Внутри барак казался намного больше, чем снаружи. Ярко горели жаровни, мерцали светильники в латунных канделябрах. По всему помещению тянулась дюжина длинных столов, расставленных для пиршеств, а на стенах висели тукоранские знамена.

Когда прибыли Веррин и Элион, лорд Канабар уже ждал внутри, сидя рядом с похожим на жабу лордом Фуллертоном и вертлявым лордом Шортоном, и держал большую кружку эля. Когда барак начал заполняться, лорд Канабар сделал большой глоток и ударил по столу железным дном.

– Проклятье! – громыхнул он. – Это были переговоры! Переговоры! – Он снова стукнул кружкой по столу, расплескивая эль, и прорычал: – Тебе за многое придется ответить, Кастор. Во имя Вандара, о чем ты думал?

Лорд Седрик Кастор тоже только что прибыл, раскрасневшийся от сражения. Он снял покрытый инеем плащ и бросил его слуге.

– Я знаю, что не нравлюсь вам, лорд Канабар, но невежливо возлагать всю вину на меня. – Лорд Кастор щелкнул пальцами, и тот же слуга подбежал к нему, чтобы помочь снять нагрудник. – Лорд Парамор оскорбил каждого из нас своими гадкими речами.

– «Убейте их всех», – резко ответил Канабар. – Вот что ты сказал. Не думай, что мы не слышали тебя, Кастор. Именно твои слова спровоцировали стычку, а не насмешки вздорного старика.

Кастор отмахнулся и сделал глоток пряного вина из кружки, которую ему поднесли.

– Ваше право так думать, милорд. Но если мне не изменяет память, то первым клинок обнажил муж моей сестры, и сделал он это после грязных оскорблений Парамора. Мои слова прозвучали позже, когда пламя уже разгорелось. Не вам меня судить.

Он выпил еще вина.

Когда они прибыли, Райлиан задержался на северной окраине лагеря и до сих пор не появился. Сэр Далтон тоже отсутствовал: вероятно, оруженосец сейчас снимал с него доспехи и ухаживал за его раненым племянником.

Усаживаясь рядом с лордом Канабаром, Элион заметил, что среди собравшихся есть женщина. Он уже видел ее несколько раз, но не мог понять, кто она такая: красивая, лет сорока, смутно кого-то напоминающая. Войдя внутрь, она огляделась по сторонам, а затем направилась к лорду Кастору, отошедшему к дальней стене.

Элион посмотрел им вслед.

– Он мне не нравится, но в его словах есть доля правды, – сказал он, когда Веррин снял ножны и отставил в сторону увесистый меч Варинара. – Переговоры шли напряженно. Что угодно могло спровоцировать схватку.

– Пара насмешек и обнаженных клинков – не то же самое, что приказ убить, Элион. Кастор хотел этого боя. Видно по его глазам. – Дядя сел и отмахнулся от слуги, подошедшего наполнить его кружку элем. Даже будучи Первым клинком, Веррин Дэйкар предпочитал обслуживать себя сам. – Что сделано, то сделано, – устало произнес он. – Мы потеряли несколько человек, и они тоже. В конце концов, все уладится само собой.

Элион сидел молча, пока Веррин наполнял кружки. У него в ушах все еще стояли крики лорда Парамора, видевшего гибель сына, – этот раздирающий воздух рев вдалеке.

– Я пытался сказать ему, – вяло произнес Элион, когда Веррин передал ему кружку. – Сэру Брэндану. Похоже, он не понял, что остальные отступают. Я пытался сказать ему, но…

– Сэр Брэндан мертв? – спросил лорд Канабар, оглянувшись. – Ты убил его, Элион?

– Я, – ответил Веррин. – Выбора не было. Надеюсь, Донал поймет. Он видел, что произошло. Он знает.

– Он видел? – Жабье лицо лорда Фуллертона исказилось от ужаса. – Какое жуткое зрелище для отца. Почему он не отступил, Элион?

– Думаю, он меня не слышал. Сэр Брэндан был тугоух.

Лорд Канабар снова наполнил свою кружку и покачал головой. С его оттаявшей рыжей бороды летели капли.

