Спальня встретила их мягким полумраком, на прикроватных столиках мерцал свет от торшеров. Тигран опустил Катю на пол, аккуратно поставив её на ноги, и она тут же обернулась, её глаза заметались по комнате – от широкой кровати, укрытой шёлковыми простынями, до бархатных штор, продуваемых лёгким сквозняком приоткрытой балконной двери. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, и она, нервно сжав руки, посмотрела на Тиграна. – Что-то я волнуюсь, – выдохнула она, её голос дрожал, выдавая бурю внутри. Катя попыталась улыбнуться, но вышло пристыженно. Тигран, снимая пиджак с той непринужденной уверенностью, которая ему свойственна, бросил ей тёплый взгляд, полный мягкой иронии, но не вызывающий насмешки. – Волноваться – это неплохо, – сказал он глубоким с хрипотцой голосом, от которого по коже Кати пробежали мурашки. Пиджак небрежно лёг на спинку кресла, и он добавил: – Главное, чтобы ты меня не боялась. Согласна? – Согласна, – прошептала Катя едва слышным голосом. Она снова попыталась улыбнуться, но щёки предательски горели. – Не желаешь выпить? – небрежно бросил Тигран, уже шагая вглубь спальни. Его движения были лёгкими, расслабленными, в отличие от скованности Кати. Он подошёл к столику, где в серебряном ведёрке со льдом ждала бутылка шампанского, и с привычной уверенностью наполнил два бокала. Пузырьки от шампанского заискрились в хрустале. Катя, развернувшись, смотрела на него, заворожённая этой лёгкостью, этой силой, которая исходила от него даже в таких простых жестах. «Надо успокоиться. Всё хорошо. Я уже жена, и это моя брачная ночь. Выдохни, Катя», – мысленно подбадривала она себя, но сердце всё равно билось неровно, а мысли путались. Это был её день, её ночь, и всё, о чём она когда-то мечтала, сбывалось здесь и сейчас – с Тиграном, который всегда держал дистанцию, не позволяя переступить черту дальше поцелуев и объятий. И вот они одни, в этой спальне, где воздух, казалось, искрил от их близости. – Не откажусь, – смятенно произнесла она, принимая бокал из его рук. Её пальцы слегка подрагивали, и Катя, чтобы скрыть это от глаз Тиграна, сделала нервный глоток, потом ещё один и ещё, словно шампанское могло унять внутреннюю бурю. Тигран наблюдал за ней, его губы изогнулись в мягкой улыбке, и, когда бокал опустел, он забрал его, поставив на столик рядом со своим. – Пойдём, – тихо сказал он низким, почти гипнотическим голосом и, взяв её за руку, повёл к середине спальни. Обходя её сзади, коснулся пальцами плеч Кати, и она замерла, чувствуя его дыхание на своей шее. Тигран начал медленно расстёгивать молнию платья, его губы нежно прижались к её коже – сначала к шее, потом чуть ниже, к ключице. Каждый поцелуй был как гипноз, вызывающий волну мурашек, и Катя невольно откинула голову коснувшись груди мужа, а её дыхание сбилось с ритма. – Я чувствую твой страх, – прошептал он между поцелуями, обдавая её своим жаром, вызывая в ней внутреннюю дрожь. Пальцы Тиграна продолжали делать своё дело, и платье, лёгкое как облако, медленно соскользнуло с плеч к талии, от неё к бёдрам, пока не упало к ногам, оставив Катю в тонком кружевном белье. Она задрожала, но вовсе не от холода, а от смеси волнения, желания, близости мужа и того нового, неизведанного, чего жаждало её тело. Катя развернулась к нему, её глаза блестели от эмоций. Тигран, поймав этот взгляд, на мгновение замер. Его тёмные глаза, обычно излучающие власть и непоколебимость, сейчас были полны нежности, на которую только он был способен. Мужчина притянул её за талию, и Катя почувствовала тепло его ладоней на своём теле. – Ты моя, сирун джан, – прошептал, склоняясь к её губам, и она услышала в его голосе столько страсти, что невольно прижалась к нему, скользнула пальцами по его груди, чувствуя твёрдость мышц под рубашкой. – И я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела. Дыхание Кати сбилось, и, не раздумывая, Тигран захватил её губы в жадном почти поцелуе. Его руки скользнули по спине жены, спустившись к упругим ягодицам, с силой прижав к своему паху. Катя почувствовала возбуждение Тиграна. Он врывался в её рот своим языком – горячим, жадным, исследующим каждый уголок её нёба, будто хотел выпить её всю. Катя задыхалась, отвечая ему с той же отчаянной страстью, но каждый его поцелуй выбивал из неё воздух, разжигая пожар в груди. Это был не просто поцелуй – это было