— Пока лишены. — Макс двинулся к машине. — Только у меня скверное предчувствие, что смысл ещё появится.

Вернувшись в управление, они отчитались перед шефом. Горгес распорядился, чтобы Бёмер сформировал специальную следственную группу. Ей присвоили многозначительное название «Зоко Муха»; помимо нескольких молодых сотрудников и сотрудниц, в её состав вошли старший комиссар Верена Хильгер, главные комиссары Мартин Кауфман и Манфред Хаук.

Уже при первичной сводке данных выяснилось, что у жертвы был младший брат, живший в Верстене. Бёмер поручил коллегам срочно искать связи между семьями пострадавших, а сам вместе с Максом отправился к Оливеру Липперту.

Тот жил на седьмом этаже десятиэтажной многоквартирной «казармы», остро нуждавшейся в капитальном ремонте. Лифт, впрочем, имелся. Он был ровно таких размеров, чтобы вместить обоих следователей, и едко смердел мочой, потом и застарелым табачным дымом. Стены сверху донизу были исписаны сортирными остротами и грубой бранью. На квадратном участке с засохшими потёками клея, судя по всему, когда-то висело зеркало; теперь это место украшала жирная свастика.

Бёмер ткнул пальцем в кнопку седьмого этажа и тут же вытер его о штанину.

— Чёрт. От одной поездки в этой кабине желтуху подхватить можно.

На двери квартиры, на уровне бедра, темнела глубокая вмятина — словно от сильного удара ногой.

Оливер Липперт открыл лишь после второго звонка. Внешне он являл полную противоположность брату. Отросшие до плеч волосы торчали во все стороны, недельная щетина скудными островками покрывала бледные впалые щёки, джинсы и футболка висели на тощей фигуре, как на проволочных плечиках. Он смерил Бёмера и Макса презрительным взглядом.

— Дайте угадаю, — заговорил он медленно, будто нащупывая каждое слово, и выдохнул им в лицо облако алкогольно-табачного перегара. — Вы — менты, которые спустя столько часов наконец-то явились сообщить, что моего брата прикончили. Угадал? Нет, ну шустрые вы, слов нет.

— Бёмер, уголовный розыск Дюссельдорфа. Мой коллега Бишофф.

— Я и говорю. Ну и? Чего ещё надо? Невестка уже позвонила, всё рассказала. Так что валите. И пока.

Он уже собрался захлопнуть дверь, но Макс оказался быстрее и выставил ногу в проём.

— Не так резво. — Раздражение ударило так внезапно, что удержать ровный тон стоило труда. — У нас к вам несколько вопросов.

— А у меня нет никакого желания отвечать на ваши дурацкие вопросы. Ясно?

Макс ощутил неприятное покалывание на лбу.

— Один из них — где вы были этой ночью. Раз отвечать не желаете, алиби на время преступления у вас нет. И мы везём вас в управление на допрос. Так что берите ключ и, пожалуй, запасную футболку — это может затянуться.

— Да, да, да. — Липперт снисходительно отмахнулся. Было ясно: это далеко не первая его встреча с полицией. — Ладно уж. С вашими корочками вы всё равно что хотите, то и творите. Полицейское государство, мать его.

Когда они вошли в крохотную гостиную — по крайней мере, Макс предположил, что это всё-таки гостиная, — ему больше всего захотелось развернуться и немедленно уйти. Редко ему доводилось видеть подобный бардак. Ношеная одежда — трусы, носки — была разбросана по полу и по немногочисленным потёртым предметам мебели. Между ней валялись пустые бутылки из-под шнапса и пива, смятые сигаретные пачки, прочий мусор. На столе красовались две переполненные пепельницы и плоская картонная коробка с остатком пиццы, пролежавшим здесь, судя по всему, не один день.

Воняло так, что Максу стоило усилий подавить рвотный рефлекс.

— Ну, ищите себе свободное место. — Липперт подошёл к столу, выудил из мусорной кучи сигаретную пачку и закурил.

— Спасибо, мы лучше постоим. — Бёмер и виду не подал, что его это хоть сколько-нибудь смущает. — Какие у вас были отношения с братом?

Липперт невесело усмехнулся и выпустил дым ртом и ноздрями.

— Никакие. Одно дерьмо.

— То есть?

— Вы что, глухой? Дерьмо. Мой брат был эгоистичной сволочью. Понятно?

— В чём это выражалось?

— «В чём это выражалось», — передразнил Липперт. — Слушайте, ну и чего вы, менты, всегда так книжно изъясняетесь? Умных из себя строите? Выражалось, например, в том, что у него была работа, а у меня — нет. Мне нужны были деньги, у него водились — а мне ни гроша. Родному брату. Жрать было нечего — понимаете? С голоду подыхал, а эта сволочь — ни копейки. Дал бы мне сдохнуть — и глазом не моргнул. Вот такой был мой брат.

— Можно сказать, что вы его ненавидели? — спросил Макс.

— Можете смело ставить на это. Ух, как я его ненавидел.

— Где вы были прошлой ночью?

Из ноздрей Липперта снова повалил дым.

