Фаршайдт приподнял бровь, и на загорелом лбу собрались мелкие морщины.

— В чём именно вы его обвиняете?

— Как вам, без сомнения, известно, ваш клиент явился в управление залитый кровью, — снова взял слово Бёмер. — В квартире, откуда он пришёл, мы тоже обнаружили изрядно крови. Многое указывает на насильственное преступление. И единственный, кто способен что-либо прояснить, — ваш клиент. Достаточный повод, чтобы задать ему пару вопросов?

— Довольно. — Пассек повернулся к адвокату. — Я, правда, не знаю, что произошло в той квартире, но хочу помочь чем смогу.

Голос его изменился, зазвучал увереннее.

— Господин Пассек, я настоятельно советую… — начал Фаршайдт, но его перебили.

— Нет. Позвольте мне. Довольно и того, что вы рядом.

Когда Фаршайдт наконец кивнул, Пассек отвёл глаза и уставился в стену. Казалось, он подбирает слова.

Ему дали время — и он в конце концов кивнул сам.

— Хорошо. Расскажу всё, что знаю. Я веду расследование в банковской сфере. Здесь, в Дюссельдорфе. Речь о пособничестве уклонению от налогов в особо крупных размерах. Холдинги в так называемых налоговых гаванях, куда стекались «чёрные» деньги — сотни миллионов. Среди клиентов немало громких имён. Величины из промышленности и политики. Тот, кто позвонил мне вчера, утверждал, будто служит в банке и располагает конфиденциальными документами. Бумагами, доказывающими, что банк не просто замешан в подобных операциях, но и активно предлагал их состоятельным клиентам. Такие люди по телефону имён не называют.

— Что за банк? — тут же вцепился Бёмер.

Пассек покачал головой и провёл ладонями по волосам.

— Послушайте, у меня пока нет железных доказательств. Я угожу в сущий ад, если начну бросаться недоказанными обвинениями в адрес банка. Они завалят меня исками так, что до конца дней…

— Если не поможете нам, очень может статься, что окажетесь за решёткой. На случай, если вы ещё не заметили: вы увязли по колено. Итак?

— Ещё раз требую воздержаться от любых угроз, — вмешался Фаршайдт. — Тем более что нет ни малейших доказательств вины моего клиента.

Бёмер пропустил адвоката мимо ушей, не сводя глаз с Пассека. Тот ещё мгновение медлил — и всё же назвал имя банка и трёх высокопоставленных сотрудников, которые, по его сведениям, принимали деятельное участие в махинациях.

— А что, если мой информатор был неосторожен — и кто-то прознал о встрече? Кто-то, кто любой ценой хотел помешать мне получить эти сведения. Такой человек вполне мог нанять профессионала: устранить информатора в квартире, оглушить меня и подстроить всё именно так, как оно вышло. Тогда он одним выстрелом убил бы двух зайцев. Я не только остался без документов — я ещё и угодил под подозрение. — Он запнулся и прибавил: — Так я действительно под подозрением?

— Оставим пока догадки, — произнёс Макс. — Займёмся вашей травмой. Вы говорите, вас ударили, едва вы вошли в квартиру. Когда это было?

— В десять, — не раздумывая, ответил Пассек.

— Вчера вечером в десять. Сегодня утром вы объявились здесь в половине девятого. Выходит, без сознания вы провели около десяти часов. И вот сидите перед нами — поймите меня правильно — всего лишь с подозрением на сотрясение. Я не врач, но у меня концы с концами не сходятся.

Фаршайдт покачал головой:

— Господин Пассек, советую на это не отвечать.

— Я не знаю, что со мной делали. Помнится, раза два я приходил в себя. Всё вокруг было неприятно влажным. Голова кружилась, тошнило отчаянно, и казалось, будто я с головы до ног в поту. Всё — как в бреду. Как в дурном сне. Возможно, это и был сон. Я попросту не знаю.

— А дальше? — снова перехватил нить Бёмер. — Что было, когда вы очнулись утром?

— Голова раскалывалась, и я не понимал, где нахожусь. Когда сел — увидел эту кровь. — Пассек запнулся и в который раз повёл плечами.

— Дальше, — поторопил Бёмер.

— Не помню, что делал потом. Господи… неужели вам так трудно представить, что я был совершенно не в себе? Очевидно, просто выскочил из квартиры.

— Полагаю, вчера вечером на встречу вы отправились не босиком, — заметил Макс.

— Нет, разумеется. С чего вы…

Макс указал на ноги Пассека — теперь обутые в светлые махровые тапочки из тех, что выдают в приличных отелях.

— Тогда возникает вопрос: куда подевались ваши ботинки и носки?

Вместо ответа Пассек лишь обречённо повёл плечами.

Трель мобильного Бёмера показалась Максу неестественно громкой. В продолжение короткого разговора напарник несколько раз кивнул:

— Ага… да, хорошо… ясно… да.