признание, смесь любви, заботы и дикого, неудержимого желания, словно он целовал Катю впервые, словно все их предыдущие касания были лишь прелюдией к этому моменту. Её руки цеплялись за сильные плечи, пальцы впивались в ткань рубашки, а тело невольно выгибалось навстречу, поддаваясь его напору. Наконец, не выдержав, он разорвал поцелуй, грудь Тиграна тяжело вздымалась, а глаза горели неуёмным огнём. Подхватив Катю на руки, (она всё никак не могла восстановить своё дыхание после напористого поцелуя и жадно ловила воздух ртом) Тигран в два шага оказался у кровати и опустил её на белоснежные простыни. Катя, приподнявшись на локтях, смотрела на него во все глаза, ей снова было трудно дышать, будто кто-то выкачал весь воздух в комнате. Атмосфера спальни искрила, пропитанная предстоящим сексом, ожидание которого висело в воздухе, оседая на их коже. Свет от торшеров отбрасывал тёплые блики на стены, и каждый шорох, каждый вдох, каждый взгляд Тиграна только усиливал этот накал. Он не отрывал от неё глаз, его тёмные зрачки пылали, пока пальцы от еле сдерживаемого возбуждения уверенно рвали с себя рубашку. Пуговицы разлетелись по комнате, ткань соскользнула на пол, обнажая грудь – твёрдую, с проступающими венами, которые пульсировали в такт его учащённому дыханию. Катя невольно сглотнула, её взгляд скользнул по телу мужа, задержавшись на напряжённых мышцах и на том, как его кожа блестела в полумраке. – Я безумно хочу тебя, – произнёс он хрипло пропитанным похотью голосом, низким, почти рычащим. Он шагнул ближе, скидывая брюки в пару движений, и теперь между ними не осталось почти ничего, кроме тонкой границы её кружевного белья. Катя, всё ещё опираясь на локти, почувствовала, как щёки вспыхнули от смущения, когда она увидела выделяющиеся очертания напряжённого члена в боксерах, но в её глазах зажегся тот же огонь желания. Она выдохнула, её голос дрожал, но был полон решимости. – Я тоже… хочу, – призналась она шёпотом. – Только, Тигран… прошу, будь со мной нежен. Это ведь… мой первый раз. Её голос дрогнул, но в нём не было страха – только доверие, смешанное с предвкушением. Она смотрела на него, её грудь вздымалась, а сердце хотело вырваться. Тигран опустился коленями на кровать, приблизился, его рука нежно коснулась щеки Кати и скользнула к подбородку, чтобы приподнять её лицо. – Сирун джан, – прошептал он мягким голосом. – Я буду осторожен. Тигран скользнул руками по её телу, снимая последние лоскутки кружевного белья. Закрыв глаза, Катя отдалась прикосновениям мужа. Он, казалось, знал каждый изгиб её тела, а его пальцы, скользившие по коже, вызывали у Кати дрожь, пробегающую от шеи до самых кончиков её красивых пальцев. Спальня наполнялась их страстью, а воздух становился тяжелым от предвкушения. – Ты прекрасна, – выдохнул Тигран хриплым от желания голосом, пока исследовал тело жены взглядом и руками. Он умышленно сжал её сосок, слегка потянув на себя, и Катя, не сдержавшись, издала мучительный стон, а телом выгнулось навстречу ему. – Прекрасно-о, – протянул Тигран, его глаза горели, а губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке. – Раздвинь ноги, сирун джан, я хочу посмотреть на тебя. Катя сглотнула пересохшим от волнения горлом. – Тигран… ты… меня смущаешь, – прошептала она, облизнув губы, предательски дрожащим голосом, в котором явно звучала страсть, заглушающая её смущение. От этих слов между ними повисло напряжение, делая момент ещё более волнующим. – Закрой глаза, моя красавица, – настойчиво, но мягко сказал Тигран, и его пальцы скользнули по её округлым бёдрам, медленно продвигаясь к лобку. «Как же стыдно», – пронеслось в голове Кати, она зажмурилась и, поддавшись голосу мужа, раздвинула ноги. Её сердце колотилось, а кожа горела под его взглядом. – Согни их в коленях… – продолжил Тигран, и его голос стал ниже, почти рычащим. – Какая же ты красивая… моя. – Он смотрел на её промежность, не торопясь прикасаться, словно наслаждаясь каждой секундой её уязвимости. Катя, услышав нежные слова мужа, почувствовала, как стеснение отступает, и подчинилась, сгибая ноги, открываясь ему полностью. – Ты влажная… страстная моя девочка, – сказал он, сжав свой член поверх боксеров, и из его груди вырвался низкий рык. Он старался сдерживаться, но возбуждение было осязаемым, пульсирующим. – Знал… чувствовал, – добавил он, вены на его мощной шее