— Чёртова бойня, — выдохнул Бёмер. — Чья бы ни была эта кровь…

Он не закончил, но Макс понял и так. Шансы выжить после такой кровопотери были ничтожны, а рана, повлёкшая её, не могла быть иной, кроме как смертельной.

— Главный вопрос — где сейчас этот человек. И если комнату он покинул не на своих ногах, то как его отсюда вынесли?

Бёмер обвёл взглядом ковёр, на котором не было ни следов волочения, ни иных зацепок, и задумчиво провёл ладонью по бороде.

— Понятия не имею.

— Пойду опрошу соседей. Может, кто-нибудь что-то видел.

Макс вышел. Проходя мимо, скользнул взглядом по табличке у двери, а затем позвонил напротив — там, где на табличке белела лишь полоска бумаги. Прошло немало времени, прежде чем дверь отворила женщина, которой явно перевалило далеко за семьдесят.

— Доброе утро. Меня зовут Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа, — представился Макс и показал удостоверение.

Глаза женщины округлились.

— Уголовная полиция? Что-то случилось?

— Пока неизвестно. — Он указал на пустую табличку. — Могу я узнать ваше имя?

— Шойер. Мари-Луиза Шойер.

— Хорошо. Госпожа Шойер, не подскажете, кто живёт напротив? Кто такая Д. Мартини?

— О боже, с ней что-то случилось?

— Как я уже сказал, пока неизвестно. Так кто она?

Старушка театрально покачала головой.

— Я всегда знала, что добром это не кончится. Она, видите ли, актриса. Играет в театре. И в фильмишках каких-то снималась. Ничего серьёзного, а жила, словно голливудская звезда. Вечеринки, громкая музыка. И мужчины к ней ходили — всякий раз новые. Сменялись, как в проходном дворе. Да, я предчувствовала. Только разве этим молодым что втолкуешь…

— Госпожа Шойер, прошу вас, — как её зовут?

— Ах да. Дагмар Мартини. Или, может, теперь уже — звали?

— Вы не замечали сегодня утром или прошлой ночью чего-нибудь необычного? Шума из квартиры? Чего угодно?

Морщины на её лбу обозначились резче. Она пристально смотрела на приоткрытую дверь напротив, будто та могла подтолкнуть память.

— Шума… — пробормотала старушка. — Нет, никакого шума. Да и откуда? Её ведь уже несколько недель как нет. И вернётся только через два месяца. Или приехала раньше?

— Её нет? А куда она уехала, вы знаете?

— В Гамбург. Роль в театре на три месяца. Рассказала мне перед самым отъездом. Только не подумайте, будто ей хотелось со мной поболтать. Иначе бы и не подошла.

Макс с трудом сдерживался, чтобы не прервать этот поток.

— Как и все они. Молодёжь нынче не снисходит до разговоров со стариками. Поколение слишком уж поверхностное. Им бы только вечеринки.

— И всё же госпожа Мартини сказала вам, что уезжает в Гамбург.

— Да. Потому что ей нужен был кто-то, кто время от времени заглядывал бы в квартиру и поливал цветы.

— Значит, у вас есть ключ?

— Я же говорю, потому она со мной и заговорила, что ей понадобился кто-то…

— И ключ всё ещё у вас? Можно взглянуть?

— На кого?

— На ключ.

— Ах да, конечно. Подождите.

Нетвёрдой походкой она добралась до комода в коридоре, выдвинула верхний ящик и достала широкую оранжевую ленту. На конце её болтался ключ; старушка возвращалась, держа ленту на вытянутой руке, и ключ мерно покачивался в такт её шагам.

— Благодарю вас. Чуть позже мой коллега задаст вам ещё несколько вопросов. Будет лучше, если вы останетесь дома.

— А куда мне идти, молодой человек? Я и в магазин-то выбираюсь два раза в неделю — это уже целое испытание. А такой старухе, как я, никто не поможет. Молодёжь…

— Что ж, большое спасибо за помощь, — перебил её Макс и поспешно отвернулся.

У двери напротив он остановился, дождался, пока старушка закроет свою, и только тогда наклонился осмотреть замок. Ни царапин, ни видимых повреждений.

Вернувшись в квартиру, он вынул телефон и набрал номер управления. Ему сообщили, что врач отправил Пассека в университетскую клинику. Макс попросил прислать нескольких сотрудников — опросить соседей и прочесать окрестности в поисках тела.

Он как раз докладывал Бёмеру о разговоре со старушкой, когда прибыли криминалисты — четверо, в белых комбинезонах и тонких синих бахилах.

— Снимки нужны как можно скорее, — бросил Бёмер одному из них.

Патшетт, — вспомнил Макс. Йенс Патшетт. За недели, прошедшие после его перевода из KK22, отдела по борьбе с организованной преступностью, в KK11, он повидал немало новых лиц и услышал множество имён, — но память на людей у него, слава богу, работала безотказно.

