Глава 8

Утро третьего мая началось, как-то резко. После занятий с брёвнышком, у меня в организме возник необходимый заряд энергии. Так что с самого ранья, я, как наскипидаренный, рванул в детдом. Там мы мило пообщались с Валентиной Степановной. Меня уверили, что дети будут продолжать изготовление кирпичей и, на стройплощадке не покажутся. После, я долго ждал пленных. Что-то у них сегодня с транспортом не всё в порядке. Прибыли с опозданием в полчаса. Да и ладно. Всё равно у меня, для них почти не было работы. Но — если работы нет, то её нужно придумать. Иначе мне откажут в такой, нужной, для моего дела, помощи. Придумал — чё? А как же — я же вроде как прораб, хоть и бывший. Будут, целый день, оборудовать себе место для принятия пищи: стол, навес, лавки и умывальник. А что? Пускай привыкают к культурному приёму пищи. А то расслабились. Инструмент и расходные материалы получат у Ираклия Евграфовича. А мне в Москву пора.

Домой домчался с рекордной скоростью. Подгоняла меня неизвестность. В телефонном распоряжении не было ни слова сказано, о том что брать с собой. А вдруг Москву заинтересовал мой проект дома? Или им там понадобилась подробная технологическая карта процесса выработки кирпича? Что с собой брать? Наверное водитель должен всё сказать. Посмотрим.

Дома, пьянь Московская опохмелялась и пыталась съесть всё, что приготовила Конкордия Прохоровна. Жена ещё не встала. Марк Наумович распевался во дворе. Не знаю, как это правильно называется, но — он стоял, на огороде, где вчера садили картошку и орал в пространство. Просто орал, без всякого текста и смысла. Хрен его знает зачем, но — ему виднее. Я не певец, так что для меня это далёко. Наверное для чего-то нужно. Да и пусть — мы не на рыбалке, тут тишина не нужна. На удивление, он не пил вчера, совсем. И исконно русским заболеванием не страдал.

Песня про берёзы вчера понравилось всем. Каким-то непонятным образом Бернес всё-таки, после нескольких часов мучений, уловил правильную мелодию. Сейчас же, после того как закончил орать, он закреплял полученный результат. Получалось неплохо. По крайней мере мне очень нравится. От оригинала почти не отличается. Ладно, пора до дома, что-то желудок начал о себе напоминать.

Конкордия Прохоровна деловито крутилась между печкой и столом. Мне ничего не оставалось, как только сесть за стол. А что ещё-то? Жду машину и никуда не дёргаюсь. Надо только сообразить, что брать с собой. Это можно совместить с принятием пищи. Организм требует — жрать! Причём постоянно. Когда же это закончится? Уже сейчас, под два метра ростом, а что будет дальше?

— Вилор! — нарушила молчание тёща, — во сколько за тобой приедет машина?

— Жду к десяти, а там как получится, — ответил я, — не знаю, если честно.

— Марк Наумович и Борис с Андреем тоже едут в Москву, — как бы мимоходом высказалась Конкордия Прохоровна, — можно вместе с ними поехать.

— Не, мне нельзя, — как можно твёрже ответил я, хотя очень хотелось засмеяться, — мне транспорт ЦК ВЛКСМ предоставляет. С минуты на минуту должны подъехать. Наши гости по домам поедут, а я по назначению. К тому же, не знаю, куда меня повезут. Может к Сталину, а может ещё куда?

А что? Надоели эти «звёзды» кино. Можно же и их хоть раз макнуть слегка. Возомнили о себе. Думали в дыру провинциальную приехали? А тут — нате вам! Выкусите! Очень мне захотелось эту спесь московскую сбить. Это они, мне, на ринге не попались, там бы я им показал, что такое бокс в восьмидедятых. А так — всё пучком! Мы сами с усами, но — и понятия имеем. Здесь вам не тут — а почти что — здесь! Напугать и заставить их задуматься. Только так!

— Кхе… Кхе, — закашляли, поперхнувшись оба москвича, — к Сталину?

— Да фиг его знает? — отмахнулся, я, с полной невозмутимости физиономией, — Вызывают, понимаете⁈ А куда не сказали. Может и к нему. Я, чё, Нострадамус что ли?

