Я проснулась от солнца, бившего в глаза с наглостью, достойной Оберона. Голова раскалывалась – не от похмелья, а от магического истощения. Осколок, телепортация, снятие чар… всё это оставило след.

И ещё один след оставил Оберон.

Воспоминания о прошлой ночи обрушились лавиной – его руки на моём теле, его рот между моих ног, то, как он заполнял меня полностью, как я скакала на нём, царапая его плечи и грудь…

Жар разлился по щекам.

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала его запах. Летний лес, дождь, мускус. Простыни пахли сексом и чем-то пряным, магическим.

Рука скользнула по кровати – ища тепло его тела.

Пусто.

Я приподняла голову, заставляя глаза открыться.

Оберона не было рядом.

Но я слышала его – лёгкие шаги по паркету, шорох ткани. Повернула голову.

Он стоял у окна спиной ко мне – голый, если не считать полотенца, небрежно обёрнутого вокруг бёдер. Видимо, только что из душа – волосы влажные, тёмно-золотые пряди прилипли к затылку. Капли воды стекали по широким плечам, по лопаткам, исчезали под полотенцем.

Руны на спине – тёмные, пульсирующие – выделялись резче на влажной коже.

Он смотрел на город внизу – руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в линии плеч читалась напряжённость.

Я наблюдала несколько секунд, просто рассматривая его. Линию позвоночника. Изгиб поясницы. Мышцы, перекатывающиеся под кожей при малейшем движении.

Моё тело откликнулось – предсказуемо, предательски – лёгкой пульсацией между ног, воспоминанием о том, как он был там несколько часов назад.

Я села, натягивая простыню до груди. Волосы растрепались – я чувствовала узлы, которые он оставил, когда зарывался в них пальцами.

– Доброе утро, – бросила я, и голос прозвучал хрипло. Горло пересохло.

Оберон обернулся – медленно, плавно – и ухмылка уже играла на губах.

Янтарный взгляд скользнул по мне – от растрепанных волос к обнажённым плечам, к простыне, едва прикрывающей грудь.

– Доброе, – протянул он, и в голосе слышалось столько самодовольства, что захотелось швырнуть в него подушкой. – Хорошо спала?

Я закатила глаза.

– Нормально.

– Нормально? – Бровь поползла вверх, ухмылка стала шире. – Только нормально? – Он оттолкнулся от окна, двинулся к кровати – медленно, с хищной грацией. – Странно. Потому что, насколько я помню, ты кричала моё имя так громко, что соседи наверняка всё слышали.

Жар полыхнул по лицу.

– Заткнись.

– И умоляла не останавливаться, – продолжил он, явно наслаждаясь моим смущением. Он замер у края кровати, смотрел сверху вниз с этим невыносимым самодовольным выражением. – И что-то про "глубже" и "сильнее"…

– Оберон, – предупредила я, сжимая простыню.

– И когда ты скакала на мне, – его голос стал ниже, темнее, – твоё лицо было таким… восхитительным. Потерянным. Отчаянным. – В его глазах сверкнули золотые искры. – Так что "нормально" – это весьма скромная оценка произошедшего.

Я смотрела на него – на самодовольную физиономию, на торжество во взгляде, на то, как он стоял передо мной – почти голый, мокрый, уверенный в своей неотразимости.

Нарциссический. Самовлюблённый. Невыносимый.

Типичный мужик после хорошего секса.

Я пожала плечами – нарочито равнодушно, – откинула волосы за плечо.

– Ну было и было, – бросила я небрежно, встречая его взгляд. – Классно, спасибо. Давай одиннадцать из десяти поменяем на восемь. Утро отрезвляет.

Его довольная улыбка замерла.

Глаза расширились – на долю секунды, но я заметила.

– Что? – выдавил он.

– Восемь, – повторила я, вставая с кровати и направляясь к ванной. – Неплохо для разовой акции. Но ничего, что заставило бы вернуться за добавкой.

Я прошла мимо него, не глядя, чувствуя его ошеломлённый взгляд на спине.

– Разовой… – начал он, и в голосе прозвучало что-то опасное.

– М-м, – я обернулась в дверях ванной, усмехнулась. – Слушай, это было весело. Ты неплохо владеешь языком и руками. Но давай без иллюзий, ладно? Мы оба знаем, что это было. Адреналин. Напряжение. Осколок, который снимал барьеры. – Пожала плечом. – Классический секс после ограбления. Ничего особенного.

Тишина была оглушительной.

Он смотрел на меня – неподвижно, напряжённо – и что-то тёмное клубилось в янтарных глубинах. Не гнев. Что-то острее.

– Ничего особенного, – повторил он медленно, тестируя слова.

– Именно, – подтвердила я легко. – Так что можем просто… забыть и двигаться дальше? У нас ещё два артефакта впереди. – Я повернулась к душу. – Займёмся делом.

Я закрыла дверь ванной, прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось.

Руки дрожали.

Ложь. Каждое чёртово слово – ложь.

Но я не могла позволить ему знать правду. Не могла показать, что прошлая ночь значила… больше. Что я всё ещё чувствовала отпечаток его рук на коже. Что хотела снова.

Потому что он уйдёт.

Как только найдём артефакты, как только снимем Печати – он вернётся в Подгорье. К своему миру. К своей магии.

А я останусь здесь. В мире мёртвого шёлка и пластиковых упаковок.

Лучше закончить это сейчас. Чисто. Без привязанности.

Я включила душ, позволяя горячей воде смыть с кожи его запах.

Но даже под струями я чувствовала жжение там, где его губы меня целовали.

***

Когда я вышла из душа, завёрнутая в полотенце и с влажными волосами – Оберон всё ещё стоял там, где я его оставила.

У кровати. Неподвижный. Напряжённый.

Полотенце на бёдрах съехало ниже, обнажая V-образную линию мышц. Руки скрещены на груди. Скулы напряжены.

Его взгляд впился в меня – тяжёлый, тёмный, читающий.

Я проигнорировала его, прошла к своему рюкзаку. Достала чистую футболку, джинсы. Начала одеваться – спокойно, методично, словно его не было в комнате.

– Кейт.

Голос был низким. Опасным.

– М-м?

– Посмотри на меня.

Я натянула футболку через голову, обернулась.

Он стоял ближе теперь – в двух шагах – и воздух между нами сгустился.

