Мир вернулся резко – как пощёчина.

Твёрдый пол под ногами. Запах кожи и дерева. Приглушённый свет торшера в углу лофта, бросающий длинные тени на кирпичные стены.

Я задохнулась, хватаясь за первое, что попалось под руку – им оказался Оберон.

Его руки всё ещё держали меня – одна на талии, другая в волосах – крепко, властно, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Пальцы впивались в мою кожу через тонкий шёлк платья, оставляя следы тепла.

Телепортация оставила послевкусие – головокружение, лёгкую тошноту, звон в ушах. Но всё это меркло перед другим ощущением.

Жаром.

Он пульсировал между нами – горячий, настойчивый, требовательный. Не просто влечение. Что-то более глубокое, тёмное, первобытное. Словно под кожей текла расплавленная лава, ищущая выход.

Осколок.

Он всё ещё был в моём клатче, зажатом между нашими телами. Я чувствовала его пульсацию сквозь ткань – ритмичную, живую, тянущую. Как второе сердце, бьющееся в унисон с моим.

Снимающую барьеры. Освобождающую всё, что мы держали взаперти.

Золотые глаза смотрели на меня – яркие, дикие, полные чего-то хищного и голодного. В полумраке лофта они светились, как у ночного зверя. Зрачки расширены. Дыхание рваное, горячее на моих губах.

Прядь его волос – тёмно-золотых, растрёпанных – упала на лоб. Он не убирал её. Просто смотрел на меня с таким выражением, словно был готов сожрать меня живьём.

Его пальцы в моих волосах дрожали – едва заметно, но я чувствовала. Видела напряжение в линии его челюсти, в том, как сжались скулы. Он сдерживался. Из последних сил.

– Кейт, – прохрипел он, и голос прозвучал как предупреждение. Как последний шанс отступить. Между бровей легла морщинка – не от гнева, от усилия удержать контроль. – Это Осколок. Он тянет. Снимает контроль. То, что мы чувствуем… это может быть не…

– Заткнись, – оборвала я.

И притянула его губы к своим.

***

На этот раз поцелуй был другим.

Не яростным, как в особняке. Не отчаянным, как во время бегства.

Медленным. Глубоким. Осознанным. Как прыжок в пропасть с открытыми глазами.

Я целовала его, вкладывая в это всё – три дня напряжения, страха, близости. Всё то, что копилось между нами с момента, когда я впервые схватила его за член в больничном коридоре и оценила на семь из десяти.

Его губы были горячими, требовательными. Мягкими и твёрдыми одновременно. Язык проник в мой рот – уверенно, властно – и вкус взорвался на моих рецепторах.

Тёмный мёд и дым костра. Летнее вино и что-то дикое, лесное – словно ягоды, сорванные в глубине леса, куда не ступала нога человека. Древняя магия, впитавшаяся в его плоть за столетия правления.

Я застонала в его рот – тихо, непроизвольно – и почувствовала, как его тело напряглось. Руки сжались на моей талии крепче, почти до боли. Приятной боли, которая заставила меня выгнуться, прижаться ближе.

Клатч с Осколком упал на пол – глухой стук, эхо по паркету – но я едва услышала сквозь гул крови в ушах.

– Чёрт, – выдохнул он мне в губы, отстраняясь на миллиметр. Его лоб прижался к моему, дыхание смешалось. Горячее. Рваное. – Ты не представляешь, что делаешь со мной.

– Представляю, – я провела рукой вниз по его груди, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы через тонкую ткань рубашки, бешеный ритм сердца, отдающийся в моих ладонях. – Чувствую довольно наглядно.

Его член упирался мне в живот – твёрдый, горячий даже сквозь ткань брюк. Я прижалась ближе, перекатывая бёдрами, и он зарычал.

Низко. Утробно. Совершенно не по-человечески.

Звук прошёлся дрожью по моему позвоночнику, заставив что-то внизу живота сжаться в горячий узел.

– Играешь с огнём, Видящая, – его глаза вспыхнули в полумраке. Золото, расплавленное и опасное.

– Я же говорила, – я укусила его за нижнюю губу – не сильно, но чувствительно – и он вздрогнул, пальцы впились в мою талию сильнее, – мне нравится рисковать.

Что-то щёлкнуло в его взгляде. Что-то дикое, тёмное, королевское.

Оберон потянул меня одним движением – быстрым, плавным, хищным – прижав спиной к стене рядом с входной дверью. Кирпичи холодные на обнажённых лопатках, резкий контраст с жаром его тела впереди.

Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы – клетка из мускулов и загорелой кожи. Он навис надо мной, на голову выше, шире в плечах, заполняя всё моё поле зрения.

