Элион крепко сжимал в руке кубок с вином, пока лорд Седрик Кастор излагал предполагаемый план осады великой крепости.

Одна из схем, лежащих на столе, изображала форт целиком, с прилегающими землями, обозначением глубины и высоты стен, ширины рва и толщины ворот. Другие свитки содержали сведения о количестве солдат, припасов и оружия.

– Мы используем Кулак Тукора, чтобы пробить ворота, – сказал Кастор, – и одновременно откроем огонь из требушетов. Осадные лестницы установим здесь, здесь, здесь… Расаланцы славятся своими уловками, поэтому мы тоже кое-что придумали: половина наших осадных орудий – всего лишь пустые оболочки, чтобы вызвать огонь баллист на себя. Наша цель – привести врагов в замешательство, пока мы будем заняты воротами. Как только мы прорвемся, нам не составит труда перебить тех, кто внутри, или заставить их сдаться, учитывая нашу численность.

– Перебить – не то слово, которое я хотел бы услышать, – проворчал лорд Канабар, тяжело нависший над столом напротив Кастора. – Каждый убитый расаланец – это воин, который мог бы выступить против агаратцев, когда те явятся. Чем меньше нам придется убивать, тем лучше.

Лорд Кастор и бровью не повел.

– Нет никаких достоверных сведений, подтверждающих, что нападение агаратцев неизбежно, милорд. Убийство их короля мало что меняет. Мы все равно должны подчинить расаланцев, иначе Север останется раздробленным.

Канабар невесело рассмеялся.

– Да уж. Чем больше соседей перережешь, тем крепче выйдет дружба. Конечно, ваш король может позволить себе такое легкомыслие. Зная, что мы будем сдерживать агаратцев, пока вы будете колебаться, раздумывать и решать, когда вступить в бой.

Лорд Кастор снисходительно нахмурился и отпил вина.

– Если вы сомневаетесь, стоит ли присоединяться к нам в осаде крепости, обсудите это со своим королем, – сказал он, покосившись на Веррина. – Тукор не свернет с пути. Принц Райлиан скажет то же самое, могу вас заверить. Пока мы не почувствуем реальную, неотвратимую угрозу с юга, нам приказано продолжать наступление до тех пор, пока Расалан не будет завоеван. В конечном итоге это пойдет на пользу всем нам.

Элиону не нравился Седрик Кастор. Ему не нравилось то, что он слышал о его семье. Ему не понравилось, что в первую же минуту в его лагере они увидели, как унижают и изводят девушку, как ее волокут под дождем в одной рубашке. Ему не понравилось, что в командирском шатре они наткнулись на другую девушку, полураздетую и дрожащую от страха, с покрасневшей от оплеухи щекой.

Элиону очень многое здесь не нравилось, но он ничем не мог возразить Седрику Кастору. Они уже встали на этот путь, и, если Эллис не проявит характер, сойти с него не смогут.

Пока продолжалось обсуждение, Элион отошел к боковому столику и налил себе еще вина. В последний месяц жизнь превратилась в скучную череду однообразных занятий, состоящих из тряски в седле, военных советов и сна. Никаких увлекательных бесед с Риккардом и Киллианом. Никаких блаженных ночей в постели с женщиной.

Мелани вернулась в Илитор, Риккард и Киллиан отправились на юг, а Элион остался здесь, в окружении тупоголовых наглых людей Кастора, которые мародерствовали на этих землях без всякого удержу.

«Рыба гниет с головы», – подумал Элион, бросив на Кастора еще один свирепый взгляд. Сколько расаланских женщин пострадали за последнее время от рук тукоранских солдат? Отец настоятельно советовал Элиону не вмешиваться, а сообщать о подобном лордам. Но что, если лорд сам ведет себя неподобающе? К кому же идти тогда?

Разве что к принцу Райлиану. И все равно такой человек, как Седрик Кастор, будет поступать как ему заблагорассудится. «Закрой на это глаза, – сказал себе Элион. – Не ищи грязь, и он ее не покажет. По крайней мере, у него хватит совести держать свои мерзкие секреты за закрытыми дверями».