вздулись от напряжения. Свободной рукой он коснулся её нежных лепестков, обвёл их пальцами, а затем медленно, почти дразняще, прикоснулся к клитору. Катя дёрнулась, будто её прошибло током, её дыхание сбилось. – Так… непривычно, – пролепетала она, снова облизав пересохшие губы. Её глаза всё ещё были закрыты, но она чувствовала его взгляд, его тепло, его желание. – Что не так? – спросил он, продолжая пальцами кружить по сочащейся плоти жены, а про себя отметил: «Ты уже готова принять меня». – Впервые меня трогают… ты же понимаешь, что я хочу сказать, – Катя прикусила губу и, осмелев, открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Её щёки пылали, а в глазах горела смесь страха и доверия. – Конечно, стеснительная моя, – улыбнулся Тигран, и капля пота скатилась по его виску, выдавая, как сильно он себя сдерживает. Его пальцы аккуратно проникли во влагалище, растягивая его, готовя к себе, и Катя выгнулась, её дыхание участилось. – Если бы было иначе… – начал он, но, заметив, как дрогнул её взгляд, передумал продолжать. Он не хотел говорить, что в таком случае она никогда не стала бы его женой. Вместо этого он мягко подтолкнул её: – Повернись. Встань на колени. Катя, подчиняясь, развернулась и встала на колени, упёршись руками в белоснежные простыни. Она была уязвима, открыта, и эта уязвимость делала её не той дерзкой девушкой, что спорила с ним в лимузине, а женщиной, доверившей ему всю себя. – Скажи, что любишь, – вдруг попросила она тихим голосом, обернувшись назад. Щека уткнулась в простыню, а глаза искали его взгляд. Кате нужно было услышать это, чтобы окончательно убедиться, что её выбор был правильным. Тигран усмехнулся, блеснув глазами в полумраке. – Женщины… – протянул он, снимая с себя боксеры, обнажая твёрдый, пульсирующий член, увитый венами, проступающими под кожей. – Неужели мои поступки не говорят громче фразы, которую ты так жаждешь услышать? – Скажи, – настаивала Катя сбившимся дыханием, глаза вспыхнули, но в голосе была мольба. – Я хочу слышать. Он наклонился ближе, раздвигая её ноги шире, и, пристроившись сзади, сказал: – Я… – его пальцы нашли клитор, надавив умело на него, – тебя… – Катя ахнула, прогнувшись в пояснице, – люблю. – А-а-ах… Да… мне это важно… – выдохнула она, её голос вибрировал от наслаждения. Тигран начал массировать клитор ритмичными, настойчивыми движениями, и Катя застонала громче. Её тело подстраивалось под его ласки, как мелодия под музыканта. – Тигра-ан… говори всегда… а-а-ах… – голос Кати срывался, она была на грани, её бёдра дрожали. – Ты чего так разболталась? – усмехнулся он, раздвигая точёные ноги пошире, и Катя, поддавшись, прогнулась ещё сильнее, подставляясь под его пальцы. – Тигран… мне… мне надо… о господи… быстрее, пожалуйста, – почти слёзно умоляла она, её голос был пропитан похотью. – Даже «пожалуйста»? – хмыкнул он шутливым тоном, но глаза горели. – Балуешься под одеялом, негодница? Он ускорил движения, его пальцы скользили по клитору, и через несколько секунд Катя задрожала, её тело содрогнулось от оргазма, и громкий стон заполнил спальню. В этот момент, когда она была максимально расслаблена, Тигран крепко ухватил её за бёдра и одним резким, но точным толчком вошёл в неё до упора. Твёрдый член растянул её, заполняя полностью собой. Катя вскрикнула от нестерпимой боли, которая заполнила каждую клеточку её тела, пальцы вцепились в простыни и слёзы потекли из глаз. Тигран замер, давая боли утихнуть, он наклонился, покрывая её шею и спину нежными поцелуями. – Всё, кахцр*… прошло, – шептал он между поцелуями, его голос был мягким, успокаивающим. – Больше не будет больно. – Я знаю… знаю, – всхлипнула Катя, вытирая слёзы, её дыхание всё ещё было рваным, но она доверяла ему. – Ты молодец, девочка моя, – сказал он, начиная медленно двигаться, толчки были осторожными, чтобы не причинить ей ещё большей боли, чем она уже испытала. Тигран сдерживался, его мышцы были напряжены, а пот стекал по груди, он был сосредоточен только на ней – на её дыхании, её теле. Не помнил, как он сам достиг пика, слишком поглощенный чувствами Кати, её теплом и доверием. Освободив член из тесных стенок жены, он механически кончил ей на поясницу. Когда последняя капля спермы коснулась тела Кати, он притянул её к себе. Их тела слились в едином порыве – две души, связанные любовью и страстью. *кахцр – сладкая