– Ты лжёшь, – произнёс он тихо, и каждое слово было пропитано уверенностью.

– О чём?

– О том, что прошлая ночь ничего не значила.

Я встретила его взгляд – прямо, не моргая.

– Не лгу.

– Лжёшь, – повторил он, шагнув ближе. – Я чувствую. Вижу. – Янтарные глаза скользнули по моему лицу. – Твоё сердце бьётся быстрее, когда я рядом. Дыхание сбивается. Ты стискиваешь кулаки, чтобы не коснуться меня.

Чёрт.

– Нарциссизм на новом уровне, – я скрестила руки на груди. – Думаешь, весь мир крутится вокруг твоего эго?

Его губы дрогнули – почти улыбка.

– Не весь мир, – он склонил голову. – Только ты.

Что-то сжалось в груди – болезненно, обжигающе горячо.

– Слушай, – я сделала шаг назад, создавая дистанцию, – может, в твоём мире каждая фейри падала к твоим ногам после одной ночи. Но я не фейри. Я не собираюсь сохнуть по тебе только потому, что ты хорош в постели.

– Хорош? – Его насмешливая улыбка стала шире. – Секунду назад было восемь из десяти. Теперь "хорош"? – Он шагнул ближе, сократив расстояние, которое я создала. – Признай, маленькая дерзость. Это было больше, чем "хорошо". Это было…

– Сексом, – оборвала я резко. – Отличным сексом. Но всё равно просто сексом. Без обязательств. Без продолжения. – Я вызывающе подняла подбородок. – Так что спустись с небес, ваше бывшее величество, и прими реальность.

Желваки на его скулах заходили ходуном.

Несколько секунд он просто смотрел на меня – изучающе, словно пытался прочитать то, что я прятала.

Затем развернулся резко, прошёл к своей одежде.

– Как скажешь, – бросил он холодно, натягивая джинсы. – Если ты хочешь притворяться, что это ничего не значило – твоё право.

– Не притворяюсь…

– Но рано или поздно, – он обернулся, и в янтарных глубинах плясало что-то тёмное, обещающее, – ты признаешь правду. – Кривая улыбка – хищная, уверенная. – И я буду ждать этого момента.

Он натянул футболку через голову, скрывая торс, и я почувствовала странное разочарование.

Идиотка.

Я отвернулась, делая вид, что роюсь в рюкзаке.

Тишина легла тяжёлым одеялом.

Неловкая. Напряжённая.

Я достала телефон, проверяя сообщения, чтобы отвлечься и занять руки хоть чем-то.

И в этот момент солнечный луч прорезал пространство лофта – яркий, золотой, падая прямо на моё левое предплечье.

Я почувствовала покалывание, тепло. Как будто кожа ожила под светом.

Посмотрела вниз и застыла.

Узор.

Золотой узор вился от запястья до локтя – тонкие, сложные линии, переплетающиеся в орнамент из рун и завитков. Светящийся. Пульсирующий. Как жидкое солнце, впечатанное в кожу.

Он был невидим секунду назад. Но под лучом солнца проявился – ярко, отчётливо, абсолютно нереально красиво.

Маленькая, предательская часть меня замерла в восхищении. А потом до меня дошло.

Это МЕТКА. На МОЁМ теле.

– Что за херня… – прошептала я, поворачивая руку к свету.

Узор вспыхнул ярче – золотые линии заплясали по коже, реагируя на движение. Тёплый на ощупь. Живой.

– Оберон, – позвала я, и голос прозвучал выше, чем хотелось. – Что это?

Тишина.

Слишком долгая тишина.

Я обернулась.

Он стоял замершим – в трёх шагах от меня. Лицо побледнело. Глаза расширились – шок, ужас, полное непонимание.

Смотрел на моё запястье так, будто я держала бомбу.

– Оберон? – повторила я, и тревога вползла под рёбра. – Что. Это. Такое?

Он медленно шагнул вперёд. Подошёл ближе – осторожно, как будто боялся спугнуть что-то хрупкое.

Взял мою руку – нежно, почти благоговейно – повернул запястье к свету.

Его пальцы дрожали.

– Невозможно, – прошептал он хрипло. – Это… это не может быть.

– Что не может быть?! – Паника закипала. – Оберон, говори!

Он поднял взгляд – встретился со мной – и в янтарных глубинах плескался абсолютный шок.

– Это метка, – выдавил он. – Метка фейри.

Мир качнулся.

– Метка? Какая метка?

Его пальцы обвели узор – лёгкое прикосновение, едва касаясь кожи.

– Когда фейри находит… того, кого считает своим. – Голос был осторожным, каждое слово взвешенным. – Мы метим. Оставляем узор на коже. Знак… претензии. – Он сглотнул, Адамово яблоко дёрнулось. – В моём мире девушка, носящая метку фейри… это высшая честь. Она становится неприкасаемой. Защищённой. – Пауза. – А метка короля… – Его пальцы сжались на моём запястье. – Редкость. Огромная редкость.

Кровь отхлынула от лица.

– Ты… ты пометил меня?! – Голос взлетел на октаву. – Как… как чёртов скот?!

– Я не… – Он покачал головой, и во взгляде читалась такая же паника, как у меня. – Я не делал этого! Я не мог! Моё тело человеческое! Моя магия заперта! – Он посмотрел на узор, потом на меня. – Это невозможно! Метки не появляются сами!

– Но она здесь! – Я дёрнула руку, пытаясь вырваться, но он держал крепко. – На моей коже! Золотая! Светящаяся! Как она появилась, если ты её не ставил?!

Он молчал – смотрел на метку, и я видела, как мысли роятся за золотым взглядом. Шок. Непонимание. И что-то ещё.

Что-то тёмное. Собственническое.

– Осколок, – прошептал он наконец. – Это должен быть Осколок.

– Что?

– Осколок Ночного Стекла, – он провёл рукой по лицу, по волосам. – Он снимает барьеры. Контроль. Открывает то, что запечатано. – Янтарный взгляд вернулся ко мне. – Он… должно быть, ослабил Печати. Хоть на мгновение. Достаточно, чтобы магия прорвалась. – Голос дрожал. – И каким-то чудом… метка проявилась. Бессознательно.

– Бессознательно?! – Я вырвала руку, отступила на шаг. – Ты бессознательно решил пометить меня как своё имущество?!

