- Папа так поступил? Боже, я ее не виню.
- Эй, она могла бы поговорить с ним, обсудить это, но, по сути, нет. Думаю, я тоже не стала бы. Но он был всего лишь мальчишкой, Лин. Оба были еще детьми. И он очень долго испытывал ужасное чувство вины из-за этого. Первая любовь, понимаешь? Она всем дается нелегко.
Лин хмыкнула.
- Еще бы.
- Так что, если ты спросишь, беспокоит ли меня это, думаю, немного беспокоит, потому что я знаю, насколько болезненными могут быть такие вещи. Нужно было пожалеть ее тогда. И его, на самом деле, обоих. Потому что твой отец заплатил за то, что сделал. Хотя это было очень давно. Не похоже, что она до сих пор страдает, или он до сих пор страдает. Но если ты имеешь в виду, ревную ли я, что они переспали двадцать пять лет назад, еще до того, как твой отец встретил меня, то ответ - нет. Наша история - твоего отца и моя - имеет гораздо более счастливый конец, верно?
Она задумалась, говорит ли она сейчас совершенно честно. Она заметила тот поцелуй. Решила, что это просто проявление привязанности, которую легко проигнорировать.
- Вы иногда ссоритесь.
- Конечно, ссоримся. Еще как ссоримся. Но мы и миримся. Так и должно быть. Ну что, поглядим, что они там смотрят?
- Повтор "Закона и порядка", спорим?
Позже ночью, лежа рядом с ним, она услышала, как он застонал и отвернулся к окну, что было для него совершенно обычно. Она села и мгновение смотрела на него. Сон и лунный свет словно извлекали мальчика из взрослого мужчины.
Послеполуденное солнце было сравнительно мягким, и ее собственная загорелая кожа хорошо его переносила, но она беспокоилась о Доре, у которой кожа была очень светлой. Все, что она могла предложить, - это малоэффективный крем от загара, а Дора вообще ничего не взяла, так что пришлось пользоваться им. Но Карен решила, что лучше за ней присматривать.
- Ты время от времени тыкай палец в кожу, ладно? - попросила она. - Проверяй, не поджарилась ли.
- Обещаю. У меня уже был солнечный удар. Не хотелось бы получить его снова.
Они сидели в низких шезлонгах у края бассейна, потягивая ледяную "Маргариту". Она вдруг поняла, что ее бокал почти пуст, в то время как Дора к своему едва притронулась. Неужели она нервничает и поэтому пьет? Хотя особого волнения она не испытывала.
Дора вздохнула.
- К такому можно и привыкнуть.
- О, к этому быстро привыкаешь. Даже становишься избалованной. Честно говоря, не знаю, смогла бы я теперь жить в городе. Здесь, наверху, не Лос-Анджелес. Лос-Анджелес где-то в миллионе миль отсюда. Там, внизу, во всех этих выхлопных газах.
Она надеялась, что это не прозвучало как критика. Дора выбрала отель там, в центре города. Дорогой отель. Хотя за те же деньги могла бы поселиться в Бель-Эйр, здесь, на холмах.
- Знаешь, Дора, можешь пользоваться бассейном в любое время. Неважно, здесь мы или нет. Дом всегда заперт, но калитка к бассейну никогда не закрывается. Преступности тут наверху почти нет. Копы патрулируют день и ночь.
- Спасибо. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением. Ты счастливая женщина, Карен.
- Ты так думаешь? Черт возьми, я всегда считала, что Джиму повезло.
Дора рассмеялась.
- И это тоже.
- Твоя собственная жизнь не кажется такой уж плохой. Никаких начальников. Путешествия. Я скучаю по путешествиям.
- Я хорошо зарабатываю. По большей части мне нравится то, что я делаю, и, черт возьми, мне всегда нравился Нью-Йорк, хочешь верь, хочешь нет. Но иногда мне кажется, что я бы все бросила и поменялась с тобой местами в любую минуту, понимаешь?
Карен посмотрела на нее. Та была серьезна.
- Правда?
- Мужчина, который тебя любит. Дети, которые тебя любят. Жизнь, чистая и простая.
- Чистая. Но не такая уж простая.
- Ты понимаешь, о чем я.
Дора догадалась, что она понимает.
- Знаешь, что я думаю? - спросила Карен.
- Что?
- Думаю, тебе нужно встретить действительно хорошего парня.
- Я встретила. Совсем недавно. Он влюблен в свою жену.
- Неженатого.
Дора осушила большую часть бокала одним большим глотком. Так что теперь они были почти наравне.
- Они все женаты, - сказала она.
- Не-а. Не все.
Ей в голову пришла идея. Может, глупая, а может, и нет.
- В блендере еще есть. Ты готова?
- Конечно. Но я, пожалуй, пойду поплаваю.
- Хорошо. Я принесу нам выпивку, а ты поплавай.