С небес все еще лил дождь, неослабевающий поток, который никак не прекращался. Последние три дня выдались тяжелыми: армия с трудом пробиралась через разлившиеся реки и ручьи, топи и трясины, напитавшиеся влагой из-за штормов. Вандарийцы потеряли счет увязшим в грязи повозкам. Все это время Элион думал о Литиане, которого он теперь встретит только за столом Варина, если вообще встретит. И об Алероне. И об отце с сестрой, и о Мелани тоже. Она успокаивала Элиона, когда он больше всего в этом нуждался. Но теперь ее больше нет.

Он снова посмотрел на рыцарей и лордов, собравшихся за столом. Их голоса слились в общий гул. «Заметит ли кто-нибудь, если я просто уйду?» – задумался Элион. Он мало говорил на этих встречах – зеленый, как весенняя трава. У него не было опыта сражений, и, Варин свидетель, Элион никогда не стремился его получить. Алерон шел этим путем, и у него отлично получалось. Элион задумчиво улыбнулся, представив, как его могучий старший брат сидит за столом, полностью поглощенный делом. Это Алерон должен сейчас быть здесь, а Элион – лежать под Сталелитом.

Нужно побыть одному. Элион ненавидел, когда разум заводил его в болото темных мыслей. Они не приносили никакой пользы, но и справиться с ними не получалось. Это происходило все чаще, и с каждым днем Элион становился немного холоднее, немного жестче. «Скоро уже ничто не сможет меня задеть, – думал он. – И это будет даром и проклятием одновременно».

Никто не заметил, как он выскользнул наружу. Или никто не придал этому значения. Он прошел через двор к разрушенной надвратной башне и старому рву, откуда открывался вид на лагерь, раскинувшийся на пологом склоне.

Сгущались сумерки, и границы лагеря становились все более размытыми и неясными. Далеко на юге армия лорда Канабара растеклась по вересковым пустошам. Элион, все еще в нагруднике и плаще с серебряной эмблемой Вандара, вышел за пределы развалин. Снаружи стояли стражники.

– Где молодой рыцарь мог бы найти себе женщину в здешних краях? спросил Элион.

Они повернулись к нему. Лицо одного из них пересекал огромный шрам, недавно загноившийся и плохо зашитый.

– Просто спустись с холма и найдешь, – прохрипел стражник, обнажив полный рот гнилых зубов. – Здесь это не так уж трудно, сын Варина.

Мужчины загоготали, а Элион кивнул и направился дальше. Женщину он не искал – просто хотел получить представление о том, как выглядит настоящий военный лагерь, непохожий на те, что он посещал до вторжения. Тогда не было ни трофеев, ни набегов, ни грабежей. Не пролилось ни капли крови. Но здесь… Сколько палаток набито награбленным добром? Сколько бедных беспомощных женщин увезли из их домов и оторвали от семей ради грязного удовольствия этих низких, похотливых мужчин?

Элион спустился с холма и направился по центральному проходу между палатками – в основном низкими, в цветах Тукора, коричневыми с зеленым, влажными и пахнущими сыростью. Некоторые из них обвалились, не выдержав натиска дождя, несколько небольших ручьев бежали по колеям, прокладывая себе путь вниз по склону.

Элион подошел к большому костру. Вокруг на бревнах, сгорбившись и укрывшись от моросящего дождя темными плащами, сидели не меньше десятка простых солдат. Они разговаривали сварливыми, ворчливыми голосами, обменивались сальными историями, а некоторые одарили Элиона суровыми взглядами, когда он проходил мимо.

У одного хватило наглости крикнуть:

– Ты как раз вовремя, вандариец. Мы уже несколько недель вас здесь ждем.

Послышались хриплые смешки, и еще несколько человек бросили одобрительные замечания, воодушевленные этой наглостью.

«Узна́ют ли они меня в темноте, под таким дождем?» – подумал Элион. На мгновение им овладело желание выхватить меч из божественной стали и научить этих солдат манерам, но все же ему хватило здравого смысла проигнорировать их и последовать дальше в лагерь, где в сгущающемся мраке светились и потрескивали другие костры. Все они были окружены фигурами, тенями и недовольными людьми.