– Это не имущество! – огрызнулся он, и в голосе прозвучала обида. – Это связь! Признание! Это значит…

– Это значит, что ты поставил на мне клеймо без моего согласия! – Я ткнула пальцем ему в грудь – резко, яростно. – Ты использовал украденный магический артефакт как прелюдию, а теперь у меня магическая венерическая болезнь!

Оберон задохнулся, и во взгляде вспыхнуло такое возмущение, что я едва сдержала истерический смешок.

– Магическая. Венерическая. Болезнь, – повторила я, наслаждаясь каждым словом. – Потому что стандартных проблем после секса, видимо, мало! Нет, я должна была переспать с фейри и получить светящуюся татуировку как побочный эффект!

– Это не венерическая болезнь! – взревел он, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Это метка! Почётная, древняя…

– Светящаяся сыпь, – перебила я невозмутимо. – Вот что это. – Я ткнула в узор на запястье. – Золотая. Светящаяся. Говорящая всем и каждому, что я кому-то принадлежу! Это выглядит как что-то из магического порно!

Его ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки.

– Я не корова, которую можно маркировать! Не территория, на которую вешают табличку "занято"!

– Я не хотел…

– Но сделал! – Я подняла запястье, тыкая узором ему в лицо. – Вот она! Твоя чёртова метка! – Голос сорвался на крик. – Убери её! Сейчас же!

– Я не могу!

– Что значит "не можешь"?!

– Это значит, что я не знаю как! – заорал он в ответ, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Метки ставятся магией! Снимаются магией! У меня нет магии, Кейт! Моя сила запечатана в моём же теле, превратившая меня в жалкого смертного!

Мы стояли посреди лофта – оба орущие друг на друга, тяжело дыша.

Его грудь вздымалась. Моя тоже.

Янтарные глаза горели. Мои, наверное, не меньше.

– Тогда найди способ, – процедила я сквозь зубы, силой опуская голос. – Потому что я не собираюсь носить это… это клеймо!

– Это не клеймо…

– Это чёртово клеймо! – Я ткнула в узор на запястье. – Золотое. Светящееся. Говорящее всем и каждому, что я кому-то принадлежу!

Что-то вспыхнуло в его взгляде – тёмное, первобытное.

– Технически…

– Не смей, – предупредила я, отступая. – Не смей заканчивать это предложение.

– Метка появилась, – произнёс он медленно, контролируя каждое слово. – Я не планировал этого. Не хотел. – Сжал зубы. – Я никогда не ставил метки. Ни на ком. Ни на одной фейри, ни на ком-либо ещё. – Голос стал жёстче. – Это не в моих правилах – создавать связи. – Пауза. – Но раз она есть…

– Раз она есть, ты найдёшь способ её убрать, – оборвала я. – Или я сама найду ведьму, которая…

Рык вырвался из его горла – низкий, угрожающий.

– Не смей, – прорычал он, шагнув ближе. – Ни одна ведьма не прикоснётся к моей метке.

– К ТВОЕЙ метке?! – Я ткнула в своё запястье. – Она на МОЕЙ руке!

– Но это МОЯ метка! – Он схватил моё запястье – не грубо, но крепко – поднял между нами. – Мой узор! Моя магия! Моя…

Дверь лофта распахнулась с грохотом.

– Кейт, детка, я принесла круассаны и… святая мать божья.

Лекси.

Она стояла в дверном проёме – ключи в одной руке, бумажный пакет в другой – уставившись на нас с широко распахнутыми глазами. Алые волосы растрепались, пирсинг в брови поблёскивал в утреннем свете. Кожаная куртка, рваные джинсы, ботинки на массивной подошве – классический образ девушки, которая не боится ничего и никого.

Мы замерли.

Я – в футболке и трусах, с растрепанными волосами.

Он – в футболке и джинсах, всё ещё сжимающий мою руку.

Посреди лофта. После ора друг на друга.

Тишина была абсолютной.

Её губы медленно растянулись в усмешке – грязной, понимающей, абсолютно невыносимой.

– Так вот почему ты не отвечала на звонки, – протянула она, и в голосе слышалось плохо скрываемое веселье. – Была… занята.

Жар разлился по лицу.

– Лекси…

– И, судя по состоянию вас обоих, – она цокнула языком, заходя внутрь, закрывая дверь ногой, – очень, очень занята. – Её взгляд снова скользнул на Оберона, задержался на его торсе. – Хотя, глядя на это произведение искусства, я тебя понимаю. Я бы тоже не вылезала из постели.

Оберон отступил на шаг, скрестив руки на груди – защитный жест, недоверие.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть достойно в футболке и трусах перед подругой, которая только что застукала меня в самой неловкой ситуации в жизни.

Лекси прошла в гостиную – совершенно непринуждённо, как будто не застала нас на грани драки – опустила пакет на барную стойку.

– Так, – протянула она, доставая круассаны, – кто-то хочет объяснить, почему вы орали друг на друга в десять утра? Или мне догадаться самой?

– Не твоё дело, – буркнула я, натягивая джинсы.

– О, детка, это стало моим делом в тот момент, когда я услышала ваш ор из лифта. – Она повернулась, облокотилась на стойку. Взгляд переместился на Оберона. – Итак, красавчик, как тебя на самом деле зовут? Или мне так и называть тебя "парень с голосом, от которого мокреют трусы"?

Оберон застыл, бросил на меня вопросительный взгляд.

– Лекси, – представила я устало. – Она… помогает нам. И да, она знает о… некоторых вещах.

– Некоторых? – Лекси подняла бровь. – Детка, я знаю, что ты угнала пациента из больницы, ограбила особняк миллионера и теперь прячешься в чужом лофте с мужиком, который выглядит как модель с обложки. – Пауза. – Так что давайте без недомолвок. Кто он? И почему вы орали про "метки"?

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня.

В янтарных глубинах читался вопрос: насколько ей можно доверять?

Я встретила его взгляд – доверяю ей. Полностью.

Что-то в его выражении смягчилось. Он медленно кивнул.

– Оберон, – представился он, поворачиваясь к Лекси. – Раньше был… правителем определённого места. Сейчас временно не при должности.

Лекси уставилась на него.

