Джанила Лукар всегда уверенно сидел на троне. Для этого требуется определенный склад, определенное величие и властность. На такое способны не все. «И точно не он», – думал Джанила, глядя на Эллиса Рэйнара, который размахивал перед ним свитком пергамента и заявлял о необходимости положить конец войне с Расаланом. «В нем нет стержня. Он не король».

– Мой новый Первый клинок полон решимости, – проблеял Эллис. – Я обдумывал это всю ночь и полагаю, что он… Возможно, он прав. Тебе не кажется, что нам следует начать переговоры с королем Годрином? Учитывая, что Агарат спешит к нам на порог, это могло бы…

– Добрый король Эллис… – Джанила встал, и его голос разнесся по залу, а королевский нефритовый плащ взметнулся за спиной. – Я никогда не доверял слухам и вряд ли начну сейчас. Пусть агаратцы поступают как им заблагорассудится. Моя война продолжается. – Джанила сделал паузу, и легкая улыбка тронула уголки его губ. – Наша война, – поправился он. – Наша война продолжается.

Вандарийский король переступил с ноги на ногу.

– Да, конечно… конечно, – пробормотал он, шмыгнув носом. – Но… если что-то изменится… если мы услышим известие о приближении агаратцев… мы… мы можем рассчитывать на вашу поддержку, ведь так?

«Какой же он хилый, какой слабый», – подумал Джанила, спускаясь по ступеням туда, где стоял Эллис Рэйнар, облаченный во множество слоев серебристых и синих одежд. «Даже здешний холодный воздух для него невыносим. Воздух!» Он чуть не рассмеялся, глядя, как Трусливый король, дрожа, стоит у подножия лестницы, пытаясь выдержать его взгляд.

– Конечно, Эллис, я тебя полностью поддержу. – Крепкие мозолистые руки Джанилы легли на узкие покатые плечи Эллиса и уверенно стиснули его тщедушную фигуру. – Сначала мы завоюем Расалан, а потом разберемся с этими южанами. – Джанила пожал Эллису руку и, наклонившись ближе, одарил редкой, но абсолютно холодной улыбкой. – Тебя устроит такой расклад, король Вандара?

Эллис кивнул, уставившись на белый мраморный пол.

– Если… если ты уверен, Джанила. Тогда да… да, конечно… я…

– Молодец. – Джанила ослабил хватку. – Что-то еще?

Маленький человечек застыл на месте, качая головой. Он походил не на короля, а на покорного слугу, который передал сообщение и теперь ждет, когда его отпустят.

– Нет… э-э, ничего. – Он немного отодвинулся, чтобы отдышаться, и наконец поднял глаза, молочно-голубые. – Я удалюсь и оставляю тебя наедине с твоими мыслями. Кажется, у тебя все под контролем.

– Это любезно с твоей стороны.

– Тогда всего хорошего. Увидимся вечером, на пиру.

Эллис попятился, едва не отвесив при этом поклон, прежде чем вспомнил, что он и сам король. Поправив корону, украшенную миниатюрными клинками из божественной стали, он развернулся и поспешил к сэру Натаниэлю Олорану, который ждал у выхода из тронного зала с группой других Серых плащей.

Олорана сделали начальником охраны Эллиса, что отчасти забавляло Джанилу. «Рыцарь, почти такой же трусливый, как и его король», – размышлял он, наблюдая, как эти двое удаляются. У Годрина, по крайней мере, хватило здравого смысла назначить начальником охраны Стену, сэра Ральстона, который носил это прозвище не просто так. А вот Эллису всегда недоставало ума – в той же степени, что и смелости. «Они не станут препятствием», – подумал Джанила. Об этом можно не беспокоиться, тем более что у него есть другие вопросы, требующие внимания.

Он повернулся и направился обратно к трону, полной грудью вдыхая бодрящий зимний воздух, когда в серебристо-белый зал, по обеим сторонам которого тянулись высокие колонны, вошел человек из дворцовой стражи. Джанила устроился на троне, а сэр Оуэн Армдал остановился у ступеней и поклонился.

– Мой король, вы готовы принять свою внучку? Она ожидает приглашения в аванзале.

Джанила сам вызвал ее, хотя его интересовала отнюдь не Амилия.

– Ее фрейлина с ней?

– Да, ваше величество.

– Пригласи.

Сэр Оуэн развернулся и вышел через арочный проем, шурша плащом в белую, зеленую и коричневую полоску. Несколько мгновений спустя рыцарь вернулся, ведя за собой Амилию и леди Мелани, которая следовала на шаг позади.

– Принцесса Амилия из дома Лукар и леди Мелани из дома Монсорт, – объявил рыцарь и удалился, легко ступая по камню.

Пока Амилия шла по светлому залу, Джанила внимательно наблюдал за ней.