– Выпьем за него. Брэндан не был родом из Вандара, но в нем текла кровь Варина. Поможем ему добраться до Вечных чертогов. – Когда они подняли кружки и выпили их содержимое, Канабар спросил: – Он умер достойно? – Он бросил взгляд на меч Варинара. – Я так понимаю, бой был коротким?

Веррин медленно, удрученно покачал головой.

– Я всадил меч ему в спину, – признался он, и в его словах не было ни торжества, ни гордости. – Мне показалось, что сэр Брэндан собирается снести Элиону голову.

Последовало молчание. Ни один благородный рыцарь не будет рад покончить с человеком подобным образом. Следующим заговорил лорд Шортон, один из немногих здесь восточных вандарийцев, тощий как жердь, с длинным острым носом и гнусавым голосом.

– Ты поступил правильно, Веррин, – мягко сказал мужчина. – Я бы сделал то же самое, если бы моей семье грозила опасность.

– Гадкая ситуация со всех сторон, – согласился лорд Канабар. – Если бы я знал, что мы скрестим мечи, я бы сам прибыл, закованный в сталь. В том, что ты сделал, Веррин, нет ничего постыдного, учитывая обстоятельства. Во всем виноват Кастор, что бы он ни говорил. Кровь сэра Брэндана на его руках.

«Не только сэра Брэндана», – подумал Элион. Двое Изумрудных стражей погибли, несколько Солнечных плащей – тоже, а судьба сэра Родмонда все еще висела на волоске. Веррин кивнул и заново наполнил кружки.

– Значит, лорд Парамор назвал своего первенца в твою честь, Уоллис? – спросил он, меняя тему. – Я знал, что вы друзья, но не подозревал, что настолько близкие.

Канабар позволил себе ностальгическую улыбку, хотя она и выглядела немного натянутой.

– В молодости мы любили заключать пари, – сказал он. – Мы с Доналом часто встречались на турнирах и в какой-то момент начали делать ставки на то, как далеко мы и другие продвинемся. Как-то раз мы дошли до финала на турнире в Морском гребне и договорились, что проигравший назовет своего первенца в честь победителя. Само собой, я победил.

– Оно и к лучшему. – Веррин попытался изобразить улыбку, но не смог. – Я не уверен, что Боррусу подошло бы имя Донал.

Элион прекрасно понимал, что лорд Канабар, в свою очередь, не готов говорить о сыне. Боль и отчаяние еще слишком свежи. Элион и сам не хотел сейчас думать о печальной судьбе Борруса, Литиана и Томоса.

– Так что с принцем Хадрином? – решил спросить он. – Почему он не явился? Может, он нездоров, как сказал лорд Парамор?

– Я подозреваю, что его там даже не было, – пробормотал Веррин. – Если он умен, то уже отступил к Северным вратам или даже к Талану. Хадрин не силен в военном деле, и в его жилах не течет кровь Сталерожденных – ему нет смысла прятаться в Болотной крепости, пока мы будем ее осаждать.

– Они боятся, что мы быстро ее возьмем, – заявил Фуллертон, по обыкновению выпучив глаза и поджав губы. Он сделал большой глоток эля, затем добавил: – То, что Донал сказал о… о Джаниле… Как думаете, это может быть правдой?

– Нет, – без раздумий ответил Веррин. – За всем этим стоит Хадрин, глупо полагать иначе. – Он обвел взглядом зал. В дверь в дальнем конце вошел Райлиан, который теперь совещался с лордом Кастором. Довольным он не выглядел. – Вы видели, как принц отреагировал, когда Донал оклеветал его отца. Скажи то же самое кто-то из нас, будет резня. А именно этого и хотят расаланцы.

Остальные, похоже, согласились с этим, и Элион – тоже, в какой-то мере. Он не верил, что за нападением на его отца стоял Хадрин, но высказываться не стал. «Наблюдай и жди, – подумал он. – И держи свое мнение при себе». Его отец ясно дал понять, что так будет лучше, и Элион не собирался его подводить.

Райлиан закончил короткий разговор с лордом Кастором и направился к ним через зал. Хмурое выражение исчезло с лица принца, сменившись улыбкой.