— Ну да, как обычно, — буркнул Патшетт. — Получишь снимки раньше, чем я их сделаю. Надеюсь, вы тут не всё затоптали?

— И ДНК-анализ крови — срочно. Для сверки. — Бёмер пропустил колкость мимо ушей. — С хозяйкой и с базой. И отпечатки, разумеется, если будут.

Он кивнул Максу и шагнул к выходу.

— Идём.

На пороге Макс задержался.

— И, пожалуйста, осмотрите замок как следует. Мне нужно знать, не вломился ли сюда кто-то силой.

После чего поспешил следом.

— Всё это очень странно. — Бёмер выждал просвет в потоке машин и тронулся так резко, что шины коротко взвизгнули.

Макс кивнул.

— Да. Особенно роль Пассека во всей этой истории. Либо кто-то хочет его подставить…

— …либо этот тип водит нас за нос по полной программе, — перебил Бёмер.

Макс качнул головой.

— Зачем ему это? Да ещё таким способом?

— Например, потому что кого-то убил и считает свой выход хитрым ходом.

— Допустим, тело вообще существует. Но если бы Пассек действительно убил кого-то здесь, ему пришлось бы от трупа избавиться. А это, по-моему, чрезвычайно сложно. Вынести тело, где-то спрятать. Причём весь перепачканный в крови, как он был. И после этого явиться к нам в управление? Это противоречит всякой логике и всем психологически обоснованным моделям поведения при насильственных преступлениях.

Бёмер скривился, будто надкусил лимон.

— Может, это и не вяжется с тем, что пишут в умных книгах или что ты слышал от умных профессоров. Зато не противоречит моему опыту. А ему уже больше тридцати лет. И опыт этот научил меня одному: фантазия у этих сволочей безгранична, когда дело доходит до того, чтобы обвести нас вокруг пальца.

Ввязываться в очередной спор о теоретических знаниях и пристрастии к профайлингу Максу совершенно не хотелось, и он промолчал. За недели совместной работы они с Бёмером уже не раз расходились во взглядах.

Переводом в KK11 Макс достиг своей первой большой цели. Теперь он буквально горел желанием применить на практике знания о криминалистическом анализе и психологии насильственных преступников и был уверен: несмотря на многолетний опыт напарника, в этой области он кое в чём его превосходит. Бёмер был полицейским старой закалки — и это могло сыграть им на руку, согласись он соединить свой опыт с познаниями Макса в современных методах расследования.

Какое-то время они ехали молча — пока в салоне не зазвучали первые такты «Mandy» в исполнении Westlife. Эту мелодию Макс поставил на звонок Кирстен: её любимая песня.

— Привет, любимая сестрёнка, — отозвался он и в который уже раз услышал со стороны, как меняется его голос, когда он говорит с ней. Становится мягче.

— Это нетрудно. Я ведь у тебя единственная, — ответила она.

Макс рассмеялся.

— Ты была бы моей номер один, даже будь у меня ещё десяток сестёр.

— Льстец. Ты где сейчас?

— В машине. По служебному делу.

— Твой ворчливый напарник рядом?

— Да. А что?

— Тогда не буду задерживать. У меня перерыв, я только хотела спросить: заглянешь вечером? Я бы что-нибудь нам приготовила.

— С удовольствием. Только не слишком рано. В восемь — нормально?

— Конечно. Буду ждать. До встречи.

— Сестра, — пояснил Макс, убирая телефон.

— Да, я слышал. У неё всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

На самом деле он знал, что не всё хорошо. Кирстен тяжело переживала разрыв с Яном — они прожили вместе больше двух лет. Как и родители, Макс надеялся, что любви Яна хватит, чтобы выдержать напряжение, которое неизбежно несут отношения с человеком, прикованным к инвалидному креслу. Долгое время казалось, что так и будет. Так долго, что и сама Кирстен поверила. А потом — чуть меньше полугода назад — Ян влюбился в женщину, с которой мог гулять, держась за руки.

При мысли о том, как тяжело его младшая сестра до сих пор переживает разрыв, у Макса сжималось сердце. Он чувствовал за неё ответственность: она стала самым дорогим человеком в его жизни ещё задолго до того страшного несчастного случая.

— Если не найдём тело, Пассека долго держать не сможем, — произнёс Бёмер, резко выдернув его из задумчивости.

— Знаю. Мы ведь даже не можем утверждать наверняка, что вся эта бойня устроена человеческой кровью.

— Скоро узнаем, — пробормотал Бёмер.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

Мои мысли снова с тобой. Как часто.

С тобой было невероятно хорошо. Немыслимо.

Я и вообразить не мог, что такое бывает. Чувство — будто не из этого мира. Полнота счастья, какую, я убеждён, дано изведать лишь единицам. И ты подарила мне его: безраздельно отдавшись, ты низвела всех женщин до тебя в жалких статисток, чьи потуги доставить мне наслаждение кажутся теперь смешными.

Какими поэтичными становятся мои мысли, стоит им обратиться к тебе… Удивительно, что творит с человеком любовь — не правда ли?