Шутка не удалась. Всё время забываю в каком времени нахожусь. На меня смотрели, как на посягнувшего, на что-то святое. Едрит-мадрит! И эти люди — лицо советской кинематографии! Разрядила обстановку моя любимая жена. Она, как раз спускалась, со второго этажа и, совершенно случайно, услышала концовку нашего разговора. Молодец, не растерялась и сразу же, сказала пару слов, в мою поддержку:

— Доброе утро, гости дорогие! Не удивляетесь — всё нормально, просто Вилор кандидат на Сталинскую премию. Так что его слова имеют смысл. Не судите строго, он парень детдомовский и говорит всегда по делу. Может сказать — как в глаз дать! Да и в глаз дать тоже может. Я это точно знаю!

Разрядил обстановку вернувшийся Марк Наумович. Прямо с порога он включился в разговор, чем отвлёк народ от развития темы:

— А что задумались? Или загостевались уже? Хорош отдыхать! Нас Москва ждёт! Сейчас садимся в автомобиль и погнали. Всё что нужно я сделал. Песня душевная и её нужно срочно включать в репертуар.

Народ начал суетиться и бестолково перемещаться по дому. Ну и пусть. Им ещё ехать фиг знает сколько времени. Мне же, прямо сейчас — нужно было обдумать одну мысль, что пришла, совершенно случайно, в мою дурацкую голову. Для этого я отошёл за печку, там у нас стоит стульчик небольшой — для наколки лучинок. Это, если кто не знает, необходимая вещь для розжига. Можно конечно и без них, но — с ними проще. Сел я на этот стульчик и задумался… А, ведь, можно использовать этих певцов и актёров, в качестве рекламы⁈ Пусть поют, те песни что я им даю, но — поставить условия, что они, при этом, будут упоминать про Азаровский детдом. А что? Вполне себе реально.

Мою идею удалось воплотить почти сразу. Не успел подумать, как Марк Наумович нарисовался рядом со мной. Его вопрос: «Новую песню придумываешь?» — мне не понравился. Поэтому, чтобы отвлечь его от музыкальной темы, я огорошил его своей идеей, по поводу рекламы нашего Азаровского детдома. А если быть точнее, то нового учебно производственного комбината. Бернес ненадолго задумался, потом с долей ехидства переспросил:

— И как мне это сделать?

— Не представляю, совершенно, — ответил я, — но, вы же артист, придумайте что-нибудь.

— Надо подумать, — задумчиво произнёс Марк Наумович.

— И это правильно! — внёс свою лепту в разговор я, а потом добавил, — только прошу, без всякого пафоса. Просто, перед исполнением упомянуть, что есть такой детдом в старинном городе Калуга и там работает автор слов этой песни. Можно даже про возраст не упоминать. А то будут разные вопросы ненужные задавать. Ну и чего-нибудь ещё, от себя, добавите. Про природу например нашу калужскую. Про рыбалку можно ещё… Сами решите, чего я буду мастера учить?

Бернес беззвучно захихикал, при этом, успевая, грозить мне пальцем. Я тоже не остался в стороне и рассмеялся. Наш разговор прервал могучий актёр Борис Андреев. Такой весь из себя — добродушный и опохмелённый богатырь Илья Муромец, который не знает что ему нужно в этот момент делать. Он подошёл и места за печкой, сразу стало мало. Удивлённый бас актёра и дурацкий вопрос: — «А чего это, вы тут ржёте?», — заставил меня рассмеяться в полный голос.

Хорошо хоть не спросил: «А что это, вы тут делаете?», как пацан из фильма «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен» — вот тогда бы, я точно помер от смеха. Пытался сдерживать себя, но — только заработал непрерывную икоту, которая продолжалась до тех пор, пока не приехала машина от ЦК ВЛКСМ. Прикольно получилось — стою, смотрю на водителя и икаю. Даже поздороваться по-нормальному не смог. Отпустило только когда Рита поцеловала на прощание. Фух-х.

Про дорогу ничего говорить не буду. Старая Калужская дорога это нечто. От Калуги и до деревни Чёрная грязь только название осталось. А ведь когда-то её ремонтировали пленные французы. В общем — ехали не быстро. Но — слава нашему министерству автомобилестроения, машина справлялась с дорогой. И мы, хоть и медленно, но неуклонно, двигались по направлению к Москве.

Мыслей в голове было много — на всю дорогу хватило, пока все не передумал. А что ещё делать, когда в машине только, я и водитель. Мужик попался неразговорчивый и, в основном, весь путь предпочитал молчать. Да и ладно. Зато, я наконец-то успокоился и принял некоторые решения. Если назад будем ехать в таких же условиях, то завтра, на стройке, произойдёт маленькая революция. Надеюсь, что пленным фашистам, моя задумка понравится. Мне бы мою рабочую тетрадь сюда, чтобы записать все результаты размышлений, вообще было бы отлично.