– Милорды, пожалуйста… не вставайте, – велел Райлиан. Он уже снял доспехи, и теперь его плечи укрывал теплый мех. – Позвольте извиниться за то, что произошло. Я признаю, что на мгновение потерял контроль, хотя и не ожидал этого. Лорду Кастору все разъяснили. Он знает, что поступил неправильно. Надеюсь, это удовлетворит вас, милорды? Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

Принц обращался в первую очередь к лорду Канабару, который пользовался наибольшим влиянием среди собравшихся и руководил крупнейшим вандарийским войском.

– Хорошо сказано, добрый принц. – Лорд Канабар встал и склонил огромную лысую голову. – Пусть боги спорят о том, кто начал драку. Они смогут решить это, когда мы падем. – Он поднял кружку. – За тех, кто сегодня окрасил снег кровью! Пусть они найдут свой путь в Вечные чертоги.

Слуга быстро подбежал к принцу с кубком и кувшином. Когда кубок наполнили, Райлиан поднял его, и остальные за столом встали, чтобы сделать то же самое. Так все выпили еще по одной кружке эля – очевидно, не последней.

– Давайте пировать, – сказал Райлиан. Из дальней двери появились мужчины с арфами, лютнями и лирами, трубами, рожками и ручными барабанами. – Я уже неделю в пути и хочу повеселиться. Мы можем обсудить дела завтра и завтра же решить, как скорее разгромить Болотную крепость, а пока… – Он повернулся к музыкантам, которые рассаживались в углу, и крикнул: – Начинайте! Сыграйте что-нибудь веселое. Пусть они нас услышат! Пусть слышат, как люди Запада ведут осаду.

Такого поворота Элион не ожидал, хотя и не собирался жаловаться. Двум армиям предстояло провести вместе всю зиму, пробираясь от Болотной крепости к Северным вратам, а затем – в Талан, и внутренние распри не сделали бы это время приятнее.

И вот зазвучали трубы, забили барабаны и запели струны. Элион снова сел, наполняя свою кружку и кружки остальных. И по мере того как музыка усиливалась, в зал прибывали все новые и новые люди – в зеленом, синем и коричневом.

– А, вот и Далтон! – заметил лорд Канабар и махнул огромной лапищей. – Далтон! Иди сюда, парень!

Сэр Далтон, облаченный вместо доспехов в кожаные штаны и дорогой кремовый дублет, грациозно двинулся сквозь толпу, хотя не стал садиться.

– Как поживает сэр Родмонд? – спросил его Канабар, когда наследник Тайнаров застыл на месте у скамьи, как раз там, где Веррин положил Меч Варинара.

От Элиона не ускользнуло, с какой жадностью сэр Далтон смотрел на клинок, пока лорд Шортон наполнял его кружку элем.

– Он должен выжить. Сейчас за ним наблюдают лекари. – Далтон взял кружку и сделал небольшой глоток, обводя взглядом зал. – Я думал, мы собрались, чтобы обсудить наши планы, а не чтобы пировать.

Это его явно не радовало, хотя Зануда Далтон вообще мало чему радовался.

– Завтра, – сказал ему Веррин, перекрывая музыку и гомон. – Сегодня вечером принц Райлиан хочет повеселиться.

Далтон кивнул и еще раз взглянул на Меч Варинара.

– Тогда увидимся утром.

Вскоре Тайнара сменили сэр Лансел и сэр Барнибус, которые пришли узнать, что произошло. Элиону они оба всегда нравились, а сейчас, пожалуй, даже больше, чем когда-либо. Перед Алероном они слишком заискивали, вечно кивали и поддакивали, но после его смерти утратили эту привычку и стали куда более прямолинейными и серьезными.

– Мы слышали, что все началось из-за лорда Кастора, – сказал Лансел, высокий и стройный, с зелеными глазами и взъерошенными светлыми волосами. – Сэр Бронтус поведал, что он крикнул «Убейте их всех» и бросился на Парамора, размахивая клинком. Якобы чуть не снес старику голову, прежде чем его старший сын отразил удар.

«Не совсем так, но очень близко к правде», – подумал Элион.