– Милое дитя, подойди, – позвал он добродушно, но не тепло; отцовство было для него работой, а не радостью, и когда он стал дедом, ничего не поменялось. – Надеюсь, долгий целительный сон пошел тебе на пользу. Здешний воздух бодрит и излечивает от всех болезней, не так ли?

Принцесса поднялась по ступеням и склонилась перед ним, закутавшись в мягкий зеленый атлас и светло-коричневую шерсть.

– Ваша милость, благодарю. Я хорошо выспалась. Любой человек скучает по своей постели, когда его слишком долго нет дома.

Он сразу увидел, что она лжет: против нее красноречиво говорили темные круги под глазами, бледная, сероватая кожа и лишившиеся блеска локоны. Джаниле сообщали, что внучка потеряла интерес к своему внешнему виду и часто прогоняла горничных, когда те приходили сделать ей прическу или нарядить.

«Так не пойдет, – подумал он. – Красота – это ее оружие, и оно теряет остроту. Нет, нет, так не пойдет».

– Я слышал, что ты забросила старые привычки. Что всю дорогу из Варинара ты ехала в карете и ни разу не села в седло, как ты любишь. Тоска не пойдет тебе на пользу, Амилия. Ты только собьешься с пути, если будешь слишком много думать об этом Дэйкаре.

– Я знаю. Это не навсегда, обещаю.

Она пыталась выглядеть бодрой, но в ее некогда ярких изумрудных глазах не мелькнуло ни единой слабой искорки. Она потеряла не только Алерона, но и жизнь, которую ей обещал их брак. Этот парень был молод, красив, галантен и, что немаловажно, неопытен. Идеальная пара для хорошенькой юной кокетки, любящей все контролировать. Но теперь ее ждала новая партия, которая вряд ли ей понравится. Амилия, вероятно, почувствовала это, глядя на деда, занимающего свой высокий трон в форме щита, и облако дурного предчувствия затуманило ее взор.

«Стоит ли говорить ей сейчас? – задумался Джанила. – Она настолько подавлена, что может просто выброситься с балкона, если услышит еще одну неприятную весть». Поразмыслив, он решил не рисковать.

Принцесса тихонько кашлянула, нарушая молчание, и переступила с ноги на ногу в мягких туфельках.

– Как поживает отец? – спросила она таким нежным и тихим голосом, что он едва расслышал ее, сидя всего в паре шагов. – И Робберт с Рэйнальдом? Они здоровы? Я молилась за них последние недели. Они не выходят у меня из головы, но я так мало слышу о них…

– Как мне сообщают, они в полном здравии, – ответил Джанила, – и оба уже одержали первые победы. Робберт, в частности, проявил большой героизм. Я слышал, он сражался с одним из Солнечных плащей во время штурма Морского гребня и вышел победителем.

При этих словах он выдавил из себя короткую гордую улыбку. Джанила всегда предпочитал Робберта Рэйнальду: первый был старше своего брата-близнеца всего на несколько минут, но этого хватало, чтобы стать наследником Райлиана и, таким образом, занять второе место в очереди на трон.

Амилия кивнула.

– Приятно слышать. Я знаю, что они оба станут знаменитыми воинами, такими же, как вы с отцом. Драконам Агарата стоит поостеречься. – Эти слова прозвучали красиво и к месту, и Джанила одарил внучку улыбкой. – Еще я слышала, что вандарийцы хотят вступить в переговоры с расаланцами. Вы об этом беседовали с королем Эллисом? – Она взглянула на Мелани, которая скромно стояла в стороне, сложив руки перед собой и слегка опустив голову. – Он выглядел довольно взволнованным, когда уходил. Как я понимаю, все его предложения прекратить наступление были отклонены на месте?

«Прекрасно, – подумал Джанила. – Пусть ее красота померкла от горя, это легко исправить. Но она сохранила остроту ума».

– Эллис продолжит поддерживать нас, – ответил он, и его голос, наполненный ледяным спокойствием, разнесся по огромному каменному залу. – Он не может отступить сейчас, чтобы не оказаться слишком далеко от короны расаланцев, когда я сниму ее с головы короля Годрина. На то, чтобы укрепиться на Востоке, не уйдет много времени. Если, конечно, мои планы никто не нарушит, – добавил Джанила, и Амилия вопросительно посмотрела на него. – Полагаю, ты знаешь, что так напугало вандарийцев. Убийство короля-калеки.

– Да, я слышала, что это сделал капитан Литиан… Но не верю, что он мог так поступить. Во всяком случае, не тот капитан Литиан, с которым мы путешествовали в Варинар. Он показался мне благородным рыцарем, а не убийцей. Ходят слухи, что это уловка, чтобы заставить весь Юг вступить в войну.