Золотые глаза горели – хищные, голодные, абсолютно сфокусированные на мне. Как будто больше ничего не существовало в мире. Только я. Только этот момент.

Волосы упали ему на лоб – растрёпанные, тронутые золотом от света торшера. Губы приоткрыты, влажные от наших поцелуев. Грудь вздымается под рубашкой.

Он выглядел как грёбаный бог. Падший, опасный, невыносимо прекрасный.

– Последний шанс, Кейт, – его голос стал ниже, темнее. Бархатным и острым, как лезвие, обёрнутое шёлком. – Если ты остановишь меня через минуту, я не отвечаю за последствия.

Я встретила его взгляд – прямо, дерзко, не моргая. Чувствовала, как внизу живота сжимается горячая спираль желания, как между ног становится влажно и пульсирует в такт сердцебиению.

– А если я не собираюсь останавливать?

Улыбка поползла по его губам – медленная, тёмная, обещающая. Хищная. В уголках глаз появились едва заметные морщинки.

– Тогда, – он склонился ближе, его губы почти касались моих, дыхание обжигало кожу, – я покажу тебе, как Короли Лета берут то, что им принадлежит.

– Я тебе не принадлежу, – выдохнула я, но голос дрогнул – предательски, возбуждающе.

– Ещё как принадлежишь, – его взгляд скользнул по моему лицу – губы, шея, ключицы – медленно, оценивающе, жадно. – Ты просто пока не знаешь об этом. Но ничего. – Он провёл носом по линии моей челюсти, вдохнул глубоко. – К концу ночи будешь умолять признать это вслух.

Он впился в мои губы с такой силой, что я ахнула в его рот.

Это был не поцелуй – это было завоевание. Требование. Обещание того, что будет дальше.

Его язык скользнул в мой рот – глубоко, властно, беря всё, что хотел. Я отвечала с той же яростью, кусая, посасывая его нижнюю губу, царапая ногтями его затылок.

Его рычание вибрировало у меня на языке.

Руки скользнули по моему телу – уверенно, жадно, изучающе. Одна обхватила бедро, провела вверх по боку, оставляя след огня на коже даже сквозь шёлк. Другая нашла молнию на платье.

Звук расстёгивающегося замка— медленный, протяжный, непристойно громкий в тишине лофта – заставил меня вздрогнуть.

– Это платье, – пробормотал он мне в губы, целуя уголок рта, линию челюсти, спускаясь к шее, – сводило меня с ума весь вечер.

– Оно… стоило… целое состояние, – выдохнула я, запрокидывая голову, открывая ему доступ. Его губы на моей шее – горячие, влажные, посасывающие чувствительную точку под ухом.

– Мне плевать, – прорычал он и дёрнул ткань вниз.

Платье упало к моим ногам – шелест дорогого шёлка, лужа тёмной ткани у босых ступней. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи.

Я осталась в одних трусиках – чёрных, почти прозрачных, купленных в бутике за смехотворные деньги.

Оберон отстранился.

Замер.

Просто смотрел.

Его взгляд скользил по моему телу – медленно, методично, жадно. От шеи к ключицам. От обнажённой груди к животу. От бёдер к ногам. И обратно.

Я видела, как расширились его зрачки. Как сжалась челюсть. Как дрогнули пальцы на стене рядом с моей головой.

Золотые глаза потемнели – почти янтарные в полумраке – когда вернулись к моему лицу.

– Богиня света, – выдохнул он хрипло, и в голосе было почти благоговение. – Ты невероятна.

Что-то сжалось в груди от этого взгляда. От того, как он смотрел на меня – не просто с похотью. С восхищением. Как на произведение искусства. Как на сокровище, которое он нашёл в пепле мира.

– Польщена, – я потянулась к пуговицам его рубашки, пальцы дрожали – от адреналина, от желания. – Но ты слишком много говоришь и слишком мало делаешь.

Его смех был тёмным, опасным. Вибрирующим.

– Торопишься?

– Умираю от нетерпения, – я расстегнула первую пуговицу, вторую, третью. Белая ткань расходилась, обнажая золотистую кожу, точёный торс, мускулы, перекатывающиеся под моими пальцами. – Три дня сексуального напряжения, помнишь?

– О, я помню, – он стянул рубашку одним движением, швырнул куда-то в сторону. – Каждую. Чёртову. Секунду.

Я не сдержала вздох.

Боги. Он был идеален.

Широкие плечи. Рельефный пресс. V-образная линия мышц, уходящая под пояс брюк. Золотистая кожа, словно он впитал в себя летнее солнце. Шрамы на рёбрах – бледные линии, память о битвах.

Моя ладонь легла ему на грудь – плашмя, чувствуя жар кожи, бешеный ритм сердца под пальцами.