Из палаток тоже доносилось ворчание. Ворчание, пыхтение, визг и стоны удовольствия… смущения… боли. Многие не озаботились даже тем, чтобы как следует задернуть за собой полог, и чем дальше Элион уходил от развалин старого замка на вершине холма, тем хуже все становилось. В поле зрения появились лагерные бордели: большие войлочные палатки, похожие на огромные длинные дома, светились изнутри, заполненные извивающимися тенями.

Элион направился дальше, мимо шумных групп, собравшихся вокруг бочонков с элем, затевавших драки. Из ближайшей палатки выскочили двое полураздетых мужчин и едва не свалились в костер. За ними с криками выбежала обнаженная женщина, которая, очевидно, и стала причиной ссоры. Никто не попытался разнять дерущихся – все солдаты громко смеялись, тыкали пальцами и осушали кружки, наслаждаясь бесплатным развлечением.

Кое-где драки были уже организованными. На тренировочном дворе, расположенном между палатками напротив конюшен, солдаты стояли большим кругом. Там принимались ставки и выбирались участники. Те, кто только что дрался, были в крови, синяках, но явно довольны. Кому-то осматривали глубокую рану над глазом, другой держался за перебитый нос. Элион на мгновение остановился. Он и сам иногда любил подраться… Но не теперь, когда стал наследником дома Дэйкар. Элион не мог позволить, чтобы его видели вовлеченным в подобные дела. И поэтому пошел дальше.

К тому времени, как он добрался до окраины лагеря, уже совсем стемнело. Здесь слабо мерцали кострища, а люди бродили вокруг как призраки. Элион присмотрелся к ним повнимательнее и увидел, что большинство из них – мальчишки. Некоторые рубили дрова. Другие разбирали белье, стирали, счищали грязь с доспехов, кожи и мехов. Третьи готовили в котлах водянистое рагу. Лишь немногие упражнялись с оружием.

– Кто все эти мальчики? – спросил Элион у первого попавшегося солдата, который охранял границу лагеря и грелся у костра. – Слуги? Сыновья кого-то из солдат? Они сопровождают армию?

Стражник лениво пожал плечами и покачал головой.

– Они на службе, сэр.

– На службе?

Элион знал, что Джанила начал набирать в армию мальчиков, но некоторым из них на вид еще не исполнилось четырнадцати.

– Но их ведь не призывали воевать? Эти мальчишки – рабочие, а не солдаты?

– Мы тренируем их здесь, сэр. Все они по очереди упражняются с мечом и копьем, но, конечно, мы заставляем их выполнять и лагерные обязанности. Это закаляет их. Иначе большинство из них просто сидели бы без дела. – Мужчина слегка фыркнул. – И потом, в армии всегда должно быть немного мишеней для вражеских стрел. Некоторые парни ни на что не годятся, кроме как вызывать огонь на себя, чтобы настоящие воины могли выполнять свою работу.

Элион повернулся к нему.

– И ты, я полагаю, один из них?

– Конечно, я отличный солдат.

– Нет. Я говорю о мишени. По-моему, ты больше похож на мишень для стрел.

Солдат вновь пожал плечами.

– Это ваше мнение, – сказал он. – Не стану спорить с рыцарем Варина, хотя вы и сами выглядите довольно молодо. – Он присмотрелся к Элиону повнимательнее. – Вы бывали во многих битвах, не так ли, сэр?

Элион позволил себе слегка улыбнуться.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, тукоранец. А ты? По-твоему, набеги на деревни можно считать сражениями?

Солдат поморщил нос.

– Я бы это так не назвал, но мы делаем что приказано. Если кто-то из лордов или рыцарей говорит, что мы были в битве, – значит, мы были в битве. Все очень просто.

Элион оглянулся на лагерь. На вершине холма отчетливо виднелись руины замка, в которых горели костры. Дождь стих до слабого шелеста.

– А все остальное? – спросил Элион. – Прибыв сюда, мы видели, как унижали молодую женщину. Здесь это в порядке вещей?

Солдат помрачнел еще больше.