– Это безумие, – добавил Барнибус. Он был шире в плечах, чем Лансел, хотя и немного ниже ростом, и гораздо менее красив: с приплюснутым носом и рыхлыми щеками, из-за которых казался толще. – Боги проклянут его за это. Нельзя прибегать к насилию во время переговоров. Это попирает все законы чести.

– Он получит по заслугам, – заявил лорд Канабар, разливая по кружкам эль. – Донал Парамор сказал об этом Кастору, и он прав. В их семье есть предрасположенность ко всяким мерзостям. – Он подвинул к прибывшим две кружки. – Лорд Модрик был таким же. До меня годами доходили слухи, что он собирал южан в своей крепости в Этиоре, пытал, насиловал и убивал. И научил этому гадкому развлечению своего испорченного сына. Теперь, похоже, эта зараза охватила половину их дома. А вы знаете, как умер добрый лорд Модрик? Поскользнулся в луже собственной мочи и ударился головой о камин. – Лорд Канабар посмотрел в дальний конец зала и кисло ухмыльнулся. – Достойный конец для жалкого старого пьяницы, который давно потерял честь. И если боги справедливы и милостивы, они поступят с Седриком точно так же.

«Но боги не милостивы, – подумал Элион, когда мужчины в знак согласия стукнули кружками по столу, – иначе Модрик не дожил бы до столь преклонного возраста, а его сын был бы убит давным-давно». Многие расплатились бы за свои деяния ужасом и кровью. А что же с другими, честными и благородными? Элион снова подумал об Алероне, Литиане и всех добрых рыцарях, которые пали раньше времени. «Нет, боги не милостивы, – решил он, отпивая эль. – Они покинули нас».

Музыка становилась все громче, барабаны грохотали, сотрясая деревянные стены, трубы выводили свою мелодию. Тукоранцам все это нравилось. Они собирались у жаровен и столов, поглощая эль и медовуху, пока слуги приносили на больших подносах мясо, хлеб и сыр. Элион заметил неподалеку сэра Маллистера и не смог не вспомнить о его сестре.

У них обоих были одинаково ясные голубые глаза и прямые золотистые волосы. Сэр Маллистер тоже заметил Элиона и направился к нему. Они пожали руки.

– Сегодня вы отлично сражались, сэр Элион, – приятным голосом произнес Изумрудный страж. Пиршественный зал вокруг них загрохотал и закачался. – Я видел ваш поединок с сыном Парамора. Нелегкое испытание.

– Как и град расаланских стрел.

– Действительно. – Сэр Маллистер улыбнулся, снова напомнив о Мелани. – Я видел, как ваш дядя пронзил его мечом Варинара. Мне было любопытно, почему сэр Брэндан не отступил по зову своего брата.

– Он глухой. Не услышал команды.

– Вот как… Жаль. – Он коротко вздохнул. – Я потерял друга, – сказал он затем. – Сэр Уоррен из дома Кондоров. Болт угодил ему прямо в шею.

– Мне жаль это слышать, сэр Маллистер.

Молодой рыцарь поднял кружку.

– Выпейте со мной за него.

Элион не имел права отказаться. Конечно, во время войны невозможно пить за каждого павшего, но когда погибает рыцарь Варина, выжившие члены ордена обязаны произносить за него тосты, говорить о нем и петь, насколько хватит сил.

Дед Элиона, Гидеон, пал у Пылающей скалы, как и король Сторрис; когда дело дошло до историй и песен, счет пошел на часы. «А как же все остальные?» – часто задавался вопросом Элион. Если этих двоих провожали так долго, многие рыцари Варина, погибшие в тот же день, наверняка не получили должного внимания или вовсе оказались забыты. Что, если из-за этого им достались самые дальние места за столом Варина на его вечном пиру? Разве не лучше им было бы погибнуть в другой битве, чтобы за них не забыли поднять тост?

«Уоррену Кондору повезло, – подумал Элион. – И сэру Брэндану тоже. Нас еще так много, и мы все можем выпить за них». Но он, конечно, ничего этого не сказал, потому что мало кто разделял его взгляды.

– За сэра Уоррена. – Элион поднял кружку. – Да найдет он свой путь в Вечные чертоги.

