Войско расаланцев с шумом проехало по широкому каменному мосту – конный отряд, пестрящий синим, желтым и серебряным, под синевато-серым снежным небом. Должно быть, не меньше десятка Солнечных плащей сопровождали знатных лордов, спешащих на переговоры.

Среди них Элион заметил лорда Парамора и двух рыцарей рядом с ним: у них на груди сияла эмблема дома Парамор – русал, вооруженный клинком. Значит, сыновья. С ними ехали и другие лорды: несколько Морерожденных в доспехах из китовой кожи с символами домов – левиафанами, кракенами и морскими змеями; а также Сталерожденные – представители домов, переселившихся в Расалан много веков назад, облаченные в доспехи и кольчуги из божественной стали, с илитианскими клинками и топорами на поясах.

– Демонстрация силы, – сказал принц Райлиан, восседавший на гнедой кобыле, и одернул полу дорогого бурого плаща. – Похоже, они хотят дать нам время подумать.

Этой цели служило не столько войско, сколько твердыня, возвышающаяся позади него. Элион видел карты и наброски Болотной крепости, но живьем она выглядела несколько иначе. Ее толстые стены были сложены из цельного темно-серого камня и окружены широким водяным рвом. В центре возвышалась огромная башня, с проходами и мостиками, обеспечивающими быстрый доступ к другим мощным укреплениям. Пронизанная сталью и железом, крепость выглядела неприступной. Она располагалась на вершине небольшого холма; на юг, восток и запад простирались вересковые пустоши, а на севере тянулась неровная полоса каменистой земли, переходящая в дубовый лес.

«Осада будет непростой», – подумал Элион, когда крепость впервые предстала перед ними во всем своем величии. Верхние зубчатые стены щетинились десятками баллист, а внутри, должно быть, находилось не меньше тысячи первоклассных лучников. «А еще воины с копьями и топорами, рыцари в доспехах. Да, осада будет совсем не простой».

– Что ж, давайте покончим с этим.

Райлиан пришпорил Пламя, и та рысцой понеслась вперед. Лорд Канабар, лорд Кастор и Веррин следовали за ним по бокам. Элион тоже тронул поводья Снежногрива, рядом с ним ехал сэр Далтон, а за ними – смешанный отряд рыцарей Варина и Изумрудных стражей, включая сэра Родмонда Тайнара и сэра Бронтуса Олорана. Особенно среди них выделялась титаническая фигура сэра Тэгона Каргилла. Сыновья-близнецы Райлиана, Робберт и Рэйнальд, тоже были там, как и брат Мелани, сэр Маллистер.

«Это ведь тоже демонстрация силы», – размышлял Элион, когда две делегации сошлись перед мостом и рвом и наездники обменялись напряженными приветствиями, пока вокруг них кружился легкий снежок. Многие из них были давно знакомы, а то и связаны родством, и в иное время встретились бы как друзья. И все же они прибыли сюда, готовые биться из-за огромной груды камней и пролить реки крови.

Райлиан заговорил первым, изобразив при этом скромную улыбку.

– Лорд Парамор, вы хорошо выглядите. – Его взгляд упал на тяжелые железные ворота за толстым каменным мостом, защищенные массивными башнями барбакана. – Я завидую вашим залам и очагам в такую погоду, милорд, и тому комфорту, который они дарят. Без сомнения, вы хотите сохранить их…

– А вы, без сомнения, хотите их забрать. – От его голоса, казалось, похолодел воздух. Элион знал лорда Парамора как человека добродушного и мягкого, но сейчас он производил совершенно иное впечатление. Он пристально смотрел на них золотисто-голубыми глазами, окаймленными глубокими морщинами. – Разворачивай армию и возвращайся в свои земли, принц Тукора. Обрати взор на юг. Вот где, по вашим же словам, кроется истинная угроза.

Райлиан попытался заговорить, но Парамор поднял иссохшую руку, останавливая его.

– Король Годрин желает положить конец этому конфликту. Сожалеет, что он вообще начался. Будь добр, уведи своих людей на запад, через пролив. Сделай это, и мой король вступит в переговоры с твоим. Он подпишет договор о союзе против Агарата и пообещает помочь в обороне Севера. Разве не этого всегда хотел твой отец? Единого Севера? Сейчас мы предлагаем вам его на блюдечке, вам нужно только принять наше предложение и вернуться домой. В таком случае все мы избежим кровопролития.

