— Ну, что скажешь?

— Пассек? Лжёт. По крайней мере, насчёт Винкель.

— Не знаю. Версия правдоподобная. Случайно встретил на приёме — отчего нет?

— Не верю. Сейчас ещё раз наберу Мартини.

— Зачем?

— Чутьё кое-что подсказывает. Хочу проверить.

— А-а, чутьё. Отточенное на университетских лекциях.

Макс пропустил колкость мимо ушей. Бёмер просто не мог удержаться: при каждом удобном случае надо было ткнуть его носом в нехватку опыта.

На этот раз пришлось долго ждать, прежде чем Дагмар Мартини наконец сняла трубку.

— Макс Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа.

— А… да… доброе утро. — По голосу чувствовалось: он вырвал её из сна.

— Вам знакома актриса по имени Мириам Винкель?

Тишина. Три секунды, четыре… не слышно было даже дыхания.

— Госпожа Мартини?

Прошло ещё какое-то время, прежде чем она ответила:

— Да. Мириам была моей лучшей подругой. Почему вы о ней спрашиваете?

В точку, — подумал Макс. Чутьё не подвело.

— Итак, лучшая подруга. Есть соображения, где она могла быть всё это время — со дня исчезновения?

— Это… к чему вы клоните? — Она заговорила так тихо, что её едва было слышно. — Мириам совершенно точно мертва.

— Отчего такая уверенность?

— Потому что… Она никогда бы… Она никогда бы вот так просто не исчезла, не сказав мне ни слова. А если бы и исчезла — дала бы о себе знать. В этом я не сомневаюсь.

— И всё-таки — почему?

— Если бы она была жива, она бы знала, как тяжело я переживаю её исчезновение. И не смогла бы этого вынести. Она подала бы мне знак — хоть какой-то, — чтобы я знала: с ней всё в порядке.

— Госпожа Мартини, кровь в вашей квартире однозначно принадлежит Мириам Винкель. Более того — там повсюду её отпечатки пальцев. Так что с большой долей уверенности можно утверждать: она была у вас. И либо получила там тяжёлое ранение, либо была убита.

— Что… что вы такое говорите? — Едва различимый шёпот. — Мириам? В моей квартире? Но это… этого просто не может… — Голос её сорвался, и она зарыдала.

Макс дал ей немного времени. Если она сейчас играет, то играет блестяще.

— Госпожа Мартини?

Прошло какое-то время, прежде чем она отозвалась:

— Да?

— Возможно, речь идёт об убийстве вашей подруги. Поэтому спрошу ещё раз: вы абсолютно уверены, что со дня исчезновения Мириам Винкель — два с половиной года назад — ничего о ней не слышали?

— Да. — Всхлип.

— Благодарю. Я с вами ещё свяжусь. Не исключено, что вам придётся приехать в Дюссельдорф.

— Погодите…

— Да?

— Вы спрашивали, у кого есть ключ от моей квартиры… У Мириам был. Я совсем забыла — потому что она…

— Замок с тех пор меняли?

— Нет.

— Хорошо. Спасибо.

Макс закончил разговор и убрал телефон.

— Мартини вспомнила: у жертвы был ключ от квартиры. Это объясняет отсутствие следов взлома. И ещё — клянётся, что не знает, где Винкель провела всё это время. Похоже, не врёт.

Бёмер затормозил у светофора, как раз сменившегося на красный, и невесело усмехнулся.

— Что задачу не упрощает. Вопросов — тьма. Почему женщина исчезла? Где была? Если её убили в той квартире — как преступнику удалось вынести тело незамеченным?

— А самое интригующее… — Макс цокнул языком. — Где оно? И кто убийца?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 10

— Надо поднять старые дела, — сказал Бёмер, сворачивая на перекрёстке к центру. — Может, между исчезновением Винкель и тем, чем сейчас занят Пассек, — этой историей с уклонением от налогов — есть связь.

Макс хмыкнул.

— Значит, он копал под это дело ещё тогда. Не знаю… Одно скажу точно: он нам врёт. Мимика выдала его с головой.

Бёмер искоса взглянул на напарника.

— Ах да, твои знаменитые «говорящие лица» …

Макс пропустил колкость мимо ушей и достал телефон.

— Когда именно Пассек взялся за налоговую историю, выяснить несложно.

Он позвонил в управление, получил номер Ханса-Петера Ланца и тут же набрал. Тот ответил после первого гудка.

— Доброе утро, это снова Макс Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа. Скажите, давно Харри Пассек занимается этим банковским делом?

— Месяца три. А что?

— Вы уверены?

— Настолько, насколько вообще может быть уверен начальник.

— А не мог он взяться за расследование раньше, а потом на время переключиться на другое? Года два-три назад?

— Господи, откуда мне знать, чем Харри между делом занимался три года назад? Понятия не имею, извините.

— Хорошо, это всё. Благодарю.

Макс уже собирался попрощаться, но вспомнил кое-что ещё.

— Ах, минутку.

— Да?