– В Зеленые чертоги, – добавил сэр Маллистер звонким голосом. – Пусть он встретится там, на траве, со своим отцом Уильямом. И со всеми, кто был здесь до него.

Изумрудные стражи верили, что после смерти их ждет прекрасный сад среди озер и гор. Место для размышлений, а не для веселья, – очень в духе Илита. Когда Лукары и их союзники захватили Тукор, они лишились возможности вознестись за стол Варина. Зеленые чертоги едва ли могли с ним сравниться.

– Я слышал, моя сестра планирует вскоре приехать сюда, в Расалан, – сказал сэр Маллистер, когда они осушили свои кружки и слуга поспешил наполнить их. – Сегодня утром от нее прилетел ворон. Я полагаю, принцесса Амилия уже устала от Илитора и хочет присоединиться к своему отцу и братьям здесь, в лагере. Мелани, конечно, будет с ней. Возможно, вы продолжите свои ухаживания?

Элион искоса глянул на сэра Маллистера. При первой встрече они поссорились из-за Мелани, и теперь ее брат пытался сделать все по правилам.

– Ну, я… я не уверен, сэр Маллистер, – ответил Элион. – Мы с Мелани всегда предполагали, что наша связь будет короткой, если вообще будет. Так что я не знаю…

– Ни слова больше, – прервал его сэр Маллистер. – Конечно, теперь вы наследник дома Дэйкар. Вы слишком далеки от нас, Монсортов. Мне не стоило предполагать подобное. – В его голосе не было злобы – лишь ясное понимание того, как обстоят дела. – Однако мы становимся богаче… Шахты отца процветают, и я тоже поднимаюсь в рядах Изумрудных стражей – в ближайшие годы я намерен стать капитаном. Со временем наш дом может стать великим, и брак между нашими домами был бы весьма… – Сэр Маллистер коротко усмехнулся и замолчал. – Я перехожу границы дозволенного. Простите меня. Я предоставлю вам самим решать, как поступить. Вам и вашему лорду-отцу.

Элион вежливо кивнул.

– Она не сказала, когда собирается покинуть Илитор? – поинтересовался он.

– Боюсь, что нет. Больше всего она хотела рассказать мне о нашем отце и его недавних успехах, но добавила, что, возможно, скоро окажется на землях расаланцев. Признаюсь, остальное я додумал. Я напишу ей и попытаюсь прояснить ситуацию.

– Пожалуйста, держите меня в курсе, сэр Маллистер. Мне было бы приятно увидеть ее снова, пусть даже как доброго друга.

На этом они расстались, сердечно пожав друг другу руки. Элион вернулся к столу, улыбаясь. Остальные оживленно беседовали, но Веррин, сидевший напротив, тут же заметил:

– Ты, кажется, чем-то очень доволен. Чего хотел сэр Маллистер?

– Ничего такого, что тебе стоило бы знать, дядя.

Элион наблюдал, как мальчик щедро наполнил его кружку элем, кивнул в знак благодарности и осушил ее до дна. Барабаны становились громче. Мужчины стояли перед музыкантами, закинув руки друг другу на плечи, и что-то напевали, покачиваясь.

– Значит, речь шла о леди Мелани, – сказал Веррин, выглядевший далеко не так расслабленно, как остальные.

– Между нами с Мелани все кончено. – Элион посмотрел дяде в глаза. – Я думал, это стало ясно во время нашего путешествия из Варинара.

– Пока ты не забрался к ней в постель в Восточном дозоре, – проворчал Веррин. – Да, я знаю об этом. Риккарду не следовало подначивать тебя заводить отношения, у которых нет будущего. Я уже предупреждал об этом, Элион.

– Да, я знаю. Ты сказал одно, Риккард сказал другое, но все это не имеет значения. Я сам себе хозяин и буду поступать так, как посчитаю нужным.

Он отхлебнул эля, а лорд Канабар издал лающий смешок, отвернувшись от остальных.

– А парень не промах! – громыхнул командующий, от души хлопнув Элиона по спине. – Молодец, Элион! Продолжай в том же духе, и однажды ты станешь достойным главой своего дома. Твой отец может тобой гордиться. Кто знает, возможно, ты пойдешь по его стопам и тоже станешь Первым клинком? Что скажешь, Веррин? Как ты думаешь, мальчик подошел бы на эту роль?