– Правителем. Определённого места. – Она медленно выпрямилась. – Кейт, твой красавчик – беглый диктатор?

Несмотря на всё, я фыркнула.

– Не диктатор. Король. Из… другого мира.

– Другого мира, – повторила Лекси ровно. – Типа параллельного измерения? Или мы говорим про Нарнию?

– Подгорье, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Мир фейри. Я был Королём Летнего Двора до того, как меня… изгнали.

Тишина затянулась – тяжёлая, напряжённая.

Лекси перевела взгляд с него на меня и обратно.

– Фейри, – произнесла она медленно. – Он только что сказал "фейри". И "Король".

– Да, – подтвердила я.

– И ты… веришь ему?

– Видела доказательства.

Лекси усмехнулась – насмешливо, недоверчиво.

– Детка, большой член – ещё не доказательство, что мужик сказочный король. – Она скрестила руки на груди, прищурилась. – Может, он просто псих с манией величия? Или актёр, слишком вжившийся в роль?

– Я видела его раны, – сказала я ровно. – Шрамы на спине. Они… не человеческие. Магические печати.

– Татуировки бывают разные, – парировала Лекси. – Видела я таких "волшебников" на фестивалях. Все верят, что они особенные.

Оберон напрягся – оскорблённый, но сдерживающийся.

– Я не шарлатан.

– Конечно нет, ваше величество, – протянула Лекси с преувеличенной почтительностью. – А я королева Англии. Рада познакомиться.

Я подняла запястье, повернула к свету.

Узор вспыхнул – золотой, сложный, живой. Линии медленно плыли под кожей, переплетались, пульсировали в такт моему сердцебиению.

Лекси замерла. Насмешка исчезла с лица.

– Что. За. Херня. – Она подошла ближе – медленно, осторожно – схватила мою руку. Повернула её, изучая узор. – Это… проекция? Голограмма?

– Магия, – сказал Оберон тихо. – Метка фейри. Знак связи.

Лекси провела пальцем по узору – и вздрогнула, отдёргивая руку.

– Он тёплый. И… – она посмотрела на свои пальцы, – …покалывает. Как будто живой.

– Потому что он живой, – подтвердил Оберон. – Это моя магия. Прорвавшаяся сквозь печати.

Лекси медленно подняла на него взгляд. Скепсис всё ещё был в глазах, но появилась и осторожность.

– Хорошо, – протянула она, – предположим, это не фокус. Предположим, ты действительно… кто-то необычный. – Пауза. – Но фейри? Короли? Магические миры? – Она покачала головой. – Это звучит как херня из фэнтези-романа.

– Неделю назад я бы сказала то же самое, – признала я. – Но потом увидела гримов – монстров из мира фейри, которые чуть не разорвали меня на куски в больнице. – Я сглотнула, вспоминая. – Один укусил меня. Яд был магическим. Я чуть не умерла. – Встретилась с её взглядом. – Видела ведьму. Морриган. Настоящую, древнюю, с магией, от которой волосы встают дыбом. Видела телепортацию – мгновенный перенос через город. Видела Осколок Ночного Стекла – артефакт, который светится и снимает магические барьеры. – Голос стал тише. – Лекс, я знаю, это безумие. Но это правда. Всё это реально.

Молчание затянулось.

Лекси смотрела на метку. Затем на Оберона. Затем на меня.

– Гримы, – повторила она наконец.

Я кивнула. – Фейри. Низшие. Охотники.

– И телепортация. Ты видела, как он телепортируется?

– В особняке. Мы телепортировались оттуда обратно сюда. – Я махнула рукой, указывая на лофт. – Мгновенно.

Лекси провела рукой по лицу, выдохнула медленно.

– Блядь. – Она посмотрела на Оберона. – Ладно. Я куплюсь на твою историю. – Её глаза сузились. – Но ты всё равно докажешь. Прямо сейчас. Сделай что-нибудь магическое.

Оберон нахмурился.

– Я не могу. Печати блокируют магию почти полностью.

– Как удобно, – протянула Лекси.

– Почти, – подчеркнул он, и в голосе прозвучало раздражение. – Небольшие проявления возможны. При сильных эмоциях.

– Тогда разозлись и покажи фокус.

Пауза.

Холодная. Звенящая.

Что-то изменилось в его лице. Скулы напряглись. Плечи окаменели. В его взгляде вспыхнуло что-то тёмное – обида, ярость, уязвлённая гордость.

– Фокус? – Голос стал ледяным. Опасным. – Ты называешь мою природу… фокусом?

Воздух в лофте сгустился. Потяжелел.

Его глаза вспыхнули – буквально. На секунду они засветились изнутри тем самым неземным светом, который я видела в особняке. Яркие, как расплавленное солнце, пульсирующие силой.

Лекси ахнула, отшатнулась.

– Вот это… это ненормально.

– Я и не утверждал, что нормальный, – Оберон произнёс каждое слово отчётливо, с ледяным презрением. – Я король Летнего Двора. Повелитель солнечного света и жизни. Рождённый от древней магии. – Он шагнул вперёд, и в движении читалась хищная грация. – И мне не нужно доказывать свою природу смертной, которая не верит своим глазам.

Высокомерие вернулось – во всей красе. Холодное. Королевское. Абсолютное.

Лекси уставилась на него. Потом медленно – очень медленно – усмехнулась.

– Окей. Убедил. – Она достала круассан из пакета, откусила. – Ты либо король фейри, либо чертовски хороший актёр с контактными линзами. – Пауза. – Но метка на Кейт меня убедила больше, чем твои светящиеся глаза.

Оберон расслабился – чуть-чуть.

Я выдохнула с облегчением, не замечая, что задерживала дыхание.

– Кейт. Если ты говоришь, что это реально, я верю. Не потому что верю в магию. А потому что верю тебе. – Она сжала мою руку. – Но, блядь, детка. Ты влипла в какую-то дичь.

– Знаю, – прошептала я.

– И этот король… – Лекси кивнула на Оберона, – …он собирается вернуться в свой мир, когда вернёт магию?

Вопрос повис в воздухе.

Я почувствовала его взгляд на себе – тяжёлый, пристальный.

Не смотри на него. Не сейчас.

– Да, – ответила я ровно. – Он вернётся. Как только соберём артефакты.

Молчание.

– А метка? – не отставала Лекси. – Она останется?