– Бывает, – признался он. – Может, она это заслужила. А может, и нет, что более вероятно. Некоторым все равно. Но я не из таких, если тебе интересно. У меня жена и три дочери. А эти… – Он указал на лагерь. – Все они чьи-то жены, дочери, матери. Я не забываю об этом.

Он опустил взгляд и принялся ковырять палкой тлеющие угли своего костерка.

Элион медленно прошел вперед и сел на бревно. Здесь, вдали от оживленных частей лагеря, было тихо. И спокойно. Несмотря на то, что поблизости работала куча мальчишек.

– Ты скучаешь по ним? По своей семье.

Солдат поднял голову и, казалось, удивился, обнаружив Элиона рядом.

– Конечно. Всегда. – Мужчина ткнул палкой в костер. – Но у меня есть долг, так что я здесь, пока его не исполню.

Элион посмотрел на мальчиков, которые готовили что-то в кастрюлях чуть поодаль.

– Я потерял мать, когда был примерно в их возрасте, – сказал он. – И брата… тоже недавно потерял. И своего наставника… Всего несколько дней назад я узнал о его смерти.

Он не назвал ни подробностей, ни имен. Он даже не понимал, зачем все это рассказывает.

Солдат кивнул.

– Такая уж сейчас жизнь. Трудно найти кого-нибудь, кто не потерял бы близкого человека. – Он посмотрел на Элиона, и в его мрачных карих глазах промелькнула доброта. – Я сожалею о вашей утрате, сэр. Я тоже потерял брата, когда был мальчишкой. Во время войны мы присоединились к солдатам на Кровавых болотах. Они его зарубили, агаратцы, прямо у меня на глазах. Такое трудно забыть, но, по крайней мере, он погиб достойно. – Солдат посмотрел на мальчиков. Двое из тех, что постарше, сражались друг с другом деревянными мечами. – Я был таким же, как они. Не стоило мне говорить про мишени… Надеюсь, не сбудется.

Элион кивнул, тоже на это надеясь.

– Ваш благородный предводитель лорд Кастор уже планирует всякие хитрости к предстоящей осаде. У него есть нерабочие катапульты и другие орудия, которые готовят, чтобы отвлечь на них огонь расаланцев. Может, Кастор намерен сделать то же самое с этими детьми.

Над костром повисло тяжелое молчание. Наконец солдат кашлянул и спросил:

– Так, значит, эм-м… вы с ним встречались? С лордом Кастором.

– Я ушел с этой встречи, – недовольно признался Элион и бегло осмотрел собеседника. – Ты из Зеленых поясов? Или служишь другому лорду?

– Другому. К счастью. Я живу недалеко от Путеграда, в маленькой деревушке, вы о ней наверняка и не слышали. Эти земли принадлежат лорду Колдлоу, но он присягнул Касторам, так что теперь я здесь. Меня зовут Дон Мирс, если вам интересно. Хотя, скорее всего, нет.

– Вообще-то интересно. Рад знакомству, Дон Мирс.

– Э-э, да… А вас как зовут?

– Элион. Элион Дэйкар.

Лицо мужчины дернулось.

– То есть брат, о котором вы говорили…

– Алерон, да.

Дон кивнул, устремив взгляд на темные вересковые пустоши.

– Простите за неуместные слова, – произнес он наконец. – Я, э-э, не думал, что вы такая важная персона.

– А рыцарь Варина для тебя недостаточно важная персона? Нужно в придачу быть наследником известного дома?

Элион не представлял, что мог бы вести такие беседы с кем-то из Изумрудных стражей или любым другим командиром, Сталерожденным или нет, в его собственной армии. Дон был простым солдатом, ветераном войны, свечой, сгоревшей до самого основания. Ему мало что осталось, кроме как сидеть здесь, сокрушаться о прожитых днях и гадать, как пережить очередную свару высокородных лордов. Поэтому он вяло пожал плечами и сказал:

– Я пробыл на посту весь день и ночь, сэр Элион. Наверное, просто устал.

Элион огляделся. Другие дозорные, несущие караул вдоль границ лагеря, выглядели такими же расслабленными, сидя поодиночке у маленьких костров.