– Излишний вопрос, Уоллис. Я уверен, Элион справился бы превосходно.

– Что ж, давайте посмотрим… – Лорд Канабар грохнул кружкой по столу и посмотрел на Меч Варинара. Похоже, после дюжины кружек эля настроение Уоллиса заметно улучшилось. – Давай посмотрим, сможешь ли ты поднять его, Элион. Если сможешь взвалить его себе на плечо, тогда я…

– Назовете своего первенца в мою честь? – поддел его Элион с хитрой улыбкой. – Думаю, для этого уже слишком поздно, милорд.

Густая борода Канабара затряслась от его смеха. Элион почти что ожидал увидеть, как из нее вылетят птички.

– Давай-ка, встань и возьми его в руки. У меня есть несколько внучек, весьма хорошеньких, между прочим, – подними меч, и я отдам тебе одну из них.

Элион взглянул на клинок и встал наизготовку, чуть согнув колени. Внутри уже плескалось достаточно эля, чтобы принять этот вызов.

– Сядь, Элион, – сказал Веррин с вялой ноткой раздражения. – Меч Варинара – это не игрушка.

– Волнуешься, что он справится лучше, чем ты? – поддразнил Канабар, раскрасневшийся от выпивки и нарастающей духоты в зале. – Брось, Веррин, чего тут такого? Элион, давай! Посмотрим, как…

– Я сказал «нет». – Голос Веррина прозвучал отрывисто и достаточно громко, чтобы несколько человек поблизости обернулись. Первый клинок пристально посмотрел на лорда Канабара. – Может, однажды Элион и получит свой шанс, но пока это время еще не пришло. Он не прикоснется к клинку… И никто не прикоснется, кроме меня.

Канабар посмотрел на него с беспокойством.

– Осторожнее, Веррин, – тихо предупредил он и взглянул на меч, прислоненный к столу рядом с Веррином. Над позолоченными ножнами, вокруг богато украшенной рукояти витала легкая дымка. – Ты уже слышишь его шепот? Воображаешь, что клинок разговаривает с тобой, сынок?

– Конечно нет, – отмахнулся Веррин. – Он у меня чуть больше месяца.

– Тогда в чем, собственно, проблема? Знаешь, твой отец Гидеон позволил мне раз или два попробовать поднять меч. И я полагаю, Амрон позволял то же самое Литиану и Боррусу. А тебе что, нет? – Он не дал Веррину ответить. – Четыре столетия назад, когда Руфус Тайнар был Первым клинком, он даже превратил это в соревнование. Выстраивал в ряд всех рыцарей в праздничном шатре и предлагал поднять клинок с земли. Говорили, что тот, кто поднимет его выше всех, или продержит дольше всех, или пронесет дальше всех, получал награду. Сэр Персиваль Мантор даже нашел себе жену, выиграв одно из таких состязаний. Говорят, Руфус отдал ему свою племянницу, настоящую красавицу.

– Я не нуждаюсь в твоих проповедях, Уоллис, – перебил его Веррин. – И нет, Амрон никогда не позволял мне прикасаться к клинку, да и никому другому, насколько я знаю.

– Как бы то ни было, – Канабар сделал глоток эля, – я вижу, как ты смотришь на него, и это меня тревожит. Ты потеряешь себя, если не будешь осторожен.

– Я прекрасно знаю, как он может туманить разум, – отмахнулся Первый клинок. – Мой отец и дед много лет владели мечом Варинара, и мой брат тоже. Никто не попал под влияние клинка, и я не попаду. Я Дэйкар, не забывай.

– Да, ты Дэйкар по крови и по духу, но одна только сила предков тебя не спасет. Ты сомневаешься в себе, Веррин, а сомнения опасны. Взять хотя бы этого Призрака Крепости Теней…

– Не сравнивай меня с этим человеком. – Лицо Веррина потемнело. – Между нами нет ничего общего, Уоллис… совсем. Я не позволю тебе утверждать обратное.

– Тогда почему ты так взвился?