— Ещё один вопрос, если позволите.

Одним движением он выудил распечатанный снимок Пассека и Мириам Винкель и вгляделся в мелкий шрифт под фотографией.

— Вам знаком фотограф по фамилии П. Матушка?

— Разумеется, — без заминки ответил Ланц. — Патрик Матушка. Время от времени работает на нас.

— Как с ним связаться?

— Сам я у него не бывал, но, насколько знаю, офис прямо в квартире.

— Номер телефона, полагаю, есть?

— Секунду.

Пока в трубке стучали клавиши, Макс свободной рукой выудил блокнот и записал продиктованный редактором номер.

— Премного благодарен.

— Не за что. И всё-таки — что там с Харри?

— К сожалению, сейчас ничего сказать не могу. Надеюсь на ваше понимание.

Ланц коротко, по-собачьи хохотнул.

— Разумеется. У меня-то ремесло устроено иначе: информаторы сообщают сведения нам, мы — читателям. Хорошего дня.

— Ну? — спросил Бёмер, едва Макс отложил телефон.

— По словам Ланца, Пассек занимается этим делом около трёх месяцев. Если взялся раньше — то втайне от начальства. Честно говоря, сомневаюсь. Сейчас позвоню фотографу, который их снимал. Может, скажет, знакомы ли они.

И фотографу действительно было что сказать.

Максу повезло: Матушка оказался дома.

— Да, помню, — сказал он. — Мириам Винкель я снимал не раз — превосходная натура. Редкая красавица, фотогеничная и до невозможности гламурная. Именно такую публика и хочет видеть в репортажах со светских раутов. Но я думал, полиция давно свернула поиски. Её ведь все считают погибшей.

— Дело так и не закрыли, — уклончиво отозвался Макс. — Скажите, вы храните свои снимки?

— Разумеется. У меня база — всё, что отснял за последние десять лет.

— А найти конкретные кадры с Мириам Винкель можно?

Матушка рассмеялся.

— Конечно. В базе больше ста тысяч фотографий. Как бы я без поискового индекса что-то там отыскал?

Макс остался доволен.

— Отлично. Мы… секунду…

Он выглянул в окно, сверяясь с маршрутом. Машина подъезжала к мосту Теодора Хойса. До седьмого округа, где стоял дом Матушки, оставалось ещё километров шесть-семь через центр.

— Будем у вас минут через двадцать. Может, за это время запустите поиск по Мириам Винкель и Харри Пассеку?

— Без проблем. Но позвольте спросить: что именно вы ищете?

— Пока и сам не знаю, — честно признался Макс и завершил разговор.

Дом фотографа, возведённый, судя по всему, в семидесятые, уютно приютился в конце узкой дорожки, отходившей от Реннбанштрассе. Сразу за ним начинался Графенбергский заповедник.

Хозяину, открывшему дверь и приветливо им улыбнувшемуся, было, на взгляд Макса, чуть за сорок. Среднего роста, худощавый, но без особой спортивной стати. Мягкие черты лица обрамляли пепельно-русые вьющиеся волосы, спадавшие ниже ушей. Словом, человек самый обыкновенный, неприметный.

— Проходите, кабинет рядом.

Он повёл гостей через просторную гостиную. Обстановка, похоже, почти не менялась с тех самых времён, когда был построен дом.

— Славно у вас, — заметил Макс, разглядывая сквозь широкие окна террасу, сад и начинавшийся за ним лес.

Матушка кивнул.

— Дом достался от родителей. Снимки приносят неплохой доход, но жильё в таком месте мне было бы не по карману.

— Фотографии нашлись? — перевёл разговор Бёмер.

— Несколько совпадений, но я их пока не смотрел. Я же не знаю, что именно вам нужно.

Комната, куда они вошли, была метров пятидесяти-шестидесяти. Как и из гостиной, отсюда открывался чудесный вид на сад. Вдоль двух стен тянулись стеллажи до самого потолка, заставленные фототехникой, папками, книгами и разноцветными картонными коробками, подобранными точно по ширине полок. На свободной стене висели портреты — политики, актёры, певцы; некоторые лица Макс узнал.

Главенствовал в комнате огромный письменный стол тёмного дерева, стоявший посередине и заваленный документами и фото принадлежностями. Лишь перед широким экраном iMac оставался свободный пятачок для клавиатуры и мыши.

— Так, ещё секунду.

Матушка опустился за стол, несколько раз щёлкнул мышью, и на мониторе развернулась мозаика примерно из тридцати снимков. Макс подался вперёд, силясь хоть что-то разглядеть на уменьшенных кадрах.

Ситуации напоминали ту, что была запечатлена на распечатке в его кармане: приёмы, званые ужины, вернисажи, премьеры… Люди в вечерних нарядах, смеющиеся, с бокалами в руках. На большинстве фотографий он находил Мириам Винкель и всякий раз отмечал про себя, что она и впрямь была красавицей. Длинные чёрные волосы обрамляли лицо с высокими скулами, в котором угадывалось нечто южное. К этому прилагалась безупречная фигура, которую она умела подчеркнуть нарядами.

