– Нет, нет, не туда, глупый мальчишка! – крикнула леди Сесилия Блейквуд, когда слуга – давно не мальчишка – начал устанавливать палатку. – Иди сюда, встань рядом со мной.

Мужчина низко опустил голову и направился к Сесилии.

– Теперь посмотри, – сказала она, указывая пальцем. – По-твоему так это должно быть?

Другие палатки располагались аккуратно, через равные промежутки, а та, которой он занимался сейчас, стояла немного криво. Ничего ужасного. Но Сесилия, внимательная к мелочам, считала иначе.

– Извините, я… – пробормотал забитый слуга. – Сейчас исправлю. Все ради вашей милости.

– Ты делаешь это не только для меня, но и для себя. Как тебя зовут, юноша?

– Мартус, миледи.

На вид «юноше» было лет сорок.

– Что ж, Мартус, тебе лучше усвоить этот урок. – Сесилия улыбнулась. В своем ярко-зеленом плаще она выглядела бесподобно на фоне кружащихся белых снежинок. – Если будешь аккуратен во всем, что делаешь, у тебя никогда не будет проблем. Делай свою работу, и делай ее хорошо, и порадуешь хозяина. В противном случае почувствуешь удар плетью. – Она произнесла всю эту отповедь с неизменно приятной улыбкой. – Мы бы этого не хотели, не так ли?

Мартус покачал головой.

– Нет, миледи. Я больше не доставлю вам неудобств.

– Я уверена, что так. А теперь вернемся к делу, Мартус. Давай посмотрим, как ты правильно расставишь палатку.

Эти слова легли на мужчину тяжелым грузом, и он приступил к выполнению задачи с такой скрупулезностью, которой, вероятно, никогда раньше не обладал. Сесилия записала это как победу на свой счет и обратилась к Шаске и еще пяти девушкам, которые стояли там же, прижавшись друг к другу, закутавшись в стеганые шубы.

– Вот видите, – сказала Сесилия, – на что способны доброе слово и ласковый взгляд. Будьте прилежны во всем, что делаете, и мир благословит вас в ответ. Независимо от вашего положения, вы пожнете плоды своего усердия.

Девушкам это явно пришлось по душе: они жадно впитывали все, что говорила им Сесилия. Она умела расположить к себе, заставить забыть о поджидающих наседок неприятностях и видеть только радости, которые принесет такое будущее. Да, их могут хорошо содержать, поселить в красивых замках и поместьях, нарядить в красивую одежду, им даже могут выделить собственных слуг… Но взамен придется вынашивать и рожать детей, которых сразу же отдадут кормилице.

Готовы ли к этому расаланские девушки? Понимают ли они на самом деле, насколько это будет ужасно? Шаска узнала, что Сесилия никогда не брала в наседки тех, у кого были дети. Ту бедняжку, которую они видели в лагере несколько дней назад, скорее всего изгнали именно по этой причине: женщина, уже прошедшая через роды, едва ли согласилась бы добровольно расстаться со своим ребенком. Так что Сесилия выбирала молодых девушек, не самых умных и не самых опытных, и обводила их вокруг пальца.

Шаска вздохнула, чувствуя, как ее обдувает холодный ветер. С приближением вечера снег начал усиливаться, усложняя работу по обустройству лагеря. Даже те слуги и солдаты, кто носил перчатки, постоянно потирали руки и дули на пальцы, чтобы их согреть.

Это тяжелая работа – вбивать колья в землю, копать рвы, траншеи, обустраивать кострища, возводить шатры, палатки и частокол вокруг лагеря. Неподалеку быстро вырастал деревянный барак, который должен был служить командным пунктом для военачальников, а в спокойные дни – залом для скромных пиршеств.

Шаска не представляла, сколько дней продлится осада Болотной крепости, но надеялась, что немало. «Чем больше у меня будет времени, чтобы найти способ перерезать Кастору горло, тем лучше», – мрачно подумала она, кутаясь в темную шубу, как летучая мышь.

Мартусу потребовалась добрая четверть часа, чтобы закончить установку палатки, а Сесилия все это время зорко следила за ним. В конце концов она вроде бы осталась довольна.

– Очень хорошо, молодой человек. Теперь разожги там жаровни и убедись, что вся мебель расставлена по местам. Не забудь застелить постели. Я хочу, чтобы у моих девочек все было в полном порядке, понятно?

