— Но её это всё-таки убило?

— Да. Судя по всему, преступник раз за разом расширял рану, подрезая её ножом.

— Значит, он во что бы то ни стало хотел, чтобы она истекла кровью.

Райнхардт кивнул.

— В отличие от другой убитой — ту прикончили одним стремительным ударом. Впрочем, и характер большинства ран у этих двух тел различается, при том что места нанесения совпадают. Почти все повреждения были нанесены этой женщине ножом или остро отточенным лезвием задолго до смерти. Вероятно, в самый первый день мучений. Однако по краям можно заключить, что впоследствии их неоднократно расширяли — уже тупым предметом.

— И это значит?..

— Что преступник, по всей видимости, ковырял в ранах. Тупым предметом — или пальцами.

Макс вспомнил о предположениях Бормана. Они сходились с выводами Райнхардта полностью.

— А признаки изнасилования? Я имею в виду…

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Следов спермы нет. Зато налицо тяжелейшие повреждения груди и области вульвы.

— Что-нибудь ещё примечательное?

— Нет. Да и этого, по-моему, более чем достаточно. Полный отчёт будет у вас к завтрашнему утру.

Макс поблагодарил и направился обратно в управление.

Борман оказался прав — в этом сомнений не было. Вот только отсюда вытекал вопрос, повергавший в ужас: если преступник и впрямь будет прогрессировать до тех пор, пока не достигнет своего предела, — а этого предела он явно ещё не достиг, — что будет дальше?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

В половине седьмого вечера, перед тем как покинуть управление, Макс достал телефон и открыл WhatsApp.

«Привет, Дженнифер. Какие планы на вечер?»

Ответ пришёл через пару минут.

«Пока никаких — хотела согласовать с тобой. Предлагай. Очень хочу тебя видеть».

«Фу-ух, повезло. У меня? К восьми?»

«С удовольствием».

«До встречи».

Макс поехал домой, принял душ, переоделся в свежее и в начале восьмого уже сидел в машине. Между делом Дженнифер успела написать, чтобы он прихватил бутылочку того самого вина.

Когда она открыла дверь, то сразу бросилась ему на шею и нежно поцеловала.

— Оп-па! — со смехом выдохнул он, едва она отпустила его губы и втянула в квартиру.

— Я скучала. Ты в курсе? — спросила она, усадила его в кресло и устроилась у него на коленях.

Посмеиваясь, он опустил бутылку на пол.

— Очень на это надеюсь.

Она обвила руками его шею и заглянула в глаза.

— И считаю настоящей пыткой то, что мне нельзя тебе писать. А я ведь думаю о тебе весь день напролёт.

Радость от её бурного приветствия мешалась в нём с чем-то иным — с едва уловимой тревогой. Он осторожно снял её руки со своей шеи, нащупал ладони и мягко сжал.

— Как раз об этом я и хотел поговорить, Дженнифер.

— О-о, — протянула она. — Звучит серьёзно. И, похоже, мне не понравится то, что ты скажешь.

Она чуть отстранилась, перебралась почти на его колени и посмотрела на него уже без улыбки.

— И, пожалуйста, зови меня Дженни. Так ближе.

— Я сейчас немного в смятении, — начал Макс, подбирая слова.

Дженни не торопила.

— Чтобы ты поняла, нужно знать одно: я твёрдо решил ближайшие два-три года посвятить только карьере. От коллег знаю: отношения в нашей профессии — штука далеко не простая. Бывают недели, когда всё вертится вокруг одного дела, и ты сутками на ногах.

Он выждал, но Дженни лишь смотрела выжидающе, и он продолжил:

— А ещё бывают вечера, когда просто не получается стряхнуть с себя то, что видел за день. С этим ничего не поделаешь: служебное невольно тащишь в личную жизнь. От этого рушится большинство союзов у полицейских — и особенно у нас, в отделе убийств. Многие такой нагрузки не выдерживают. А следом приходят серьёзные проблемы — и невозможность полностью сосредоточиться на работе.

Он глубоко вздохнул.

— И всё это бьёт сильнее, когда карьера у тебя только впереди. Поэтому я и рассудил: лучше подождать.

Дженни тоже вздохнула, высвободила руки и кивнула.

— Да, понимаю. Но ты заметил, что собрал сейчас одни только доводы против отношений? И ты правда думаешь, что любовь так легко укладывается в расписание? Что можно назначить себе: влюблюсь не раньше, чем через два-три года?

— Да, — ответил он без колебаний. — И не только могу. Так и поступил.

Макс увидел, как её глаза наполнились слезами. Она опустила голову и хотела встать, но он удержал её одной рукой, а другой мягко приподнял подбородок. Она не сопротивлялась и подняла на него взгляд. Слёзы уже оставили на щеках две блестящие дорожки.

Он нежно стёр их — и в ту же секунду понял: решение принято, и противиться ему он не в силах.

