Однажды Элион уже пересекал Соединяющий мост с вандарийским отрядом. Отец тогда был самим собой, бодрым и невредимым. Алерон только начинал ухаживать за Амилией. Весь мир тогда был другим… И вот Элион снова здесь, пробивается сквозь туман во главе огромной вереницы людей. Идет на чужую войну.

Рыцари Варина составляли авангард. Среди них ехал лорд Уоллис Канабар и его личное войско. За ними следовали двадцать тысяч человек из Речных и Озерных земель, маршируя по десять в ряд. Одежда под их длинными кольчугами уже промокла насквозь. На нагрудниках у многих поблескивал герб Вандара – устремленный в небо клинок на фоне горы.

Процессия из закованных в сталь людей растворилась в тумане, а за ней, растянувшись насколько хватало глаз, следовали повозки, везущие лагерные припасы, а также слуг, писарей и прочих помощников. Еще дальше был сформирован арьергард. Хотя с той стороны нападение и не грозило, лорд Канабар любил все делать правильно и поэтому отправил туда небольшой отряд. После неудачных попыток короля Эллиса возглавить войско все вздохнули с облегчением, когда командование взял на себя опытный человек.

– Этот проклятый дождь когда-нибудь закончится или нет? – воскликнул грузный старый лорд, проклиная мрачные небеса. Для пущего эффекта он потряс кулаком. – Такими темпами мы все потонем, прежде чем доберемся до этого проклятого Расалана. Похоже, их молитвы возымели действие. Ты когда-нибудь слышал Песнь бурь, Элион? Ужасно тоскливо, но, похоже, действенно.

– Едва ли слышал, лорд Канабар. Они ведь ее бормочут, верно? Да и песней это назвать сложно.

– Ну, «Песнь бурь» звучит лучше, чем «Бубнеж бурь». – Он снова взглянул на небо. – За три дня ни одного просвета в облаках. В Низинах повозки наверняка замедлятся. Там и так достаточно болотисто.

– А на севере, я слышал, идет сильный снег, – вставил Риккард, который ехал рядом с ними.

– О да. На юге – болота, а на севере – снегопады. И люди удивляются, почему Расалан так трудно завоевать. Дело не в проницательности их королей.

Элион стер воду с лица.

– Интересно, у них есть какой-нибудь бог проливных дождей?

Канабар слегка усмехнулся.

– Если нет, то они запросто его выдумают. Можете считать меня циником, но я не думаю, что все эти их покровители существуют. У нас в Вандаре всего несколько богов. А у них? Десятки, насколько я знаю. Не очень-то это справедливо.

К ним на поджаром коне подъехал сэр Далтон. По случаю прибытия в Расалан он облачился в полный илитианский доспех – наследную реликвию дома Тайнаров.

– Неужели вы думаете, что мы тоже придумали кого-то из наших богов? – спросил сэр Далтон и окинул взглядом внушительный живот лорда Канабара, наполовину прикрытый окладистой рыжей бородой. – А как же Хугарус, который так хорошо снабжал провизией вандарийскую армию во время Вечной войны? Вы явно поклоняетесь ему с энтузиазмом, милорд.

– Я бы посоветовал и вам время от времени молиться ему, друг мой, – парировал Канабар. – Эти чудесные доспехи на вас так и болтаются, можно подумать, что вы чахнете. Может, это правда? Может, вся эта суматоха с войной подрывает ваше здоровье?

– На Железных болотах мальчиков растят ловкими и выносливыми, милорд. Тяга к излишествам считается там дурным качеством.

– Что ж, полагаю, вы можете жить как хотите. Но не забывайте, что Хугарус следит и за столом Варина – на то он и бог изобилия. Если вы не будете к нему почтительны, он может неодобрительно глянуть на вас, когда вы займете там свое место.

Сэр Далтон что-то проворчал и двинулся дальше. Его племянник, сэр Родмонд, неловко тащился за ним. Элион немного сочувствовал Родмонду – своему ровеснику, гораздо более добродушному, чем сэр Далтон, однако вынужденному бо́льшую часть времени проводить в суровой компании дяди.

