могу подвести Мэриан?»

– Тебя вообще не должно здесь быть, Шаска, – прошептал Элион. – Твоя наставница… ей не следовало посылать тебя сюда. Это было нечестно. – Он шагнул вперед и присел на край кровати, напротив кресла Шаски. – Чего ты надеешься добиться, убив Кастора? Ты делаешь это ради себя? Ради своей наставницы? Ради Расалана?

«Ради всех», – могла бы ответить она, но промолчала.

Элион наклонился поближе.

– Убийство Седрика Кастора ничего не изменит в этой войне. Если такова ваша цель, вы напрасно тратите время. Для этого нужно, чтобы умер король Джанила. – Он сжал кулаки. – И я бы с удовольствием сам ему помог.

Теперь уже она смотрела на него, поглощенная любопытством.

– Ты бы… убил его? – прошептала Шаска.

Элион Дэйкар поднялся на ноги так резко, что его широкая белая рубаха взметнулась.

– Он стоит за всем этим, – сказал он, глядя в сторону. – Теперь я это знаю. Это все из-за него.

Шаска не понимала, что он имеет в виду.

– Война?

– Все. Все, что случилось с моей семьей. Увечье отца. Смерть брата. И то и другое случилось по его приказу. Теперь я это знаю.

Она встала и приблизилась к нему: шум снаружи умолк, и теперь им нужно было говорить еще тише.

– Призрак Крепости Теней, – прошептала она. Она слышала, что этим именем называли убийцу с Клинком Ночи. – Он служит королю Джаниле?

– Он мой брат.

Шаска застыла в замешательстве. Элион обернулся. Его взгляд заострился, серебристо-голубые глаза горели холодным огнем.

– Незаконнорожденный сын моего отца, родившийся во время войны, – продолжил он. – Раньше я не был уверен, что это правда, но теперь знаю наверняка.

Кусочки мозаики складывались у Шаски в голове, завершая часть головоломки, о существовании которой она и не подозревала.

– Они использовали наседку? И… и украли у него сына?

– За этим же ко мне послали тебя. – Элион выглянул из палатки, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем повернулся и подошел к кровати. Шаска последовала за ним. – Я не знал об этом до сегодняшнего вечера. Отец все отрицал. Сказал, что никогда бы не оскорбил мою мать, переспав с другой женщиной, но…

– Он принял ту женщину за нее, – подхватила Шаска, поняв, к чему он клонит. – Точно так же, как ты принял меня за Мелани.

– Да. Должно быть, его тоже чем-то опоили, и он проснулся, думая, что это был сон… или воспоминание. – Элион задумчиво потер покрытый темной щетиной подбородок. – Так думал бы и я, если бы ты не дала мне ту смесь.

– Кто-нибудь еще знает об этом?

– Никто. И никто не должен знать. – Он посмотрел ей в глаза. – Это останется между нами, Шаска. Понимаешь?

– Я понимаю.

Долгое мгновение они смотрели друг на друга, впитывая секреты друг друга, страхи, надежды и мечты. Элион первым отвел взгляд и снова подошел к пологу шатра. Небо едва заметно начало светлеть, снаружи царила могильная тишина.

– Рассвет совсем скоро, – сказал Элион. – Нам лучше лечь в постель.

Он обошел кровать с другой стороны, на ходу снимая рубаху и отбрасывая ее в сторону. Мгновение спустя он уже забрался под одеяло. Шаска все это время стояла на месте.

– Я не буду смотреть, – заверил Элион, – обещаю. – Он повернулся к ней спиной. – Просто залезай и укройся. Я не буду смотреть, – повторил он.

«Можешь смотреть, если хочешь», – подумала Шаска, но промолчала. Вместо этого она коснулась кружевных бретелек, спустила их с плеч и позволила тонкому платью соскользнуть на пол. Голубая ткань на темном деревянном полу выглядела как холодная лужица.

Шаска скользнула под одеяло. Ее пульс снова участился, а легкие жадно гоняли воздух.

– Я готова, – прошептала она, как только натянула на себя одеяло, оставив открытыми только плечи.

– Ты уверена?

– Уверена.

Он повернулся и повел широкими плечами, устраиваясь на спине. Его ноги под одеялом вытянулись заметно дальше ног Шаски и казались чуть ли не втрое больше.

– Что ж… значит, мы просто будем лежать… пока Сесилия не придет за тобой? – Он искоса глянул на нее. – Откуда ей знать, что мы… ну… понимаешь…

– Она ожидает застать меня голой в твоей постели. Она сама сказала. Я… ну, я думаю, она заглянет снаружи.

– Верно… верно. – Элион явно чувствовал себя немного не в своей тарелке. – Но ты ведь уже бывала с мужчиной? – осторожно спросил он. – Ты так нервничаешь. Я не привык к такой реакции.

Шаска на мгновение задумалась, не лучше ли будет солгать, но поняла, что в этом нет особого смысла.

– Еще нет, – ответила она, глядя в потолок, и пожала плечами. – Раз уж мы раскрываем секреты, полагаю, тебе стоит знать и это…

– Понял. – Некоторое время он молчал, затем спросил: – А Сесилия знает?

– Она сказала, что мне пора стать женщиной. Все ради того, чтобы зачать от тебя ребенка… Я догадывалась об этом, но, узнав про твоего отца, уже не сомневаюсь.

Элион озабоченно нахмурился.