Воцарилась тишина, учтивая улыбка Райлиана потухла.

– Моего отца долгое время кормили ложью короля Годрина, и у него больше нет к ней аппетита, милорд. Если мы уйдем отсюда, вы тут же нарушите слово и воспользуетесь шансом укрепить границы, а потом спрячетесь за ними, пока Агарат раздувает огонь, и позволите своим северным братьям сгореть дотла.

– Что ж, вижу, вы уже приняли решение, – отрезал лорд Парамор, точно полоснул мечом. Он выглядел старше, чем раньше, в особенности оттого, что не улыбался. Его грубая загорелая кожа стала бледнее, а короткая седоватая борода – еще белее, под стать снегу, кружащемуся вокруг них. – Зачем тогда ты послал гонца и настоял на переговорах, если не для того, чтобы обсудить условия? Или ты можешь предложить что-то в ответ, доблестный принц? Давай, поройся в карманах, найди свиток своего отца, если тебе нужно вспомнить его приказы. Очевидно, что у тебя нет собственной воли.

Райлиан проигнорировал насмешку.

– Мой отец – мой король, лорд Парамор. Разумеется, мы подчиняемся его приказам, так же как вы – приказам вашего короля. Но если хотите услышать встречное предложение… – Его гнедая кобыла сделала шаг вперед, отдаляясь от остальных. – Сдайте крепость, сложите оружие и выходите на пустоши. Даю слово, что ни вам, ни вашим людям не причинят вреда. Так вы докажете, что вы серьезны в своем стремлении к миру.

– Полагаешь, с возрастом я стал слаб умом? – За спиной Парамора зашевелились лорды и рыцари Расалана. – Я не выгоню своих людей в поле, чтобы получить нож в спину. Это оскорбление, а не предложение.

– Никто не воткнет вам нож в спину, лорд Парамор. Можете презирать моего отца, но я хотел бы верить, что вы считаете меня человеком слова.

– При других обстоятельствах – наверное, но не тогда, когда у моих дверей стоит пятидесятитысячное войско. – Парамор устало взглянул вдаль, на осадный лагерь. – Эта ваша армия… – Голос старика зазвучал ниже, в нем послышалась тихая злоба. – Через эту крепость бежали тысячи людей с рассказами о том, как они пострадали от ваших рук, принц Райлиан. Мы слышали, как тукоранцы толпами насиловали женщин, слышали о мальчиках, которых рубили на куски забавы ради или вешали на деревьях, чтобы ваши солдаты могли поупражняться в стрельбе из лука. Вы грабили могилы, губили скот без всякой причины, просто чтобы обречь простых людей на голодную смерть. Так поступают люди, которым можно доверять? Разве это не предательство, благородный принц?

Райлиан немного помолчал.

– Это действия небольших банд подлых людей, за поведение которых я могу лишь извиниться. Наша армия не состоит из них целиком.

При этих словах он бросил напряженный взгляд на лорда Кастора, который уже успел получить от принца выговор.

Парамор задумчиво кивнул.

– В вашем военном лагере есть расаланские женщины, которых забрали из их домов, – сказал он. – Я бы хотел, чтобы вы их освободили в знак доброй воли.

– Хорошо, милорд. Я отправлю людей прочесать лагерь в поисках ваших женщин и верну всех, кто пожелает уйти. Вас это устроит?

– Вполне. – Голос Парамора по-прежнему звучал напряженно. – Я также прошу вас привести к нам кого-нибудь из этих подлых людей, о которых вы говорите. Чтобы они могли понести заслуженное наказание…

– Вы не получите ни одного солдата из нашего лагеря, – отрезал лорд Кастор. На его развевающемся плаще чернел геральдический медведь. – Это мои люди, люди Северного Тукора, и они будут наказаны по нашим законам, а не по вашим.

– Они военные преступники, – ответил Парамор. – Как и вы, милорд.

На красивом лице лорда Кастора появилась жестокая улыбка, воздух затуманился от его смеха.

