Утро ворвалось в спальню мягким светом, пробивающимся сквозь вуалевые шторы. Катя, резко сев в постели, чуть поморщилась от дискомфорта – отголоски минувшей ночи. Повернулась к Тиграну, который спал, раскинувшись на белоснежных простынях. Его грудь медленно вздымалась, а лицо даже во сне сохраняло ту властную уверенность, что сводила её с ума. Но от её резкого движения он тут же открыл глаза. Тёмные зрачки Тиграна сонно блеснули, и он, потягиваясь, произнёс низким, вальяжным голосом: – Ну что такое, сирун джан? – Его рука лениво скользнула по её пояснице, поглаживая тёплую кожу, и Катя невольно вздрогнула от этого прикосновения. – Что ты суетишься? Случилось что? – спросил он. Катя, всё ещё в плену эмоций, повернулась к нему, волосы растрёпаны, в глазах тревога. – Тигран… а как же бабушка? – выдохнула она с волнением. – Как она спала? Где? Я вообще не помню, как уснула! Он, не открывая глаз, продолжал медленно и успокаивающе поглаживать её поясницу. – Успокойся, моя красавица, – пробормотал. – Твоя бабушка спала столь же прекрасно, как и мы с тобой. Я поручил Марью Степановну моему помощнику – он человек ответственный, на него можно положиться, не о чем беспокоиться. У неё отдельная комната, лучшая постель. Поверь, с Марьей Семёновной здесь никто и никогда не посмеет связываться, – он усмехнулся, явно представляя, как бабуля с её бойким нравом и ружьём наперевес могла бы поставить на место любого из его охраны. Расслабившись, Катя выдохнула. Она знала, что бабушка – не из тех, кто даст себя в обиду. Марья Семёновна, с её острым языком и неугомонной энергией, могла превратить любой дом в свой собственный штаб, и всё же Катя не могла не волноваться. Тигран наконец открыл глаза, его взгляд, сонный, но всё ещё пронзительный, скользнул по её лицу. Приподнялся на локте, глядя на неё с лёгкой улыбкой. – Как ты себя чувствуешь? – спросил заботливо он, и голос стал чуть серьёзнее. Катя смущённо опустила взгляд. – Спасибо… всё нормально, – пробормотала она, чувствуя, как жар заливает щёки при воспоминании о ночи. Она попыталась слезть с кровати, бормоча: – Мне надо… в ванную. Но Тигран, с его привычной властной грацией, перехватил жену за талию, не давая встать. – Куда торопишься? – хмыкнул он с игривой насмешкой. – Сейчас вместе в душ пойдём. И прежде чем Катя успела возразить, он мягко, но решительно уложил её обратно в постель, нависнув над ней. Губы Тиграна нашли её ключицу, затем стали медленно спускаться к груди, и Катя ахнула, когда он взял её сосок в рот, слегка прикусив и обведя языком место укуса. Тело Кати разомлело под ласками мужа, руки сами потянулись к его густым волосам, взъерошивая их, и она обняла Тиграна, чувствуя, как её переполняет любовь. Катя, со своим дерзким характером, никогда не представляла рядом с собой мягкого мужчину, но ей почему-то раньше попадались именно такие ухажёры: податливые, слабые, и каждый раз она чувствовала, что ей не хватает огня, спора, той самой мужской власти, которая сейчас окружала Катю. Тигран же был именно таким – сильным, уверенным, тем, кто мог мягко укротить её строптивость, не причинив ни капли боли, но при этом дать ей защиту, в которой нуждается каждая девушка, женщина. – Тигран… – выдохнула она дрогнувшим от наслаждения голосом, но он только улыбнулся, продолжая покрывать кожу жены поцелуями, пока их тела снова не начали сплетаться в том же ритме, что и ночью. Но Катя, собрав остатки воли, вдруг отстранилась. – Нет, Тигран, – сказала она, пытаясь звучать строго, но голос, в котором слышалось возбуждение, выдавал её с головой. – Мне нужно принять душ. – А вспомнив его фразу, брошенную ранее: «Вместе в душ пойдём», сказала: – И в ванную я иду одна. Прошу тебя, не смей меня ещё больше смущать! Слишком много потрясений за такой короткий срок! Он рассмеялся, его низкий смех прокатился по спальне, но всё же отпустил её, лениво откинувшись на подушки. – Иди, моя стеснительная девочка, – сказал он подмигнув. – Только не задерживайся. Катя, фыркнув, завернулась в одеяло и с быстро бьющимся сердцем убежала в ванную. Она мылась с улыбкой и говорила мысленно: «Я теперь жена… же-на!» Для неё это было новое и волнующее чувство. Вода тёплыми и успокаивающими струйками стекала по её телу, пока Катя собиралась с мыслями. Тигран последовал за ней, но дал ей время привести себя в порядок и душ принял после неё. Они оделись – он в лёгкую рубашку, подчёркивающую его широкие плечи, она – в простое платье, которое всё равно делало её ослепительной в его глазах, и вместе спустились