Морозный январский воздух кусал щёки, но Катя не замечала – она бежала по двору, дыхание вырывалось белыми облачками, а снег хрустел под сапожками. Её животик, округлившийся на четвёртом месяце, не мешал – она была лёгкой, счастливой. Наспех слепив комок снега, Катя швырнула его в Тиграна, целясь в плечо. Снежок, достигший цели, разлетелся снежными брызгами на его пальто, и Катя рассмеялась – звонко, задорно, её глаза сияли, а щёки горели румянцем. – Попался! – крикнула она, и её голос разнёсся по двору, полный той детской радости, что всегда зажигала в нём огонь. – Не уйдёшь! Тигран замер, его широкая спина в тёмном пальто медленно развернулась. Его губы изогнулись в хищной ухмылке, глаза потемнели, он был настроен на азарт. Стряхнув остатки снега с пальто, пошёл в её сторону, снег скрипел под его тяжёлыми шагами. – С огнём играешь… женщина, – прорычал он низким голосом. – Накажу тебя за это, и сейчас же. Катя взвизгнула от смеха и увернулась от его тянущихся к ней рук. Отступив, она слепила новый снежок, но Тигран оказался проворнее и поймал её запястье, потянул к себе, свободной рукой обняв за талию, прижав к груди. Мороз щипал щёки Кати, но от объятий мужа обдавало жаром. Она подняла лицо, её глаза светились счастьем, губы приоткрылись в ожидании, и он наклонился, его губы нашли её – поцелуй был коротким, но полным неугасающей страсти, которую они чувствовали друг к другу. – Неугомонная, – прошептал он, его дыхание коснулось её губ, пальцы скользнули по её щеке, спускаясь к шее. – И в доме тебя ждёт наказание. Катя ахнула, прижимаясь теснее к мужу, она почувствовала его возбуждение сквозь пальто, и её глаза мгновенно загорелись. – Обещаешь? – прошептала она чувственно в губы, сжав варежками его воротник. Он ухмыльнулся и легко, несмотря на её округлившийся животик, подхватил жену на руки. Мышцы напряглись под пальто, расправив его широкие плечи. – Можешь быть уверена, сирун джан. И тянуть не стану, наказание приведу в исполнение незамедлительно. А в это время на скамейке поодаль от Тиграна и Кати сидели Марья Семёновна и Седа. За эти месяцы женщины стали почти подругами, несмотря на их вечные споры. Бабушка Кати, в тёплой шали поверх зимнего пальто и в шапке, смаковала леденец и с умилением следила за молодыми, её губы непроизвольно сложились в улыбку. А Седа, в шубе, сидела чуть сгорбившись, но её глаза, когда-то холодные, теперь светились теплом, глядя на Катю. Она изменилась по отношению к Кате, особенно когда весть пришла, что девушку похитили, а после она оказалась в больнице. Эти события сильно повлияли на удручённую жизнью Седу, и теперь женщина смотрела на невестку с тихой заботой. – Смотри-ка, смотри, – толкнула локтем Марья Семёновна Седу, и её глаза заискрились. – Наши дети… как любят друг друга! Ох, дай бог им счастья, чтоб никто не сглазил. Седа кивнула, и губы дрогнули в улыбке, рука коснулась живота – она вспомнила свою молодость, ту, что кончилась болью, но она отмахнулась от прошлого. Теперь, видя Катю и Тиграна, её сердце теплилось тем, что она сможет стать счастливой бабушкой. – Да, Марья Семёновна, – прошептала она, её голос был мягким, с акцентом. – Они – как огонь и вода. Но вместе… крепко. А если кто сглазит – я всех прокляну. За нашу девочку. Марья Семёновна, заметив, как Катя кинула снежком в мужа, рассмеялась и хлопнула Седу по плечу. – Вот это я понимаю! Вот это любовь! Дай им бог счастья на всю жизнь. – Та Аствац* – произнесла Седа, обратив взгляд к небу. Они так и смотрели с умилением на то, как Тигран несёт Катю в дом, и до тех пор, пока их пока силуэты не растворились в