– Он что, обиделся? – спросил лорд Канабар.

– Он стал еще угрюмее с тех пор, как Веррин взял в руки меч Варинара, – сказал Риккард, глядя, как удаляется сэр Далтон. – Считает, что меч должен был достаться ему.

Уоллис Канабар сморщил большой красный нос.

– Чепуха. Веррин – самый правильный выбор в таких исключительных обстоятельствах. Я проголосовал бы за Литиана, но его здесь нет.

Произнеся эти слова, лорд Канабар помрачнел. Они по-прежнему по-прежнему ничего не слышали о Литиане и его спутниках, и, несмотря на стойкость характера, лорд Канабар, естественно, беспокоился за сына.

– Ты тоже подошел бы на эту роль, Риккард, – продолжил он через некоторое время уже более спокойным голосом. – По крайней мере, люди к тебе благосклонны, чего нельзя сказать о сэре Далтоне. Не стану отрицать, он прекрасный рыцарь, но слишком заносчив, чтобы вести людей. И я бы не хотел, чтобы он возглавлял рыцарей Варина, когда его отец восседает на троне в отсутствие Эллиса. Слишком много власти для такого дома.

Элион кивнул. Насколько он мог судить, причин для беспокойства было немало, и все же он до сих пор ни словом не обмолвился о своих сомнениях относительно Веррина. Отец велел проявить терпение, по возможности держать язык за зубами, наблюдать и ждать.

Элион старался изо всех сил. Пару дней назад ему сообщили, что его отец, сестра и тетя отправляются в Черную мерзлоту, на земли своих предков в окрестностях Северных холмов. Эта новость обрадовала Элиона: в отсутствие короля в Варинаре разворачивалось слишком много интриг, и будет куда спокойнее, если Дэйкары покинут город.

Хорошо, что Йовин с ними, тренирует Лиллию и по мере сил присматривает за Амроном. «Над ним все еще висит тень, – писал оруженосец. – Горе давит на него. Думаю, поездка в Черную мерзлоту пойдет ему на пользу».

Она всем им пойдет на пользу. Как хотелось бы Элиону отправиться с ними… Ему нравилась жизнь в столице, однако временами он скучал по простому очарованию Северных холмов.

Люди в голове колонны оживились. Элион увидел очертания крепости на Восточном берегу, обозначавшей конец Соединяющего моста и границу с Расаланом.

Все было разорено.

Ворота, толстые и широкие, криво болтались на искореженных петлях. Галерея и защитные ограждения наверху оказались полностью разрушены, а высокие черные башни по обе стороны от них превратились в груды камней, часть из которых разметало по равнинам.

Элион пришпорил Снежногрива и вместе с самыми нетерпеливыми помчался к крепости. Они проехали через ворота, искореженные тукоранской стенобитной машиной, и увидели новые следы побоища. Остовы осадных орудий валялись в грязи, в окружении мечей, копий и отдельных частей доспехов, которые защитники крепости бросили при отступлении.

Не все мертвые были сожжены или преданы земле. Тела погибших здесь тукоранских воинов забрали, а многих расаланцев оставили гнить. Из-под обломков торчали руки и ноги раздавленных при обрушении башен людей, а на краю утесов все еще виднелись трупы, застрявшие среди камней, – настоящий пир для крабов. Несколько кораблей разбились о скалы и затонули в Братском проливе. Теперь над волнами виднелись только мачты.

Пока вандарийцы разбирали завалы, чтобы расчистить дорогу для повозок, повсюду царила тишина. Трупное зловоние отравляло воздух. До одних тел уже добрались падальщики, а на других личинок было больше, чем мяса. Элион увидел одиноко лежащую голову, полностью отделенную от тела, – части черепа уже виднелись сквозь гниющую коричневую плоть.