– Красиво, – прошептала я.

– Хочешь посмотреть? – его улыбка стала хищной. – Или хочешь потрогать?

Вместо ответа я провела ногтями вниз по его животу – не сильно, но чувствительно – оставляя бледные розовые полосы на золотой коже.

Оберон зашипел сквозь зубы. Его живот втянулся под моими пальцами, мышцы напряглись.

– Опасная игра, маленькая дерзость.

– Я играю, только если ставки высоки.

– О, ставки высоки, – он схватил мои запястья, резко поднял руки над головой, прижал к стене одной рукой. Я оказалась в ловушке – беспомощная, открытая, в его власти. – Вопрос в том, готова ли ты проиграть.

– А кто сказал, что я проиграю?

Его глаза вспыхнули – золотым пламенем, древним и голодным.

– Такая уверенная. – Свободная рука скользнула по моему боку – медленно, дразняще, едва касаясь кожи. По рёбрам. По животу. Остановилась на границе кружевных трусиков. – Посмотрим, как долго это продлится.

Его пальцы проскользнули под кружево.

Я задохнулась, когда он коснулся меня – лёгкое прикосновение, едва ощутимое – прямо там, где я уже пульсировала и хотела его.

– Мокрая, – пробормотал он, проводя пальцем по влажной плоти – медленно, изучающе. – Так невыносимо мокрая для меня, Кейт. – Его губы коснулись моего уха, голос стал ниже, грязнее. – Хочешь знать, о чём я думал эти три дня?

Я не могла говорить. Только кивнула – отрывисто, судорожно.

– О том, как ты будешь стонать моё имя. – Его палец обвёл мой центр – круг, ещё один, не касаясь, только дразня. – О том, как будешь умолять меня войти глубже. – Он скользнул ниже, провёл по входу, размазывая влагу. – О том, какая ты на вкус.

– Оберон… – выдохнула я, и это прозвучало как мольба.

– Да, вот так, – его улыбка была дьявольской. Он отпустил мои запястья, опустился на колени передо мной – плавно, грациозно, как хищник. – Именно так ты будешь стонать, когда я буду между твоих ног.

Я смотрела на него сверху вниз – на золотые волосы, растрёпанные и падающие на лоб. На широкие плечи. На золотые глаза, смотрящие на меня снизу вверх – голодные, тёмные, обещающие.

Король Лета на коленях передо мной.

Картина, которая врезалась в память навсегда.

Его руки легли на мои бёдра – горячие ладони на обнажённой коже, большие пальцы вычерчивают круги на внутренней стороне.

– Раздвинь ноги, – приказал он. Не попросил. Приказал.

И, боги помогите мне, я послушалась.

Расставила ноги шире, опираясь спиной о стену, чувствуя, как по позвоночнику пробежала дрожь предвкушения.

Оберон зацепил пальцами кружево трусиков – потянул вниз, медленно, наслаждаясь моментом. Ткань скользнула по бёдрам, по ногам, упала на пол.

Прохладный воздух коснулся раскрытой плоти.

Его взгляд – жадный, голодный – скользнул между моих ног.

– Идеальная, – прошептал он, и голос дрожал от едва сдерживаемого желания. – Розовая, мокрая, готовая для меня.

– Перестань… говорить… – выдохнула я.

– Перестать? – Его улыбка была грязной, обещающей. – Но, маленькая дерзость, мы только начали.

И он приник губами к моей внутренней поверхности бедра.

***

Его губы скользили по внутренней стороне бедра – медленно, мучительно медленно – горячие, влажные, оставляющие след огня на чувствительной коже.

Поцелуй. Ещё один. Лёгкий укус зубами.

Я задохнулась, пальцы вцепились в его волосы – золотые, мягкие, путающиеся между пальцев.

– Оберон… пожалуйста…

– Пожалуйста, что? – он поднял взгляд снизу вверх, и золотые глаза горели торжеством. – Скажи мне, чего хочешь, Кейт. Вслух.

Гордость боролась с желанием.

Желание победило.

– Рот, – выдохнула я, не узнавая собственного голоса. – Хочу твой рот. Сейчас.

Довольный рык – низкий, первобытный – вибрировал у меня на бедре.

– Хорошая девочка.

Его руки скользнули по моим икрам – горячие ладони на разгорячённой коже – приподняли одну ногу.

– Закинь на плечо, – прорычал он, и в голосе было столько командной уверенности, что я подчинилась не задумываясь.

Моя нога легла ему на широкое плечо, открывая меня полностью. Уязвимая. Беспомощная. В его власти.

Он посмотрел вверх – встретился со мной взглядом – и улыбнулся. Тёмно. Обещающе. Хищно.