дверях, оставив двор в тишине… Тигран и Катя поднялись в спальню, принося с собой морозную свежесть со двора, которая ещё цеплялась за одежду. Катя чувствовала себя в эйфории – она скинула с себя шубку и опустилась на кровать спиной чуть резче, чем следовало бы в её положении. Её тело утонуло в мягких подушках, руки раскинулись над головой, а губы растянулись в открытой и счастливой улыбке. Подол платья немного задрался, обнажив стройные колени. – Тигран… – выдохнула она – Я чувствую себя девочкой! Тигран скинул пальто с плеч, оставив его на спинке кресла, и рубашку. Он смотрел на неё, на её счастье, и губы изогнулись в улыбке. Тигран любил в ней всё, каждое движение, каждое слово, её счастье он тоже любил. Чем ближе он подходил к кровати, тем хищнее становился его взгляд, а мысли пошлее. – Не прыгала бы так, – сказал он. – Поаккуратнее, ты носишь моего сына, ему может не понравиться такое обращение к себе. Не надо так резко падать. Катя поднялась на локтях, в её глазах появились смешинки, и, не удержавшись, она рассмеялась – звонко, задорно, запрокидывая голову. – Не волнуйся, – ответила она игривым голосом. – Он сильный, как и его папа! – Она сощурила глаза. – А если дочка? Принцесса, красавица… не думал, что может и девочка родиться? Тигран подошёл ближе, его колено упёрлось в край кровати, он наклонился к жене и скользнул ладонью по её ноге – медленно, от щиколотки вёл до резинки чулка, и так же медленно потянул его вниз, обнажая гладкую кожу. – Нет, милая, сына ты мне родишь, – сказал он, его голос стал ниже, дыхание коснулось её бедра. – Наследника. – Он оставил лёгкий влажный след губ на нежной коже. – А принцесса… принцесса и папина красавица тоже будет, обязательно! Но сначала ты мне подаришь сына. Катя запрокинула голову, её смех перешёл в стон – губы мужа коснулись её пяточки, поцелуй был горячим, влажным, язык скользнул по коже, поднимаясь выше, к икре, к колену. Она выгнулась, её руки потянулись к его волосам, пальцы зарылись в густые пряди, взъерошивая их. – Какой же ты… упрямец… – прошептала она, и её голос задрожал от тихих ласк, тело мгновенно отозвалось жаром, соски затвердели под платьем. – А если… если родится дочка? Что, отвернёшься? – ласки Тиграна вынуждали Катю говорить с придыханием. Тигран поднял голову, его глаза встретились с её – тёмные, голодные, полные любви. Он потянул второй чулок, ткань соскользнула, обнажив бедро, его пальцы гладили кожу – медленно, дразняще, оставляя мурашки. – Отвернусь? – переспросил он, его голос был хриплым, он наклонился, губы коснулись внутренней стороны бедра, язык лизнул нежную кожу, вызвав дрожь. – А-а-ах… – Никогда, кахцр ахчик*. Дочка – это моя принцесса. Но сын… сын – мой наследник. – Он склонился, оголив округлившийся животик жены, и стал его покрывать нежными поцелуями. – А теперь… – его руки скользнули под ягодицы, сжали их, чуть приподнимая её. – А теперь отставить разговорчики о детях, хочу насладиться женой. Катя ахнула, когда Тигран стянул с неё трусики, обнажив её полностью, и она с охотой раздвинула ноги, притягивая его ближе, а в глазах горело желание. – Возьми меня, Тигран… – прошептала она страстным голосом, чувствуя под пальцами твёрдость его мышц. – Глубоко… войди в меня глубоко… я хочу тебя всего. Он прорычал тихо и в нетерпении избавился от её платья. Губы нашли Катину грудь, он взял в рот сосок, розовый, твёрдый, лизнув, прикусил зубами – несильно, но достаточно, чтобы она застонала. Его пальцы скользнули ниже, по нежным лепесткам, которые раскрылись перед ним, мокрые от желания. Он коснулся клитора большим пальцем. – А-а-а-ах… – громкий