Утро. Коридоры больницы постепенно наполнялись медработниками. Тигран так и не сомкнул глаз. Он переживал, что не смог защитить свою женщину, тем более в положении, и корил себя за это. Однако само осознание того, что ему предстоит носить гордое звание «отец», пока не доходило до него. Тигран находился в состоянии полной растерянности, пока не услышал в коридоре шум шагов – это неслись две фурии: бабушка Кати и Седа. Во главе, разумеется, шла генерал Марья Семёновна. – Чёрт, – прошептал Артак, прикрыв на секунду глаза ладонью. Женщин, похоже, не заботили утренние будни больницы. По длинному коридору быстрым, почти строевым шагом мчалась Катина бабуля, а за ней семенила пышка Седа. Тигран смотрел на эту «парочку» с удивлением, упрямо сложив руки на груди. Шумно вздохнув, он повернулся к Артаку: – Твоя работа? – спросил резко. – Шеф, прости, но ты же знаешь Марью Семёновну… А Седа вообще пообещала проклясть меня. Что мне оставалось делать? – оправдывался помощник, разводя руки в стороны. – Аствац джан… дай мне сил не прибить прямо здесь этого идиота, – пробормотал Тигран, закрывая глаза и потирая уставший лоб. Пока Тигран собирался с мыслями, женщины на пути выхватили молодую медсестру. – Где? Где моя внучка? – выдохнула Марья Семёновна, издавая тяжёлое, как после бега, дыхание. Её голос прозвучал громче обычного и разнёсся по коридору, заставив другую медсестру у стойки предупредительно обернуться к ним. Марья Семёновна дёрнула сумку к локтю, подняв её чуть выше. – Тише, пожалуйста, – попыталась успокоить встревоженных женщин молоденькая медсестра. – Я спросила – где моя Катя? Не стойте столбом, дорогуша, ведите нас! Седа, так же тяжело дыша, подхватила тревожным голосом с армянским акцентом: – Да, где она? Мы прилетели из Армении, чтобы увидеть нашу девочку! Скажите, в какой палате она находится? Катя… Катя Григорян. – Для начала вам стоит успокоиться. Волнение ни к чему, особенно в вашем возрасте, – попыталась утихомирить женщин медсестра. – В каком, позвольте спросить, возрасте? – изогнула бровь Марья Семёновна, бросая на медсестру недовольный взгляд. – Вы только взгляните на неё, такая молодая, а уже хамит! – возмутилась Седа, прищурив осуждающе большие глаза. – Ц-ц-ц… – А ещё и пытается успокоить меня. Да я сама кого угодно успокою! – фыркнула Марья Семёновна, важно поправляя сумку. – Говори, в какой палате моя внучка, пока я не добралась до вашего главного, – припугнула она девушку, предупредительно выставив указательный палец. – Григорян лежит в двадцать шестой палате, – ответила медсестра и облегчённо вздохнула, когда женщины тут же кинулись на поиски. – Так, Седа, вот что я тебе скажу – я собираюсь выяснить, что с моей девочкой, – повысила голос Марья Семёновна, чувствуя внутреннюю тревогу за внучку, в то время как Седа уверенно поправила её: – С нашей девочкой! – Да, с нашей! Сердце моё не на месте, хотя Артак сказал, что ей оказали помощь, и она отдыхает. Ох… если мне не понравится, как Катю лечат… – размышляла Марья Семёновна. – Если нам не понравится! – снова подловила её Седа, семеня следом за воинственно настроенной женщиной. – Ну да-да, конечно, – отмахнулась та. – Так вот, заберём её тогда и увезём на такси домой. – Как так? – вскинула брови Седа, округляя глаза от удивления и чуть-чуть восклицая от неожиданности. – Вот так, Седа… Если бы я могла доверять врачам без оглядки, я бы уже давно того… – Она картинно развела руки, указывая вверх. – Тю-тю! – Тьфу ты! Прекрати нагнетать! – воскликнула Седа. – Тигран тоже не дурак и не стал доверять кому попало! – О! Смотри, вот и двадцать шестая палата. Заходим, Сед! – бодро сказала Катина бабуля. – А ну стоять, кумушки! – остановил их Тигран предупреждающим тоном. Женщины резко развернулись к нему. – Тигранчик! А где ты был? – при виде зятя настроение Марьи Семёновны тут же изменилось. – Ты почему на звонки не отвечаешь, мы распереживались и решили идти сами! – Вай, Тигран джан! Напугал свою тётю, – схватилась за сердце Седа. – Как