Мужчины поблизости понизили голоса, чтобы послушать, что происходит. Сидящие за столом Фуллертон, Шортон, Лансел и Барнибус замолчали.

– Ты сомневаешься в своем праве владеть клинком, – заявил лорд Канабар. – Ты считаешь, что не заслужил его, Веррин, и я вижу, как это давит на тебя. Сомнения… делают тебя более уязвимым для соблазна. Мы уже видели такое раньше. Не позволяй этому терзать тебя, сынок. Ради себя самого и всех нас.

– Не буду. – Веррин, судя по выражению его лица, уже исчерпал весь свой запас выдержки. Он покачал головой и тяжело вздохнул. – Я ведь надеялся на твою поддержку, Уоллис. Боги свидетели, в моем собственном ордене у меня ее мало. Я постоянно слышу за спиной смешки и ехидные замечания.

Он обвел взглядом нескольких рыцарей Варина, которые стояли неподалеку и перешептывались. Те, кто был верен дому Тайнар и дому Олоран, продолжали оспаривать притязания Веррина, и он, хотя мог бы отослать этих людей на юг, предпочел держать их при себе. Дядя поступил смело и, пожалуй, несколько глупо, и теперь напряжение начинало сказываться.

– Я поддерживаю тебя, Веррин, – заверил его лорд Канабар.

– И все же донимаешь меня в тот самый день, когда я всадил нож человеку в спину, к тому же сыну друга. Мне больно от этого. Я оскорбил сэра Брэндана и обесчестил себя. Вот что тяготит меня, Уоллис, а не этот проклятый клинок.

Веррин допил эль и встал из-за стола, прихватив на ходу Меч Варинара.

– Дядя! – Элион встал и без колебаний последовал за ним, проигнорировав предложение лорда Канабара оставить Веррина в покое. – Дядя, подожди…

Он сделал всего несколько шагов, прежде чем мягкий, как шелк, голос остановил его:

– Кажется, вашему дяде нужно немного побыть одному, сэр Элион.

Какая-то женщина встала перед ним, преграждая путь. Женщина, которую Элион видел раньше.

– Вы… знаете моего дядю? – спросил он.

– Сэра Веррина? О да, и очень давно, – ответила дама, невозмутимо глядя на Элиона. На ней была прекрасная нефритовая туника и дорогой плащ, которые очень подходили к ее блестящим каштановым волосам. – Хотя я не уверена, что он меня помнит.

Элион посмотрел ей за спину, где уже скрывался Веррин.

– Я думаю, мне следует…

– Выпьете со мной? – Женщина ловко просунула руку под локоть Элиону и уверенно развернула его, уводя от толпы вандарийцев в более тихую часть зала. – Вашего отца я тоже знала, – продолжила она, пока они шли. – Это было давно, еще во время войны. Я провела некоторое время в лагере. В этом смысле с тех пор мало что изменилось. – Она очаровательно рассмеялась и махнула рукой, подзывая слугу. – Я предпочитаю крепкий алкоголь. А вы, сэр Элион?

– Я… ну, время от времени…

– Насколько я слышала, чаще, чем «время от времени». Говорят, без вас светская жизнь в Варинаре уже не та, что прежде.

– Не уверен, миледи. Я отнюдь не джентльмен, раз до сих пор не спросил, как вас зовут.

– Леди Сесилия Блейквуд.

Он поцеловал ее руку и поклонился по всем правилам, выставив вперед правую ногу.

– Что ж, этикет соблюден, – улыбнулась леди Сесилия, – но теперь давайте оставим светские любезности, молодой человек. Я полагаю, что без них с вами намного интереснее.

Он кивнул, хотя уже начал думать, как избавиться от ее внимания. Пусть даже красавица, по возрасту она годилась ему в матери, и у него в крови столько эля… Не хотелось проснуться утром с очередным мучительным сожалением.

– Мне действительно нужно проведать дядю, леди Сесилия, – сказал он. – Один глоток, а потом…

Ее смех прервал его.

– Не бойтесь, милый юноша, я не пытаюсь соблазнить вас. Нет и нет, каким бы притягательным вы ни были, для меня вы слишком молоды. Мне уже доводилось попробовать Дэйкара, и еще один не нужен.