— Это всё, что есть, — сказал Матушка, кивнув на миниатюры.

— Пройдитесь по ним, — попросил Макс. — Увеличивайте по очереди.

Фотограф щёлкнул по первой из «превьюшек» с Мириам Винкель. Кадр занял весь экран. Макс вглядывался в сцену; Бёмер тоже не отрывал глаз от дисплея. Рядом с Винкель стояли около десятка человек — ни одного знакомого.

— Дальше.

Так они просматривали снимок за снимком. На шестом от души смеялся Харри Пассек: тёмный костюм, белая рубашка, скромный галстук. Он стоял в мужской компании, зажав между пальцами дымящуюся сигару. И снова ни одного знакомого лица.

На тринадцатой или четырнадцатой фотографии Макс наконец нашёл то, что искал. На заднем плане, за танцующими парами, сидели Харри Пассек и Мириам Винкель. Лица слегка расплывались в пикселях, но сомнений не оставалось: это они. Склонившись друг к другу, они смотрели глаза в глаза. Рука Пассека лежала на столе рядом с рукой актрисы. Касались ли их пальцы, разобрать было невозможно.

— Ну надо же, — протянул Бёмер и несколько раз провёл ладонью по бороде. — Два голубка в уютном уединении. Похоже, на этот раз чутьё тебя не подвело.

Макс с усмешкой покосился на него.

— На этот раз?

Маленький триумф пришёлся ему по душе.

Нашлись ещё две фотографии, где Пассек и Винкель были вдвоём, — и на обеих они стояли почти вплотную.

Они попросили Матушку распечатать нужные кадры: его цветной лазерный принтер выдавал очень качественные отпечатки.

Простившись с фотографом, Бёмер мрачно обронил:

— Так, а теперь — обратно к Пассеку. Не терпится услышать, как он станет выкручиваться. Ты был прав: за этим типом водятся грешки, иначе он не стал бы врать.

Именно над этим Макс сейчас и размышлял.

— Не знаю…

— То есть как? Это же у тебя было странное ощущение из-за его «говорящего лица».

— Да, но врёт он о Мириам Винкель. А водятся ли за ним из-за этого грешки — ещё вопрос. Надо вызвать его в управление.

Бёмер покачал головой.

— Плохая идея. Он тут же притащит с собой Фаршайдта, а тот снова будет встревать после каждой фразы.

— Возможно, — задумчиво согласился Макс. — И всё же мы вытянем из него больше, чем у него дома. В управлении рядом хотя бы не будет жены.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

По дороге в кабинет они столкнулись в коридоре со старшим комиссаром Кауфманом.

— Только что вернулись? — спросил тот.

— Да. А что?

— Такое творится — не передать. Горгес на стенку лезет.

Бёмер остановился так резко, что Макс едва на него не налетел.

— С чего вдруг?

Этот же вопрос вертелся и у Макса. Шефа не так-то легко было вывести из равновесия.

— Пресса осаждает нас уже полчаса, и всерьёз. Телефон, почта, факс. На YouTube всплыло видео с Пассеком. Похоже, кто-то снял его вчера утром, когда он шёл сюда.

— Чёрт, — бросил Бёмер и зашагал дальше.

Макс кивнул Кауфману, и оба двинулись следом. В кабинете Бёмер сразу опустился за стол и включил монитор. Не прошло и двух минут, как ролик был найден.

Длился он около двух минут. Пассек, босой, с ног до головы перемазанный кровью, брёл по тротуару, точно зомби. Качество съёмки, явно сделанной на смартфон, оставляло желать лучшего, но и его с избытком хватало, чтобы у зрителя пробежал по спине холодок.

— Висит там ещё со вчерашнего полудня, — пояснил Кауфман, стоявший рядом с Максом за спиной Бёмера и не сводивший глаз с монитора. — Поначалу никого не цеплял. А с час назад кто-то узнал Пассека и подписал ролик его именем. С тех пор — тысячи просмотров, и на Фейсбуке он как раз разгоняется в хит.

— Не знал, что Пассек настолько известен за пределами региона, — проворчал Бёмер.

— Скорее всего, и не известен, — возразил Макс. — Механизм простой: хватит пары местных, которые его узнали и выложили ролик на Фейсбук. Дальше кто-нибудь перепостит его на одной-двух посещаемых страницах, там поделятся ещё несколько человек — и пошёл снежный ком. А кто на видео — уже неважно.

— Опять господин профессор в своём амплуа… — буркнул Бёмер, обращаясь к Кауфману.

Когда ролик закончился, Макс потянулся мимо Бёмера, взял мышь и прокрутил страницу ниже, к комментариям.

— Вот, полюбуйтесь.

«А зомби-то всё-таки существуют»

«Кто это вообще?»

«Народ, его что, конкретно отметелили?»

«Отв.: Я его знаю. Сам виноват — не суй нос куда не просят».