там Катюша? Мы приехали, чтобы помочь. С ней всё в порядке? Успокой бабушку, а то моё слабое сердце болит за внучку, – произнесла Марья Семёновна, тревожно потирая грудь. – Разве я вам не сказал сидеть дома? Как вы вообще здесь оказались? – нахмурился Тигран. – А у меня тоже есть связи, не только у тебя, дорогой зять. Вот так мы и оказались здесь! – Да прекратите, – махнул он рукой, – знаю я ваши «связи», а точнее – связиста! – отмахнулся Тигран. – Да будет тебе, Тигран джан! Отведи нас к девочке, мы так переживаем! Цават танем,* – с трепетом произнесла Седа. Он перевёл взгляд с одной женщины на другую и, глубоко вздохнув, произнёс: – Ладно… Что ж поделать, раз у меня такие неугомонные родственники, идёмте. Но тихо! Не вздумайте устраивать балаган – иначе я вас просто выгоню. – Конечно-конечно! – заверили его женщины, будто бы не они всего несколько минут назад взбудоражили полбольницы своим появлением. – Вот и отлично. Катя отдыхает, с ней всё в порядке, так что беспокоиться не стоит ни о ней, ни о себе! – Тигран таким образом попытался успокоить женщин, но лёгкое напряжение всё еще витало в воздухе. Он толкнул дверь плечом и тихо произнёс: – Заходим… – И женщины, словно тени, одна за другой бесшумно вошли внутрь. К этому времени Катя уже проснулась, но её взгляд всё ещё сохранял остатки сна. – Милая, как ты себя чувствуешь? – Тигран незамедлительно подошёл к больничной койке, его голос был полон беспокойства. – Тигран… – с любовью в голосе произнесла она его имя. – Горло саднит, а так пока не поняла, вроде всё нормально. – Девочка моя! – Марья Семёновна старалась сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам, а Седа тоже не могла контролировать эмоции, душевно полюбив Катю. И видеть её в ослабленном состоянии женщине было тяжело. – Ба… и ты здесь? Тётя Седа? – Катя искренне удивилась и обрадовалась, увидев близких ей людей. Позже, когда все вышли из палаты, ожидая врача, за дверью царила напряжённая тишина. Через полчаса доктор вышел, и Тигран шагнул навстречу ему, пока женщины стояли рядом, с настойчивостью прислушиваясь к разговору. – Доктор, нужны ли какие-то дополнительные лекарства? Я готов приобрести всё, что может помочь моей жене и не навредить… э… – он не готов был раскрыть вот так сразу родственникам о беременности Кати, не поговорив с ней, но скрыть не вышло. – Нет необходимости. Единственное, что сейчас нужно вашей жене – это покой. Травм у неё нет, анализы в пределах нормы. Гинеколога я пригласил, после осмотра она вам более детально всё прояснит… – Тигранчик… Что он такое сейчас сказал? Зачем гинеколог? – настороженно спросила Марья Семёновна. – Наша девочка… что, беременная? – предположила Седа, и доктор с готовностью подтвердил её догадки. Женщины чуть было не бросились поздравлять будущую маму, но Тигран остановил их: – Нет, Марья Семёновна. Пусть гинеколог сначала проведёт осмотр, а потом я запущу «тяжёлую артиллерию», то есть вас. Только не задушите мне жену своими поздравлениями. Чёрт возьми, слишком много женщин стало в моей жизни! – неприятная нервозность всё ещё ощущалась в его голосе. Спустя час гинеколог с аппаратом УЗИ прибыла и констатировала: «Беременность четырнадцать недель, матка находится в небольшом тонусе». Выписав препараты и рекомендации, она покинула кабинет. Катя плакала от счастья на сильной груди мужа, осознав, что скоро станет мамой. Тигран нежно утешал её, испытывая радость оттого, что она снова в его объятиях, и, конечно, оттого что любимая женщина, его жена, подарит ему ребёнка. А будущие бабушки чуть не затоптали Тиграна, поздравляя Катю. Седа была более сдержанной в своих поздравлениях, но эмоций Марьи Семёновны с лихвой хватило на двоих. Катя смеялась до слёз, глядя на свою раскрасневшуюся и радостную бабушку. Через неделю Катю выписали. *цават танем – Переносное значение: «разделю твою боль», «унесу твою боль с собой». Использование: Фраза используется для выражения глубокой любви, сочувствия, а также как комплимент или пожелание.