В центр Москвы мы попали через Крымский мост. Я не москвич, но — даже мне этот выбор показался странным. Где Крымский мост и где здание ЦК ВЛКСМ — это ж сколько лишних километров вокруг ехать? А, впрочем: не мне этому водителю платить, для этого есть другие люди. С другой стороны, может ему, нравится по этому мосту ездить. А что? Вполне себе красивая конструкция. Можно и полюбоваться иногда. В общем — мне пофиг, лишь бы доехали нормально. Но — всё равно странно.

Михайлова на месте не оказалось. Вот ведь… необязательный человек! За каким фигом тогда, меня надо было срывать из дома и отвлекать от нормальной работы? Да-с… Сидеть в приёмной с кучей других посетителей, я не хотел. Поэтому просто доложился секретарю, о своём прибытии и ушёл в Ленинскую комнату. Лучше газеты почитаю и наглядную агитацию посмотрю, чем тупо сидеть и смотреть на всяких незнакомых товарищей. Если я до такой степени нужен, что за мной прислали машину то, думаю, что Николай Александрович сможет меня найти. А нет, так и не надо. Час посижу и пойду потихонечку. Где Киевский вокзал находится, я знаю. До Калуги как-нибудь доеду. Потому что не фиг…

В газетах ничего интересного не обнаружилось. Тут ничего не поделаешь — праздники. Поэтому кругом одно и тоже — демонстрации и митинги, а также рапорта, о засеянных полях в честь этих самых праздников. Скучно. Даже сообщение, что угля добыли больше чем, планировали, не вызвало радости. А про начало нового футбольного сезона я и так знаю. От нечего делать, взял фотоальбом посмотреть. Он тут довольно большой. В основном все фотографии были посвящёны съездам и конференциям. Но — были и отдельные снимки, где команда ЦК ВЛКСМ выезжала на уборку урожая. Интересные кадры. Особенно занимательно получился товарищ первый секретарь, на фоне трактора с ведром картошки.

Михайлов примчался через сорок минут. Весь такой возбуждённый и готовый свернуть горы. Видать встреча прошла в нормальном ключе и теперь ему нужно с кем-то поделиться своей радостью. Как его терпят тут? Ни секунды покоя. Говорит не останавливаясь. Из десятиминутной, эмоциональной и очень информативной речи, я наконец-то понял зачем меня пригласили в Москву. Всё просто вроде, но — для меня лишняя головная боль… Хотя — я не я буду, если чего-нибудь не придумаю.

Как оказалось, в Белоруссии тоже любят читать газеты. Статью про новую технологию по производству кирпича, в ЦК ЛКСМ Белоруссии приняли на ура. Была собрана инициативная группа, которая поехала в Москву искать изобретателя, чтобы научиться всем тонкостям и хитростям нового производства. Предварительно, конечно, первые секретари созвонились и договорились о сотрудничестве. Михайлов, чуть ли не кипятком писал, от перспектив и возможностей такого, совместного обучения. Это какие ему плюшки за такое продвижение на поднос чаем упадут — даже представить не могу. Потом в кабинет ввалилась толпа голодных до работы и знаний белорусов. Тут-то я понял что это мой шанс тоже. Это же самые заинтересованные помощники в Советском Союзе! Будут учиться и помогать без лишних вопросов.

А я что? Я самый умный — мне лишние руки на стройке только в радость. Единственная проблема, для меня, это — где разместить десять белорусских комсомольцев? Ну, не домой же их приглашать — в самом деле? Там у меня жена беременная и тёща всякое, разное шьёт и кушать готовит. Ладно — это оставим, на наше, комсомольское начальство. У них голова большая пусть думают. Да, в конце концов, что Николай Александрович не сможет договориться с калужскими товарищами — что ли? Пусть выделят какую-нибудь площадь для проживания. Есть же у них фонды какие-то.

Это мне повезло. Прям подарок в самый подходящий момент. Ребята, все молодые специалисты по различным строительным специальностям. Я это сразу узнал, в первую очередь. Теперь сижу и чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения — так мне захотелось в Калугу, к себе на стройку. Попробовать поработать с ребятами. Глядишь и закончим фундамент раньше срока. Блин! Я хочу домой! Срочно!