– Да, миледи, – пробормотал Мартус и продолжил работу.

После этого Сесилия упорхнула проверить других слуг, а Шаска воспользовалась случаем, чтобы как можно лучше осмотреть лагерь и составить в голове карту. Палатки будущих наседок стояли на небольшом возвышении, немного южнее шатров принца Райлиана и вандарийских вождей. С другой стороны от них собирались разместиться Касторы. Таким образом, Сесилия сдержала свое обещание, позаботившись о том, чтобы ее сводный брат, принц, стал буфером между ними.

– Тильда, ты ведь скажешь мне, если сэр Гриффин снова начнет здесь шнырять, правда? – спросила она чуть раньше, когда они только прибыли после двухдневного перехода по болотам и пустошам. – Не думаю, что он решится на это сейчас, когда мой брат здесь, но, пожалуйста, сообщи, если увидишь, что он где-то прячется.

– Хорошо, миледи, – солгала Шаска.

Дочь короля внимательно посмотрела на нее, что-то взвешивая, а затем спросила:

– Ты готова расстаться со своей невинностью?

Вопрос прозвучал довольно неожиданно.

– С моей… невинностью? – повторила Шаска, прикидываясь дурочкой.

– С девственностью, дитя мое. – Сесилия слегка усмехнулась. – Знаешь, ты уже чересчур взрослая, чтобы до сих пор хранить ее, но в некотором смысле это достойно восхищения. Особенно при твоей внешности. – Она прижала ладонь к щеке Шаски и улыбнулась. – Милая, я думаю, что время пришло. Здесь много благородных мужчин, которые будут нежны с тобой в первый раз. И в Илиторе тебе тогда будет проще. Лучше всего сломать печать сейчас, не так ли? Я зайду поговорить с тобой об этом позже.

Но больше Сесилия не подходила, и Шаска не знала, что на самом деле означает «позже». Вечером? Завтра? Через два дня? Вряд ли Сесилия станет тянуть. От этой мысли у Шаски скрутило живот.

Но, если начистоту, стоило ли так переживать?

С годами добродетель приобрела для нее чрезмерное значение, превратившись почти что в ханжество. Да, Шаска страдала. Да, она отбивалась от гадких домогательств неприятных стариков. Но неужели из-за этого стоит навсегда надевать пояс верности?

Она понимала, что не стоит, но ей хотелось иметь право выбора. Мужчина, которого приведет Сесилия, может быть прекрасным, добрым, красивым и благородным… и все-таки совершенно для Шаски чужим.

Разминая затекшие мышцы, она отошла на несколько шагов в сторону от других девушек. Они чем-то напоминали Леши – точно не стали бы возражать, предложи им Сесилия поупражняться на каком-нибудь красивом рыцаре. А Шаска… вся натянутая, как кожа на барабане. Холодная, унылая. Не лучше ли покончить с этим? Иметь выбор приятно, но возможно лишь в том случае, если Шаска сбежит. А она не могла сделать этого. Не сейчас.

Всякий раз, когда возникало подобное искушение, она вспоминала о Мэриан и о тех словах, что король Годрин прошептал ей на ухо: «Ты уже пережила так много, но впереди еще больше испытаний. Будь сильной, Шаска. Ничего не бойся. И всегда помни: ты именно там, где должна быть».

Эти слова стали для нее опорой, путеводным светом во мраке сомнений. И вот сомнения пришли снова, пока Шаска лениво бродила по двору. «Я именно там, где мне суждено быть, – подумала она. – Включает ли это пребывание в компании незнакомого мужчины? Или то, что мне придется отдаться ему?»

При мысли об этом у Шаски внутри по-прежнему все сжималось, но она взяла себя в руки, стараясь оставаться спокойной. «Если я откажусь от предложения Сесилии, это может завести меня на гораздо менее приятный путь. В конце концов, что мне остается, кроме как подчиниться? Подчиниться и довериться судьбе».

Чуть дальше по склону послышался легкий шум, отвлекший Шаску от неприятных мыслей, а других девочек – от хихиканья. Сесилия нахмурилась, глядя сквозь растущий лес палаток и шатров в сторону Болотной крепости. Ветреная погода и снегопад скрывали ее, как могли, но тень оставалась четкой.

