— До пяти всего час, невелика беда. Значит, в семнадцать. Ваш адрес?

Макс записал продиктованное, опустил трубку и взглянул на Бёмера.

— На психа не похож.

— Посмотрим, когда окажется перед нами. Снимок, конечно, сильно пикселизирован, но если это и впрямь тот самый человек с видео — мы его узнаем. А пока заглянем в оперативный штаб нашей спецгруппы «Муха», посмотрим, как там устроились коллеги.

Оперативный штаб занимал помещение квадратных метров на шестьдесят: несколько письменных столов, отставленных от стен, были сдвинуты в большую букву «П». Стулья стояли так, чтобы с каждого места открывался вид на середину комнаты, где в торце буквы были составлены ещё два стола — рабочие места Бёмера и Макса.

Помимо троих других коллег, здесь уже сидели Хильгер и Кауфман. При появлении Бёмера и Макса они оторвались от мониторов. Бёмер остановился посреди комнаты и хлопнул в ладоши.

— Коротко о главном. Только что объявился человек, утверждающий, что это он попал на видео с камеры наблюдения в магазине костюмов. Сейчас мы к нему едем и всё проверим. Но прежде заглянем к жёнам погибших и покажем им снимок маски, которую он приобрёл. Посмотрим, та ли это маска. Вы же пока попробуйте выяснить, кого преступник мог подразумевать под «другими». Опросите окружение жертв. Друзей, знакомых… — И, ухмыльнувшись в сторону Макса, добавил: — И братьев. Кроме того, я хочу, чтобы за женой Липперта с этой минуты велось круглосуточное наблюдение. Вдруг она всё-таки знает, о ком шла речь, и с кем-нибудь свяжется. Верена, а ты тем временем займись, пожалуйста, санкцией прокуратуры — на случай, если история затянется.

Померещилось ли мне, — мелькнуло у Макса, — или голос Бёмера и впрямь дрогнул, когда он обратился к Хильгер?

Сначала поехали к Рози Липперт. Та на несколько дней перебралась к соседке — пока её дом не разрешат вновь занять и не приведут в порядок.

Как и в прошлый раз, она сидела за кухонным столом. Только теперь перед ней стоял не шнапс, а пивной бокал, наполовину ещё полный. Когда Бёмер и Макс вошли, Рози посмотрела на них стеклянными глазами.

— Ну что? Взяли гада? — спросила она, заплетаясь языком.

— Нет, пока нет. Но у нас к вам просьба. — Бёмер протянул ей снимок. — Взгляните, пожалуйста. Это та самая маска, в которой был преступник?

Она взяла фотографию и долго не отрывала от неё глаз. Потом несколько раз кивнула.

— Она и есть. На все сто.

— Совершенно уверены?

— Совершенно.

Бёмер забрал снимок.

— Спасибо. Пока этого довольно.

— Поймайте ублюдка.

Бёмер кивнул.

— Делаем всё возможное. До свидания.

— Думаешь, она в таком состоянии вообще разобрала, что там изображено? — спросил Макс, когда они снова сели в машину.

— Думаю, да. К тому же у нас есть и вторая свидетельница, которая видела эту штуковину.

Второй свидетельницы, Беате Дариус, дома, однако, не оказалось, и после трёх звонков в дверь им пришлось, не солоно хлебавши, поворачивать обратно.

В начале шестого они уже стояли у квартиры Петера Гелена.

Едва тот открыл дверь, стало очевидно: перед ними действительно человек с видео. Гелену было, пожалуй, чуть за тридцать. Ростом он уступал Максу, телосложения худощавого. Короткие тёмные волосы обрамляли приятное, правильное лицо.

Квартира оказалась небольшой, но светлой и со вкусом обставленной. Вопреки молве о холостяцких жилищах, здесь царили чистота и порядок.

— Господин Гелен, — начал Бёмер, когда они устроились на коричневом кожаном диване, — мы показали жене последней жертвы фотографию маски, которую вы, к сожалению, выбросили. Она подтвердила: именно такая была на преступнике.

Гелен неуверенно улыбнулся.

— Выходит, дело для меня выглядит не лучшим образом? Но я здесь ни при чём, поверьте.

— Не могли бы вы назвать имя и адрес того приятеля, у которого проходила вечеринка? — спросил Макс.

— Да, разумеется. Дирк Зайдель, Вайнгартштрассе, Нойс. На вечеринке было человек сорок, и все видели меня в маске.

— А без маски вас там видели?

— Гм… нет. Во всяком случае, не с самого начала. Это же был маскарад: весь смысл в том, чтобы угадать, кто под каким костюмом. Маску я, правда, пару-тройку раз снимал — уж очень резко пахла, — но для этого выходил в уборную. Снятие масок назначили на полночь.

— Выходит, до полуночи под ней мог быть кто угодно.

Гелен пожал плечами.

— Да, но… зачем кому-то выдавать себя за меня?

Именно об этом, — подумал Макс, — я и сам сейчас спрашиваю. И ответа у меня нет.