– Они прозвали это Битвой у ворот. – Веррин подъехал к Элиону на золотисто-буром боевом коне по кличке Солнцезар. – Использовали таран под названием Кулак Тукора, чтобы пробить себе дорогу внутрь. У него весь наконечник покрыт илитианской сталью, так что использовать его могли только их Изумрудные стражи. Он нам еще пригодится, когда мы доберемся до Болотной крепости.

Элион продолжал осматривать завалы и развалины.

– Неужели мечи из божественной стали не могли пробить ворота?

Веррин покачал головой.

– Такие толстые ворота из укрепленного железа? Не без значительных усилий.

– А этот?

Элион перевел взгляд на меч Варинара, висящий в позолоченных ножнах на бедре Веррина. Тот уже носил клинок без особых усилий, хотя никогда не овладел бы им так, как Амрон.

– Мечи куют не для того, чтобы рубить ими стены и крепостные ворота. У нас есть инженеры и осадные орудия, которые они создают. Тукоранцы особенно преуспели в этом искусстве. Они ведь потомки Илита.

Элион кивнул, хотя знал, что кровь Илита уже почти иссякла. Гэлин Лукар позаботился об этом, когда завоевал Тукор триста лет назад, уничтожив все дома Железорожденных, которые не преклонили колено. Те же, кто остался, теперь отвечали за постройку осадных машин для короля Джанилы и за ковку его доспехов и оружия. Все кузнецы в Сталелите тоже были Железорожденными, и некоторые из них сейчас следовали вместе с армией, но прямая линия наследников Илита уже давно прервалась.

– Ну… как ты? – спросил наконец Веррин. – Первое поле боя не забудешь, даже если в самом бою не участвовал. Эти тела, запах… Может потребоваться время, чтобы привыкнуть.

– Я в порядке, дядя. Я уже видел смерть раньше.

– Да… Конечно. – Тишина затянулась на мгновение. – В следующий раз тебе придется участвовать. Внести собственный вклад в то, что ты видишь перед собой. Ты готов к этому, сынок?

«Ты мне не отец», – раздраженно подумал Элион. Он больше не испытывал благодарности, слушая наставления и советы Веррина. Элион скучал по отцу и не сомневался, что другие рыцари тоже скучают.

«Есть только один Амрон Дэйкар, и он далеко отсюда».

– Думаю, я пойму, когда придет время, – сказал Элион. – Пока не могу об этом судить.

Веррин выглядел опечаленным реакцией племянника, отсутствием теплоты между ними. «Возможно, я несправедлив, – подумал Элион, – и мои подозрения на его счет необоснованны».

– Я знаю, что ты не хочешь быть здесь. – В голосе Веррина зазвучала участливость и понимание. – Я не буду бросать тебя в гущу сражения, когда мы пойдем на Болотную крепость. Не буду заставлять убивать расаланцев. Для этого у нас есть много других солдат.

– Я не хочу никакого особенного отношения.

– Кровопролития хватит и на твою долю, Элион. Агартцы скоро нападут. Эта война… Нам нужно покончить с ней как можно скорее и сохранить как можно больше бойцов с обеих сторон. Если король Годрин так мудр, как о нем говорят, он откроет ворота, пропустит нас и сдастся еще до конца дня.

Элион нахмурился.

– Что случилось, дядя? Что ты узнал?

Веррин покачал головой.

– Не здесь, – сказал он. – Сегодня мы заночуем там, где был военный лагерь расаланцев… Тот, который вы посещали с отцом. Я все объясню во время вечернего совещания.

Веррин вскочил на Солнцезара прежде, чем Элион успел задать вопрос, и вскоре армия снова двинулась в путь.

Остаток дня Элион не мог думать ни о чем другом. В лагере он оставил Снежногрива с конюхами и в одиночестве отправился на тихую прогулку.

Долину покрывали следы расаланской армии: земля вытоптана, трава пожухла, повсюду мусор и пропитанные влагой черные кострища. Вокруг лагеря, на вершинах холмов, все еще стояли деревянные сторожевые башни. Туда быстро отправили дозорных.