– Нет, – сказал Оберон тихо, и в голосе прозвучало что-то болезненное. – Я сниму её.

Что-то сжалось в груди – острое, режущее. Я не позволила этому проявиться на лице.

Лекси смотрела на нас обоих – понимающе, сочувственно.

– Блядь, – выдохнула она. – Вы оба идиоты.

– Лекси, – я вернула разговор в нужное русло, – нам нужна помощь.

Она оторвала взгляд от Оберона, повернулась ко мне.

– Какая именно?

– Второй артефакт. Клинок Рассечённой Тени. – Я достала телефон, открыла заметки. – Морриган сказала, что он где-то на чёрном рынке. Я пыталась найти следы онлайн, но…

– Чёрный рынок артефактов не работает через интернет, детка, – оборвала Лекси, качая головой. – Слишком рискованно. Всё через личные контакты. Закрытые аукционы. Приглашения от проверенных людей.

– У тебя есть доступ?

Она задумалась, постукивая алым ногтем по кружке с кофе, который только что себе налила.

– Возможно. Знаю одного парня – Маркус. Не Холлоуэй, другой. – Усмешка. – Он торгует… редкими вещами. Не задаёт вопросов. Может знать, где всплывает оружие с магическими свойствами. – Пауза. – Но он не из дешёвых. И не любит новичков.

– Сколько? – спросила я прямо.

– Информация? Тысяч двадцать. Минимум.

Я уставилась на неё.

– У меня нет двадцати тысяч фунтов!

– Тогда придётся искать другой способ платить. – Лекси пожала плечами. – Маркус любит бартер. Услуга за услугу. – Взгляд переместился на меня. – Твои хакерские навыки, например.

Оберон оттолкнулся от окна, подошёл ближе.

– Что именно он хочет?

– Не знаю точно. Маркус всегда подбирает задачи под способности исполнителя. – Лекси скрестила руки. – Но у него есть клиенты, которым нужны взломы. Базы данных, защищённые системы, конфиденциальная информация. – Её взгляд задержался на мне. – Хакер твоего уровня для него золотая жила.

– Одна работа. И он даст информацию о Клинке?

– Если согласишься встретиться, он озвучит детали. Работа в обмен на доступ к его сети и инфу. – Лекси откусила круассана. – Честно? Это лучший вариант. Маркус знает о чёрном рынке всё. Если твой Клинок где-то всплыл, он в курсе.

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня – янтарь в глазах потемнел, стал настороженным.

– Твоё решение, – сказал он тихо. – Но если почувствую угрозу…

– Ты разнесёшь всё к чертям, – закончила я. – Знаю.

Усмешка тронула его губы – короткая, хищная, обещающая насилие.

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Я повернулась к Лекси.

– Устрой встречу.

– Уверена?

– Нет, – призналась я честно. – Но другого выбора нет. Два артефакта. Один уже есть. Второй – за этой встречей. Третий… – Я взглянула на Оберона, и что-то болезненное кольнуло в груди. – В Подгорье.

– В мире фейри. – Лекси присвистнула. – Ты, детка, влипла в приключение века. – Она достала телефон. – Хорошо. Напишу Маркусу. Если повезёт, сможем встретиться сегодня вечером.

– Так быстро?

– Он ночная сова. Любит проводить сделки после полуночи. – Усмешка скользнула по её губам. – Говорит, так романтичнее.

Я закатила глаза.

– Конечно.

Лекси начала печатать сообщение, а я встала, подошла к окну.

Город внизу просыпался – машины ползли по улицам, люди спешили на работу, стекло и сталь сверкали в утреннем свете. Обычная жизнь. Скучная. Безопасная.

Мне уже не принадлежащая.

Потому что теперь я видела больше. Чувствовала больше. Знала, что под поверхностью этого обычного мира скрывается нечто древнее, опасное, магическое.

Я посмотрела на отражение Оберона в стекле. Он стоял позади – не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, как тепло солнца на коже.

– Я найду способ снять это, – произнёс он тихо, и только я услышала. – Обещаю.

Я не обернулась.

– Хорошо.

– Но пока она там… – Его голос стал ниже, темнее. – Ты в безопасности. Любой фейри, увидевший её, не посмеет тронуть тебя.

– Потому что я твоя собственность? – Сарказм был привычный, щитом между нами.

– Потому что ты под защитой Короля Лета, – поправил он жёстко, и в словах прозвучала сталь. – Даже падшего, даже лишённого силы – моя метка всё ещё имеет вес. Все, кто видел меня у власти, знают, что я из себя представляю. – Пауза. – И никто не рискнёт навлечь мой гнев.

Я повернулась, встречаясь с его взглядом – янтарь пылал, древний и смертоносный.

– А если ты не вернёшь силу? Если Печати останутся навсегда?

Что-то тёмное скользнуло по его лицу – жестокая решимость, которая заставила моё дыхание сбиться.

– Тогда я найду другие способы защитить тебя, – произнёс он с такой абсолютной уверенностью, что что-то сжалось в груди. – Смертными методами. Человеческими. Не важно. – Он шагнул ближе, и голос стал тише, интимнее, опасно соблазнительным. – Но пока я дышу, Кейт, никто не причинит тебе вреда. Это я обещаю. Кровью. Костями. Душой.

Воздух между нами сгустился – тяжёлый, наэлектризованный, полный невысказанного.

Я смотрела на него – на жёсткую линию челюсти, на янтарные глаза, полные чего-то первобытного и защитного, на губы, которые обещали и грех, и спасение.

– Почему? – Слово сорвалось прежде, чем я успела его остановить. – Почему тебе не всё равно? Я просто смертная. Просто…

– Ты не просто. – Он оборвал меня, и пальцы коснулись моей щеки – лёгкое прикосновение, едва ощутимое, но обжигающее, как пламя. – Ты никогда не была просто. С того момента, как схватила меня в больничном коридоре и оценила на семь из десяти. – Усмешка тронула губы, и в глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное. – Ты вломилась в мою жизнь с сарказмом и сковородой. Спасла меня, когда могла уйти. Бросила вызов, когда должна была склониться. Заставила чувствовать снова, когда я думал, что всё потерял. – Голос стал серьёзным, хриплым. – Так что нет, Кейт. Ты не просто. Ты – проклятие и благословение в одном лице. И я…

– Встреча назначена, – объявила Лекси, и момент разбился, как хрупкое стекло. – Сегодня, полночь. Старые доки у реки Лагань. – Она посмотрела на нас. – Прерываю что-то важное?