— Вы что, серьёзно думаете, это я его грохнул?

— Ответьте на вопрос моего коллеги, — резко бросил Бёмер. Его терпение, похоже, тоже подходило к концу.

— Господи, да в загуле я был. По кабакам.

— То есть?

— Ну по пивным. С корешами пропустить по стаканчику. Это тоже уже запрещено?

— По крайней мере, поесть вам хватает — раз и на пивную остаётся. С какого по какой час?

— А я знаю? Пришёл рано вечером, ушёл — когда Калле закрылся.

— Калле — это хозяин?

— А кому ещё закрывать кабак? Бабе из сортира, что ли?

Что-то дрогнуло у Макса внутри. Не успев толком осознать собственного движения, он шагнул и встал вплотную к Липперту. В нос ударил запах пота, но он не обратил на это внимания.

— А теперь послушайте меня, господин Липперт. Мне уже порядком надоела ваша болтовня. Мы расследуем насильственную смерть человека, который, между прочим, был вашим братом. С вами обращаются вежливо — и вправе рассчитывать на то же в ответ. И это, поверьте, не пустая угроза. Я отвезу вас в управление, где без всякой санкции судьи продержу и буду допрашивать ровно сутки. И, чёрт возьми, именно так и сделаю, если вы сию же секунду не начнёте вести себя как цивилизованный человек. Пусть даже вам это и даётся с трудом. Вы меня поняли?

К изумлению Макса, глаза Липперта внезапно увлажнились, а нижняя губа задрожала.

— Да, ладно. — Он откашлялся. — Просто… то, что я сейчас говорил, — не совсем правда. Мой брат был эгоистичной сволочью, но… — Он явно боролся с собой. — Но я его всё-таки по-своему любил. Он для меня всегда был вроде примера. А сволочью — да, был. А теперь он мёртв. И я, чёрт побери, не хочу из-за этого горевать — а горюю. И от этого мне так тошно и зло, что хоть на стену лезь.

Он вдавил окурок в гору других окурков на столе, тут же прикурил новую сигарету и замер у стола, держась на расстоянии от Макса.

— Вы убили своего брата, господин Липперт? — Макс снова владел собой.

— Нет. Не убивал.

— Хорошо. У вас есть предположения — кто мог?

— Пфф… таких наберётся немало. Тот же Пит, к примеру. Он иногда с ним на стройке работал. — Липперт истерически хохотнул. — Йохен его бабу трахнул — и раззвонил на каждом углу.

— Ага. — Макс достал блокнот. — Фамилия этого Пита, адрес?

— Без понятия. Майер, что ли. Или Шмитт. И где живёт — не знаю. А, ещё Фред. Ему Йохен недавно в кабаке переносицу сломал. Фред тогда даже орал, что прикончит его.

Когда пятью минутами позже Макс и Бёмер вышли из дома, оба глубоко вдохнули.

— Вонючая помойка. — Бёмер наклонился вперёд и упёрся руками в бёдра, словно только что пробежал тысячу метров. — Что думаешь?

Макс пожал плечами:

— Типичный алкоголик. Мотает из стороны в сторону, болтает без умолку — но на убийцу, пожалуй, не тянет. А эти его подозрения…

— Да, я понял. Пошлю Верену и Кауфмана — пусть опросят. А теперь давай-ка сваливать отсюда.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 8

На обратной дороге Бёмер связался с пресс-службой и распорядился немедленно разослать во все крупные газеты и интернет-издания сообщение с описанием маски, в которой был преступник, — маски в виде мушиной головы. Он рассчитывал на отклик кого-нибудь из горожан.

Первые звонки пошли через два часа. Их было немного, и большую часть можно было отметать сразу. Один мужчина рассказал о знакомом, от которого вполне мог бы ожидать подобной маски, — правда, своими глазами её ни разу у него не видел. Другая звонившая сообщила, что у её соседа есть если и не мушиная, то уж точно маска Человека-паука, а это, по её мнению, ничем не лучше. Да и вообще сосед, как она заверила, был не в себе.

Ближе к полудню объявился владелец магазина карнавальных костюмов: подобную маску он продал три недели назад. Запомнил хорошо — такие спрашивают редко, да и моделей раз-два и обчёлся. Адреса у него не было, покупатель расплатился наличными, но, если повезёт, запись с камеры наблюдения за тот день ещё не успели перезаписать. Хозяин пообещал немедленно этим заняться. Вдобавок у него отыскалось фото маски из каталога оптовика.

— Недурно, — заметил Макс, отключая громкую связь и опуская трубку.

Бёмер кивнул и хлопнул ладонью по столешнице.

— Ещё как. Съездим-ка в магазин. Глядишь, к нашему приезду он и запись найдёт.

Магазин стоял на краю старого города. Им повезло: запись сохранилась. Темноволосого мужчину было видно лишь сверху, да и то под углом, а качество картинки оставляло желать много лучшего, — и всё же, возможно, кто-нибудь его узнает, если опубликовать скриншот.

Макс тотчас отправил снимок в управление с просьбой разместить его на соответствующих порталах.