— Вы сказали по телефону, что от маски избавились. Где именно?

— То есть?

— Куда вы её выбросили. Какая часть вопроса вам непонятна?

— А, вот оно что. Да просто швырнул в ведро.

— В обычный бытовой мусор?

— Э-э… да. А что, так нельзя?

— Честно говоря, не знаю, — признался Макс. — Так или иначе, теперь уже не установить, не выудил ли кто эту вещь из помойки. Ладно. Тогда расскажите, пожалуйста, что вы делали в ночь со вторника на среду прошлой недели и этой ночью, с вчерашнего на сегодняшнее число.

— Минувшую ночь провёл дома. Вечером смотрел телевизор, около полуночи лёг спать. Свидетелей, увы, нет. А на прошлой неделе… минутку… со вторника на среду, говорите?

Макс кивнул.

— Гм… ах, ну конечно. Я был у Дирка.

— У того самого, у которого проходила вечеринка?

— Да, он подтвердит. Мы болтали и выпили пива.

— О чём же вы говорили? — поинтересовался Бёмер.

Гелен пожал плечами.

— Да ни о чём особенном. О чём обычно говорят приятели. — По губам его скользнула тень усмешки. — Мужские разговоры. О женщинах, о том о сём.

— И господин Зайдель всё это подтвердит?

— Да, разумеется.

— Хорошо. Для начала благодарим за содействие. Мы ещё дадим о себе знать.

— Ну что? — На лестнице Макс опередил напарника. — Что скажешь?

— Досадно, что маски у него больше нет. Но, сдаётся мне, он не настолько глуп, чтобы покупать её в дюссельдорфском магазине, если собирался пустить в дело при убийствах.

— Согласен. И всё же совпадение странное: его приятель оказывается единственным, кто может засвидетельствовать и то, что на вечеринке в маске расхаживал именно Гелен, и то, что в ночь первого убийства тот был у него в гостях — на «мужских беседах».

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 9

Вечером Макс поехал домой не напрямую — сделал небольшой крюк и завернул к Кирстен. Вопреки обыкновению, он не предупредил сестру заранее, и в голосе, отозвавшемся из домофона, прозвучало неподдельное удивление.

— Ты? Я… ты же не звонил.

В этой интонации было что-то, отчего Макс мгновенно насторожился.

— Можно всё же подняться?

— Да, конечно.

Он вошёл в подъезд и направился к её двери. Не успел подойти, как створка распахнулась: Кирстен встретила брата улыбкой, которая так и не добралась до глаз.

Макс понял сразу — с ней что-то не так. Глаза покраснели, веки припухли. Она плакала.

Он переступил порог, притворил за собой дверь и остановился напротив сестры.

— Что случилось?

— Что? Ничего.

Кирстен была худшей лгуньей из всех, кого Макс знал. У неё не выходила даже самая безобидная полуправда — собеседник распознавал обман с первого слова. И она сама это прекрасно понимала.

Не поднимая глаз, сестра тихо обронила:

— Он снова написал.

Именно этого Макс и боялся.

— Как?

— Снова через Facebook.

— И что пишет?

Кирстен смахнула слезу в уголке глаза и развернула коляску.

— Идём, сам увидишь.

Она подкатила к ноутбуку и открыла страницу.

— Вот. Смотри.

Макс склонился к экрану.

«Привет, сладенькая! Кажется, самое время вытащить тебя наконец из этой коляски. Обещаю, ты почувствуешь, будто летишь, — когда я улягусь между твоих никчёмных ножек и, как таран, войду поглубже. А там, кто знает, — может, и впрямь полетишь? С какого-нибудь высотного здания, например. Да шучу я, шучу. Просто хочется немного поразвлечься. До очень скорой встречи!

P.S. Братец-мент тебе не поможет. Скорее наоборот».

— Вот же свинья, — выдохнул Макс.

— Что он имеет в виду под «наоборот»? Что ты не сможешь мне помочь? Или что сделаешь только хуже?

Макс всё ещё не отрывал глаз от экрана.

— Не знаю. Знаю другое: этот мерзавец ошибается. Я могу тебе помочь — и помогу.

Он вынул из кармана смартфон и набрал Бёмера.

— Да, это Макс, — мрачно произнёс он, едва напарник взял трубку. — Мне нужна твоя помощь. У сестры неприятности.

Короткими, чеканными фразами он пересказал Бёмеру историю сообщений, которые Кирстен получала уже больше полугода. Последнее зачитал дословно.

— Надо что-то делать. Это откровенная угроза. Угроза убийством. Он прямо пишет, что сбросит её со здания.

— И тут же добавляет, что пошутил.

— Что? Ты серьёзно?..

— Макс. Я всё понимаю. Но ты сам знаешь, как это работает. Одного сообщения, увы, мало, чтобы открыть официальное производство.

— Знаю, — процедил Макс. — Знаю, что реагировать мы имеем право только тогда, когда предотвратить уже нечего нельзя. Но если ты думаешь, будто я стану сидеть сложа руки и ждать, пока с ещё одним близким человеком что-нибудь стрясётся, — ты сильно заблуждаешься.