– Держись крепче, детка, – прошептал он. – Сейчас ты забудешь своё имя.

И его рот накрыл меня.

Первое прикосновение языка – горячего, влажного, уверенного – вырвало из меня крик.

Он скользнул по всей длине – медленно, смакуя, будто дегустировал самое изысканное вино. Провёл по складкам, собрал влагу, задержался на вершинке – один круг, второй – и отступил, прежде чем удовольствие стало невыносимым.

– Боги… – выдохнула я, голова откинулась назад, ударилась о кирпичную стену, но я едва почувствовала.

– Не боги, – его голос прозвучал приглушённо, вибрируя прямо там, где я была открыта для него. – Только я. Запомни это.

Язык вернулся – с большей настойчивостью, большей уверенностью. Кружил вокруг самого чувствительного места, прижимался, отступал. Скользил ниже, проникал внутрь – неглубоко, дразняще – и снова возвращался вверх.

Методично. Властно. Словно изучал карту сокровищ, запоминая каждую точку, которая заставляла меня стонать громче.

Моя свободная нога задрожала. Рука в его волосах сжалась сильнее, притягивая его ближе, глубже.

– Вот так, – пробормотал он довольно. – Используй меня. Возьми то, что хочешь.

Его руки легли на мои ягодицы – крепко, собственнически – приподняли, прижали меня к своему рту плотнее. И он атаковал с новой силой.

Язык двигался быстрее – круги, восьмёрки, прямые линии – вычерчивая узоры удовольствия на моей плоти. Губы обхватили клитор, посасывали, и я вскрикнула – громко, без стеснения – не в силах сдержаться.

– Да, – прорычал он в меня. – Громче. Хочу, чтобы весь проклятый город знал, кто доводит тебя до оргазма.

– Оберон… я… я не могу…

– Можешь. – Он добавил палец – один, скользнул внутрь легко, потому что я была так чертовски мокра. – И будешь.

Палец двигался – медленно, глубоко, изгибаясь внутри, находя то самое место, что заставило меня вскрикнуть и выгнуться.

Второй палец присоединился к первому – растягивая, заполняя – пока его язык продолжал кружить вокруг клитора.

Удовольствие накатывало волнами – одна за другой, всё выше, всё сильнее – сжимая что-то глубоко внизу живота в тугой узел.

– Смотри на меня, – приказал он.

Я заставила себя опустить взгляд.

Золотые глаза смотрели снизу вверх – яркие, торжествующие, абсолютно сфокусированные. Его лицо между моих бёдер – губы, блестящие от моей влаги, подбородок мокрый – была самой непристойной, самой возбуждающей картиной, которую я когда-либо видела.

Он не отводил взгляда. Смотрел прямо на меня, пока язык продолжал двигаться, пока пальцы продолжали входить и выходить – быстрее, жёстче.

– Кончай, – прорычал он. – Кончай на моём языке. Сейчас.

Пальцы изогнулись внутри, нажали на ту точку, губы сжались на клиторе, посасывая, и мир разлетелся на осколки.

Оргазм накрыл меня – жёстко, безжалостно, ослепляюще. Волна за волной пульсировала, вырывая крики из горла, заставляя бёдра дёргаться, мышцы сжиматься вокруг его пальцев.

Он не остановился.

Продолжал двигать пальцами, продолжал скользить языком – медленнее, мягче – вытягивая каждую волну удовольствия, каждую дрожь, пока я не обмякла, не сползла по стене, удерживаемая только его руками.

Нога соскользнула с его плеча. Колени подкосились.

Оберон подхватил меня – легко, словно я ничего не весила – поднял на руки и понёс через лофт.

Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его запах – летний лес, дождь, мускус, мой собственный аромат на его губах. Сердце колотилось. Дыхание рваное.

– Это было… – прошептала я, не в силах закончить фразу.

– Это было только начало, – его голос прозвучал у моего уха – тёмный мёд и обещание. – Я ещё не закончил с тобой.

Он дошёл до кровати – широкой, заправленной белоснежными простынями – опустил меня на край. Не на подушки, именно на край.

Я сидела, глядя на него снизу вверх. Он стоял передо мной – всё ещё в брюках, хотя рубашка давно улетела в неизвестном направлении. Грудь вздымалась. Губы влажные. Подбородок блестел.

Золотые глаза горели – темнее обычного, почти янтарные.

Мой взгляд скользнул вниз – по точёному торсу, по V-образной линии мышц – и остановился на явной выпуклости в брюках.

Твёрдой. Большой. Требовательной.

Что-то сжалось внизу живота – снова, несмотря на то, что я только что получила разрядку.

Я потянулась к его поясу – пальцы нашли пряжку, расстегнули. Ткань брюк ослабла.