– Уловка и есть, – подтвердил Джанила, – в заговорах и интригах агаратцы мастера. Твоя оценка Литиана Линдара совершенно верна: мало найдется людей, более преданных клятвам чести, чем он. У меня нет сомнений, что его подставили. Я много лет говорил, что южане жаждут войны, но слушал ли меня кто-нибудь? – Он раздраженно покачал головой, хотя такой поворот событий как нельзя лучше соответствовал его собственным целям. – Если бы другие отнеслись к моему предостережению с должным вниманием, Север уже был бы един и готов дать отпор. А теперь вандарийцам некого будет винить, кроме самих себя.

Юная принцесса кивнула.

– Это вина лорда Дэйкара, – сказала она. – Если бы он поддержал твое требование раньше, Расалан, возможно, уже был бы побежден. Честь Амрона стала его проклятием. Он отказывался видеть, что на самом деле творится в мире.

– Что ж, к счастью для нас, король Эллис теперь далек от Амрона Дэйкара во всех отношениях. Он проявил твердость характера, отстранив Амрона от дел, но за пределами своих владений он все равно трусливый глупец. Он последует за мной. Но перейдем к другим вопросам. – Он перевел взгляд на золотоволосую леди Мелани, неподвижно стоявшую чуть в стороне в длинном голубом платье – теплом, как раз для местных зим. – Амилия, я бы хотел поговорить с твоей фрейлиной с глазу на глаз. Тебя я надеюсь увидеть радостной на сегодняшнем пиру, дитя мое. Можешь сделать это для меня?

Амилия преданно улыбнулась, и ее лицо немного просветлело.

– Конечно. Я позову королевского портного, и мои служанки приведут меня в порядок. Я уже чувствую, что окрепла духом после разговора с тобой.

– Тогда позволь мне еще раз поддержать твой дух и здоровье этим вечером, дитя. А твоя фрейлина скоро к тебе присоединится.

Амилия кивнула, поклонилась и удалилась, бросив на леди Мелани быстрый взгляд. Джанила подождал, пока развевающиеся атласные одежды принцессы скроются из виду, затем повернулся к леди Мелани и жестом пригласил ее подойти. Она встала прямо перед ним у подножия трона.

– Как она? – спросил Джанила. – Это ее горе… Оно искреннее?

– Совершенно, ваше величество, – ответила Мелани неизменно спокойным, ровным голосом. – Она сама не ожидала, что полюбит его так сильно. Но я уверена, что это скоро пройдет.

– Так и будет. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть ее в прежнее расположение духа, но и тебе придется потрудиться. Выводи ее на прогулки. Заставь двигаться. Найди красивых молодых людей, чтобы они ее сопровождали, если понадобится. Я хочу, чтобы она сверкала, когда отправится в Расалан, понимаешь?

– Да, мой король. Теперь, когда принцесса дома, она быстро поправится. Во всяком случае, эта душевная боль пойдет ей на пользу в будущем. Уверяю вас, она не допустит, чтобы это повторилось.

– Этого вообще не должно было случиться. Лукары не вступают в брак по любви, и она знает это не хуже других. По крайней мере, я так думал.

– Так и есть, – заявила Мелани.

– А ты? – Он некоторое время изучал ее, хотя за эти годы девушка успела доказать, что ее не так-то просто раскусить. – Надеюсь, ты не совершила ту же ошибку. Похоже, Дэйкары умеют обращаться с женщинами, а юный Элион известен своим обаянием. Я надеюсь, что хоть ты вернулась из Варинара без ненужных терзаний.

– Я не испытываю никаких чувств к Элиону, ваше величество. Я сделала только то, что вы просили.

Его взгляд переместился на ее живот: никакой заметной выпуклости. Впрочем, за такое короткое время она вряд ли могла появиться.

– Так ты ждешь ребенка?

Мелани покачала головой.

– Боюсь, что нет, – сухо ответила девушка, не сводя с короля глаз. – Несмотря на все мои усилия.

– Уверен, для тебя это облегчение, – с вызовом произнес он, пристально глядя на нее. – Я знаю, ты не хотела иметь от него детей. – Она молчала, слегка опустив холодные голубые глаза. – Мне сказали, что в дороге у вас уже не было никаких отношений. Что случилось?

– Мы провели вместе еще одну ночь, – объяснила она. Ее голос ни разу не дрогнул. – Около десяти дней назад, в Восточном дозоре. Но больше Элион не проявлял ко мне интереса. После смерти Алерона.

– Тогда вполне возможно, что дитя в тебе все-таки уже растет. Узнаешь во время следующего полнолуния.

– Возможно. Но маловероятно.

Джанила едва узнавал в леди Мелани девочку, которая несколько лет назад поступила к нему на службу. Ее брат, сэр Маллистер, стал Изумрудным стражем, а ее лорд-отец, Дэрвин Монсорт, получил новые земли и шахты, которые обеспечили семье постоянный и надежный приток средств. Их дом стоял на грани краха, пока Мелани не взяла все в свои руки. Это сделало ее весьма ценным приобретением для Джанилы: она была верной, преданной делу и непреклонной.