– Что-то не так, леди Сесилия? – спросила одна из девушек по имени Гурта; худощавая, вертлявая, она прибыла всего несколько дней назад.

Сжимая в руке клинок из божественной стали, Сесилия смотрела на север.

– Я слышу битву, – сказала она. – Лязг стали и топот коней.

– Битву? – повторила Марго, еще одна будущая наседка – полненькая, лицом красивее остальных. – Но почему они…

– Помолчи, Марго. – Сесилия на мгновение замерла, закрыв глаза, затем открыла их и расслабилась. – Похоже, просто повздорили во время переговоров. Не думаю, что это продлится долго.

Шаска увидела, как люди – не меньше сотни, Сталерожденные и нет – собираются на северной окраине лагеря и садятся на лошадей, чтобы присоединиться к сражению. Вскоре они с грохотом унеслись прямо в снежный туман. Только тогда Шаска вспомнила, что лорд Кастор был среди тех, кто отправился на переговоры с расаланцами. «Может, его убили, – с робкой надеждой подумала она, – и я смогу убраться из этого проклятого лагеря?»

– Они возвращаются, – сказала Сесилия.

В пелене тумана показалось несколько фигур – не та сотня, которая ускакала несколько мгновений назад. Вандарийские лорды, закутанные в меха, а не закованные в броню, – значит, оказавшиеся не готовыми к бою.

В конце концов показался остальной отряд. Мужчины галопом неслись по склону к вересковой пустоши. Шаска прищурилась, но не смогла разглядеть ничего, кроме размытых силуэтов лошадей и сидящих на них всадников в серебристых доспехах и цветных плащах.

Сесилия продолжила всматриваться.

– Кажется, нескольких убили, – сказала она. – Двое Изумрудных стражей болтаются поперек лошадей. И сын Варина… Похоже, он получил болт в живот.

– И все? – спросила Шаска.

Сесилия бросила на нее короткий взгляд.

– Сэра Гриффина нет среди убитых, если ты на это надеешься, Тильда. Он не настолько важная птица, чтобы его туда позвали, что бы он тебе ни говорил. – Она снова посмотрела вдаль. – Его дядя-лорд, похоже, остался цел и невредим, как и мой брат. Ничего удивительного. Как я и думала, мужчины решили побряцать оружием, не более того.

Запыхавшаяся процессия лордов и рыцарей вскоре добралась до лагеря, хотя Шаска мало что могла разглядеть из-за пологого пригорка, однако она слышала шум: мужчины спешивались, лязгая доспехами, а слуги и оруженосцы суетились вокруг.

– Пойду разузнаю, что случилось, – сказала Сесилия и махнула рукой. – Ваши палатки готовы. Занимайте какие хотите. Они все одинаковые.

Шаска быстро сделала выбор, оттеснив высокую светловолосую девушку по имени Эффи, которая направилась к палатке с лучшим обзором. Оттуда весьма кстати был виден вход в деревянный барак, а следовательно, и все, кто входил и выходил. Шаска повесила стеганую шубу на крючок на одной из внутренних опор и притаилась у полога, выглядывая наружу.

Рыцари Варина в серебристо-синих плащах и небольшой отряд Изумрудных стражей, вооруженных тонкими серебряными копьями, собрались перед бараком. Шаска заметила Элиона Дэйкара рядом с его дядей Веррином, узнать которого не составляло труда.

Ранульф рассказал ей все о клинках Вандара, подробно и дотошно, и, увидев один из них живьем, она поняла его одержимость. Ее тянуло к этому мечу всякий раз, когда она видела сэра Веррина. По дороге из лагеря Кастора Первый клинок несколько раз проезжал рядом с телегой наседок, и Шаска не могла оторвать от него глаз. Остальным было все равно, но не ей…

К этому времени она уже повидала множество клинков из божественной стали и даже какое-то время носила собственный кинжал, но Меч Варинара не шел с ними ни в какое сравнение. «Это частичка сердца Вандара, – сказал ей Ранульф, – самая могущественная из всех».

Шаска все смотрела, как околдованная, пока Веррин и его юный племянник не скрылись в доме, перепачканные кровью и землей после сражения. За ними последовали другие, включая Сесилию, которая протиснулась между мужчинами и исчезла за деревянной дверью.

Шаска отвлеклась от своих мыслей и пододвинула стул.

Она сидела. Она ждала. Она наблюдала.