Оберон замер. Напрягся. Смотрел на меня, не дыша.

– Что ты делаешь? – голос хриплый, напряжённый.

Я подняла взгляд – встретилась с золотыми глазами – и усмехнулась.

– Отвечаю взаимностью, – прошептала я и потянула брюки вниз вместе с бельём.

Его плоть освободилась – твёрдая, тяжёлая, кожа влажно блестит.

Я уставилась.

Семь из десяти, говорила я в больнице?

Я была слепой идиоткой.

Он был… впечатляющим. Больше, чем я ожидала. Толще. Вена проходила по всей длине, пульсируя в такт его сердцебиению.

– Кейт… – его голос сорвался, когда моя рука обхватила основание.

– Заткнись, – оборвала я, и провела ладонью вверх – медленно, крепко, сжимая. – Ты довёл меня до оргазма. Теперь моя очередь.

Довольный стон вырвался из его горла – низкий, гортанный, совершенно неконтролируемый.

Я наклонилась ближе – вдохнула его запах, резкий, мужской, возбуждающий – и провела языком по его длине.

– Светлая богиня… – прорычал Оберон, и бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. Рука легла мне на затылок – не толкая, просто касаясь, пальцы зарылись в волосы. – Кейт…

Я обхватила его губами – медленно втянула в рот, насколько могла – язык кружил, собирал влагу, исследовал каждый изгиб.

Его пальцы сжались в моих волосах – крепко, почти болезненно. Приятная боль, которая заставила меня застонать, и вибрация прошла сквозь его плоть.

– Богиня света… твой рот… – его голос дрожал, слова путались. – Так невероятно хорош.

Я начала двигаться – медленно, методично, втягивая его глубже с каждым движением. Рука в основании двигалась в такт – сжимала, поворачивалась, скользила. Вторая рука легла ему на бедро, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью.

– Да… вот так… – его голос срывался на стоны, контроль рассыпался. – Возьми глубже. Покажи мне, как сильно ты хочешь этого.

Я взяла глубже – насколько могла, пока он не коснулся задней стенки горла. Задержалась. Сглотнула. И его рык заполнил комнату.

– Боги… Кейт… если ты продолжишь… я не смогу… не смогу контролировать…

Я посмотрела вверх, не выпуская его изо рта.

Золотые глаза горели – дикие, отчаянные, полные чего-то первобытного. Голова запрокинута. Линия шеи напряжена. Грудь вздымается. Пальцы дрожат в моих волосах.

Король на грани.

Я усилила темп – быстрее, жёстче, добавляя всасывание, язык кружил вокруг головки каждый раз, когда отстранялась.

– Кейт… остановись… я сейчас… – его голос сорвался на предупреждение, мышцы напряглись под моими руками.

Но я не остановилась.

Его тело задрожало – каждая мышца натянулась, как струна – и в последний момент его рука схватила меня за плечо, оторвал от себя.

Резко. Жёстко.

Я ахнула от неожиданности, и он зарычал – низко, отчаянно, заставляя встать с края кровати.

Я поднялась – неустойчиво, дыхание рваное, губы влажные – и он притянул меня к себе.

Его рука обхватила мою талию – крепко, властно – прижала к его телу. Его член упирался мне в живот – горячий, твёрдый, требовательный.

– Почему… – начала я, но он заткнул меня поцелуем.

Медленным. Ленивым. Глубоким.

Его язык скользнул в мой рот – неторопливо, смакуя, исследуя каждый уголок – и я застонала, чувствуя вкус себя на его губах, смешанный с его собственным.

Это было грязно. Интимно. Невыносимо возбуждающе.

Его язык играл с моим – кружил, скользил, посасывал – пока рука в моих волосах держала меня под тем углом, который ему был нужен. Контролируя. Направляя.

Он целовал меня, как будто у нас была вечность. Как будто он не был на грани несколько секунд назад. Как будто его плоть не пульсировала между нашими телами, твёрдая и требовательная.

Когда он наконец оторвался, я задыхалась.

Его лоб прижался к моему. Дыхание смешалось – горячее, рваное.

– Я хочу кончить по-другому, – прорычал он, и голос был низким, тёмным, обещающим. Его золотые глаза впились в мои – хищные, голодные. – Глубоко внутри тебя. Чувствуя, как ты сжимаешься вокруг меня. Слышу, как ты кричишь моё имя.

Моё дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена – он слышал каждый удар.

– Тогда, – прошептала я, встречаясь с его взглядом, – перестань говорить и сделай это.

Его улыбка была дьявольской.

– Как скажешь, маленькая дерзость.

Он толкнул меня на кровать – не грубо, но властно – и я упала на спину с придушенным смехом.