– Вы, расаланцы, такие чувствительные; неудивительно, что вы дрожите и убегаете при нашем появлении. Но оставьте свои оскорбления при себе, или я дам вам отведать моего меча.

Для пущего эффекта Кастор обнажил несколько дюймов стали, и несколько Изумрудных стражей сделали то же самое.

– Вы не сделаете ничего подобного, – сказал Райлиан своему шурину; так вышло, что он был женат на сестре Седрика, Кларрис. – Немедленно вложите свой меч в ножны, лорд Кастор. Мы здесь для переговоров, а не для того, чтобы увечить друг друга.

Кастор усмехнулся и нехотя подчинился. Воздух сгустился от напряжения и снега. Элион огляделся. Половина рыцарей с обеих сторон теперь крепко сжимали рукояти мечей, выглядывая из-под шлемов. Некоторые были полностью облачены в божественную сталь, другие, как и он, ограничились нагрудниками, перчатками и плащами. Большинство расаланских лордов надели кожу и меха и не годились к бою. Закон, конечно, запрещал любые столкновения во время переговоров, но когда выплескивается такая желчь, кто знает, что может случиться. Лорд Парамор, казалось, почувствовал, что они заходят в тупик, поэтому сделал вдох и изобразил улыбку. А затем посмотрел прямо на Элиона.

– Как поживает ваш отец, сэр Элион? – спросил старик уже более дружелюбно. – После того нападения прошлым летом я часто думал о нем. Хотелось бы, чтобы он был сейчас здесь, с нами.

Элион несколько растерялся, но расправил плечи.

– Он сохранил бо́льшую часть своих сил, милорд. Мне сказали, что он уже достаточно хорошо ходит без костыля и чувствительность в левой руке вернулась. Во многом благодаря вам и вашим лекарям.

– Конечно. – Парамор учтиво опустил подбородок. – Жаль, что мы не могли сделать больше. Возможно, тогда мы не оказались бы по разные стороны.

– Это действительно печально, милорд, – согласился Элион, тщательно подбирая слова.

– И сэр Веррин, – продолжил Парамор, – похоже, вы удачно приняли бразды правления у Амрона. Меч Варинара вам подходит, хотя, конечно, он бы… Он всегда хорошо смотрелся на поясе Дэйкаров.

– Благодарю вас, лорд Парамор. – Веррин кивнул, и напряжение немного спало. – Я все еще надеюсь, что мой брат со временем вернется к обязанностям Первого клинка.

Простая вежливость. Никто не думал, что Амрон Дэйкар снова займет эту должность. И Элион сомневался, что дядя захочет от нее отказаться.

– Конечно, мы можем надеяться, хотя я уверен, что в противном случае вы достойно продолжите его дело. И все же, должен признаться, я был разочарован, услышав, что король Эллис пообещал свою поддержку гордецу Джаниле. Какие основания у Вандара помогать этому вторжению? Клянусь честью, вы должны были бы сейчас стоять рядом со мной, а не приставлять нож к моему горлу. – Парамор перевел взгляд на лорда Канабара. – Я знаю тебя почти пятьдесят лет, Уоллис, и всегда доверял тебе… И вот ты здесь, в компании двадцати тысяч солдат с Озерных и Речных земель. Тебя это устраивает? Как же твоя честь, старый друг?

– Меня уже мало что устраивает, Донал, – невесело произнес лорд Канабар. – Ты же знаешь, что на войне нет ничего личного.

«Разве?» – подумал Элион. Была ли это уловка лорда Парамора, чтобы воззвать к дружеским чувствам и посеять сомнения в рядах противника? Такому человеку, как Уоллис Канабар, не потребовалось бы много времени, чтобы нарушить приказ короля и развернуть армию, чем он и грозил уже раз или два, терзаясь неизвестностью о судьбе сына.

– Когда-то я мог бы согласиться, Уоллис, – с сожалением ответил Парамор, – но что такое эта война, если не безрассудная демонстрация самолюбия и гордости одного человека? Поверь мне, это личное для Джанилы. Личная, извечная ненависть к нашему королю и нашему народу. Никто из нас не должен быть здесь. Никто. – Он покачал головой, и громкий вздох сорвался с его морщинистых старческих губ. – Мы должны ужинать вместе и делиться приятными историями, а не стоять по разные стороны крепостной стены. Боги, Уоллис, я назвал своего первенца в твою честь. – Он посмотрел на всадника, полностью облаченного в синюю божественную сталь. – Ты ведь помнишь его? Прошло не так уж много времени.