Бёмер шумно выдохнул в трубку.

— Предлагаю так. Я свяжусь с коллегой из отдела киберпреступлений. Возможно, они сумеют неофициально кое-что раскопать. Идёт? Продиктуй имя профиля, с которого пришло сообщение.

Немного успокоившись, Макс продиктовал имя и переслал Бёмеру копию письма. Поблагодарил и отключился.

— Коллега займётся, — сказал он, накрыв ладонью предплечье сестры. — Может, я всё-таки поживу у тебя пару дней?

— Спасибо, это мило. Но не нужно. Я справлюсь.

Четверть часа спустя Макс вышел от сестры и двинулся домой. Спокойнее на душе от этого, впрочем, не стало.

В среду утром, ровно в половине девятого, в управлении появился Герхард Кесслер. Макс не взялся бы сказать, каким именно он представлял себе психотерапевта, — но уж точно не таким, как человек, ожидавший их в одной из переговорных.

Кесслер оказался сухопарым; зачёсанные на геле тёмные волосы лоснились, а фарфоровые коронки казались на размер велики для его рта. Бледное лицо с крючковатым носом напоминало птичью голову. Он поднялся навстречу, и Макс отметил, что они почти одного роста. Когда Кесслер протянул руку, возникло неприятное ощущение, будто сжимаешь мокрую губку.

— Чрезвычайно рад знакомству, — поспешил заверить терапевт.

— Что вас к нам привело? — Макс пропустил заискивающий тон мимо ушей, что, впрочем, никак не отразилось на приторной улыбке Кесслера.

— Информация. Я позволил себе, опираясь на свои познания в психологии, составить для вас небольшой психологический портрет преступника. Уверен, он окажется полезен.

Самодовольство этого типа начало действовать Максу на нервы уже на второй фразе. Похоже, Бёмер испытывал то же самое: он выразительно закатил глаза.

— Ну-ну, послушаем.

— С превеликим удовольствием. Итак: преступник, по всей видимости, стремится к максимальному самоотчуждению. Он хочет быть как можно менее похожим на человека — и внешне, и по голосу. В самом буквальном смысле ему неуютно в собственной коже. Оттого и натягивает комбинезон — словно вторую, замещающую кожу. Маска мухи — лишь закономерное продолжение этого превращения. Искать, следовательно, нужно того, кто глубоко недоволен собой и предпочёл бы быть кем-то другим. Иным существом.

Выдержав паузу в три-четыре секунды, Кесслер драматически понизил голос:

— Возможно, существом нечеловеческим.

Бёмер недоверчиво переглянулся с Максом и, покачав головой, снова обернулся к гостю. Но не успел он открыть рот, как Кесслер предостерегающе поднял ладонь.

— Нет-нет, прошу, без благодарностей. Мне было бы куда ценнее получить больше подробностей о самих преступлениях — возможно, даже фотографии с мест. Полагаю, такого доверия я уже заслужил.

Взгляд, которым Бёмер смерил Кесслера, напомнил Максу взгляд учёного, наблюдающего за подопытным животным.

— А в каком, собственно, университете вы изучали психологию?

Кесслер растерялся.

— Э-э… ни в каком. А что?

— Вот как. А я-то полагал, что сперва нужно получить академическое психологическое образование и лишь затем, в рамках дополнительной подготовки, становиться психотерапевтом. Разве не так?

Кесслер вздёрнул подбородок — получилось упрямо и обиженно.

— Строго говоря, моя специальность называется не «психотерапевт», а «свободный психотерапевт», или «психологический консультант». Подобную подготовку дают школы натуропатов.

— Да, нечто в этом роде я и предполагал. Ваша доморощенная психология, с которой вы к нам пожаловали, вполне в том же духе.

— Позвольте, я…

— Нет, это вы позвольте, — вмешался Макс. — Что преступник сознательно выбрал маску мухи, вкладывая в неё некий символический смысл, — допустимо. Подчёркиваю: до-пус-ти-мо. Всё остальное — несусветная чушь. Комбинезон как замена собственной кожи… Знаете, зачем преступники надевают комбинезоны и перчатки? Чтобы не оставлять на месте ДНК. А маской и электронным модулятором голоса он пользуется, по всей видимости, чтобы его не опознали выжившие. Вот вам азы полицейской работы — можете положить их в основу следующих теорий. А теперь извините, у нас дело.

— Это… — Кесслер с видимым усилием пытался собраться. — Со мной такого ещё ни разу не бывало. Предлагаешь помощь совершенно бескорыстно…

— До свидания, господин Кесслер. — Бёмер отвернулся. — Подождите здесь, вас проводят.

Макс был уже у самой двери, когда Кесслер выкрикнул им в спины:

— Думаете, я не заметил, что вы не принимаете меня всерьёз? Ну-ну, ещё увидите, чем это для вас обернётся!

В кабинете Бёмер снова покачал головой.