стон вырвался из горла Кати. Круговыми движениями Тигран вызывал волны приятной дрожи, которая накатывала на Катю, и она развела бёдра шире, влагалище пульсировало, готовое принять его член. – Какая же ты мокрая… моя сладкая, – прорычал он хрипло прерывистым дыханием и, не в силах более терпеть, стянул с себя брюки и бельё, его член наконец почувствовал свободу – твёрдый и горячий, жаждущий оказаться в таком же горячем лоне жены. Осторожным движением повернув Катю на бок, он пристроился сзади. – Катюш, согни ногу в колене. – Она согнула колено и, прогнувшись в спине и закинув руку за голову, притянула его за шею. – Ты красавица… Катя… жена моя… – Тигран приставил головку к входу во влагалище и вошёл плавно – медленно, осторожно, из-за живота движения были очень аккуратными, он боялся навредить малышу. Его руки сжали округлые бёдра жены, Катя застонала, её стенки обхватили его плотно, она непроизвольно царапнула сильную шею мужа, оставляя на ней красные полосы. – Тигран… ах… глубже, – простонала она, её голос срывался, тело дрожало, она чувствовала каждую венку на его члене, каждый толчок, который посылал волны жара. Он двигался плавно, поступательно, целуя нежную шею и плечи жены, кусал, лизал, в какой-то момент его толчки стали жёстче, но всё же он осторожничал. Движения были ритмичными и влажными, Катя стонала всё громче, Тигран терзал её пульсирующий под пальцем клитор, на который он надавливал и, кружа, доводил её до безумия. – Катя… Катя… – рычал он, его голос был пропитан блаженством, к которому он приближался сам и приближал Катю. Вошёл глубже, скользя по стенкам, задевая все чувствительные точки влагалища, и Катя закричала, её тело содрогнулось, оргазм накрыл волной – стенки сжались, подводя и его к черте, за которой эйфория. Тигран рычал, его толчки стали хаотичными, мышцы на предплечьях напряглись, проступили вены, толчок и ещё один резкий толчок и… он кончил, заполняя её горячей спермой. Тело Тиграна содрогнулось, он прижался к жене, его губы нашли её рот, жадно целуя. Катя ещё не отдышалась, но с готовностью отвечала мужу. Она лежала между его ног, Тигран гладил её живот, и в этом было их счастье, тихое и уютное. – Наш сын… – прошептал он, его голос был хриплым, полным нежности. Катя улыбнулась, её пальцы гладили его волосы. – Или дочка… наша принцесса. Они оба тихо рассмеялись, их глаза сияли. Спустя несколько месяцев в жизни семьи Григорянов прозвучал долгожданный крик – чудесный и звонкий, словно колокольчик. В родильном зале на свет появился их сын, настоящая копия Тиграна: тёмные глазки смотрели с уверенностью, упрямый подбородок выдавал его характер, а крохотные кулачки были сжаты в решимости. Катя, хоть и утомлённая, сияла от счастья, когда прижала малыша к груди. Её глаза наполнились слезами радости, осознавая, что вот оно – их маленькое чудо, их семейное сокровище, которое теперь будет светить в их жизни. Впереди их ждала новая глава, полная радости, любви и заботы о своём будущем. – Мой сын… мой наследник, сирун джан… спасибо, любовь моя, – прошептал Тигран с дрожью в голосе, нежно касаясь губами головки малыша. И с няньками проблем не возникло: Марья Семёновна, Седа и даже прилетевший из Армении Левон с радостью взяли на себя все заботы. Бабушки всё время соревновались за любовь своего внука, и их споры не утихали, придавая жизни дома особый колорит и лишь вызывая улыбку молодых родителей. Катя и Тигран по-настоящему были счастливы и, глядя на своего ребёнка, ощущали, насколько сильна их любовь, которую они смогут передать их маленькому чуду, их сыну… *Та Аствац – даст Бог Конец.