Как ты посмотрела на меня в тот единственный, непозволительно краткий миг. Нагая, чистейшая страсть — та, что находит завершение в сладкой боли.

Твой взгляд на вершине блаженства… Я молил, чтобы это не кончалось никогда.

Совершенное удовлетворение. Только теперь я понял смысл этого слова. И вместе с тем жалею всех, кому не дано изведать подобного. Потому что им никогда не встретится женщина, подобная тебе.

Да, ты указала мне путь к совершенству. Путь долгий — и, мы оба знаем, мучительный. Для тебя не меньше, чем для меня. Но пусть бы он оказался вдесятеро длиннее, пусть подвёл бы меня к самому краю бездны — я не пожалел бы, что прошёл его с тобой.

Теперь ты со мной навсегда. Но я знаю: того мига мне уже не повторить. Неповторимость в самом чистом её виде.

И всё же я жажду пережить его вновь. Я должен. Теперь, когда мне ведомо, на что способна страсть.

Вопрос лишь в одном: сумеет ли другая — теперь, когда я познал эту сладость, — подарить мне нечто подобное.

Это не станет изменой. Ты ведь знаешь: в моём сердце ты навсегда останешься первой.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 4

Через двадцать минут они добрались до университетской клиники; ещё десять ушло на то, чтобы отыскать Пассека. Он сидел в отдельной комнатке рядом с приёмным отделением, в сопровождении двух полицейских в форме: белый стол, наполовину полный стакан воды, предплечья на столешнице, пальцы сцеплены в замок.

Лицо, руки и кисти ему наспех отмыли.

Когда Бёмер и Макс вошли, Пассек выпрямился.

— Ну что?

Впервые увидев его без кровавой маски, Макс отметил слегка загорелую кожу и угловатый, по-мужски твёрдый подбородок. В сочетании со светлыми, точно вода, глазами такая внешность наверняка будила у женщин романтические грёзы.

Бёмер повернулся к полицейским:

— Что с ним?

— Подозрение на сотрясение. Ждём рентген.

— Прошу вас, скажите же наконец: вы что-нибудь нашли? — предпринял новую попытку Пассек, и Бёмер наградил его хмурым взглядом.

— Нашли. Кровь. Вам известно, кому принадлежит квартира?

— Нет. Я уже говорил…

— Кто тот человек, что вам звонил?

— Этого я сказать не могу.

Макс шагнул ближе.

— Господин Пассек, если ваша история правдива, то вы вошли в чужую квартиру ради встречи с информатором. Он оглушил вас на пороге и, судя по всему, устроил чудовищную кровавую расправу — которую намерен повесить на вас. Разве этого мало, чтобы назвать нам его имя? Хотя бы ради того, чтобы отвести подозрения от самого себя?

Пассек покачал головой:

— Вы меня не понимаете. Я не могу назвать имя — я его не знаю.

— Вы не знаете собственного информатора? — взорвался Бёмер. — Час от часу не легче. Никак не отделаюсь от ощущения, что вы потчуете нас отменной басней. Но поверьте: вам это ещё выйдет боком.

Дверь распахнулась, отвлекая их внимание от Пассека.

— Что и кому выйдет боком?

Вошедший задержался на пороге и серьёзно оглядел присутствующих. Чуть за сорок, прикинул Макс. Тёмно-серый костюм с чёрной рубашкой при расстёгнутой верхней пуговице смотрелся спортивно и вместе с тем элегантно. Галстук мужчина счёл излишним. Для адвоката нетипично — и всё же Макс не сомневался: перед ними именно адвокат.

— Похоже, я подоспел как раз вовремя. — Продолжая говорить, он шагнул в комнату и притворил за собой дверь. — Для начала хотелось бы узнать: почему мой клиент подвергается столь топорным угрозам со стороны сотрудника полиции — притом что сам стал жертвой насилия и получил увечья?

Бёмер поморщился:

— Не драматизируйте, доктор Фаршайдт. Никаких угроз не было. А жертва ли господин Пассек — ещё предстоит выяснить.

Стало быть, эти двое знакомы, — отметил про себя Макс. И, судя по всему, отнюдь не приятели.

Взгляд адвоката переместился на него, и Макс коротко кивнул:

— Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа.

— У вас новый напарник? — Вопрос был адресован Бёмеру. — Видно, сотрудничество с вами показалось главному комиссару Тойреру чересчур уж гармоничным. И теперь вам приставили коллегу, на которого можно обрушить всю вашу накопленную компетенцию.

Тонкий намёк на возраст не ускользнул от Макса — как и то, что Фаршайдт говорил о нём так, словно его здесь не было.

— Насколько мне известно, мой предшественник перевёлся по семейным обстоятельствам, — сказал Макс, опередив Бёмера. — Но это, как и вопрос о компетенции, оставьте нам — со спокойной совестью. А теперь, с вашего позволения, мы хотели бы продолжить допрос вашего клиента.