Оберон отстранился – медленно, неохотно, как будто каждый дюйм между нами причинял боль.

– Нет, – бросил он коротко, но голос звучал напряжённо.

Но его рука задержалась на моей талии – секунда, не больше, пальцы сжались, оставляя обжигающий след – прежде чем отпустить полностью.

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

– Полночь, – повторила я, заставляя голос звучать ровно, собирая осколки своего самообладания. – Хорошо. У нас есть время подготовиться.

– И поесть, – добавила Лекси, толкая пакет с круассанами ко мне. – Потому что, детка, ты выглядишь как зомби.

Я взяла круассан, откусила. Тесто таяло во рту – масляное, слоёное, восхитительное, возвращающее меня в реальность.

Когда я в последний раз ела нормально? Вчера перед балом? Между кражей артефакта и страстным поцелуем?

– Спасибо, – пробормотала я с полным ртом.

Лекси усмехнулась, повернулась к Оберону.

– А ты, Король Лета, будешь?

Он посмотрел на круассаны с подозрением, достойным человека, который никогда не видел французскую выпечку.

– Это… безопасно?

– Это французская выпечка, а не яд, – фыркнула Лекси. – Хотя, учитывая количество масла, может, и яд. Медленный. Вкусный.

Оберон осторожно взял один, понюхал, изучая, как драгоценность. Откусил маленький кусочек.

Жевал медленно, задумчиво, выражение лица оставалось непроницаемым.

– Приемлемо, – вынес он вердикт.

Лекси расхохоталась – громко, искренне.

– Боже, вы двое – идеальная пара. Она язвительная и циничная. Ты высокомерный и придирчивый. – Она допила кофе. – Честно, я не знаю, вы убьёте друг друга или поженитесь.

Я поперхнулась круассаном.

– Лекси!

– Что? – Она пожала плечами невинно. – Просто констатирую факты. – Взгляд скользнул на метку. – Особенно учитывая, что он уже тебя пометил. В некоторых культурах это считается обручением.

– Это не обручение! – взвилась я.

– В мире фейри – да, – добавил Оберон спокойно, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. – Метка Короля – это высшая форма претензии. Девушка, носящая её, считается обещанной. – Пауза. – И неприкосновенной для других.

Лекси присвистнула.

– Значит, ты не просто пометил её. Ты заявил права. Серьёзные права.

– Я не заявлял…

– Твоя магия заявила, – поправила Лекси. – Что, кстати, ещё интереснее. – Она посмотрела на меня, усмехаясь. – Его подсознание считает тебя своей. Даже если он это отрицает.

Оберон сжал челюсть. Золотые глаза потемнели.

– Это был несчастный случай.

– Магия не ошибается, красавчик, – Лекси похлопала его по плечу. – Особенно такая древняя, как твоя. – Она повернулась ко мне. – Так что, детка, хочешь ты этого или нет, но ты официально помолвлена с падшим королём фейри. Поздравляю.

Мир качнулся.

Помолвлена.

Обещанная.

Его.

– Я… нам нужно идти, – выдавила я, хватая телефон, ключи, всё, что попалось под руку. – Подготовиться к встрече. Спланировать. Что-то.

Я рванула к выходу, не глядя назад.

Слышала смех Лекси. Тихий вздох Оберона.

Но не остановилась.

Потому что если остановлюсь – придётся признать.

Признать, что метка на моём запястье жжёт не от магии.

А от того, что часть меня – маленькая, безумная, опасная – не хочет её снимать.

И это пугало больше всего.

***

Старые доки пахли гнилью, солёной водой и чем-то металлическим – ржавчиной, смешанной с промышленными отходами. Река Лагань плескалась у причалов – тёмная, маслянистая, отражающая огни города размытыми пятнами.

Полночь.

Мы стояли у входа в заброшенный склад – Оберон, я и нервное напряжение, которое можно было резать ножом. Лекси осталась в машине – на случай, если что-то пойдёт не так и нам понадобится быстрая эвакуация.

Я натянула капюшон толстовки ниже, пряча лицо. Оберон сделал то же самое. В темноте мы выглядели как обычные люди, ищущие неприятностей. Ничего необычного для этого района.

– Помнишь план? – прошептала я.

– Молчать, если не спрашивают напрямую. Дать тебе вести разговор. Не угрожать. – Он бросил на меня взгляд из-под капюшона. – И если почувствую хоть намёк на опасность – вытаскиваю тебя оттуда. Силой, если понадобится.

– Оберон…

– Не обсуждается, – оборвал он жёстко.

Я вздохнула, но не стала спорить. Время поджимало.

Массивная металлическая дверь склада приоткрылась – скрипнув так громко, что я вздрогнула. Из темноты высунулась фигура – худая, в длинном пальто, лицо скрыто тенью.

– Кейт Морроу? – Голос был нейтральным, бесполым.

– Да.

– Маркус ждёт. Один человек с тобой. Не больше.

Я кивнула. Мы вошли.

Внутри склада было темно – только несколько тусклых лампочек, свисающих с потолка, отбрасывали жёлтые круги света на бетонный пол. Запах усилился – плесень, старое дерево, что-то химическое.

Нас провели вглубь – мимо покрытых пылью ящиков, ржавых станков, заброшенного оборудования. Эхо наших шагов гулко отдавалось от стен.

И там, в дальнем углу, освещённом единственной лампой, за старым металлическим столом сидел мужчина.

Первое впечатление – обычный.

Среднего роста, возраст неопределённый – может, тридцать пять, может, пятьдесят. Тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад. Острые черты лица. Очки в тонкой оправе. Дорогой костюм – серый, безупречно сидящий.

Он выглядел как банковский клерк. Или адвокат. Кто-то, кого встретишь в офисе, а не на заброшенных доках в полночь.

Но что-то было не так.

Я чувствовала это – покалывание на затылке, тот же инстинкт, что сработал в особняке Холлоуэя. Просыпающийся Дар Видящей.

Воздух вокруг него… дрожал. Едва заметно, как марево над раскалённым асфальтом. Словно реальность истончалась, показывая что-то другое под поверхностью.