Не получилось быстро. Михайлов тот ещё бюрократ и бумагомаратель. Собрал экстренное совещание своего штаба и начал излагать все свои мысли, заставляя записывать их на бумаге, при этом постоянно советуясь со мной и ребятами-белорусами. Ненавижу бюрократов, но — без них ничего не получится. Надо ведь ребятам правильную командировку оформить и график обучения какой-никакой сообразить. И всё это соединить и скомпоновать, чтобы ни один другой бюрократ не докопался. Нервы у меня, в последнее время, не очень хорошие. Так что пришлось помучиться и терпеть до последнего.

Назад в Калугу я опять еду на машине. Комсомольский десант из Белоруссии приедет завтра на поезде. Вообще-то правильное решение. У меня будет время подумать и решить кого, куда и на какую работу ставить. Наброски плана обучения, я сразу засунул куда подальше. Нафиг! Сам соображу, где мне, на моём объекте, нужна дополнительная помощь. В случае чего дети, которые делают кирпичи, прекрасно справятся с объяснением технологии этим парням и девушкам. Маленькие учителя и наставники — прямо гордость взяла!

Комсомольцы, вообще-то, рвались прямо сегодня в Калугу. Но — нам с Михайловым удалось их переубедить. Всё-таки в группе присутствуют не только парни, а ещё и девушки. Пусть по Москве прогуляются. Может косметики какой-нибудь прикупят или платья какие-никакие примерят, а может и просто ткани отрез приобретут. А я пока думать буду. У меня вообще-то ещё куча пленных фашистов трудится. Как бы конфликтов с белорусами не возникло. Неизвестно как ребята к ним отнесутся. Всё-таки они, хоть и молодые, но — войну помнить должны. Всего-то четыре года прошло после победы, а это не так уж и много. Фиг знает, что в голове у молодых. Может передерутся в первый же день, а может и наоборот всё будет нормально. Надо как-то это аккуратно провести. Может лекцию им прочитать — про то, что мы не фашисты и издеваться над пленными это не наш метод. Посмотрим. Эх, вот мне повезло-то!

Домой вернулся когда уже стемнело. Прямо возле ворот меня встретила жена. Обнялись, поцеловались. Рита всплакнула чуть-чуть. Потом передала записку, сопроводив едким комментарием:

— Начальство твоё примчалось и очень удивилось, что тебя нет дома! Читай, там что-то важное.

А мне не к спеху. У меня другие заботы. Поэтому водителя я сразу не отпустил, да и потом тоже. Неправильно это. Чуть ли не за ручку завёл его домой. А там Конкордия Прохоровна. Против неё ни один довод не действует. Тут же взяла этого товарища в оборот и усадила за стол. А я пошёл созваниваться с Москвой. Ну, а как, я, мужика в ночь могу отпустить? Пусть переночует, а утром спокойно поедет. Поговорил с Михайловым хорошо и он дал добро на ночёвку водителя. Повезло, что Николай Александрович конкретный трудоголик и сидит в кабинете до поздна. Иначе не знаю, чтобы я делал — домашний номер телефона не знаю. Пришлось бы с Крапивиным созваниваться. А мне этого, почему-то не очень хочется.

Жена и тёща постарались. Стол прямо-таки ломился от еды. Чего тут только не было. Даже вино присутствовало. Но — это не ко мне. Я лучше чаю с пирогом. Водитель уплетал поздний ужин с большим удовольствием. Конкордия Прохоровна постоянно следила, чтобы тарелка у него не оставалась пустой. Их весёлые диалоги, по поводу различных кушаний, веселили меня и мою жену. Когда утолили первый голод, тогда и пришло время прочитать письмо. Ничего интересного в нём не было. Товарищ Данилов Сергей Сергеевич, секретарь Калужского горкома ВЛКСМ, очень коротко сообщил: «Гостей встретим. Работай в обычном режиме», — и всё. Вот ни грамма не удивился. Это обычный экзерсис таких товарищей. Тренировка для подчинённых — так сказать. Все всё знают, но — начальник должен сказать своё веское слово. Эх!

Хорошо посидели. Разошлись ближе к полуночи. Сюрпризом, для меня, стала песня, которую исполнила Рита. Блин! Не подозревал, что у моей жены такой приятный и правильный голос. Почему я об этом раньше не знал? Песня «Детство», которую, в этом времени, исполняет Марк Наумович Бернес, прозвучала совсем по другому в исполнении Риты. Честное слово, мы, все сидящие за столом, не удержались и стали подпевать уже после первого куплета. Потом ещё пели, но — уже советский репертуар этого времени. Хорошо было, даже спать совсем не хотелось. Потом, сытная пища всё-таки сделала своё дело. Короче — разошлись в хорошем настроении.