– Полагаю, лорд Кастор не беспокоится о нападении? Оборона здесь выглядит несколько слабой.

– Это верно, сэр.

Значит, к лучшему, что лорд Канабар не позволяет себе подобной беспечности.

– И много людей вы потеряли за последние несколько недель?

– Да не сказал бы. Мы почти все время сидели здесь сложа руки, ожидая вас. Пара десятков человек погибли, расчищая путь к Болотной крепости. Ну и при высадке много полегло, конечно. Так бывает всегда.

– Ты принимал участие в высадке на побережье?

– Да, зашел в небольшую бухту к северу от Соединяющего моста. Я хорошо видел осаду из форта на Восточном берегу. Как будто вернулся в старые времена. И не в хорошем смысле. Я правда неплохой солдат, но все-таки не Сталерожденный, как вы. Если переживу вторую войну, это будет великая удача. Да…

Элион ободряюще кивнул.

– Ты справишься, Дон. Кто же позаботится о твоей жене и девочках, если не ты?

Тот усмехнулся.

– Видели бы вы мою жену. Поверьте, она и сама о себе позаботится.

Его мрачный юмор повеселил Элиона.

– Выходит, дома ты тоже жалок? Я думал, дело в том, что тебя поставили в дозор в такую погоду.

– О да, я жалок с самого рождения, – ответил Дон. – И меня все устраивает. Хорошо быть старым брюзгой.

– Что ж, – выдохнул Элион, поднимаясь на ноги. – Все равно приятно было побеседовать, Дон Мирс. Надеюсь, мы еще встретимся.

– Взаимно, сэр Элион, взаимно. Пожалуй, вам пора возвращаться в более приличную компанию.

Дон добродушно подмигнул, тут же снова помрачнел и продолжил ворошить угли.

Когда Элион добрался до развалин, собрание уже давно закончилось, а дождь ослабел настолько, что превратился во влажную дымку. Элион решил пройтись по лагерю на вершине холма и заметил Веррина у останков восточной стены. Тот расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину. Меч Варинара был воткнут в грязь неподалеку. Румянец на щеках Веррина свидетельствовал о том, что Первый клинок тренировался.

– Нам не хватало тебя на собрании! – крикнул он, подзывая Элиона. – Не стоит уклоняться от этих обязанностей. Во всяком случае, если ты хочешь однажды научиться командовать армией.

Элион внезапно почувствовал раскаяние и понял, что поступил глупо.

– Прости, дядя. Я просто…

– Нужно было отойти? – Веррин с пониманием кивнул. – Казалось, ты сейчас зарубишь этого лорда Кастора, сынок. Наверное, ты правильно сделал, что ушел. – Он перевел взгляд на лагерь за развалинами. – Ну, и как там дела? Все так плохо, как я опасался?

– Хуже, – буркнул Элион. – То, как ведут себя солдаты Кастора, – просто позор, дядя. Если бы такое творилось где-нибудь на псарне, я бы понял. Но мы далеко не на псарне.

– К сожалению, ничего нового. У тукоранцев дикая натура, но в них силен боевой дух. Иногда на войне приходится идти на компромисс, Элион.

– Значит, пускай насилуют женщин, раз могут убивать мужчин?

– Все изменится, когда прибудет принц Райлиан, – пообещал Веррин. – Он не из тех, кто терпит подобное поведение в своем лагере. Все это прекратится, когда мы отправимся к Болотной крепости.

Что ж, надежда есть, но она слаба. Да и глупо полагать, что сами вандарийцы будут образцами добродетели, когда начнут размахивать мечами, кровь хлынет рекой, а пробудившаяся жажда и похоть потребует своего. Чем больше армия, тем больше в ней гнусных людей.

– Так как прошла встреча? – спросил Элион, решив сменить тему, пока совсем не распалился. – Я… Я больше ни одной не пропущу, дядя. Даю слово.

– Прибереги свое слово, Элион, до тех пор, пока не будешь уверен, что сдержишь его, – вздохнул Веррин. Тут не поспоришь. – Как все прошло? Достаточно хорошо, учитывая обстоятельства. Я хочу поговорить с Райлианом, когда он прибудет, чтобы наверняка убедиться в позиции его отца, но, похоже, у нас нет другого выбора, кроме как идти на осаду.