— Я ведь твёрдо себе это пообещал, — тихо сказал он. — Только ничего не вышло. Я влюбился в тебя по уши.

По лицу Дженни было видно, что она не знает, как теперь себя вести. Тогда он притянул её к себе и поцеловал — нежно, без спешки.

— И что же это значит? — голос её прозвучал, как у испуганного ребёнка.

Он почувствовал: теперь, когда он признался себе, что хочет узнать эту женщину ближе и быть с ней рядом, с плеч его свалилась каменная тяжесть.

— Объяснить — или можно показать?

Она улыбнулась.

— Покажи. Пожалуйста.

Он подхватил её на руки и поднялся с кресла.

— Напомни, где у тебя спальня?

Макс открыл глаза и увидел перед собой размытое полотно из белых и серых пятен. Лишь после нескольких морганий из дымки проступили очертания лампы, собранной из мелких геометрических форм: она свисала с выбеленного потолка. Незнакомого потолка. Незнакомой лампы.

Он повернул голову и едва не вскочил, но тут заметил тёмные волосы, рассыпанные по соседней подушке. Под ними — обнажённое плечо, рука… Дженни.

Вместе с пониманием, что он в её спальне, вернулись воспоминания о минувшей ночи — и разбудили в нём тёплое, редкое по силе чувство.

Он подавил желание коснуться её, повернул голову в другую сторону и поискал глазами часы, но так и не нашёл. Зато вспомнил, что оставил телефон на столе в гостиной. Медленно откинул одеяло, спустил ноги с кровати и поднялся так тихо, что Дженни не проснулась.

В гостиной он взял смартфон — и вздрогнул, увидев уведомления на экране блокировки. Пять пропущенных вызовов. Три сообщения. Ничего хорошего.

Быстрым движением Макс разблокировал аппарат. Все звонки и СМС — от Бёмера. Последнее пришло вскоре после полуночи. Сейчас было без десяти семь. В управлении Бёмера ещё нет, но проснуться он уже должен. Макс набрал номер и поднёс трубку к уху.

— Где тебя, чёрт побери, носило? — вместо приветствия рявкнул напарник.

— Доброе утро. Я был у Дженни, она меня пригласи…

— Пассек исчез, — оборвал его Бёмер. — Через полчаса жду в офисе.

Раздались короткие гудки.

Макс метнулся в ванную и встал под душ. Редко ему доводилось переживать столь резкое падение с вершины в пропасть. Там, где минуту назад была нежная теплота, теперь давила вина: в решающий момент он не справился с самым простым, что вправе требовать от сотрудника уголовной полиции, — быть на связи, когда идёт горячее, острое дело.

Он как раз вытирался, когда в ванную, сонно растирая глаза ладонями, вошла Дженни.

— Ты рано, — проговорила она и прильнула к нему.

— Да. И мне сейчас крепко влетит. Напарник вчера вечером несколько раз пытался дозвониться.

— Но почему? Что случилось?

— Серьёзные подвижки по делу. — Он осторожно отстранил её. — Прости… мне надо торопиться.

С этими словами он проскользнул мимо неё и вышел. Уже в прихожей обнял Дженни и поцеловал — нежно, но коротко.

— Не сердись. Неторопливый завтрак мы ещё наверстаем.

Она улыбнулась и провела ладонью по его щеке.

— Обязательно.

Макс добрался до управления через двадцать пять минут после разговора с Бёмером и ещё через пару минут вошёл в оперативный штаб. Взгляд, которым его встретил напарник, говорил сам за себя. Бёмер поднялся, ещё до того как Макс дошёл до своего стола, и кивнул на дверь. Молча прошёл мимо него в пустой кабинет и закрыл за ними дверь. Потом встал напротив, упершись кулаками в бока.

— Как, чёрт возьми, получается, что мой напарник в самый горячий момент следствия всю ночь недоступен?

— Хорст… — начал Макс, но Бёмер оборвал его взмахом руки.

— Нет. Стоп. Это не дискуссия — это разнос. Так что не перебивай. Даже когда вопрос риторический.

Бёмер опустился на край стола и упёрся руками в столешницу.

— А теперь я скажу тебе кое-что важное о полицейской работе. Чего в твоих умных книжках наверняка не написано. У каждого из нас есть право на частную жизнь. Жена, подруга, дети — что угодно. Более того: нам жизненно необходимы передышки, когда можно выдохнуть и отстраниться от человеческой трясины, по которой мы раз за разом бредём по колено. Без этого рассудок не выдержит.

Он выдержал паузу, и Макс невольно поразился его красноречию. Хотя и прекрасно понимал, что́ последует дальше.

— Но… и вот не менее важное. Когда мы по горло в деле — а тем более в таком, как это: сложном, запутанном, где мы ещё плутаем в потёмках, как зелёные новички, — мы обязаны быть на связи круглосуточно. Потому что тогда мы на службе все двадцать четыре часа.