– Теперь мы на земле расаланцев, на вражеской земле! – грохотал звучный голос лорда Канабара. – В любой момент ожидайте засад и нападений! Если узнаю, что кто-то заснул в дозоре, лично запрягу тянуть повозки вместе с лошадьми!

Элион направился дальше. От расаланцев на земле остались обрывки китовых шкур, которыми они укрывали шатры от дождя, сырые бревна, старый треснувший котелок. По следам от палаток и их расположению в тени к югу от холмов Элион понял, что это то самое место.

Именно здесь отец лишился руки.

Элион помнил ту ночь более отчетливо, чем ему бы хотелось. Клубы черного дыма, пронесшиеся мимо палатки. Крик отца, раздавшийся всего мгновение спустя. Сам отец, изрубленный, словно кусок мяса, лежащий в луже крови возле меча Варинара.

Элион сглотнул, чтобы смочить горло. Оно до сих пор иногда саднило из-за того крика, который вырвался у него, когда он наткнулся на труп отца.

«Потому что он им и был – трупом. Никто не смог бы выжить после такого». И все же Амрон выжил.

– Элион? – За его спиной раздался тихий голос, почти шепот. Элион обернулся и увидел Киллиана. Его золотистые волосы потемнели от мороси, лицо было мрачным. – Так и думал, что найду тебя здесь.

Элион кивнул.

– Ты пришел по той же причине?

Киллиан оглядел землю, побуревшую, словно пропитанную кровью.

– Твой дядя созвал собрание, – сказал он. С востока донесся отдаленный раскат грома. Киллиан вздохнул. – Интересно, где он сейчас? Тот парень… убийца.

«Рыцарь Теней. Мой брат…»

– Далеко отсюда, – прошептал Элион.

– Если и так, то он не сможет прятаться долго.

Теперь все знали, что фальшивый Ладлэм был Рыцарем Теней. Что он украл Клинок Ночи и покинул свой орден, убив Шептуна и всех его людей в Бурой гряде. Что теперь за ним охотятся свои же и он пытается убежать от них. И от всего, что натворил.

Его прозвали Призраком Крепости Теней. А еще Чудовищем Хадрина – ведь многие вандарийские воины считали, что именно принц Хадрин из Расалана натравил убийцу на Дэйкаров. Элион не поддерживал эту версию: она казалась ему слишком очевидной.

– Пусть Рыцари Теней гоняются друг за другом, – ответил он сухо, почти невозмутимо – как всегда, когда речь заходила о «Ладлэме», или о нападении на отца, или о смерти Алерона. – Надеюсь, они пожрут сами себя.

Киллиан кивнул и повернулся к лагерю.

– Идем. Похоже, у Веррина есть тревожные новости.

В командирском шатре лорда Канабара собрались рыцари, входящие в тайный совет Веррина. Там же присутствовали несколько лордов Озерных, Речных и Болотных земель. Веррин стоял в центре шатра, опираясь на стол и опустив голову. Остальные обменивались взглядами, ожидая, что он скажет.

– Король Дулиан мертв.

Последовало короткое молчание. Элион посмотрел на Киллиана. Это не звучало как плохие новости.

– Он был убит в своей спальне примерно пять дней назад. Агаратцы заявляют, что это сделал Литиан.

В воздухе повисла тишина.

– Нет, это… этого не может быть. – Риккард огляделся, качая головой. – Литиан никогда бы…

– Так мне сказали, Риккард.

Лорд Канабар заметно побледнел.

– Что с остальными? Что с моим сыном?

– Я ничего не знаю об их судьбе, Уоллис, – ответил Веррин. – Только то, что Литиан убил короля по приказу моего брата…

– Это неправда, – вмешался Элион. Он в смятении уставился на дядю. – Все это неправда. Как ты можешь так говорить?

Веррин поднял руку.

– Я знаю, Элион, конечно, знаю. Но это не имеет значения. Важно то, во что верят агаратцы.

– Литиана подставили, – решительно заявил Киллиан, сердито стиснув зубы. – Ему никогда не пришло бы в голову убить короля, и уж точно не того, кто пригласил его в свой город под знаменами мира.