– Что? – спросила она его. – Что такое?

– Тебе ведь известно, что есть способы проверить, невинна женщина или нет? – медленно произнес он. – Известно?

У Шаски резко закружилась голова, кровь в одно мгновение отхлынула от лица.

– Нет… Но как?

Элион выглядел так, будто предпочел бы промолчать.

– Ну, обычно повивальщица это делает… Она осмотрит тебя. Там, внизу. В большинстве случаев они могут сказать наверняка.

Его слова звенели у Шаски в ушах. «Ллана, – вспомнила она. – Ллана как-то говорила об этом».

– Она станет… станет это делать? Сесилия может проверить?

– Может. Так обычно проверяют невест. А еще в первый раз иногда бывает кровь. – Он поднял глаза и тихо сказал: – Если хочешь, я могу испачкать простыни. Оставить на них кровь. Это может сработать.

– А сработает?

Шаска так разволновалась, что забыла поблагодарить его за предложение. Проклятье.

– Если она увидит простыни, то да, хотя в этом я не уверен.

– Но проверка у меня между ног точно сработает?

– Ну… да.

– Боги.

Шаска застонала и села, цепляясь за одеяло. Мысли путались, а страшнее всего было то, что Шаску и правда могут заставить пройти через… проверку. Сесилия уже много раз раздевала ее и прикасалась к ней руками, но не там.

– Элион, ты не мог бы… – Она осеклась на мгновение, чтобы еще немного подумать. – Ты будешь нежным? – «Сесилия сказала, что он нежен с женщинами. Она ведь так сказала, правда?» – Будешь?

– Нежным? – Ему потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что она имеет в виду. – Конечно, Шаска, но нам не нужно…

– Нам придется. Разве есть выбор? Я не могу позволить ей так поступить со мной. Она угрожала мне, Элион. Она сказала, что отдаст меня кому-нибудь другому. Кому-нибудь менее приятному. Я не могу этого допустить. Я не позволю.

Она потянулась к боковому столику, взяла кубок с вином и допила все, что в нем осталось.

– Шаска, что…

В мгновение ока она повернулась и, поддавшись безрассудному порыву, позволила одеялу соскользнуть с ее тела, обнажив грудь в мерцающем свете жаровен. Элион быстро окинул взглядом тело Шаски и снова посмотрел ей в глаза, немного отстраняясь.

– Нет, ты не обязана…

– Обязана. – Она положила руки ему на плечи, толкнула на спину и принялась вскарабкиваться на него сверху. – У меня нет выбора. Просто… будет аккуратен.

Теперь ее страхи исчезли: это ведь необходимость, вопрос жизни и смерти. Все могло быть куда хуже.

– Шаска, прошу. Просто подумай минутку. Может быть, есть другой способ…

– Его нет.

– Я могу сказать ей. Могу сказать Сесилии, что у нас была близость.

– Это не сработает.

Теперь она сидела на нем верхом и чувствовала, как он ерзает под ней. «Это единственный способ, – твердила она себе. – Она все равно может проверить меня, так пусть найдет там то, что хочет увидеть. Я не могу отправиться к кому-то другому. Я не…»

Элион попытался отодвинуться в сторону, но Шаска наклонилась и прижалась губами к его губам.

Это был ее первый поцелуй. Все, о чем она могла думать, это о том, как сильно щекочет его короткая бородка, какие теплые и влажные у него губы. Шаска отстранилась, хихикая.

– Что? Что смешного?

– Щекотно.

Она снова прильнула к губам Элиона, чувствуя, как продолжает расти припухлость у него между ног. Вскоре он и сам поднял руки и запустил их в короткие черные волосы Шаски.

– Шаска, – проговорил он, ловя воздух между поцелуями. – Это… это безумие.

– Почему? – Она отстранилась. – Ты не находишь меня привлекательной?

Она вспомнила о белых шрамах на своей спине. «Ну зачем я показала ему их? Зачем?»

Но когда Шаска снова посмотрела на Элиона, то увидела в его глазах только искренний огонек, и с его губ сорвался шепот:

– Нет, я… я нахожу тебя красивой, Шаска. – Он провел рукой по ее обнаженной спине, по тонким гладким следам от кнута. – Всю тебя.

Шаска улыбнулась, почувствовав, как внутри пробегает легкий трепет, и сморгнула пелену с глаз. «Это должно случиться, – подумала Шаска, глядя на Элиона. – Я… Я хочу, чтобы это случилось».

Элион поцеловал ее, поглаживая, а потом уверенно перекатил на спину. Одной рукой он потянулся к завязкам на коротких штанах. Элион возвышался над Шаской как живая скульптура, его густые волосы черными волнами падали ей на лицо. Он провел по ним рукой, отбрасывая в сторону, и открыл лицо, созданное богами.

Сейчас Шаска думала о богах. Не о своем прошлом – не о Касторе, не о Куинтане, не о других мужчинах, которые жадно косились на нее все эти годы. Она испытывала только облегчение и странную радость, когда Элион спрашивал:

– Как ты, Шаска? Тебе не больно?

Нет. Разве что самую малость.

– Просто молчи. Не говори ничего, Элион, – выдохнула Шаска, когда он лег на нее, и обхватила его за шею. – Ничего…

Он не произнес больше ни слова. И если Элион что-то и доказал той ночью, так это то, что Сесилия сказала правду.

Бояться было нечего.