Он собирался спросить, кого она имела в виду, но в этот самый момент подоспел слуга с двумя стаканами виски. Леди Сесилия быстро забрала их у него.

– Принесите еще, – попросила она. – Одного стакана нам не хватит.

– На самом деле, мне и не надо больше, – признался Элион. – Во мне и так уже достаточно…

– Чепуха. – Леди Сесилия сунула стакан ему в руки. – Пейте.

Он сделал так, как она велела, отчасти потому, что ему нравился хороший алкоголь. Кроме того, она права: Веррину правда нужно побыть одному. А сам Элион заинтригован этой женщиной уже несколько дней, и теперь она полностью в его распоряжении.

– Вы говорили, что уже пробовали Дэйкара, – сказал он, чувствуя, как от крепости напитка его обдает теплом. Странный вкус. Элион слегка кашлянул, чтобы прочистить горло. – Позвольте спросить, кто это был?

– Позволю. – Она снова лукаво улыбнулась. – Это был ваш двоюродный дядя. Если я ничего не напутала. Не претендую на звание знатока фамильного древа Дэйкаров.

Элион на мгновение задумался.

– Сэр Герет?

– Да, он самый, – ответила Сесилия. – Это было еще до того, как он покалечился. Просто короткая интрижка. Он теперь следит за делами в Черной мерзлоте вместо вашего отца?

– Он следит за ними, сколько я себя помню, – кивнул Элион. Он любил сэра Герета, мудрого и скромного человека. – Мой отец, скорее всего, сейчас с ним. Он отправился в Черную мерзлоту, чтобы созвать знамена.

– Да, я слышала. – Сесилия обернулась к вернувшемуся слуге. – Замечательно. Принесите сразу еще.

– Нет. Нет, правда, я не должен…

– Еще по одному. – Она протянула Элиону второй бокал, и он, как последний болван, опрокинул его в себя. – Ну же, сэр Элион, расслабьтесь. Ваш дядя подождет до утра. Сегодня вечером вас ждут удовольствия, если вы позволите себе их получить. У нас здесь их много.

Зал начал плыть перед глазами. Миловидное лицо Сесилии тоже расплылось. Элион моргнул. Внезапно она показалась ему моложе и привлекательнее. «Это какой-то трюк, – мелькнула мысль, но через полсекунды притупилась, а затем и вовсе исчезла. – Нет, это просто виски. Вот и все».

– Я слышала, вам разбили сердце.

Он снова посмотрел на нее, увидел сочувствие в ее светло-зеленых глазах. Она подалась вперед, и он уловил ее запах. Теплый, манящий аромат.

– Вам незачем страдать, милый юноша. У нас есть способы унять эту боль.

«Боль, – пьяно подумал Элион. – Мелани… – Он почувствовал, что тоскует по ней сильнее, чем раньше. – Она придет сюда?»

Он улыбнулся, и в его руке появился еще один бокал.

– Выпейте, – сказала Сесилия. – Выпейте, и она будет с вами.

– Она? – растерянно прошептал он. Зал превратился в вихрь красок и движения, но леди Сесилия стояла перед ним неподвижно и улыбалась. – Кто?

– Та, кого вы больше всего желаете, сэр Элион. Кого вы желаете больше всего на свете?

– Мелани, – прошептал он. Сейчас он не мог думать ни о ком другом. – Мелани. Я… я скучаю по ней.

– Не нужно. Она прямо здесь.

– Здесь? – Он огляделся, пытаясь прийти в себя. – Где?

Он снова почувствовал, как Сесилия обвила его руку.

– Пойдемте со мной. Я отведу вас к ней.

Он смутно помнил, что сэр Маллистер говорил о ее приезде. Но когда это было? Она уже приехала? Выйдя на бодрящий холод, Элион почувствовал, как по телу пробежали мурашки.

– Но… между нами все кончено. Нам не суждено быть вместе. Мы не можем…

– Мелани заберет всю вашу боль, сэр Элион. Просто прилягте, и она заберет ее. Вам больше ничего не нужно делать.

Его не пробудил ни холод, ни ветер, ни падающий снег. Элион шел по лагерю, и это стало последним, что он запомнил.