Когда Бёмер взглянул на фотографию мушиной маски, которую хозяин магазина предусмотрительно для них распечатал, он только покачал головой.

— Ничего не могу с собой поделать: у того, кто разгуливает с этакой штукой на голове и режет людей, явно не все дома.

К трём они вернулись. В пятнадцать двадцать Бёмеру переключили звонок: какой-то мужчина во что бы то ни стало желал говорить со старшим следователем по делу об убийствах и, по словам дежурного, отказывался уходить ни с чем.

Бёмер принял вызов и включил громкую связь.

— Старший комиссар уголовной полиции Бёмер.

— Добрый день. Вы ведёте это «мушиное» дело?

— Да. С кем имею честь?

— Моя фамилия Кесслер. Герхард Кесслер. Я психотерапевт и полагаю, что мог бы поделиться с вами рядом ценных соображений.

Бёмер покосился на Макса. Тот пожал плечами.

— Вот как. И какими же?

— Видите ли, для начала мне понадобились бы кое-какие детали. К примеру, точный ход преступления. Сообщения в прессе крайне расплывчаты. Как выглядели тела? Изуродовал ли преступник их посмертно? Не могли бы вы описать всё во всех подробностях?

Очередной взгляд на Макса — на сей раз из-под сведённых бровей.

— Нет, не мог бы. Поскольку мы…

— Но без этих сведений мне затруднительно…

— Будьте любезны не перебивать меня посреди фразы.

— Разумеется. Приношу извинения. Однако о том же позволю себе попросить и вас.

— Итак — что с вашими соображениями?

— Ну, как я уже сказал, без подробностей это весьма затруднительно.

— В таком случае благодарю за звонок.

— Мушиная маска! — поспешно выпалил Кесслер, пока Бёмер не успел нажать отбой. — Я могу кое-что сказать о маске.

— Так-так. Слушаю.

— Да, значит… муха крайне символична. Она олицетворяет болезнь, смерть и тление. И если ваш преступник носит мушиную маску, он, по всей видимости, хочет тем самым возвестить, что несёт людям гибель и погибель. А коли так, следует ожидать, что он ещё далёк от завершения.

— «Следует ожидать» … кому именно — нам?

— Ну, как вы только что имели возможность убедиться, я в состоянии привнести в дело немало свежих ракурсов. Но, разумеется, всё могло бы звучать куда подробнее, будь мне известно больше об обстоятельствах преступлений. Так что, видите ли, это в ваших же интересах — предоставить мне необходимые сведения.

— Этого я, господин Кесслер, делать определённо не стану. То, что вы сейчас изложили, — отнюдь не высокое психологическое искусство; всё это я за десять секунд найду в интернете. И тем не менее — благодарю за звонок и желаю приятного дня.

Бёмер оборвал разговор, не дав Кесслеру вставить ни слова, и покачал головой.

— Почему в каждом деле объявляется один и тот же сорт чокнутых?

— Потому что они падки до сенсаций и надеются, подбросив пару псевдо-мудростей, выведать о подробностях убийств то, чего в газете не прочтёшь. Волшебное слово — вуайеризм.

Когда телефон зазвонил снова, Бёмер раздражённо закатил глаза.

— Дай-ка мне. — Макс перехватил трубку, принял вызов и включил громкую связь.

— Бишофф.

— Да, добрый день. Меня зовут Петер Гелен. Вы ведь разыскиваете через интернет человека с фотографии — того, что купил в магазине костюмов мушиную маску, верно?

Голос звонившего звучал неуверенно, почти робко.

— Да, верно. Вы его знаете?

— Да, можно и так сказать. Это я.

Бёмер от неожиданности широко раскрыл глаза.

— Вы купили эту маску? — уточнил Макс.

— Да.

— Когда именно?

— Три с половиной недели назад. Меня пригласили на костюмированную вечеринку к другу, а я всё не мог сообразить, в чём пойти. Заглянул в этот магазин — и наткнулся на мушиную маску. Я и не подозревал, что такие бывают, и решил: уж в образе мухи точно больше никто не явится. Вот и купил.

— И что же, кроме маски, было на вас?

— Простите? Я не понимаю…

— Что ещё было на вас, помимо маски?

— Ах, вот вы о чём. Чёрные джинсы и чёрная футболка. И ещё я прикупил к этому прозрачную накидку. Вместо крыльев.

Голос его уже не звучал так скованно.

— Можно взглянуть на маску?

— К сожалению, нет. Я выбросил её сразу после вечеринки — так нестерпимо она воняла резиной. Мерзость. Запах до сих пор стоит в носу.

Бёмер замахал обеими руками и беззвучно зашевелил губами; Макс и без того понял, чего от него хотят.

— Хм… это, разумеется, скверно. Господин Гелен, мы хотели бы побеседовать с вами лично.

— Да, конечно. Но я ещё в офисе. К пяти буду дома. А сюда, в контору… мне бы не хотелось, чтобы вы приезжали. Коллеги начнут задавать дурацкие вопросы. Да и начальник тоже.