– Никто его туда не приглашал, – напомнил сэр Далтон. – Амрон отправил его туда по собственной прихоти, и посмотрите, к чему это привело. Мы знаем, насколько они с Литианом близки. Откуда нам знать, что они не планировали все это с самого начала?

Элион сжал кулак. Далтон Тайнар не просто оскорблял их – он нес откровенную чепуху. Киллиан шумно выдохнул.

– Я присутствовал при обсуждении этого плана, сэр Далтон. – В его хрипловатом голосе послышались нотки гнева. – Амрон отправил Литиана и Борруса с мирным посланием, вот и все. И если вы еще раз предположите обратное, отведаете моего меча.

Сэр Далтон облизал губы.

– Вы вызываете меня на бой, Киллиан?

– Нет, потому что боя все равно не получится. Вы посредственный воин, сэр Далтон, и всегда им были.

– Говорит человек, который побоялся состязаться за титул Первого клинка.

– Хватит! – прогремел лорд Канабар. – Вы цепляете друг друга и ссоритесь, как сопляки, а сейчас не время! – Он в упор посмотрел на Веррина. – Что еще тебе известно? Как это произошло?

Веррин тронул пальцем раскрытый на столе свиток, и тот опять свернулся.

– Похоже, Литиан поднялся по внешней стене дворца из своих покоев на нижних этажах и перерезал шею Дулиану, пока тот спал.

– Но… как? – спросил Риккард, не веря своим ушам. – Этот дворец высотой в несколько сотен этажей, разве нет? Это чудо рук Илита. Без божественной стали на него никогда не взобраться, и даже с ней…

– У Литиана был кинжал.

Риккард нахмурился еще сильнее.

– У них не забрали оружие?

– Значит, им помогли.

– «Помогли»? – спросил Элион. – Кто?

– Не знаю.

– Кто ваш источник? – поинтересовался сэр Далтон. – Чьей рукой написан текст свитка?

– Это перо лорда Пентара…

– И как он услышал обо всем этом с противоположного берега?

Веррин устало прикрыл глаза, не в силах больше выносить истеричные нападки сэра Далтона.

– Порус Пентар должен защищать побережье. Само собой, у него полно шпионов в Эльдурате. Об этом уже весь город знает.

– И все это ложь, – рявкнул Риккард, хлопнув рукой по столу. – Ложь! Они подстроили это, чтобы у них был повод начать войну! Они поднимут против нас весь Юг…

– Это зеркальный ответ, – тихо и задумчиво произнес Элион. – Они всегда утверждали, что не убивали короля Сторриса и что наше нападение было необоснованно. А теперь нам отплатили той же монетой.

Мужчины закивали.

– Кто теперь займет трон в Эльдурате? – спросил похожий на жабу лорд Фуллертон из Озерных земель; большим влиянием он не обладал, но все же собрал для армии две тысячи солдат, чем и заслужил место в совете.

Лорд Канабар махнул рукой.

– Сын Дулиана, я полагаю. Тетиан. И он будет мстить за то, что Амрон сделал с его отцом…

– Милорд, – жестко произнес Элион, – у Пылающей скалы мой отец пощадил Дулиана, хотя мог его убить.

– Но мы говорим не о Дулиане. Тетиан молод. И он вырос, видя, как угасает его отец.

Элион покачал головой.

– Почему все твердят, что молодые жаждут войны?

– Потому что это правда, – сказал Киллиан. – Ты не веришь, что достойного воина после смерти ждут за столом Варина, но большинство твоих ровесников с тобой не согласятся.

Сэр Далтон уставился на Элиона с неприятной усмешкой на губах.

– Подвергаете сомнению священные тексты?

– Я подвергаю сомнению все, что не может быть доказано, – выпалил он. Несколько человек удивленно округлили глаза. – Алерон должен был стать лучшим рыцарем нашего поколения, но просто не успел принять участия ни в войне, ни в сражении, ни даже в стычке с какими-нибудь бандитами. Его убили, сэр Далтон. Скажите, Варин примет это во внимание? Что жизнь человека жестоко и преждевременно оборвалась?