Повесив трубку, он обернулся к Максу:

— Коллеги прошерстили все больницы в округе. Прошлой ночью никого с серьёзной кровопотерей никуда не доставляли. И сюда тоже.

— И что теперь со мной будет? — осведомился Пассек.

Не успел Бёмер открыть рта, как вклинился Фаршайдт:

— Подозревается ли мой клиент в совершении преступления?

Бёмер помедлил — и всё же покачал головой:

— Нет. Пока нет.

— В таком случае всё зависит исключительно от врачей. Если у них не найдётся возражений, вы можете отправляться домой. Я прав, господин главный комиссар?

Макс видел, каких усилий стоило Бёмеру сдержаться, когда тот обратился к Пассеку:

— Верно. Но попрошу оставаться в нашем распоряжении.

С этими словами он молча кивнул адвокату и направился к двери. Макс двинулся следом.

— Ты знаком с этим Фаршайдтом? — спросил он, когда они бок о бок шагали по блестящему линолеуму ко выходу.

Бёмер отозвался мрачно:

— Имел удовольствие, и не раз. С виду, может, и не скажешь, но тип — редкостная сволочь. Чуть что — у прокурора на столе жалоба на нас. А если тот не реагирует сразу, идёт этажом выше.

— Да, примерно так я его себе и представил.

Выйдя из здания, Макс позвонил в управление. Трубку снял Торстен Бауэр — спокойный коллега чуть за пятьдесят, с которым Максу до сих пор почти не доводилось соприкасаться и который относился к тем немногим, с кем он ещё не перешёл на «ты».

— Бишофф, — представился он. — У меня тут номер мобильного. Нужна детализация соединений за последние дни.

Он зачитал номер Пассека с блокнота, затем повторил ещё раз.

— Есть что-нибудь от коллег, опрашивающих жильцов дома на Конкордиаштрассе и прочёсывающих окрестности?

— Нет. Ничего, что продвинуло бы нас. Но звонили из криминалистической службы. Просили передать: дверной замок цел. Дверь открывали ключом.

— Ясно, спасибо. Ах да, ещё номер, по которому можно связаться с владелицей квартиры. Дагмар Мартини. Пришлите, пожалуйста, эсэмэской.

Когда Бауэр пообещал немедленно всем заняться, Макс поблагодарил его и отключился.

— Тебе не кажется странным, что жена Пассека до сих пор не объявилась? — спросил он, убирая телефон.

— Пассек же звонил адвокату. Уж её-то он наверняка оповестил о том, что стряслось ночью.

Бёмер мрачно кивнул:

— Вот именно. Потому-то мы сейчас и нанесём ей визит.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 5

— Что ты думаешь о Пассеке? — спросил Макс, когда Бёмер выехал с территории клиники на Химмельгайстер-штрассе.

— По-моему, не врёт. Ты же сам только что это сказал. Какой смысл сочинять такую нелепицу, вместо того чтобы тихо исчезнуть?

Макс задумался.

— Мне тоже так показалось. И всё-таки… не знаю. Утром, когда он пришёл в управление, он был совершенно апатичен — в его положении это естественно. А сейчас… слишком уж быстро собрался, учитывая, что ему якобы довелось пережить. От такого так скоро не оправляются.

На красный Бёмер притормозил и покосился на напарника.

— По твоему опыту? Это по какому же? Книжному? Снова в тебе говорит голая теория — её тебе в университете набили в голову так плотно, что для чутья места уже не осталось.

Макса давно раздражали эти однообразные выпады, но на сей раз смолчать он не смог.

— Ошибаешься. С чутьём у меня полный порядок, и я нередко на него полагаюсь. Хотя в тех самых книгах, которые ты так охотно цитируешь, сказано: держись фактов. — И, не устояв перед соблазном поддеть напарника, добавил: — А сейчас в ходу и методы, основанные на научных данных. Из области психологии, например.

— Избавь меня от учёной болтовни, господин старший комиссар, и лучше пошевели мозгами. Этот твой Пассек — журналист-расследователь. В своих расследованиях он наверняка не раз попадал в переделки. Такого из колеи не выбьешь.

Макс покачал головой.

— Допустим. И всё же чутьё подсказывает мне, что с ним что-то не так. Только вот что именно — пока не понимаю.

В этот миг загорелся зелёный, и Бёмер молча сосредоточился на дороге.

Немного погодя, когда они ехали по Фридрих-фон-дер-Лайен-штрассе в Моорбахе, а затем свернули на Флораштрассе, Бёмер то и дело косился на просторные палисадники. Большинство из них пряталось за высокими стенами с массивными коваными воротами, наглухо перекрывавшими въезд к элитным виллам.

— Нет, ты только глянь. Нашему брату тут и собачьей будки не потянуть.

— Вопрос ещё — захотелось бы, — отозвался Макс и с трудом оторвал взгляд от подъездной аллеи очередной виллы.

Парковый сад, розарии, колонны в греческом духе. Кто-то не поленился выложить дорожку в шахматном порядке — светло- и тёмно-серой плиткой.