– Достаточно для моей дырявой памяти, – сказал лорд Канабар, – но, конечно, я бы не забыл. Хотя давненько не виделись, сэр Уоллис.

– Лет десять-двенадцать, милорд, – ответил сэр Уоллис Парамор. Он очень походил на своего отца – не особенно красивый или могучий, но добрый лицом, с искорками в золотисто-голубых глазах. – Насколько я помню, вы приезжали на празднование моего двадцать первого дня рождения. С тех пор я много времени проводил в разъездах, тренируя молодых рыцарей.

– Я уверен, вы хорошо их обучили, сэр.

– Уоллис – один из наших лучших рыцарей, – с гордостью произнес лорд Парамор. – Я бы сказал, что он даже вам мог бы составить достойную конкуренцию, принц Райлиан.

– Не сомневаюсь, – любезно ответил тот. – А это, судя по всему, еще один из ваших сыновей?

Он имел в виду рыцаря слева от Парамора. Молодой мужчина, также закованный в броню из божественной стали, с трудом сдерживал неприязнь и недовольство.

– Да, мой третий. Сэр Брэндан. Очень одаренный, как и старший, – великодушно заметил их лорд-отец.

– Что ж, вы произвели на свет замечательное потомство, лорд Парамор. Надеюсь избежать встречи с ними обоими, если мы окажемся на поле боя.

– Как и я, – сказал сэр Уоллис. – По крайней мере, ради себя самого. Принц Райлиан, мы как-то встречались на турнире в Илиторе, вы помните?

– Конечно, – без колебаний ответил Райлиан, однако тот факт, что принц не стал вдаваться в подробности, свидетельствовал об обратном.

Сэр Уоллис поднял глаза, сияющие из-под забрала.

– Я имел честь биться с вами, ваше высочество, – продолжил он и приветливо улыбнулся. – Я был совсем молод, мне еще не исполнилось и двадцати, и вы тогда преподали мне пару уроков. Однако с тех пор, смею надеяться, я достаточно отточил навыки, чтобы выстоять против вас.

Встреча становилась сердечнее, и в рыжеватой бороде Райлиана мелькнула улыбка.

– А вот я стал медлительнее.

Элион так не считал. По общему мнению, во время осады южного побережья и до сих пор Райлиан проявлял себя весьма грозно и неумолимо. Сэр Уоллис Парамор, возможно, прекрасный рыцарь, но соперник принцу Тукора? Это казалось маловероятным.

С востока подул сильный ветер. Половина собравшихся отвернула лица к западу, спасаясь от укусов снега.

– В это время года бури становятся особенно сильными, – перекрикивая шквал, сказал лорд Парамор. – Надеюсь, вам будет достаточно тепло в палатках.

– Скоро у нас будет ваша прекрасная крепость, – вставил лорд Кастор; в его черных волосах блестели снежинки. – Я слышал, у вас там сотня очагов и столько вина, что все воды в мире стали бы красными. – Он потер руки, когда ветер стих. – Я подниму тост за вас, милорд, как только мы выдавим вас оттуда. Пожалуй, даже заберу себе ваши покои. Уверен, что они самые лучшие во всей крепости.

– В таком случае эти покои достанутся мне. – Райлиан бросил на Кастора мрачный взгляд. – Но я подозреваю, что наш добрый лорд преклоняет голову в другом месте. Держу пари, покои лорда занимает принц Хадрин. – Райлиан замолчал и посмотрел на возвышающийся форт, серо-черный на фоне белого снежного неба. – Где он, лорд Парамор? Я ожидал, что переговоры будет вести он.

Парамор быстро покачал головой.

– Наш принц нездоров.

– Нездоров? Или слишком труслив, чтобы признаться в содеянном?