Я прищурилась, сосредоточилась.

И увидела.

Второй образ – накладывающийся на первый, мерцающий, почти прозрачный.

Уши. Заострённые, изящные, выглядывающие из-под волос.

Глаза. Не карие за стёклами очков, а фиолетовые – холодные, древние, хищные.

Кожа. Не смуглая человеческая, а бледная, с лёгким серебристым отливом, словно лунный свет впитался в плоть.

Гламур.

Он фейри под гламуром.

Оберон рядом со мной резко напрягся. Всё его тело окаменело. Рука метнулась к моему локтю – схватила, сжала в предупреждении.

Он тоже увидел.

Маркус медленно поднял взгляд от бумаг на столе. Улыбнулся – вежливо, профессионально.

– Мисс Морроу. Как любезно с вашей стороны прийти. – Голос был мягким, культурным, с лёгким акцентом, который я не могла определить. – И вы привели… спутника. – Взгляд скользнул на Оберона, задержался. – Интересно.

Он не предложил нам сесть. Просто смотрел – изучающе, оценивающе.

Я сглотнула, заставляя голос звучать уверенно.

– Лекси сказала, что вы можете помочь найти определённый артефакт.

– Возможно, – Маркус откинулся на спинку стула, скрестив пальцы. – Но сначала – формальности. Кто вы? Зачем вам артефакт? И что вы готовы предложить взамен?

Я сделала шаг вперёд, чувствуя руку Оберона на локте.

– Меня зовут Кейт. Я хакер. Ищу Клинок Рассечённой Тени. Нужен для… личного проекта. – Я встретилась с его взглядом через очки, видя серебро, мерцающее под гламуром. – В обмен предлагаю свои услуги. Один взлом. Любая цель, которую вы назовёте.

Маркус наклонил голову – жест был слишком плавным, слишком грациозным для человека.

– Хакер, – повторил он задумчиво. – Интересная профессия. Редкая. – Пауза. Взгляд снова скользнул на Оберона. – А ваш спутник? Кто он?

– Охрана, – ответила я быстро, прежде чем Оберон успел что-то сказать. – Партнёр.

– Охрана, – Маркус усмехнулся – тихо, насмешливо. – Как… осмотрительно. – Он поднялся со стула – движение было текучим, бесшумным – и обошёл стол. – Знаете, мисс Морроу, у меня есть правило. Я не веду дела с теми, кто лжёт мне в лицо.

Холодок пробежал по позвоночнику.

– Я не лгу…

– О, но лжёте, – он шагнул ближе, и воздух вокруг него задрожал сильнее. Гламур трещал по швам, истончался. – Вы говорите, что он охрана. Партнёр. Но я вижу больше. – Фиолетовые глаза сверкнули. – Я чувствую больше.

Оберон сделал шаг вперёд – резко, властно, загораживая меня собой.

– Хватит игр, – прорычал он, и голос был ледяным. – Говори прямо, фейри.

Тишина.

Абсолютная. Давящая.

Маркус застыл. Улыбка исчезла. Гламур дрогнул – на секунду я увидела его настоящее лицо полностью. Острые скулы. Нечеловеческие глаза, холодные как зимний лёд. Бледная кожа, покрытая тонкими линиями – шрамами или татуировками, я не могла понять.

Потом гламур вернулся – плотнее, крепче.

– Фейри, – повторил Маркус медленно, и в голосе прозвучало что-то острое. – Как… проницательно. – Он скрестил руки за спиной. – Смертные не видят сквозь мой гламур. Даже сильные. Но вы… – Взгляд переместился на меня. – …вы увидели, не так ли? С первого взгляда.

Я не ответила. Не подтвердила. Не опровергла.

Маркус усмехнулся – понимающе, насмешливо.

– Видящая, – прошептал он, и слово прозвучало почти благоговейно. – Как редко. Как… ценно. – Он сделал ещё шаг, и Оберон напрягся, готовый прыгнуть. – Я не встречал Видящих больше века. Думал, ваш вид вымер. Или был уничтожен Дворами.

– Отойди, – Оберон прорычал – низко, угрожающе. – Сейчас же.

Маркус остановился. Посмотрел на Оберона – долго, изучающе.

– А ты… – Он прищурился. Гламур истончился, позволяя проницательным глазам видеть больше. – Ты… знакомый. Слишком знакомый. – Он обошёл нас кругом – медленно, осторожно, как хищник оценивающий добычу. – Энергия. Присутствие. Даже под печатями – я чувствую её. Древнюю. Королевскую. – Он остановился перед Обероном, и улыбка вернулась. – Летний Двор.

Оберон не шевельнулся. Не подтвердил. Но я видела напряжение в линии его плеч.

– Ты – тот самый, – прошептал Маркус, и в голосе прозвучало восхищение. – Король Лета. Пропавший. Изгнанный. – Он рассмеялся – тихо, недоверчиво. – Боги. Слухи ходили по Подгорью. Говорили, ты мёртв. Говорили, тебя стёрли. Но ты здесь. Живой. В смертном теле.

Воздух сгустился.

Я почувствовала это – резкий скачок температуры, волну тепла, исходящую от Оберона. Его рука на моём локте сжалась так сильно, что стало больно.

Когда он заговорил, голос был ледяным – смертельно спокойным, что было страшнее любого крика:

– Ещё одно слово об этом – и я забуду, что мы здесь за информацией.

Маркус замер. Улыбка не исчезла, но стала осторожнее.

– Угрозы, ваше величество?

– Обещание, – поправил Оберон, и золотые глаза вспыхнули – буквально, на долю секунды осветив пространство вокруг нас неестественным светом. – Я могу быть лишён большей части магии. Но поверь мне – мне не нужна магия, чтобы разорвать тебя на части. Смертные руки справятся не хуже.

Что-то изменилось в его позе – плечи расправились, подбородок поднялся, взгляд стал хищным. На секунду я увидела не человека в толстовке, а короля. Древнего. Опасного. Абсолютно смертоносного.

И я поняла – узнавание было не просто неприятностью. Это была прямая угроза.

Потому что если Маркус знает, кто он, то может продать эту информацию. Врагам Оберона. Тем, кто изгнал его. Тем, кто захочет добить окончательно.

– Оберон, – тихо позвала я, сжимая его руку в ответ. Предупреждение. Мы здесь за Клинком. Не за дракой.