– Вероятно, наши с Элионом пути пересекутся в Расалане, – добавила Мелани. – Но, возможно, он просто не способен иметь детей…

– Или ты не способна. – Джанила ненадолго задумался. – Впрочем, я могу подослать к наследнику Дэйкаров другую. Так уж случилось, что сейчас он находится в самом подходящем для этого месте. Поэтому не бойся, дитя, я не потребую от тебя снова ложиться к нему в постель.

Не промелькнуло ли в ее глазах разочарование? Может быть, она с ним не совсем честна? Он внимательно наблюдал за ней в течение нескольких долгих секунд, прежде чем заговорить снова.

– Ты продолжишь служить моей внучке. Сейчас она нуждается в твоей поддержке больше, чем когда-либо.

– Я понимаю, ваше величество. Я буду наблюдать за ней и помогу прийти в себя, насколько смогу. Было… неприятно наблюдать за гибелью Алерона. Всех охватил дикий ужас. – Впервые за этот разговор Мелани как будто немного стушевалась. – Он подозревал меня. Амрон Дэйкар. Он выступил против меня в ту самую ночь, когда был убит его сын.

Джанила слегка подался вперед.

– Выступил против тебя? Как?

– Я бы сказала, он меня обвинил, – уточнила Мелани. – Он был убежден, что я отравила Алерона перед боем, чтобы его ослабить. Чтобы Рыцарь Теней мог его добить. – Джанила сдвинул брови, но она не отвела взгляд, как трусливый Эллис. – Он был в отчаянии, пьян и искал виноватого, ваше величество. Но я все уладила. У них с Элионом нет причин подозревать меня.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Следующие дни я провела в обществе их обоих, и больше никаких обвинений не звучало. Я отравила воду Алерона на арене, а не ту, что была внизу, в комнатах, как обвинял меня лорд Дэйкар. И я позаботилась о том, чтобы меня там никто не увидел. Амроном двигало горе, не более того. – Она сделала паузу. – Но… рано или поздно он поймет, что вы имеете к этому отношение. И он, и другие. Это лишь вопрос времени.

Джанила отмахнулся.

– Амрон Дэйкар мне не помешает. У него нет доказательств, да и сам он спрятался в Черной мерзлоте, наводит порядок в своих землях. Пускай.

Джанила поерзал на троне, отведя взгляд в сторону, и Мелани поняла, что лучше промолчать. Он не рассказывал ей о многих вещах. О вещах, которые его беспокоили, но оставались вне его контроля. Мальчишка Йоник, Клинок Ночи, Книга Талы. Джанила ожидал, что к этому времени все они уже будут здесь, у него в руках. Вот что тревожило его, а не жалкие подозрения калеки-лорда, чье внимание теперь полностью сосредоточится на защите своего королевства от угрозы с юга. «Угрозы, о которой я помню, – подумал Джанила, – и помнил всегда». Лукары поколениями боролись за то, чтобы избавить Север от угрозы южан раз и навсегда. И теперь эта миссия перешла к Джаниле.

«Это моя война, – думал он, занимая величественный каменный трон. – Клянусь своим клинком, драконы падут… И когда сердце Вандара будет в моих руках, я сделаю то, что не удалось даже Варину…»

Он отвлекся от мыслей и снова посмотрел на Мелани.

– Возвращайся к моей внучке и ничего ей не говори, – приказал он. – Защищай ее и наставляй, и твоя семья будет процветать и дальше. Иначе…

Он не стал ничего добавлять, поскольку она и так все понимала. Одной рукой он сулил богатства, а в другой сжимал клинок.

– Я сделаю как вы прикажете, ваше величество.

Мелани опустила голову и выскользнула из зала, а Джанила остался сидеть на своем троне, погрузившись в глубокие размышления. Все началось с короля Гэлина три столетия назад, а закончится при нем, в ближайшие годы. «И тогда, – думал Джанила, – когда я выиграю его войну и избавлю мир от крылатого отродья Агарата, Вандар предоставит мне мой собственный стол». Оставшись один, он мог позволить себе широко и свободно улыбнуться.

– Стол Джанилы, – произнес он тихим шепотом, эхом разнесшимся по залу. И затем еще раз, громче: – Стол Джанилы!

Он знал, что это ересь, но здесь, в одиночестве, ему было все равно. «Если я выполню обещание короля Гэлина, он будет моим, я знаю. Рыцари Варина будут отправляться к столу Стального Отца, а Изумрудные стражи будут возноситься к моему. И я буду сидеть в его главе, неизменный, неподвластный времени…

Божественный».

Смех сорвался с его губ и разнесся по балкону позади него. И понесся по городу, понесся по долинам.