Парамор не понял, что тот имел в виду. Он вопросительно поднял глаза, а Райлиан спокойно продолжил:

– Хорошо известно, что принц Хадрин стоял за попыткой лишить жизни Амрона Дэйкара, а также за позорным убийством его сына. – Он говорил коротко, резко и с полной уверенностью в своих словах. – Он, несомненно, боится встречаться с Веррином и Элионом. Возможно, опасается и меня. Амрон – мой близкий друг, а Алерон собирался жениться на моей дочери и стать мне сыном. – Он стиснул кулак в кольчужной перчатке, хрустнув сталью, и уставился на толстые железные ворота. – Это предательство не останется безнаказанным, лорд Парамор. Так что спросите еще раз, зачем мы здесь. Спросите еще раз о моих условиях.

Мужчины по обе стороны взялись за мечи.

– Я не стану участвовать в подобных разговорах. Это ложь…

– Приведите сюда своего принца, – потребовал Райлиан. – А еще лучше, пусть его привяжут к коню и выволокут сюда, чтобы он ответил за свои преступления. Заставьте его покаяться перед нами, милорд, и, возможно, тогда я рассмотрю ваше предложение.

Лорд Парамор волком уставился на Райлиана. Передышка продлилась недолго.

– Ему не в чем признаваться. Это ложное утверждение, выдумка, созданная для того, чтобы заручиться поддержкой вандарийцев в этой войне. Если здесь есть заговор, мы прекрасно знаем, кто за ним стоит. – Он посмотрел на Первого клинка. – Веррин, ты должен знать. Скажи мне, что знаешь правду.

Веррин уставился на него, сжав губы в тонкую линию.

– Я знаю только, что Хадрин организовал заговор против моей семьи, – сурово сказал он.

– Нет. – Парамор покачал головой и в отчаянии натянул поводья. – Ты в это не веришь, Веррин. И ты, Элион, тоже. Я вижу, что ты не веришь. Уоллис, сэр Далтон, лорд Фуллертон, лорд Шортон… Никто из вас по-настоящему в это не верит, и все же вы здесь. Ты говоришь о трусости, принц Райлиан? Трусливы те, кто пресмыкается перед вашим королем, и я вижу перед собой много таких людей. Вы боитесь произнести вслух то, что у всех вас на уме. Это был Джанила. Джанила! Именно он во всем этом виноват. Во всем, милорды! И все же вы здесь, пляшете под его дудку…

Громко и отчетливо звякнула сталь: Райлиан обнажил клинок.

– Замолчите, Парамор! Вы не запятнаете имя моего отца! Вы не запятнаете его честь своей ложью!

– Ложью? Ложью, говоришь? – Парамор рассмеялся старческим каркающим смехом. – Слепцы. Вы слепы и глухи, да еще и немы в придачу, все до единого!

Навстречу морозному воздуху, выскакивая из серебряных ножен, вылетело еще больше мечей. Лошади беспокойно забили копытами и зафыркали. Элион услышал, как за его спиной рыцари Варина и Изумрудные стражи один за другим обнажают клинки. «Безумие, – подумал он, берясь за рукоять. – Это безумие».

Но как только он подумал об этом, сквозь шум ветра прорвался голос Кастора:

– Убейте их, – взревел он. – Убейте их всех!

Кто-то из вандарийцев пришпорил коня.

Элион крепче взялся за меч, оглушенный поднявшимся шумом. Всадники размахивали клинками или спрыгивали с седел, чтобы вступить в бой на земле. Старые лорды Низин бросились к мосту, разбрасывая по пути комья снежной грязи. На галереях надвратных башен у бойниц собирались лучники, в окнах крепости вспыхивали огни: расаланцы сновали туда-сюда, чтобы взять копья, мечи и щиты.

– Защитите лорда Канабара! – проревел кто-то. – Уберите его отсюда!

Голос, похоже, принадлежал Веррину, хотя в этом безумии Элион не мог сказать наверняка. Мгновение спустя Канабар развернул коня и поскакал обратно в осадный лагерь, сопровождаемый парой рыцарей Варина, а также лордами Фуллертоном и Шортоном. Лорд Парамор делал то же самое, направляясь к воротам крепости вместе с остальными лордами Расалана. Его старший сын Уоллис отдавал приказы Солнечным плащам.