– Вашего брата, сэр Элион, победили в честном бою. Это не убийство. Алерон слишком уверовал в придуманную о нем легенду, за что и поплатился…

Элион бросился на сэра Далтона, пытаясь схватить его за горло. Риккарду и Киллиану пришлось вмешаться. С узких губ Далтона сорвался высокомерный смешок.

– Этот парень просто дикарь. Возможно, тебе больше не стоит пускать его сюда, Веррин…

– А тебе, Далтон, стоит следить за языком. – Веррин в упор посмотрел на него, прищурив глаза. – Ты всех раздражаешь, изводишь и постоянно провоцируешь. Элион только что потерял брата, и у тебя хватает наглости говорить с ним в таком тоне?

– Я не сказал ничего, кроме правды.

– О, во имя Вандара, ты действительно чурбан. – Лорд Канабар покачал головой, и его внушительная борода заколыхалась из стороны в сторону. – Весь в отца. К твоему сожалению, Варин не вознаграждает людей за то, что они ведут себя как гадкие недоумки.

– Я уже достаточно достиг, чтобы сидеть рядом с ним и слушать его рассказы, – бросил Далтон, вздернув подбородок.

Риккард усмехнулся.

– О да, убил всех бандитов, защищая земли своего отца.

– Я убил столько же агаратцев, сколько и ты во время войны, Риккард.

– Я лучше всех вас помню войну, – раздраженно бросил лорд Канабар, устав от этих перепалок. – Помню вас двоих тощими мальчишками, которые уже тогда готовы были вцепиться друг другу в глотки. Время вас не исправило.

– Этого сухаря уж точно, – добавил Риккард. – Знаешь, стоит иногда улыбаться, Далтон. Может, так ты понравишься людям больше.

– Меня мало волнует, кому я нравлюсь.

– Истинный Тайнар.

– Хватит! – рявкнул Веррин. – Мы должны прекратить враждовать между собой! Новости из Агарата ужасны. Хуже, чем может показаться. Литиан будет казнен. И Боррус с Томосом тоже, если они причастны. И мы будем скорбеть по ним, но все это грозит последствиями пострашнее. Теперь можно не сомневаться, что Агарат спустит на нас свою орду: воинов, драконов и всех южных союзников, которых сможет собрать. На драконий трон сел вовсе не Тетиан, а Таваш, племянник Дулиана. А этот ястреб никогда не скрывал, что хочет войны.

– Тогда нам нужно отступать, – сказал лорд Шортон из Сердца озер. – Оставить тукоранцев с их войной и направиться к Драконьей погибели.

Веррин задумался.

– Какой там гарнизон, лорд Раммас?

– Пять тысяч, – раздался низкий спокойный голос молодого мужчины с квадратной челюстью. – Еще несколько тысяч могут присоединиться к ним, если потребуется.

– Потребуется, – быстро ответил лорд Канабар. – Раммас, отправьте ворона лорду Морли из Бурого порта, попросите, чтобы он проследил за этим. Мы должны укрепить границы.

Лорд Раммас склонил голову. Веррин продолжил:

– Лорд Пентар сделает то же самое на Черном берегу. Там уже несколько месяцев замечают драконов. Сейчас у Огнерожденных самая сильная армия за последние несколько десятилетий… А мы в это время грыземся между собой. В этой палатке. И снаружи. – Он махнул в сторону полога, колыхнувшегося от ветра. С востока все еще доносились раскаты грома, а дождь по-прежнему лил как из ведра. – Так не может продолжаться. Мы обязаны попытаться добиться мира, и как можно скорее, иначе весь Север превратится в руины.

«Именно об этом отец всегда и говорил», – хотел добавить Элион, но, конечно, не стал. Не время. Сейчас его куда сильнее терзало беспокойство и растущее, пульсирующее чувство скорби. «Сначала Алерон, теперь Литиан, – думал он. – Что же там с тобой случилось, друг мой?»