Его челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили ходуном. Но он отступил на шаг – минимальный, неохотный.

Маркус выдохнул – медленно, осторожно, как человек, осознавший, что только что балансировал на краю пропасти.

– Понял, – произнёс он ровно, поднимая руки в примирительном жесте. – Никаких упоминаний. Никаких вопросов о прошлом. – Пауза. – Хотя, должен признать, ваше величество, вы производите впечатление даже без короны.

– Заткнись и говори о Клинке, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как Оберон дрожит от сдерживаемой ярости рядом со мной. – Или мы уходим. И ты теряешь сделку.

Маркус посмотрел на меня – оценивающе, с новым уважением.

– Она держит тебя на коротком поводке, – заметил он с лёгкой усмешкой. – Впечатляет. Мало кто осмелится.

– Она – единственная, кому это позволено, – ответил Оберон жёстко, и в голосе прозвучало что-то тёмное, собственническое. Его рука скользнула с моего локтя на поясницу – не убирая, а наоборот, притягивая ближе. Претензия. Предупреждение Маркусу.

Я почувствовала жар его ладони сквозь ткань толстовки. Притяжение между нами – магнитное, неизбежное, несмотря на утренний конфликт.

Маркус заметил. Конечно заметил. Его взгляд скользнул на руку Оберона на моей спине, задержался на секунду дольше необходимого.

– Интересно, – пробормотал он почти про себя. – Очень интересно.

– Что интересно? – огрызнулась я.

Он покачал головой, усмехаясь.

– Ничего. Просто… редко видишь короля Летнего Двора настолько… привязанным. – Взгляд переместился на моё запястье – то, что было спрятано под рукавом толстовки. – Хотя, полагаю, у привязанности есть причины.

Кровь отхлынула от лица.

Он видел метку? Или догадывается?

Оберон шагнул вперёд – резко, угрожающе – загораживая меня полностью.

– Последнее предупреждение, фейри, – прорычал он, и воздух задрожал от еле сдерживаемой ярости. – Либо говоришь о Клинке. Либо я выношу тебя отсюда в мешке для трупов.

Несколько секунд они смотрели друг на друга – два фейри, древние, опасные, балансирующие на грани насилия.

Потом Маркус рассмеялся – тихо, искренне.

– Хорошо, хорошо. Вы убедили меня. – Он вернулся к столу. – Давайте поговорим о бизнесе. – Долг, – произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. – Один. На моё усмотрение. Когда я призову – ты ответишь. Без вопросов. Без отказа.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и плотная.

Я моргнула, переваривая услышанное.

Потом рассмеялась – коротко, невесело.

– Нет, – сказала я просто. – Следующий вариант.

Маркус даже бровью не повёл.

– Это не обсуждается.

– Всё обсуждается, – парировала я, шагнув вперёд. – Открытый долг фейри? Это же классика "Как продать душу и пожалеть об этом". Ты думаешь, мы идиоты?

– Я думаю, вы отчаянны, – ответил Маркус спокойно. – Иначе не искали бы Клинок. Иначе не пришли бы ко мне. – Он наклонил голову. – У вас нет других вариантов. И мы оба это знаем.

Я сжала кулаки.

– Слушай, красавчик, не знаю, как у вас там в мире фейри, но в моём мире такое называется "жёсткий развод". Или, в данном случае, магическое рабство.

– Это не рабство, – возразил Маркус. – Это страховка. – Он посмотрел на Оберона. – Я не прошу убийства. Не прошу предательства. Я прошу защиты. Или помощи. Когда придёт время. – Голос стал тише. – Я живу в этом мире два века. Скрываюсь от Дворов, которые считают изгнанников предателями. Торгую на чёрном рынке. И рано или поздно мне понадобится защита того, кто сильнее меня. – Пауза. – Твоё имя всё ещё имеет вес, Оберон. Даже здесь. Даже сейчас. И когда ты вернёшь силу – ты снова станешь тем, кем был. – Усмешка. – Долг короля – лучшая страховка.

Оберон молчал, глядя на Маркуса – долго, изучающе.

Я видела, как мысли роились за золотым взглядом. Расчёт. Оценка рисков.

– Оберон, – позвала я тихо. – Не делай этого. Это ловушка.

Он посмотрел на меня – спокойно, решительно.

– Без информации о Клинке мы не снимем Печати, – произнёс он ровно. – Без Печатей я не верну силу. А без силы… – Он не закончил фразу, но я поняла.

Без силы он умрёт. Медленно, мучительно, в смертном теле.

Я сжала челюсть, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то тяжёлым в желудке.

– Ладно, – выдавила я наконец. – Твоя жизнь, твои плохие решения. Но если этот долг выстрелит в самый неподходящий момент, не говори, что я не предупреждала.

Оберон кивнул – коротко. Потом повернулся к Маркусу, протянул руку.

– Клятва крови, – произнёс он твёрдо. – Один долг. Одна помощь или защита, когда ты призовёшь. Не убийство. Не предательство тех, кого я считаю своими. И если твоя просьба нарушает мою честь – сделка разрывается.

Маркус взял его руку. Сжал.

– Согласен.

Воздух вспыхнул.

Золотой и серебряный свет переплелись – яркие, ослепительные, как разряд молнии. Я зажмурилась от вспышки, почувствовав волну магии – тяжёлую, древнюю, липкую.

Кожа покрылась мурашками. Волосы на затылке встали дыбом.

Когда свет погас, на ладонях обоих появились тонкие линии – золотая у Оберона, серебряная у Маркуса. Метки клятвы.

Они разжали руки.

– Ну вот, – пробормотала я. – Теперь у тебя магическая татуировка дружбы. Поздравляю. – Я скрестила руки на груди. – Ладно, давай информацию по Клинку.

Маркус усмехнулся, доставая ключи от машины.

– Не так быстро. Поехали, я отвезу вас. – Он направился к двери.

– Куда? – спросила я настороженно.

Маркус обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то хищное. Опасное. Почти предупреждающее.

– В место, которое смертным недоступно, – произнёс он медленно. – Где правят совсем другие законы. – Пауза, тяжёлая, как удар. – В Квартал Теней.

Холодок пробежал по моему позвоночнику.

Почему-то я была уверена – после этого визита всё изменится.

И не в лучшую сторону.