Элион кивнул. В его голове пронеслось множество возражений, но на этот раз он решил не перечить.

– А как же позиция нашего короля?

«Все еще под пятой у Джанилы или выкрутился как-нибудь?»

– Ворон еще не вернулся, но я и так знаю, что ответит Эллис, если и когда соизволит. – Веррин бросил взгляд на Меч Варинара, отливающий золотом на фоне грязных небес. – Не присоединишься ко мне? Я немного проржавел в этой сырости, а сэр Далтон, видишь ли, не горит желанием помочь. Что скажешь?

Элион с сомнением посмотрел на клинок Вандара.

– Отец никогда не тренировался с ним. Один хороший замах – и меня придется собирать из половинок.

– Я буду нежен.

– Нет, дядя. Ты ведь шутишь? Ты… – Элион заметил искорки в глазах Первого клинка. – Ты шутишь!

Веррин рассмеялся.

– Конечно, шучу! Боги, Элион! Нет, нет, лучше использовать обычную сталь, если только ты не хочешь облачиться в свои доспехи… Нет? Хорошо. Тогда просто сделай мне одолжение. Я старею, а ты быстро приближаешься к своему расцвету. Не хотелось бы опозориться перед всеми этими тукоранцами.

Элион огляделся. Вокруг прогуливались несколько рыцарей Кастора, стражники несли караул у передней стены, но никто, казалось, не обращал на них с дядей внимания.

Они взяли пару стальных мечей и закружились в танце прямо на грязном дворе перед палатками. Тренировочные поединки часто устраивали в фамильном замке, но эта традиция уже подзабылась, а Веррин всегда был щедр на мудрость, поддержку и похвалу.

Так, стуча и лязгая мечами, они сражались, пока снова не начал накрапывать дождь, быстро промочивший землю настолько, что двигаться стало совсем неудобно. Они переглянулись. Еще немного? Им обоим не хотелось останавливаться, поэтому они продолжили. «Веррину это нужно, как и мне, – заметил Элион. – Ответственность давит на него, тянет вниз, как тяжелый мокрый плащ».

Но от приятного звона стали эта тяжесть спала, как спадает старая змеиная кожа, и только когда они оба поскользнулись в грязи, а Элион чуть не напоролся на собственный клинок, поединок решили закончить. Дождь уже барабанил вовсю.

– Клянусь богами, сегодня я буду спать как убитый! – Веррин хлопнул Элиона по спине. – Иди в палатку, обсушись и отдохни немного. Впереди у нас важные дни.

Заметно ободренный, Веррин ушел, а когда Элион устроился в своей постели, надеясь тоже хорошенько выспаться, ему вновь приснился до жути знакомый сон. Растерзанное тело отца. Перерезанная шея брата. Они были там вместе, бок о бок утопали в море густой алой крови. Вокруг них кружились тени, фигуры совокуплялись. Приглушенные крики и хрюканье слились в рев, становившийся все громче и громче… В этих образах Элион увидел себя, увидел каждую девушку, с которой когда-то был, – всех, кроме Мелани. Среди них почему-то оказалась и девушка, замотанная в зеленые кружева, и ее щека алела, как кровь, в которой тонула его семья…

Глаза Элиона резко распахнулись, каждая пора его тела словно источала слезы, а дождь все лил и лил, тяжело и громко барабаня по крыше. «Эта девушка… – промелькнула смутная мысль, пока Элион ворошил угасающие угли своих снов. – Что с ней? С южанкой в зеленых кружевах».

На него снова навалилась усталость. Уже много недель ему снились живые и мрачные сны, не имеющие смысла, – запутанная мешанина образов, которую он никогда не сможет распутать. Но как только Элион снова заснул, южанка вернулась в его мысли, в палатку лорда Кастора. Теперь на девушке оказался уже другой наряд, похожий на дымку, мерцающую, колеблющуюся. Свет, яркий и чистый, начал окружать ее, и по мере того, как платье растворялось в тумане, женская фигура превращалась в поток света.

Серебристого света.

Голубого света.