Дискуссия продолжалась, в палатке стоял гомон. Элион едва различал слова: мысли путались, а сердце бешено колотилось. Наконец сквозь шум прорвался тихий голос Киллиана.

– Джанила знает об этом? – спросил он. – Эллис? Годрин? Это наши короли, Веррин. Решения принимают они, а не совет в этой комнате.

– Я отправил воронов королю Джаниле и королю Годрину, прежде чем позвать вас сюда.

– А Эллис?

Бурлящая в шатре энергия словно иссякла. Никто не верил, что король Эллис Рэйнар способен повлиять на ход событий, даже командуя огромной армией и самым могущественным орденом Сталерожденных на севере.

– Ему я тоже отправил послание, – подтвердил Веррин, – в котором умолял убедить короля Джанилу немедленно прекратить поход на Расалан. Но это нелегкая задача даже для короля Вандара.

Вот только Эллис не король, а марионетка в короне.

– И что ты предлагаешь, Веррин? – спросил сэр Далтон, забыв о своей ссоре с Риккардом и остальными. – Мы знаем, что за человек Джанила. Он захочет одержать победу, а не поджать хвост и отказаться от боя.

Никто не стал этого отрицать.

– У нас нет другого выбора, кроме как отправиться в военный лагерь лорда Кастора. Принц Райлиан скоро прибудет туда, и ходят слухи, что он тоже не хочет этой войны. У него уж точно больше шансов убедить отца, чем у Эллиса.

– Это при условии, что Эллис хотя бы попытается, – сказал Киллиан. – Он может приказать нам оставаться в Расалане до тех пор, пока война не будет выиграна. Союз уже заключен, и Эллис вряд ли от него откажется.

Веррин задумчиво отвел глаза. Элион вновь почувствовал, как остро здесь не хватает отца. Что он скажет, когда узнает обо всем этом?

– Такую войну быстро не выиграть, – произнес через некоторое время новый Первый клинок. – Чтобы завоевать королевство, нам нужно захватить Болотную крепость, Северные врата, переправиться через Развилку и, наконец, взять Талан. Однако в такую погоду это займет много времени. Да и расаланцы без боя не сдадутся. – Он ненадолго замолчал, а потом озвучил свое решение: – У нас в отряде сотня рыцарей Варина. Я обещал их Джаниле, но они не могут оставаться так далеко от границ Вандара, пока наш старейший и самый сильный враг раздувает пламя войны. Я собираюсь отправить пятьдесят рыцарей в Драконью погибель. Остальные рассредоточатся по всему побережью, а также отправятся в Варинар и другие крупные города, но больше всего наше внимание сейчас нужно на Пороге Смерти. А войска лорда Канабара отправятся дальше под моим руководством. Я не нарушу приказ короля, но рыцари Варина подчиняются мне по воле Стального Отца. И это мое решение.

Присутствующие одобрительно закивали, оценив твердость Веррина.

– Сегодня вечером я решу, кого отправить на побережье, – продолжил он. – Лорд Раммас, я прошу вас сопроводить их на юг, чтобы помочь переправить людей с Болотных земель в Драконью погибель. Пятитысячный гарнизон сейчас не справится. Хотелось бы верить, что мы сможем удвоить это число, не ослабляя нашу оборону в других местах. Возможно ли это?

– Да, милорд, – как всегда коротко ответил Раммас.

– Хорошо. Я также призываю вас как можно быстрее связаться с вашими отцами и попросить их созвать знамена, – сказал Веррин Киллиану, Риккарду и Далтону, наследникам трех великих домов. – Элион, я напишу твоему отцу и попрошу о том же.

– Тогда шли ворона в Черную мерзлоту, дядя. Как раз сейчас отец направляется туда.

Веррин, похоже, не знал об этом.

– Амара с ним?

– Насколько мне известно, да.

Веррин нахмурился, моргнул и покачал головой.

– Отлично. Если мы соберем все наши силы, то даже в случае нападения агаратцев сможем пережить отсутствие двадцати тысяч человек.