Они встали с шезлонгов, Дора протянула ей бокал, и у Карен был момент, чтобы полюбоваться плоским подтянутым телом женщины, которая, как она подозревала, занималась спортом более регулярно и усердно, чем она сама, и которая не рожала детей, прежде чем Дора встала на носки на краю бассейна и выполнила идеальный прыжок.
- Похоже, это была не лучшая идея Карен, да? - спросил он.
A она улыбнулась и ответила:
- Пожалуй, да, Мэттью.
Потому что за ужином они больше времени провели в неловком молчании, чем в разговорах. Его шутки не вызывали смеха. Его обаяние не действовало. На самом деле она казалась почти враждебной, когда он пытался пустить в ход старое доброе обаяние. Ее мало интересовала его жизнь здесь, в Лос-Анджелесе, или разговоры о ее собственной жизни в Нью-Йорке. Только когда они говорили о Карен и Джиме, она проявляла интерес к тому, что он говорил. Поэтому он был очень удивлен, когда она спросила:
- Хочешь подняться? Поднимись и выпей со мной, - сказала она. - Может, нам удастся сгладить некоторые острые углы.
- Ты уверена? - спросил он, и она кивнула, так что он остановился перед отелем, передал ключи парковщику и последовал за ней через вестибюль к номеру 811.
Его пот от напряжения испарился.
Внутри она налила им водки "Абсолют" со льдом, они сели, и она скрестила свои длинные красивые ноги.
- Мир, - сказала она, и они выпили за это, хотя на самом деле никогда не ссорились.
Он заметил, что она мгновение изучала его взглядом, а потом сказала:
- Скажи мне кое-что, Мэттью. Ты думаешь, что людям обязательно нужно нравиться друг другу, чтобы заняться сексом? Ты считаешь это важным?
Он не был дураком. Это был не вопрос. Она приглашала его на танец. Даже если это и происходило внезапно, женщина все равно была чертовски привлекательна.
- Нет, - ответил он. - Абсолютно нет. Совсем не обязательно нравиться друг другу, чтобы заняться сексом. Ни в коем случае.
- Ты предпочитаешь быть сверху или снизу? - спросила она, и он сказал, что ему нравятся оба варианта, что было правдой, и в следующий момент он уже трахался с бывшей девушкой своего лучшего школьного друга.
И вот она уже привязывает его к столбикам кровати. Причем шелковыми шарфами. И леди явно умела завязывать узлы.
- Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не закричишь, Мэттью, - сказала она, а он ответил, что это звучит правдоподобно, и она сдержала свое слово. - Мы еще не закончили, - добавила она. - Скажи, когда будешь готов.
Он уже не был ребенком, и прошло немало времени с тех пор, как у него было две эрекции подряд, но она действительно довела его до этого.
- Говорят, что асфиксия добавляет удовольствия, - сказала она, садясь на него, вытащила подушку из-под его головы и прижала ее к его лицу.
Ему это совсем не показалось забавным. На самом деле, вскоре он полностью ослаб внутри нее, дрыгал руками и ногами, изо всех сил пытаясь вырваться из узлов, но шарфы держали крепко. Он слышал ее смех сквозь свои приглушенные крики под подушкой, пока она скакала на нем, а он просто пытался, черт возьми, дышать.
Он почувствовал, как она наклонилась к нему.
- Будешь кричать, если я уберу подушку? - спросила она.
Он покачал головой в знак отрицания. Определенное "нет". Она убрала подушку. Он жадно хватал ртом воздух.
- Хочешь попробовать еще раз?
- Нет! - сказал он, но она все равно накрыла его голову подушкой.
И он снова попытался сопротивляться, но она была намного сильнее, чем казалась, и он сходил с ума, пытаясь набрать воздух в легкие, пока, наконец, она не отбросила подушку, и не улыбнулась, сказав:
- Мы закончили.
Она погладила его по лицу. Ему хотелось накричать на нее и обозвать сумасшедшей сукой, которой она, несомненно, и была, но он боялся, что ему снова достанется проклятая подушка.
- Мы закончили, - сказала она. Тебе не о чем беспокоиться. Просто полежи немного и приди в себя, а я пойду приму душ и оденусь. Я знаю, ты, наверное, сейчас очень злишься на меня. Поэтому я сделаю вот что: отлучусь ненадолго, а перед уходом развяжу одно запястье и оставлю тебя разбираться с остальным. Справедливо? И, пожалуйста, не вздумай ждать моего возвращения, хорошо? Я имею в виду, чтобы выяснить отношения со мной? Я гарантирую, что ты не выиграешь, и тебе это не понравится.
Он спросил ее, почему. Почему, черт возьми, она это сделала?
- Ты флиртовал со мной весь ужин, - сказала она. - Настоящий бабник. Меня от этого тошнит.
- Говорю тебе, она меня чуть не прикончили. Эта баба - чертова психопатка!
Джим держал мобильник в одной руке, а другой доставал из холодильника майонез, дижонскую горчицу и кочан салата, передавая их Карен. Она слушала его рассказ, готовя тосты с виргинской ветчиной. Каждому по тосту: ей, Джиму, Линде и ее подругам Бет и Сьюзи, которые загорали у бассейна в том, что считалось купальниками.
