В какой-то момент они спохватились, что оба ещё ничего не ели, и решили заказать что-нибудь у китайцев.

Было уже за полночь, когда они, тесно обнявшись, опустились на постель. А в половине второго Макс впервые сказал ей, что любит её, — и она, не медля ни секунды, ответила тем же.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 36

Я в отчаянии.

Я снова не сумел дойти до того неизъяснимого, избавительного мига. А ведь всё начиналось так хорошо. Почти безупречно. Я знаю: я шёл верной дорогой, каждый мой шаг был выверен, и я приближался к тебе — через неё. С каждым часом желание становилось сильнее; с каждым её стоном, с каждым вторжением в эти влажные, тёплые глубины её плоти я всё отчётливее чувствовал приближение экстаза.

И всё же в самый последний миг что-то помешало. А именно он и необратим: с каждой женщиной даётся один-единственный шанс. Взрыв наслаждения случается ровно в эту секунду… или не случается вовсе.

Но я не сдамся. Кажется, только что мне открылось ещё одно важное знание. Я нашёл кое-кого — женщину, в которой есть то, чего недоставало двум прежним. Быть может, именно это и окажется решающим.

Но есть и другое — то, в чём я не уверен до конца, но что ощущаю вполне явственно. И это понимание ранит больнее всего, что мне доводилось выносить в жизни.

Оно касается тебя. Я предчувствую — нет, я страшусь, — что тебе придётся меня оставить, если я хочу обрести счастье с другой. Это твоя близость в последнее мгновение заставляет меня колебаться и сомневаться — теперь я это понимаю. Само сознание твоего присутствия.

Случайно — или по воле рока? — я наткнулся на подсказку на одном сайте. Или всё-таки судьба? Разве не она всякий раз указывает нам путь к истинному счастью? Разве не так было и с нами?

Вот, подожди, я выписал эти слова — они принадлежат Лао-цзы:

«Отпуская то, что я есть, я становлюсь тем, кем мог бы быть. Отпуская то, чем владею, я обретаю то, в чём нуждаюсь».

Ты ведь знаешь, в чём я нуждаюсь, не правда ли? И знаешь, чем ради этого мне придётся поступиться. Я знаю.

Никогда бы не поверил, что однажды скажу это тебе — любви всей моей жизни, — но я отпускаю тебя. Освобождаю, и уже совсем скоро. Чтобы и самому стать свободным на пути к высшему счастью.

Я знаю: ты поймёшь. И знаю: ты меня простишь.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 37

Суббота

Макс так и не понял, что его разбудило — поцелуй Дженни или вибрация смартфона. Два ощущения слились воедино и сбивали с толку: её прекрасное лицо над ним и настойчивое гудение телефона на тумбочке.

— Телефон, — шепнула Дженни с улыбкой и коснулась губами его лба.

Макс приподнялся и вслепую нашарил смартфон. Даже в чаду минувшей ночи он, наученный недавним опытом, не забыл взять аппарат с собой в спальню.

Десять минут восьмого. Бёмер.

— Доброе утро. Я решил, ты уже не спишь, — произнёс тот непривычно мягко.

— Разумеется. Что стряслось? Надеюсь, не очередная скверная новость?

— Нет, слава богу. Я просто подумал… словом, не позавтракать ли нам вместе?

— Позавтракать вместе? — повторил Макс, больше ради Дженни, чтобы та уловила суть. — В принципе, мысль недурная. Вот только…

Дженни ткнула его локтем, закивала и одними губами выговорила: «Да. Мне всё равно пора».

Макс покачал головой, но она закивала ещё настойчивее и в следующий миг спустила ноги с кровати.

— Макс? Я не вовремя?

— Нет-нет, извини. Всё в порядке. Да, конечно. Давай позавтракаем.

— Отлично. Купить что-нибудь ещё, кроме булочек?

Макс смотрел, как Дженни застёгивает бюстгальтер, и его снова захлёстывало острое, почти болезненное желание — вскочить и стянуть его обратно.

— Э-э… нет, у меня всё есть. Когда тебя ждать?

— Через полчаса. Годится?

— Да. До встречи.

Он закончил разговор, поднялся и подошёл к Дженни, которая как раз распутывала штанины джинсов. Обнял её сзади, поцеловал в шею.

— Не хочу, чтобы ты уходила только потому, что сейчас ввалится Бёмер. Я предпочёл бы завтракать с тобой, а не с напарником.

— Я тоже. Но…

— И вообще я от тебя без ума. Хочу тебя до безумия.

— Опять? Прямо сейчас?

— Сию секунду.

Дженни отстранила его и в два движения избавилась от бюстгальтера и трусиков.

— Тогда докажи. У тебя десять минут.

Макс изумлённо окинул взглядом её обнажённое тело — лишь на миг, — а затем опустился перед ней на колени. Десять минут пролетели как одна.

Едва Дженни выскользнула за дверь, на пороге возник Бёмер. Макс только что вышел из душа и открыл ему в халате, с мокрыми волосами.