Несколько человек приближались к принцу Райлиану, который спешился и принял боевую стойку, чтобы встретить их. Двое Изумрудных стражей – возможно, Робберт и Рэйнальд – бросились защищать его с копьями в руках. Один из них пробил наплечник Солнечного плаща, а с ним и плечо. Кровь хлынула рекой.

Сильный удар пришелся Элиону в бок, когда одинокая лошадь врезалась в него, пытаясь убежать. Снежногрив заржал и взбрыкнул, выбросив Элиона из седла. Он пытался в последний момент уцепиться за поводья, но они выскользнули из кольчужных перчаток, и он тяжело приземлился на спину в мокрый снег.

В мгновение ока рядом оказались два Солнечных плаща – они неумолимо наступали, пока Элион пытался подняться на ноги. Ему быстро удалось выпрямиться и принять боевую стойку, чтобы отразить их первые атаки, когда он услышал громкий крик из крепости: «Стрелы наложить!»

Элион обернулся и увидел, что лучники достают стрелы и натягивают тетивы. «Они не станут стрелять по своим», – мелькнуло у него в голове.

Он ошибался.

– Огонь!

Полетели стрелы, не меньше полусотни, и у половины из них, похоже, были наконечники из божественной стали. Все мужчины тут же почувствовали их и бросились искать укрытие. Элион спрятался за низкой каменной оградой моста. Мгновение спустя полсотни стрел вонзились в землю, зацепив пару лишившихся наездников лошадей. Те заржали, поднялись на дыбы и галопом понеслись прочь от места схватки.

Элион ожидал услышать приказ отступать, но его не последовало. Он глянул на башни крепости: вниз полетело еще больше стрел, нацеленных на его союзников. Расаланские лучники хорошо знали свое дело.

И на земле враги превосходили их числом. Сэр Далтон, сэр Родмонд, сэр Бронтус и сэр Тэгон – все сражались с двумя противниками сразу. Против Райлиана вышли трое; его сыновья и сэр Маллистер сражались один на один с тремя другими расаланцами. Лорд Кастор наступал на Уоллиса Парамора и, похоже, намеревался покончить с ним. Веррина все избегали, поскольку он держал в руках великий Меч Варинара.

Элион поспешил к дяде, но, приблизившись, почувствовал движение справа. Обернулся. На него надвигался рыцарь, готовый атаковать. Элион узнал его по доспехам из божественной стали и полному ненависти взгляду: сэр Брэндан, третий сын лорда Парамора.

Элион приготовился отражать атаку, отступил на несколько шагов. Сквозь лязг стали и свист стрел прорывался голос Веррина:

– Мечи в ножны! Мечи в ножны!..

Сэр Брэндан приближался.

– Это ни к чему, – предупредил его Элион. – Я друг вашего отца, сэр Брэндан. Не нужно…

Но сэр Брэндан либо не услышал его, либо не захотел слушать – и бросился вперед, занеся меч для атаки, которую Элион хорошо знал. Он взмахнул клинком, защищаясь, – раз, другой, третий, угадывая, куда сэр Брэндан нанесет следующий удар. Сверху, снизу и снова сверху, а завершал связку прямой выпад в сердце, и Парамор выполнил его хорошо.

«Но ход неверный, – подумал Элион. – Зачем заканчивать атаку ударом по нагруднику, когда я беззащитен выше шеи?» Во время турниров он всегда тщательно разбирал поединки, подмечал ошибки и старался учиться на них. «Но ты не на турнире, – напомнил он себе. – Это битва, твоя первая проклятая битва, и твой противник перережет тебе горло, если ты ему не помешаешь…»

Эта мысль заставила Элиона сосредоточиться. После сотни дружеских и тренировочных поединков чувство страха притупляется, но сейчас оно вернулось и комом застряло в горле. Элион проглотил его. Сэр Брэндан атаковал снова, безжалостно и стремительно.