Макс усмехнулся. Единственными цветными пятнами у входа в родительский дом были кучки собачьего помёта — следы боксёра их вечно пьяных соседей, чью ругань он каждый вечер слышал сквозь тонкие, как бумага, стены.

Совсем иной мир, — подумал он, — который я, к счастью, оставил позади. Его квартира была светлой и уютной, район — приличный. И всё же он сомневался, что когда-нибудь сумеет постичь жизненный уклад людей, готовых выложить несколько миллионов за дом в этих краях.

Вилла Пассеков стояла примерно посередине Флораштрассе. Стеной она не была обнесена, однако казалась ничуть не менее роскошной, чем соседние особняки.

Сквозь пяти-шестиметровый просвет в густых зарослях кустарника и деревьев к дому тянулась широкая дорожка, вымощенная природным камнем песочного оттенка. На последних двадцати метрах она переходила в круглую площадку; в центре её возвышался каменный фонтан в обрамлении кустов роз.

Четыре круглые колонны высотой в два этажа поддерживали массивный портик над входом, напомнив Максу особняки американского Юга.

Бёмер припарковал машину прямо у крыльца и, прежде чем выйти, бросил на напарника многозначительный взгляд.

— Не удивлюсь, если сейчас нам откроет горничная в белом кружевном фартуке.

Однако мгновение спустя перед ними стояла отнюдь не прислуга, а стройная, почти худощавая женщина. Её бежевый брючный костюм был скроен столь изысканно, что при всей своей простоте смотрелся безупречно элегантно. Светло-русые волосы были гладко зачёсаны назад и собраны на затылке в тугой пучок.

Возраст её Макс определить затруднился. Женщина выглядела безукоризненно ухоженной, но казалась несколько старше Пассека.

— Добрый день. — Она отступила в сторону. — Полагаю, вы из полиции. Я в курсе — муж звонил. Прошу, проходите.

Ни в голосе её, ни в лице не читалось ни малейшего напряжения.

Озадаченный, Макс вошёл в дом вслед за Бёмером. Проходя мимо хозяйки, он уловил сдержанный аромат её духов.

Они оказались в просторном холле, посреди которого тянулась лестница из тёмного дерева — добрых четыре метра в ширину, — ведущая на второй этаж. В глубине виднелось несколько дверей, большей частью закрытых. Справа широкий проём без створок вёл в соседнюю комнату — нечто вроде гостиной, насколько Макс мог судить со своего места.

— Прошу, — сказала женщина и двинулась вперёд.

Гостиная была не меньше ста квадратных метров и делилась на зону отдыха и столовую. Обстановка являла собой удачное сочетание старого и нового: тяжёлая антикварная мебель соседствовала со светлыми современными деталями, образуя приятный контраст.

Красно-коричневый паркет местами был устлан коврами — по всей видимости, баснословно дорогими. Центром гостиной служил огромный каменный камин, перед которым громоздился массивный диванный гарнитур коричневой кожи.

— Присаживайтесь, прошу. — Женщина указала на кресла, а сама опустилась на диван.

— Итак, вы в курсе, что случилось с вашим мужем, — начал Бёмер.

— Да.

— Когда он вам звонил?

— Около двух часов назад.

— И что вы обо всём этом думаете?

— Не знаю, что и думать. Я надеялась, что-нибудь проясните мне вы.

— Фрау Пассек, мы…

— Фон Браунсхаузен.

— Простите?

— Моя фамилия — фон Браунсхаузен. Я оставила её после замужества. Ради отца.

По какой-то причине Бёмер будто потерял нить разговора. Он смотрел на женщину, явно подбирая слова, и тогда инициативу перехватил Макс.

— Мы из университетской клиники — там сейчас обследуют вашего мужа. По всей видимости, он отделался лёгким сотрясением мозга.

Он выдержал паузу, ожидая ответа. Ответа не последовало.

— Адвокат вашего мужа также при нём. Нас интересует, есть ли какая-то особая причина, по которой вы не пожелали его навестить. Как-никак, его оглушили, и очнулся он в комнате, залитой кровью.

— Он имеет отношение к этой крови? — Голос её по-прежнему звучал ровно. Безразлично. Ни волнения, ни тени беспокойства.

— Каковы отношения между вами и вашим мужем? — поинтересовался Бёмер, и она перевела взгляд на него.

— У нас всё хорошо организовано.

Бёмер поджал губы.

— Хорошо организовано? Признаться, такого ответа я не ожидал. «Мы счастливы». «Наш брак скучен». «Мы часто ссоримся» — словом, что-нибудь в этом роде. Но «хорошо организовано»? Что вы имеете в виду?

— Надеюсь, вы меня извините, если я не стану обсуждать подробности своего брака с двумя совершенно незнакомыми мне полицейскими. А теперь, будьте добры, ответьте на мой вопрос: имеет ли Харри отношение к этой крови?

— С превеликим удовольствием — как только вы ответите, почему сидите дома, а не рядом с мужем в больнице.