— Что, сегодня мылся обстоятельно? — Бёмер широко ухмыльнулся и прошёл мимо него в прихожую.

— Нет, я… я был не один этой ночью.

— Знаю. Видел, как она выходила из подъезда. — Ухмылка сделалась ещё шире. — Волосы у неё были такие же мокрые, как у тебя.

Макс открыл было рот, но Бёмер отмахнулся:

— Брось. Не моё дело. Где кофемашина?

Макс провёл напарника на кухню и показал, где искать всё необходимое для завтрака. Когда он вернулся несколькими минутами позже, уже одетый, стол был накрыт, а кофе сварен.

— Ты ведь удивился, когда я позвонил?

— Не стану отрицать. Признаться, и помыслить не мог, что тебе в голову придёт нечто подобное.

Лицо Бёмера снова дрогнуло в усмешке.

— Вот тебе и хвалёный профайлинг.

Макс покачал головой.

— Никак не уймёшься, а?

Бёмер отложил булочку и посмотрел на Макса уже серьёзно.

— Я хочу извиниться за вчерашнее. Моя реакция была совершенно неадекватной и ничем не оправданной.

Так вот откуда ветер дует. В последнее время Бёмер удивлял его всё чаще.

— Да ладно тебе. По сути, ты был прав.

— И всё же я перегнул. Да, мы обязаны быть на связи круглосуточно. Но даже в самом сложном деле мы вправе хотя бы на пару часов отключиться и заняться тем, что по-настоящему важно в частной жизни.

Он отпил глоток кофе.

— Хм. Это едва ли не прямая противоположность тому, что ты мне вчера выложил.

— Знаю. Порой я забываю, что в жизни есть и другое, что имеет значение. Пожалуй, забываю слишком часто.

Ещё глоток.

— Пойми правильно. Наша работа требует большего, чем просто высиживать часы в кабинете, и да, случаются ситуации, когда всё остальное отходит на задний план. Но не повторяй моей ошибки. Не подчиняй личную жизнь службе раз и навсегда. И уж тем более не отказывайся ради работы от отношений. Однажды пожалеешь. Только спохватиться будет поздно.

Не раздумывая, Макс поддался внезапному порыву:

— Хочешь об этом поговорить?

— О чём?

— О том, почему ты сидишь передо мной и говоришь, в сущности, обратное тому, что вчера бросил мне в лицо.

— Не понимаю, о чём…

— Хорст. Ты, разумеется, не обязан откровенничать. Но сам знаешь не хуже меня: иногда это помогает. Особенно когда собеседник — человек со стороны.

Бёмер снова занялся булочкой: положил сверху ломтик сыра, а поверх — ломтик ветчины.

— Я ведь говорил тебе: мой брак держится так долго лишь потому, что либо жена терпелива, как святая, либо я неотразимый красавец. Помнишь? Верным было первое. Точнее — было.

— У вас проблемы?

— Не больше и не меньше, чем в последние двадцать лет. Только Ева больше не страдает. Приняла меры. — Бёмер печально взглянул на него. — У неё роман. В пятьдесят два.

— Что? — вырвалось у Макса.

— Да. И самое скверное — я даже не могу на неё злиться. Это закономерный итог двадцати лет. Я всегда ставил работу на первое место. Нужно было или нет — Ева все эти годы играла вторую скрипку. Сначала — потому что я горел, рвался к карьере. Как ты сейчас. Я вкалывал на износ, а она мирилась, потому что я без конца обещал: это временно. Вот поработаю пару лет, поднимусь по служебной лестнице — и тогда заживём.

Бёмер отвёл взгляд и принялся рассматривать утварь и приборы, расставленные по кухне. Макс был уверен: он не видит ровным счётом ничего.

— К сожалению, момент я упустил. Ссоры начались, когда Ева стала упрекать меня в том, что наш брак катится в пропасть, потому что я не сдержал слова. Я, разумеется, яростно отрицал — хотя уже тогда, где-то в глубине души, понимал, что она права. Со временем ссоры прекратились. Как и всё прочее, что ещё оставалось от нашего брака. Только я этого не заметил. Мы жили бок о бок, ладили без скандалов — особенно когда дело касалось сына. Не знаю, действительно ли я считал это нормальным, но… палец о палец не ударил.

Он снова обвёл кухню взглядом.

— А недавно она рассказала, что встретила мужчину, который её уважает. Который внимателен, дарит подарки, ухаживает и ловит каждое её желание на лету. Одним словом, полную мою противоположность.

— Чёрт. Сочувствую.

— Я и сам себе сочувствую.

— И что ты намерен делать?

Бёмер пожал плечами.

— Вопрос скорее в другом: что я ещё могу сделать? Мы говорим об этом откровенно. Пока она не заводила речи о том, чтобы уйти. Но даже если и нет… не знаю, сколько я смогу так жить.

— Представляю, насколько это тяжело.