Он навис надо мной в следующее мгновение – тяжёлый, горячий – руки по обе стороны от моей головы. Бёдра между моих. Член упирался точно туда, где я пульсировала и хотела его.

Его взгляд скользнул по моему телу – медленно, жадно, собственнически.

– Раздвинь ноги шире, – приказал он.

И я послушалась.

Его рука скользнула между нашими телами направляя себя. Прижался. Не входя. Просто дразня.

– Скажи мне ещё раз, – его голос стал ниже, серьёзнее. Золотые глаза впились в мои. – Что ты хочешь этого. Что это не Осколок.

Я подняла руку – коснулась его лица, провела пальцами по линии скулы.

– Я хочу этого, – прошептала я твёрдо, не отводя взгляда. – Хочу тебя. Не Осколок. Не магию. Тебя, Оберон.

Что-то в его взгляде смягчилось. Потеплело. Стало почти уязвимым.

А потом он вошёл.

Одним толчком. До конца. Заполняя. Растягивая. Претендуя.

Я закричала – от шока, от удовольствия, от полноты – и мир сузился до того места, где мы соединились.

– Богиня… – прорычал он, замирая глубоко внутри, и голос дрожал от напряжения. – Ты такая узкая. Горячая. Идеальная.

Я не могла ответить. Не могла дышать. Только чувствовать.

Он заполнял меня полностью – больше, глубже, чем я ожидала. Растягивал до предела, балансируя на грани между удовольствием и болью. Приятной болью, которая заставляла что-то внизу живота сжиматься и пульсировать.

Его лоб прижался к моему. Дыхание смешалось – рваное, горячее. Мышцы рук дрожали по обе стороны от моей головы, напряжённые от усилия оставаться неподвижным.

– Кейт… – выдохнул он, и в голосе было столько сдерживаемого желания, что я почувствовала, как внутри стало ещё влажнее. – Скажи мне, когда… когда будешь готова.

Я обхватила его руками – одна легла на широкую спину, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью, вторая зарылась в волосы на его затылке.

– Двигайся, – прошептала я хрипло. – Пожалуйста. Двигайся.

Рык вырвался из его горла – низкий, торжествующий, звериный.

Он вышел – медленно, почти полностью, и я застонала от потери, от пустоты.

А потом он вошёл снова.

Сильно. Глубоко. До конца.

Я вскрикнула, выгнулась, ногти впились в его спину, оставляя красные полосы на золотистой коже.

– Да, – прорычал он мне в шею, губы прижались к бешено пульсирующей точке под ухом. – Вот так. Оставь метки на мне. Покажи мне, что ты чувствуешь.

Он начал двигаться – медленно, методично, глубоко. Каждый толчок продуманный, точный, будто он изучал мою реакцию, запоминал, что заставляет меня стонать громче.

Его бёдра перекатывались – плавно, мощно – входя под таким углом, что головка задевала то самое место глубоко внутри, заставляя меня видеть звёзды.

– Оберон… боги… – выдохнула я, запрокидывая голову, открывая шею.

Его губы тут же нашли обнажённую кожу – целовали, посасывали, оставляя метки. Собственнические. Видимые.

– Не боги, – прорычал он между поцелуями. – Я. Только я заставляю тебя так стонать.

Рука скользнула под моё бедро – поднял ногу выше, закинул на свою талию – и угол изменился.

Следующий толчок вошёл глубже. Сильнее.

Я закричала – громко, без стеснения – и его довольный смех вибрировал у меня на коже.

– Вот она, – пробормотал он, ускоряя темп. – Вот эта точка. Теперь я знаю.

И он использовал это знание безжалостно.

Толчок за толчком – точные, сильные, методичные – задевая то место, что заставляло меня терять разум. Удовольствие накатывало волнами, одна за другой, всё выше, всё сильнее.

Моя вторая нога обхватила его талию – притягивая ближе, глубже – и он зарычал одобрительно.

– Да, обхвати меня, – его голос стал ниже, грязнее. – Держи меня. Не отпускай.

Руки скользнули под мою спину – поднял меня, прижал к себе так плотно, что между нами не осталось пространства. Грудь к груди. Живот к животу. Его губы нашли мои – голодные, требовательные.

Он целовал меня, пока продолжал двигаться – жёстче, быстрее – язык проникал в рот в том же ритме, что и его плоть внутри меня. Завоёвывая. Претендуя.

Я отвечала с той же яростью – кусала его губы, посасывала язык, царапала спину ногтями так сильно, что почувствовала, как кожа поддалась.

Ему это понравилось.

Его рык прозвучал прямо в мой рот, и бёдра дёрнулись сильнее, пробивая глубже, заставляя моё тело скользить вверх по простыням с каждым толчком.