Он взглянул на Карен и рассмеялся, и она ответила ему таким же взглядом. В конце концов, это же Мэттью. Еще одно его приключение.
- Наверное, ты ее чем-то разозлил.
- Разозлил? Мы занимались сексом, черт возьми!
- Да ладно тебе, Мэттью. Она просто играла с тобой. Ну, кое-что вышло из-под контроля, верно? Я имею в виду, что ты...
Он покачал головой. Карен закатила глаза и намазала майонез.
- ...зачем ты вообще позволил ей связать себя?
- Не знаю! Тогда это казалось хорошей идеей! Господи! Ты можешь мне хоть немного посочувствовать? Она когда-нибудь делала это с тобой?
- Связывала ли она меня? Черт возьми, конечно же, нет.
- Что ж, тебе повезло. Говорю тебе, я бы с ней расстался, будь я на твоем месте. Она чокнутая! Я имею в виду, я не думаю, что ты воспринимаешь мои слова всерьез, Джеймс.
- Конечно же, я воспринимаю твои слова всерьез, Мэтт.
Оба при этом чуть не рассмеялись.
- Честно. Я говорю серьезно. Я обязательно подумаю над этим, хорошо? Слушай, мне пора. Увидимся в понедельник. Жаль, что все получилось не совсем так, понимаешь?
- Верно. Да. Хорошо. В понедельник.
- Береги себя, Мэтт. Пока.
Карен разрезала сэндвичи и улыбнулась ему.
- Она его правда связала?
- А то! А потом накрыла ему лицо подушкой и держала. Я не понимаю. Чтобы Дора? Я знал, что она может быть находчивой, но я бы никогда не подумал, что она из этих, понимаешь? Ни за что на свете.
- Из тех, что трахаются на первом свидании?
- Нет, из тех, что занимаются всякими извращениями.
Она протянула ему сэндвич и поцеловала в щеку.
- Может, все на это способны, Джим. Ты когда-нибудь думал об этом? В нужное время и в нужном месте. С подходящим парнем. Или, как в этом случае, может, и с не совсем подходящим?
Затем она повернула его голову к себе и крепко поцеловала.
- Так тебя никто никогда не привязывал к столбикам кровати, да? - спросила она. - Черт. Какая жалость. Может, нам придется это исправить как-нибудь. Позови девочек, ладно? Обед готов.
А позже тем же вечером, когда они уже давно легли спать, телефон зазвонил снова, и она во второй раз слушала, как Джим с кем-то разговаривает.
- Алло? А, привет. Нет, все в порядке. Просто мы рано ложимся, понимаешь? Дети. Честно, все нормально. Конечно, можем. Да. Не говори глупостей. Я освобожусь около пяти. Эй, ты-то в порядке? Ладно. Хорошо. Спокойной ночи.
Она смотрела, как он положил радиотелефон на базу и выключил свет, и почувствовала рядом с собой его привычную тяжесть.
- Звонила твоя подруга? - спросила она.
- Очень остроумно, Карен.
- Она хочет повиниться?
- Что-то вроде этого, я полагаю.
- Я бы хотела подслушать ваш разговор.
- Хa! А прошлой ночью я бы хотел подсмотреть. Я тебе все расскажу, обещаю. Все вопиющие подробности. Хорошо?
- Хорошо. Поцелуй меня на ночь.
- Я уже поцеловал.
- Поцелуй еще раз.
И он ее поцеловал.
Утром, собирая Джимми на последний день в школе, она вдруг задумалась, что именно он имел в виду, желая подсмотреть прошлой ночью, и на мгновение, которое вызвало у нее тревогу, поскольку она уже видела Дору выходящей из бассейна в обтягивающем мокром купальнике, она смогла это представить.
Увидела ее обнаженной, наклоняющейся над мужчиной на кровати. Ее груди и плечи блестят. Она прижимает к его лицу подушку.
Этот момент был ей совсем не по душе.
Он злился на нее. Дора это видела. Хотя, надо отдать ему должное, он старался этого не показывать. Она его не винила. По правде говоря, она и сама на себя злилась. То, что она сделала с Мэттью, было глупо и вообще не соответствовало ее мыслям на этот счет. Сначала она говорила себе, что ее вконец достала его чертова самодовольная ухмылка, но мужчины и раньше так ухмылялись. Дело было не в этом.
Все случилось, когда они говорили о Джиме и Карен, и он так искренне заявил, что и сам подумывает о том, чтобы остепениться, как они, и что серьезно это обдумывает - и вот это ее просто взбесило. Он был из тех мужчин, которые никогда не остепенятся. Даже если он и женится на какой-нибудь бедной дурочке, то все равно будет пускать слюни на каждую встречную бабу.
Поэтому она решила ему доказать, какой он кобель, готовый трахнуть даже бывшую Джима. А потом решила, что пришло время для расплаты, отсюда и подушка.
Однако при свете дня стало ясно, что это была ошибка. Да еще и в самый неподходящий момент.