Элион почувствовал – впервые в жизни, – как в жилах закипает кровь: несется по венам, точно бурная река, взбухшая от осенних дождей. Его руки и ноги защищал лишь кожаный доспех, и от хорошего удара он мог запросто лишиться конечности. «Но я должен держаться к Парамору поближе, чтобы лучник не всадил мне стрелу в глаз», – подумал Элион. Стрелы и арбалетные болты все еще сыпались, вонзаясь в грязь. Когда между ним и сэром Брэнданом образовалась брешь, тут же последовал внезапный шквал: одна из стрел едва не задела его, другая отскочила от нагрудника, когда он развернулся и попятился. «Проклятье! Нужно держаться ближе!»

Он перешел к атаке. Низкий удар по ногам вывел сэра Брэндона из равновесия, а сильный замах сверху пробил его защиту и угодил в наплечник из божественной стали. Удар оставил вмятину, но не более того, поскольку сэр Брэндан рванулся вперед.

Раздался звон стали, когда рыцарь нацелился на левую руку Элиона, затем – в шею. Отступив на шаг, Элион огляделся вокруг. Несколько человек уже были мертвы: по крайней мере четверо Солнечных плащей, а также пара Изумрудных стражей. Похоже, сэра Родмонда ранили в бок стрелой с наконечником из божественной стали, которая пробила его плакарт и попала в живот. Сэр Тэгон взвалил его на плечи и потащил в лагерь. Сэр Далтон и сэр Бронтус сражались спина к спине. У ног Райлиана лежали двое убитых. Веррин все еще отдавал приказы к отступлению…

«Нет… это не Веррин», – понял Элион. Это был сэр Уоллис Парамор, быстро отступающий от лорда Кастора.

– Назад! – кричал он. – К воротам!

Несколько Солнечных плащей обратили на это внимание, но сэр Брэндан пошел в наступление, будто вовсе не слышал…

Проклятье. Он действительно не слышал. Сэр Брэндан не произнес ни слова во время переговоров, и Элион ведь даже знал, почему: третий сын лорда Парамора родился тугим на одно ухо и полностью глухим на другое.

– Ваш брат скомандовал отступление! – крикнул Элион так громко, как только мог. Он указал на мост и ворота за ним. – Уходите, сэр Брэндан. Уходите!

Но мужчина не стал ни смотреть, ни слушать. Элион парировал очередной выпад, развернулся и нанес удар Брэндану в спину. Клинок на целый дюйм вошел в броню и вышел весь в крови. Сэр Брэндан издал первый звук – резкий крик боли – и, шатаясь, сделал шаг вперед. Сверху посыпался град стрел. Они со свистом вонзались в землю прямо возле его ног. Элион поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить, что одна из них летит прямо ему в лицо, и резко пригнулся.

– Элион! – услышал он оклик и увидел, как Веррин бросился вперед, волоча за собой меч Варинара. – Элион, берегись!

Порыв ветра коснулся спины Элиона. Повинуясь инстинкту, он упал как раз в тот момент, когда палаш сэра Брэндана просвистел у него над головой. Расаланский рыцарь вложил в удар все силы и, когда Элион увернулся, потерял равновесие и упал лицом в снег. Кровь уже стекала по его спине: удар Элиона оказался глубже, чем он думал. Когда он вскочил на ноги и повернулся, взбитый бело-коричневый снег окрасился алым.

– Сэр Брэндан, вам нужна помощь! – крикнул Элион. Расаланцы отступали. – Уходите! Вам не обязательно умирать…

Сэр Брэндан бросился на него, замахиваясь мечом, но Элион уверенно отразил удар. Брэндан слабел, кровь стекала по его ноге. Элион замахнулся вполсилы, и его клинок легко отскочил от доспеха.

Но молодой Парамор не сдавался. Элион двигался из стороны в сторону, защищаясь, парируя удары то тут, то там. Отступая, он наткнулся за камень, скрытый под снегом, и упал. Видя, что сэр Брэндан замахивается снова, Элион сжался…

Но удар так и не достиг цели.

Меч Варинара пробил кирасу немого рыцаря. Насквозь. Со спины. По лезвию потекла кровь, а глифы засияли золотом в пепельном послеполуденном свете.

Бледный и мрачный, Веррин потянул клинок назад – тот легко вышел из костей, плоти и илитианских доспехов сэра Брэндана. Третий сын лорда Парамора замертво рухнул на землю, и Элион услышал вдалеке отчаянный мужской крик.