— Самое безумное в этой истории — что в нашем обиходе не изменилось ровным счётом ничего. Ни единой мелочи. Мы разговариваем по-деловому, обсуждаем насущное, улаживаем домашние дела. Функционируем. Ровно так, как все эти годы казалось мне совершенно естественным. С той лишь разницей, что теперь я знаю: есть кто-то, кто даёт ей то, чего я ей всё это время недодавал. И это сводит меня с ума от ревности. Разве не полный абсурд?

— Нет. Это по-человечески. А ты правда веришь, что ещё можно всё поправить? Сбавить обороты на службе и всерьёз заняться браком.

Бёмер кивнул — медленно, словно через силу.

— Да. По крайней мере, хочу попробовать. — И, помолчав, добавил: — После этого дела.

— Ты уже сказал жене?

— Сказал.

— И как она?

— Лучше, чем я заслуживаю. Готова подождать. — Он постучал костяшками по краю стола. — Так. А теперь сменим тему и перейдём к тебе и твоим теоретическим познаниям. Покажи, на что способен. Охарактеризуй нашего преступника.

Переход был настолько резким, что Максу потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Что ж, попробую. Нашему фигуранту около сорока, внешне неприметен. Он…

— Это уже говорил твой профессор, — перебил Бёмер в привычной манере.

— Хорошо. То, как он обходится с женщинами, указывает на травматический опыт — в детстве или в отрочестве. Но вероятнее всего — в раннем детстве.

— Похоже на правду. Только к этому выводу я прихожу и без второго высшего и горы книг по психологии.

— В основе всего — две вещи: боль и власть. Я убеждён: ему необходимо и то и другое, в строго выверенной дозировке, чтобы воплощать свои фантазии. И для этого нужен не просто определённый тип женщины, но и подобающий антураж. Вероятно, в роли палача он пытается воспроизвести то, что когда-то, в роли жертвы, пришлось пережить ему самому. Но самое пугающее — другое: я думаю, нужной комбинации он пока не нашёл.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 38

Звонок раздался в начале двенадцатого. Увидев, как переменилось лицо напарника, Макс ощутил под ложечкой знакомый холодок. Бёмер коротко обронил «да», потом ещё одно «да», затем «хорошо», положил трубку и посмотрел на Макса непроницаемо.

— Ещё один труп. Женщина. В лесополосе у замка Эллер.

— Дерьмо.

Бёмер поднялся.

— Поехали. Коллеги предупредили: зрелище не для слабонервных.

— Замок Эллер… это же рядом с тем местом, где нашли Дагмар Мартини, — заметил Макс уже в пути.

— Да. Вопрос в том, случайность это или у мерзавца был свой расчёт.

— И вот ещё что не даёт мне покоя. Если верно, что с каждым разом он заходит всё дальше, страшно представить, что мы сейчас увидим.

— Коллеги уже намекнули.

Они не преувеличивали. Зрелище, открывшееся полицейским вскоре, и впрямь оказалось не для слабонервных — и всё же совершенно не таким, как ожидал Макс.

Повреждения на теле совпадали с теми, что обнаружили у двух других погибших, и располагались в тех же местах, — однако имелось одно вопиющее отличие: кисти, руки, стопы, ноги и голова были отделены от туловища и разложены на лесной подстилке, словно детали головоломки. Но поразило Макса не только это.

— Проклятье, — выдохнул Бёмер, проведя ладонью по щеке. — Что за извращённая тварь?

— Такого я не ожидал, — признался Макс, глядя на женскую голову. — Ты её узнал?

Бёмер кивнул.

— Да. По крайней мере, теперь доподлинно известно: её больше нет в живых.

Пусть черты лица были обезображены, а щёки чудовищно запали, сомнений не оставалось: перед ними на лесной подстилке лежало то, что преступник оставил от Мириам Винкель. И не требовалось быть судмедэкспертом, чтобы понять — пролежала она куда меньше двух с половиной лет.

В отличие от двух других жертв, с Мириам Винкель преступник обошёлся с особой тщательностью: постарался уложить её, если можно так выразиться, достойно, — если не брать в расчёт того, что прежде её расчленил. Похоже, он соорудил для неё подобие ложа из листьев и мха. Мало того: земля в радиусе метров двух вокруг тела была словно выметена — ни веток, ни сора, ничего, что нарушало бы общую картину. И здесь землю тоже присыпали листвой.

— Она значила для него больше остальных, — предположил Макс. — Одну он, по сути, выбросил. Вторую — в известном смысле уложил. — Он описал рукой полукруг над телом. — А это больше похоже на прощание с покойницей.

Спустя полчаса доктор Райнхардт выпрямился подле убитой и направился к полицейским, стоявшим в стороне, чтобы не мешать криминалистам.

— Крайне любопытный случай, — начал он, стягивая перчатки. — Судя по состоянию фрагментов, могу с уверенностью сказать: женщина умерла далеко не вчера. Смерть, вероятнее всего, наступила не позже двух недель назад. Точнее скажу, когда узнаем, насколько прохладным или тёплым было место, где хранили тело.