к завтраку. Ещё на лестнице их встретил звонкий голос Марьи Семёновны, доносившийся из кухни. Катя невольно улыбнулась, услышав, как бабушка, с её привычной энергией, уже кого-то поучает: – …а в борщ, милая, надо класть не эту вашу приправу, а хорошую, домашнюю! И в котлеты! Слушай сюда, добавь в фарш щепотку перца, да не жалей ты! Щедрее щепотку клади! А то у вас тут всё какое-то… без души, что ли… Да поговори мне ещё, ишь… молодёжь! Катя переглянулась с Тиграном, её глаза наполнились теплом. Марья Семёновна явно нашла своё место в этом доме, муштруя повариху с таким азартом, будто была здесь хозяйкой. Волнение за бабушку у Кати окончательно улетучилось. – Эта женщина, с её острым языком и неугомонным духом, может перевернуть вверх дном любой дом – и начала она с моего, — сказал с улыбкой Тигран и подмигнул жене. – Слышишь, кахцр*(сладкая), твоя бабушка уже строит моих работников. Значит, она в порядке. Тигран с Катей вошли в столовую, где стол был накрыт на троих: свежие круассаны, мёд, джемы, кофе, аромат которого наполнял воздух. Марья Семёновна вышла к молодым пятью минутами позже, после того как раздала на кухне указания. Увидев их за столом, тут же повернулась к ним, её глаза сияли. – А вот и молодожёны! – воскликнула она, прошла к столу и устроилась на своём месте. – Ну что, выспались? Или всю ночь ворковали, голубки мои? – с хитрым прищуром спросила она. Катя покраснела, а Тигран подмигнул ей, накрыв ладонь жены и чуть сжав её пальцы. – У нас всё в порядке, Марья Семёновна. Лучше скажите, вы всех моих работников под себя подмяли или пока только кухню? – Ничего подобного, всего пару советов дала девушкам на кухне, – фыркнула она, скептически рассматривая поданный завтрак. – Благодари Бога, сынок, что у твоей любимой есть такая родственница, – ударив себя в грудь, посмотрела пронзительными голубыми глазами на Тиграна. – Уже начинаю благодарить, – с обречённым вздохом произнёс он. – Вот и правильно, а то без меня тут всё развалится! – добавила она, смачно фыркнув чаем, на что Тигран и Катя, переглянувшись, улыбнулись друг другу. Они принялись за завтрак, и Тигран, намазывая масло на тёплый круассан, обратился к Кате: – Ну что, милая моя, – начал он тепло, как это принято в семейном кругу, – я обещал, что мы слетаем туда, куда ты пожелаешь. Выбирай, Катюш. Рекомендую тёплые края, какой-нибудь островок, где будем только ты и я. Что скажешь, сирун джан? – Он сделал паузу, подмигнув Марье Семёновне. – И, кстати, мы можем и Марью Семёновну взять. – Да вот ещё! – запротестовала она. – Я ещё молодым не мешала, – твёрдо произнесла Марья Семёновна и потянулась за круассаном. А Катя, намазывая масло на свой кусочек французской выпечки, улыбнулась бабушке, одобрительно кивнув, но её брови нахмурились. – Нет, Тигран, благодарю, – отказалась она. – Я не могу. В понедельник у меня работа, и она для меня важна. Так что извини, но нет. Тигран, не отрывая от жены взгляда, намазал масло на свой круассан, его движения были спокойными, но в глазах мелькнула искра. – На работу ты не пойдёшь, – сказал он ровным голосом. – С работой мы закончили. Катя замерла, её глаза вспыхнули. Она положила нож на стол, её голос стал резче: – Как это «закончили»? Работа – это работа, Тигран! Мне она нравится, и я не собираюсь её бросать! Он прищурился, его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но в тоне чувствовалось раздражение. – Сирун ахчик*(красивая девочка), ты моя жена. Тебе не нужно ходить на работу. Ты теперь моя забота, и я не позволю тебе работать. На этом всё! – Забота? Всё? – Катя вскинула подбородок, её голос в буквальном смысле дрожал от эмоций. – Я не какая-то там… домохозяйка, – эмоционально жестикулировала она, – которая будет сидеть и ждать тебя! Я люблю свою работу, Тигран, и это часть меня! – Сирун ахчик, тебе лучше сменить тон, напрашиваешься на грубость. Марья Семёновна, до этого молча наблюдавшая за их спором, вдруг хлопнула ладонью по столу, её глаза сверкнули. – Так, дети мои, а ну цыц! – строго воскликнула она. – Вы только вчера поженились, а уже грызётесь как кошка с собакой! Давайте-ка без скандалов. Тигран, ты крутой мужик, я это вижу, – кивнула она, – но, как говорится: «Очи бачили, шо брали». Да, Катька у меня с характером. Поэтому предлагаю так: возьми отпуск, девочка моя, на месяц, за свой счёт. Благо, с таким мужем ты в деньгах не нуждаешься. Пусть твой мужчина решает, на то он и мужчина. – Теперь уж Тигран кивнул Марье Семёновне в знак одобрения. – А ты, – продолжала она, – не упирайся, как