– Веррин, – очень серьезно сказал лорд Канабар, – как только я услышу, что орда агаратцев движется к Порогу Смерти, я тут же разверну все свои двадцать тысяч. Даже если эта весть настигнет нас посреди сражения или во время осады, мы тут же отправимся на юг, с согласия короля Эллиса или без него.

– Понимаю…

– Если эти ублюдки убили моего сына, обвинив его в выдуманном заговоре, боги свидетели, я сам пойду на них войной!

– Конечно, лорд Канабар. Но давайте не будем терять надежду. – Веррин многозначительно взглянул в глаза лорду, призывая к спокойствию. – Боррус и Томос больше пригодятся им как заложники. Возможно, вы еще увидите своего сына. Пока мы не узнаем больше, думаю, стоит сосредоточиться на другом. – Он огляделся. – Что ж, решено. Элион, на пару слов.

Они вышли из шатра, и он вскоре растворился в туманной ночи. Ветер яростно качал кроны деревьев. Веррин ободряюще посмотрел на племянника.

– В Драконьей погибели нам понадобятся сильные рыцари, сильные лидеры, и я, скорее всего, отправлю туда Киллиана и Риккарда.

Элион кивнул.

– Я согласен, дядя. Это мудрое решение.

– Но еще есть ты. Если хочешь, я могу попросить твоего отца отправить людей Дэйкаров с Северных холмов на юг, и там они перейдут под твое командование.

Веррин замолчал, давая Элиону время поразмыслить.

– А сэр Далтон? Не лучше ли отослать его, чтобы он не создавал трудностей?

– Надеюсь, после сегодняшнего дня все трудности останутся позади. Кроме того, один мудрый человек сказал мне, что врагов нужно держать в поле зрения.

– Я тоже останусь, – быстро ответил Элион. – Останусь, чтобы поддержать тебя, дядя.

Впервые за этот день – нет, впервые за несколько недель – Веррин улыбнулся. Он положил руку на плечо Элиона.

– Я надеялся, что ты так поступишь, сынок. Твое присутствие приносит мне утешение… в трудные времена.

Элион вновь увидел перед собой человека, которого когда-то так любил. Дядя смотрел на него ясными серебристо-голубыми глазами, обрамленными мелкими морщинками.

– У тебя все хорошо получается, дядя. Отец был бы впечатлен.

Все еще улыбаясь, Веррин опустил взгляд.

– Я надеюсь преуспеть на его поприще. Но лучше бы он был здесь и держал в руках меч Варинара.

– Мы все делаем что можем, – сказал Элион. – И я бы не хотел, чтобы на твоем месте был кто-то другой.

Веррина, похоже, тронули слова племянника.

– Это… много значит для меня, Элион. Ты не представляешь, как много.

– Я это чувствую. По твоему голосу.

Он улыбнулся.

Туман между ними рассеялся. Но лишь на миг.

– Эта история с Литианом… – вздохнул Веррин. – Я просто вне себя от того, что все так обернулось. Мне очень жаль, Элион. Я знаю, как много он для тебя значил.

Это звучало так, будто Литиан уже мертв. Хотя, пожалуй, так оно и было.

– Отцу не следовало отправлять Литиана на юг. Боюсь, это будет мучить его.

– Я тоже этого боюсь.

Они оба постояли молча, слушая рев ветра, пока Веррин не вздохнул вновь.

– Нужно поспать. Путь предстоит нелегкий. Надеюсь, что погода нам не помешает и через два дня мы уже будем в лагере Кастора. Я буду молиться Стальному Отцу, чтобы мы не пошли дальше.

Элион тоже на это надеялся, но что-то подсказывало ему, что все обернется совсем иначе. Он вспомнил выражение лица короля Джанилы, когда они встретились на пиру. Этот взгляд. Решительный. Невозмутимый. Полный злобы и отвращения тон, с которым король говорил о Расалане. Джанила не отступит, только если Годрин сам не откажется от власти. А это кажется столь же маловероятным.

«Возможно, нам предстоит долгая война».