– Проклятие… Кейт… – он оторвался от моих губ, тяжело дыша, золотые глаза горели в полумраке. – Ты сводишь меня с ума. Абсолютно. С ума.

– Хорошо, – выдохнула я, сжимая его внутри намеренно, и он зашипел. – Потому что ты делаешь то же самое со мной.

Его улыбка была дикой.

– Держись крепче.

Он перевернул нас – одним плавным движением – и я оказалась сверху, оседлав его бёдра, руки уперлись в его грудь.

Новый угол. Новая глубина.

Я застонала – протяжно, низко – чувствуя, как он заполняет меня полностью в этой позиции.

Его руки легли на мои бёдра – крепко, направляя.

– Двигайся, – прорычал он, глядя на меня снизу вверх. Золотые глаза потемнели почти до янтарного. – Покажи мне, как сильно ты хочешь этого. Используй меня.

Я посмотрела на него – на лицо, искажённое желанием, на растрепанные золотые волосы, рассыпавшиеся по подушке. На широкие плечи, напряжённые мышцы груди под моими ладонями. На то, как его грудь вздымается – рвано, неровно.

Король Лета подо мной.

В моей власти.

Что-то тёмное, хищное проснулось внутри.

Я усмехнулась – медленно, опасно – и его взгляд вспыхнул, будто он почувствовал перемену.

– Использовать тебя? – прошептала я, наклоняясь ближе, губы почти касались его. – О, детка, я собираюсь сделать гораздо больше.

Я выпрямилась – откинулась назад – положила руки ему на бёдра позади себя, открывая себя полностью его взгляду.

И начала двигаться.

Медленно. Дразняще. Поднималась почти до конца – пока только головка оставалась внутри – замирала на секунду, наблюдая, как его челюсть сжимается от напряжения. А потом опускалась обратно. Медленно. Беря каждый сантиметр. Смакуя.

Его пальцы впились в мои бёдра – крепко, почти до боли.

– Кейт… проклятие… – прорычал он, и бёдра дёрнулись вверх непроизвольно, пытаясь ускорить темп.

Я остановилась. Полностью.

– А-а-а, – протянула я, качая головой. – Я главная сейчас. Запомни это.

Его глаза расширились – удивление сменилось чем-то диким, возбуждённым.

– Ты… – голос сорвался.

– Я, – подтвердила я и сжала его внутри намеренно. – Моя очередь показать тебе, кто здесь командует.

Довольный рык вырвался из его горла, голова откинулась назад на подушку.

Боги, он был прекрасен вот так.

Шея выгнута, обнажая линию кадыка. Губы приоткрыты, дыхание рваное. Ресницы – длинные, золотые – дрожат. Руки на моих бёдрах дрожат от усилия не перехватить контроль.

Я начала двигаться снова – в своём ритме, в своём темпе. Не спеша. Поднималась и опускалась, перекатывала бёдрами, меняла угол, находя то, что доставляло мне максимальное удовольствие.

Использовала его. Брала то, что хотела.

Одна моя рука скользнула вверх по его торсу – провела по рельефным мышцам живота, по груди – ногти оставляли розовые полосы на золотистой коже. Остановилась на его соске, провела по нему большим пальцем.

Он вздрогнул подо мной – весь – и застонал.

– Нравится? – прошептала я, ускоряя темп чуть-чуть, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от удовольствия.

– Да… боги… да, – выдохнул он, пытаясь открыть глаза, посмотреть на меня.

Золотые глаза были затуманены – потерянные, отчаянные, абсолютно подчинённые в этот момент.

– Скажи мне, – прорычала я, наклоняясь ближе, губы у его уха, – кто доводит тебя до безумия сейчас?

– Ты, – прошипел он. – Ты, Кейт. Только ты.

– Хороший мальчик, – прошептала я и укусила его мочку уха – не сильно, но чувствительно.

Его бёдра дёрнулись вверх – резко, сильно – пробивая в меня глубже, и я вскрикнула от неожиданного удовольствия.

– Боги… не могу… – задыхался он. – Не могу просто лежать…

Его руки скользнули с моих бёдер – одна легла на мою грудь, обхватила, сжала. Большой палец провёл по соску, и я выгнулась, застонала.

Вторая рука нашла дорогу между нашими телами.

– Оберон… – выдохнула я, и движения стали быстрее, отчаяннее.

– Не могу просто смотреть, – прорычал он, приподнимаясь на локте, и его рот нашёл мою грудь. – Должен касаться. Должен чувствовать.

Губы обхватили сосок – посасывали, язык кружил – пока пальцы между нами продолжали свои безжалостные круги.

Я скакала на нём быстрее – уже не контролируя, просто преследуя удовольствие – руки впились в его плечи, ногти царапали кожу.