коза на верёвочке. Катя нахмурилась, поджав губы. «Я не истеричка, чтобы устраивать сцены», – подумала она, но в груди всё же сохранялась обида. Катя любила свою работу. «Замужество с Тиграном, каким бы страстным и желанным оно ни было, не отменяет того, что муж обязан считаться и с моим мнением тоже», – думала она. Тигран, заметив её внутреннюю борьбу, отложил круассан и наклонился ближе. – Ладно, – сказал он, и его голос стал мягче. – Поступим следующим образом: у тебя будет месяц отпуска, я всё устрою. А после решим по твоей работе. Катя посмотрела на него, её глаза сверкнули, но она согласилась, сдерживая себя. «Вместе решим, дорогой муж», – мысленно сказала Катя и улыбнулась провокационной улыбкой, в которой читалось то, о чём она только что мысленно и сказала. – Хорошо, Тигран. Месяц. Но только месяц. Марья Семёновна, довольная, подняла чашку с кофе, как будто тостуя. – Вот и молодцы! – воскликнула бабушка. – А теперь давайте наконец продолжим семейный завтрак, всё уже остыло! – пожурила их Марья Семёновна. – Согласен, дорогая родственница, но всё же позвольте у моей супруги узнать, куда она-таки изволит ехать на отдых? Катя взялась снова за нож и, намазывая масло на свой остывший круассан, посмотрела на Тиграна. В её голове молниеносно созрел план, и глаза загорелись решимостью. Она отложила нож, откусила круассан, ещё какие-то секунды пораздумывала и запила всё чаем. – Не хочу на острова, хочу в другое место, – сказала она, и Тигран приподнял бровь, явно заинтригованный. – Поехали к твоим родственникам. Тигран замер, его круассан завис в воздухе. Глаза расширились, а потом он рассмеялся – громко, искренне. – Ты серьёзно? – спросил он удивленно. – Абсолютно, – подтвердила, хрустнув круассаном. – Вот это жена! – воскликнул он, откидываясь на спинку стула. – Вот это мечта, а не жена! – восхищённо воскликнул Тигран. Катя смущённо улыбнулась, но вскинутый подбородок не опустила, так же как и спину. – А чего тянуть? – сказала она с лёгкостью, но с той самой дерзостью в голосе. Эта её черта нравилась Тиграну, она его и заставила обратить на Катю внимание. – Рано или поздно нам надо знакомиться с твоей семьёй. Я хочу знать, откуда ты такой… – она сделала паузу и, заметив хищный прищур мужа в её сторону, тщательно подбирая слова, сказала, слегка закатывая глаза: – Неподражаемый. Марья Семёновна, потягивая чай, смотрела на молодых. – Ох… Тигран, дорогой мой зять, – театрально протянула она. – С такой женой тебе не придется расслабляться! – Думаете, Марья Семёновна, – с прищуром, от которого его помощник вытянулся бы в струнку, спросил он, но бабуля только отмахнулась от его взгляда, наклонилась в его сторону и, прикрыв ладонью рот, тихо на ушко шепнула: – Катюха характером в своего деда пошла, царствие ему небесное, ох и крови он у меня попил, ммм. – Сказала и, отклонившись, продолжила смаковать чай. – А я думал, в свою бабулю, – произнёс Тигран, отправляя круассан в рот. – Это в меня-то? – усмехнулась она. – Ой, скажешь тоже! – махнула рукой. – У меня характер ангела. После её слов Тигран слегка закашлялся. – Да уж… чистый ангел, – буркнул он. – Ба! – внучка приподняла брови, пронзительно глядя на неё, но Марья Семёновна, вовлечённая в беседу с Тиграном, не слышала внучку. – Ба, может, хватит. – Ой, детка, да мы только чутка пошушукались, делов-то. Но ты права, о чём шла речь? Ах да… К родственникам – это дело правильное. К родственникам надо… Ближе узнать друг друга. Тигран переключился с Марьи Семёновны на жену, задумчиво задержавшись на ней взглядом. Спустя несколько секунд наклонился к ней ближе, коснувшись её под столом, сжав пальцы Кати. – Признаться, сирун джан, ты меня удивила, – сказал он тихо. – К моим родственникам, значит, хочешь? Ну что ж… если хочешь, едем в Армению тогда, знакомиться. Но предупреждаю, там будет жарко. Катя улыбнулась, от его прикосновения сердце чуть ускорило биение. – Я справлюсь, – ответила она, подарив ему нежный взгляд. – С тобой я уже привыкла к жару. Марья Семёновна встала с места и пошла из гостиной. – Вы пока тут воркуйте, голубки мои, а я пойду чернявенького сокола поищу, пусть домой меня везёт, вещи надо собрать! – Какие ещё вещи, Марья Семёновна?! – нарочито недовольным тоном воскликнул Тигран. – Уж не думаешь ли ты, дорогой зятёк что, я вас одних в Ереван отпущу? – на ходу кинула она. – Такая мысль была, конечно, – отвечая, он подмигнул улыбающейся жене, которая знала наперёд, что уж если её бабуля что решила, то пойдёт до конца. – Гони её прочь! Я еду с вами!