Бёмер оттолкнулся от стола и остановился в метре от Макса.

— Я хочу быть уверен, что отныне могу полагаться на своего напарника безоговорочно. Могу, Макс?

Тот кивнул, не отводя взгляда.

— Можешь. Прости.

Бёмер поднял руку, дважды провёл по бороде. И тоже кивнул.

— Хорошо. Идём.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

Пятница

— Как ты знаешь, Пассек так и не объявился к тому моменту, когда ты вчера ушёл из управления. Хотя обещал твёрдо.

Они снова сидели друг напротив друга за своими столами в оперативном штабе, и Бёмер вводил Макса в курс дела.

— Звонок жене показал, что насчёт алиби на ночь убийства он солгал. Наш утончённый господин пропал ещё вчера. Тогда я и попытался впервые до тебя дозвониться — безуспешно.

Бёмер на секунду умолк.

— Потом я позвонил его адвокату — сообщить, что клиент навлекает на себя самые тяжкие подозрения. Но адвокат связался с ним не лучше моего. Затем второй звонок и сообщение тебе — с тем же результатом.

— Ты прав. Но что я мог сделать, даже если бы ты дозвонился?

Бёмер развёл руками.

— Откуда мне знать? Думать. Соображать. Быть рядом — как напарник.

Всё это было справедливо, спорить не о чем. И всё же Макс чувствовал: Бёмера задевает нечто большее.

— Так или иначе, Пассек до сих пор в бегах. Я только что поднял с постели милейшую госпожу фон Браунсхаузен — чем, разумеется, привёл её в полный восторг. Мужа всю ночь не было дома. И это после того, как обнаружили ещё один женский труп. Я объявил его в розыск.

Пассек позвонил Бёмеру без малого в одиннадцать.

— Где вас, чёрт побери, носит?! И с какой стати вы просто исчезли, хотя я ясно сказал: оставаться в нашем распоряжении?! — рявкнул Бёмер и включил громкую связь. — И главное — после того, как соврали мне про алиби!

— Потому и звоню. Чтобы сказать: я в Мюнхене.

— Что?!

— Я не мог пропустить встречу с информатором. После многих месяцев работы это могло стать первым весомым подтверждением моей теории.

— Где вы были в среду вечером и ночью? И не смейте опять мне лгать.

— Я уже был в Мюнхене. В среду вечером впервые встретился с информатором.

— То есть вы ехали туда, когда мы говорили по телефону и вы уверяли, что позже перезвоните из дома?

— Да, — глухо отозвался Пассек.

Бёмер шумно выдохнул.

— Имя и адрес этого информатора.

Пассек замялся.

— Ну, в чём дело?

— Я не вправе раскрывать его личность. Это было частью сделки.

— Ваша сделка меня совершенно не волнует. И вас тоже не должна, господин Пассек. Если вы до сих пор не поняли: вы подозреваемый в деле об убийстве, а этот информатор мог бы стать вашим алиби.

— Извините, это невозможно. Если я сдам информатора, на моей карьере журналиста-расследователя можно ставить крест. Такие вещи разносятся чертовски быстро. После этого никто мне и дорогу не подскажет.

— В каком вы отеле? Там вас должны были видеть. — Бёмер терял терпение.

Пассек назвал отель, и Бёмер записал название на листке.

— Вы сейчас в номере?

— Да.

— Тогда оставайтесь там, пока я не перезвоню. И предупреждаю: не вздумайте снова меня водить за нос.

Бёмер оборвал разговор и тут же набрал другой номер. Громкую связь он уже отключил.

— Бёмер. Свяжитесь с коллегами в Мюнхене — пусть задержат Харри Пассека прямо в гостиничном номере. Подозрение в убийстве. Он там ждёт моего звонка. Вооружён или нет — не знаю. Пусть действуют осторожно и не мешкают. Когда возьмут — сообщите. Отель называется… минуту.

Он прочёл название с листка и положил трубку.

— Если этот мерзавец думает, что может водить нас за нос, он крупно просчитался.

Следующий разговор Бёмер вёл сразу с несколькими сотрудниками отеля. В итоге выяснилось: Пассек зарегистрировался в среду после обеда, однако никто не мог сказать наверняка, когда он уходил и когда возвращался. Зато на завтраке в четверг он присутствовал — это подтверждалось по списку.

— Итак, алиби на время преступления у Пассека нет, — подытожил Бёмер.

— Зато в Мюнхене он был — это доказано, — возразил Макс.

— И что с того? Заселился после обеда, утром сидел на завтраке. От Мюнхена до Дюссельдорфа — пять часов, от силы пять с половиной. Он вполне мог к десяти-одиннадцати вечера среды оказаться здесь, убить Мартини, которую где-то прятал, а потом спокойно вернуться и как ни в чём не бывало явиться к завтраку.

Макс задумался.

— Но зачем? К чему такие ухищрения? Тем более что он не мог не понимать: мы это выясним.