– Да… вот так… – его голос вибрировал на моей коже.

– Оберон… я… я не могу… – задыхалась я, чувствуя, как удовольствие сжимается в тугой узел внизу живота.

– Можешь, – прорычал он, переключаясь на второй сосок, посасывая сильнее. Пальцы ускорились. – Кончай для меня, Кейт. Кончай на моём члене. Сейчас.

Его бёдра поднялись навстречу – сильно, глубоко – пробивая в меня снизу, и мир взорвался.

Оргазм разорвал меня на части – ещё сильнее, чем первый. Волны накатывали одна за другой, вырывая крики из горла, заставляя тело содрогаться. Мышцы сжались вокруг него – пульсируя, хватая, не отпуская.

– Богиня… да… – его рык был диким, отчаянным. – Сжимаешь меня так чертовски крепко…

Он перевернул нас снова – резко, властно – прижал меня спиной к матрасу и начал двигаться с новой силой.

Жёстко. Быстро. Глубоко.

Преследуя собственный оргазм, пока я всё ещё содрогалась под ним.

Его лицо над моим – напряжённое, почти болезненное. Линия челюсти сжата. Шея напряжена. Золотые глаза горят – дикие, неконтролируемые.

– Кейт… – моё имя сорвалось с его губ как молитва, как проклятие. – Я сейчас… боги… я не могу…

– Да, – прошептала я, поднимая руки к его лицу, заставляя смотреть на меня. – Кончай, Оберон. Внутри меня. Хочу почувствовать.

Его взгляд вспыхнул.

Ещё два толчка – жёстких, глубоких, отчаянных – и он замер.

Рык разорвал его горло – громкий, утробный, наполненный чем-то первобытным – и я почувствовала, как он пульсирует внутри, изливаясь.

Горячо. Глубоко. Снова и снова.

Его тело содрогалось над моим – каждая мышца напряжена, руки дрожат, пытаясь не обрушиться на меня всем весом.

Я держала его – руки на его спине, ноги обхватили бёдра – пока последние волны проходили через него.

Потом он обмяк – тяжёлый, горячий, всё ещё внутри меня – лоб прижался к моему плечу.

Несколько секунд мы просто дышали – рвано, синхронно – сердца колотились в унисон.

– Богиня света, – прошептал он наконец, и голос дрожал. – Что ты со мной делаешь, Кейт?

Я провела пальцами по его волосам – мягко, успокаивающе.

– То же самое, что ты со мной, – прошептала я в ответ.

Он приподнял голову – посмотрел на меня. Золотые глаза были мягче теперь, тёплые, уязвимые.

И он поцеловал меня.

Медленно. Нежно. Как обещание.

Когда он наконец вышел – мы оба тихо застонали от потери – он перекатился на бок, утягивая меня с собой.

Я оказалась прижата к его груди – его рука на моей талии, ноги переплелись. Одеяло он небрежно накинул на нас.

– Это было… – начал он.

– Невероятно, – закончила я.

Его тихий смех вибрировал у меня на затылке.

– Десять из десяти? – спросил он, и в голосе слышалась усмешка.

Я повернулась в его руках – посмотрела на него. На растрепанные золотые волосы. На удовлетворённую улыбку. На царапины, которые я оставила на его плечах.

– Одиннадцать, – прошептала я серьёзно.

Его улыбка стала шире – мальчишеской, почти счастливой.

– Тогда я доволен.

Он притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы, вдохнул глубоко.

Тишина накрыла нас – комфортная, интимная. Только звуки дыхания и далёкий шум ночного города за окном.

Осколок лежал где-то на полу в клатче – забытый, ненужный в этот момент.

Потому что то, что только что произошло между нами, не имело ничего общего с магией.

Это было реальным. Честным. Нашим.

– Кейт, – прошептал он в темноте, и голос был серьёзным.

– М-м?

– Если это Осколок… если завтра ты пожалеешь… – он замолчал, напрягся.

Я повернулась полностью – легла лицом к нему – коснулась его щеки.

– Я не пожалею, – сказала я твёрдо, глядя прямо в золотые глаза. – Это был мой выбор. Не Осколок. Мой.

Что-то в его взгляде смягчилось. Потеплело.

– Хорошо, – прошептал он и поцеловал меня в лоб. – Тогда спи. Завтра нас ждёт долгий день.

Я закрыла глаза, устраиваясь удобнее на его груди.

Его сердцебиение под ухом – ровное, успокаивающее – было последним, что я услышала перед тем, как провалиться в сон.

Глубокий. Безмятежный. Безопасный.

В объятиях короля, который больше не был королём.

И почему-то это пугало меня больше, чем все гримы мира.