Утром всё, как всегда: брёвнышко, лёгкая пробежка, потом завтрак и на работу. Сильно не гнал. Не хватало ещё расшибиться в самый ответственный момент. Хотя душа пела и требовала побыстрее явиться на строку. Я прямо представлял, как с помощью новых помощников можно ускорить процесс стройки. Ещё ждал приезда нашего комсомольского начальства. Желал всей душой. Ух, я им устрою! Теперь у меня есть лишний рычаг давления. Всё сделаю, чтобы снабжение, моего объекта, стало на порядок лучше. Я их заставлю шевелиться с максимальным ускорением. Товарищ Данилов пока не догадывается, как он попал! Эти белорусы — это такой козырь, что аж дух захватывает. И я им воспользуюсь по полной программе.

Проклову Нину Аркадьевну — заведующую по воспитательной части Азаровского детдома сразу, с порога, обрадовал новостью, о новых помощниках. Не знаю как она это восприняла. По её лицу ничто сказать было нельзя. Ну и ладно. В конце концов, я председатель и ответственность за обучение, а также за строительный процесс это моя проблема. А все работники и служащие детдома ждут от меня только квартиры. Постараюсь их не разочаровать. Поняв что делать мне здесь нечего, я пошёл к стройплощадке. Там-то всегда есть чем заняться.

Пленные немцы удивили. Они устроили не только место для приёма пищи, но и выровняли площадку для приготовления раствора. Даже трап сколотили, чтобы не на земле делать замес. Ну а что? Мне пришлось поделиться с ними своей идеей по подготовке нужной смеси. Вроде поняли правильно. И хотя, я их, об устройстве этой площадки не просил. Хотел на потом оставить, но — теперь-то чего? Всё уже сделано. Это, так сказать, их инициатива. Вон, рядом с площадкой, сколотили большой короб. Ну это понятно. Туда будет выгружаться известковый раствор. Я придирчиво осмотрел конструкцию. Надо же, все доски были подогнаны вплотную без щелей. Вот как им это удалось? Откуда у них инструменты? Неужели Ираклия Ефграфовича раскулачили? Не верю! Он же тот ещё хомяк. Просто так снега зимой не допросишься. Приедут, обязательно поинтересуюсь, как им это удалось сделать.

Жду пленных. Пока не приедут белорусы, других помощников у меня не будет. Не детей же, мне звать на помощь? Пусть они лучше в школе учатся. Знания — они лишними не бывают.

Машина с немцами пришла, как и положено — без десяти восемь. Вовремя. Я уже устал просто так слоняться вдоль траншей. От нечего делать наколотый известняк перебрал и разложил по размеру — сколько смог. На весь у меня просто сил не хватит. Но — для начала всё подготовил.

Старший, от группы пленных, подошёл и доложил о прибытии. Нормально так — сегодня у меня аж шесть человек работников. Есть повод хорошенько потрудиться. Всё равно, на белорусских комсомольцев, в первый день, рассчитывать не приходится. Пока приедут, пока разместятся, пока поймут чем мы тут занимаемся — день уйдёт, как минимум. А может и больше. Всё зависит от ребят и девчат. К тому же они приехали учиться кирпичи делать, а не работать на стройке. Но — это мои проблемы, как это всё до них донести. Главное, чтобы приехали, а там посмотрим.

Машина с раствором опять где-то застряла. Блин! Ведь был договор, чтобы приезжала к восьми часам. И что делать? Сидеть и тупо ждать — что ли? Посылаю двух немцев за водой. Есть тут рядом родник. Пусть нормальной воды принесут, а то день жаркий предстоит. Пить придётся много. Остальные занялись ограждением стройплощадки. Я все никак привыкнуть не могу, что, в этом времени, стройку не огораживают. Ну — как так то⁈ Даже здесь, за городом, это может привести к неприятностям. Та же самая корова упадёт в траншею. И что будем делать? Четыре раза в день мимо стройки проходит стадо. А там не только коровы, но и козы с баранами, и овцами. Даже козёл есть один. Грохнится этот производитель рогатый в траншею и всё — народный суд. Нафига мне это надо? Вот и приказал немцам — хотя бы кольев в землю набить и ветками переплести. Должно, на первое время, помочь. А как из земли вылезем, всяко попроще будет.

Пока все заняты, а раствор ещё не приехал, быстренько дошёл до детдома. Инструмент и чекушку водки забрал. Надеюсь, что сегодня они мне пригодятся. Посмотрим.