1. О подарках. Первое исследование должно быть о подарках. Но у меня нет никакого определенного мнения о подарках. Всё.

2. О доказательствах. Так как у меня не было никакого мнения о подарках, то я стал думать о других предметах и опять выходило, что у меня нет никакого мнения о них. Например, самопишущие перья. Отвращение к ним не есть мнение. Я не люблю их: они неудобны – у них широкий конец. Затем: когда пишешь, приятно остановиться. Затем, мне нравятся чернильные приборы. Но всё же это не мнение. Я не смог бы доказать кому-либо, что самопишущие перья неприятны. Когда я начинаю доказывать или убеждать, я замечаю ложь. Мне всегда кажется, что не менее убедительные доводы можно привести и против того, что я доказываю. Просто я не вижу, что может быть общего между непосредственным отношением к предмету и доводами, которые я могу придумать. Поэтому я думаю, что у меня вообще нет мнения ни о чем. Я знаю или, лучше, чувствую, что мне приятно или не приятно, также я знаю, что найдутся люди, которые придумают больше доводов и более убедительные доказательства, чтобы опровергнуть меня, но это потому, что им не скучно придумывать доводы и рассуждать, но какое это имеет отношение к моим вкусам, я не понимаю. Поэтому я думаю, что и мои доводы не убедительны. Но здесь есть небольшая погрешность. Доказательства могут убедить, причем для убедительности доказательство не должно быть ни правильным, ни красивым, ни даже вдохновенным. Но здесь я чувствую, я приблизился к некоторой границе, я допустил некоторую неосторожность. Поэтому я остановлюсь.

3. О желании. У меня нет мнений, но я твердо знаю, что приятно или неприятно и также красиво или некрасиво. Но это уже связано с желанием, например, я хочу приятного. И вот возникают некоторые сомнения. Например, я представляю себе некоторую вещь, и она кажется мне приятной. Я думаю о ней, и она кажется мне еще более приятной. Наконец, мне кажется, что вообще нет вещи более приятной. Но через некоторое время, может быть даже очень непродолжительное, я начинаю думать о другой тоже приятной вещи, и кажется уже, что эта вещь является самой приятной. Это первое сомнение – нет критерия приятности: представляя себе что-либо приятное или обладая этой вещью, я не могу сравнить ее с другой приятной вещью, не представляя же себе приятного, я тем более не могу сравнить его с другим приятным. Второе сомнение: в представлении удовольствие кажется более сильным. Третье сомнение: абсолютно ли желание, то есть хочу ли я приятное или я начинаю желать приятное, убедив себя с помощью ложных доводов, что приятное приятно? Ведь всякое желание утомительно и, может быть, естественно желать только нежелание, то есть покой? Но тогда знаю ли я, что мне приятно или неприятно? И какая существует связь между моим телом и ощущением? Если в это рассуждение вместо слова «приятное» поставить «красивое», то придется внести значительные ограничения, но всё же и критерий красоты вызывает некоторые сомнения. Но я приближаюсь к некоторой границе, время остановиться.

4. О вдохновении. Доказательства никогда не убеждают, и ум мне кажется странным и непонятным придатком к вере. Неверующих людей нет, если бы какой-либо человек окончательно потерял веру, то утром, проснувшись, он не встал бы с постели, может быть, он сразу же умер, даже не умер, а стал бы мертвым, потерял душу, душа стала как бы несуществовавшей. Затем, я думаю, что есть только две веры, одна истинная, а другая ложная. Затем, я думаю, что все живые существа, не только люди, верят, и даже те, которые не ощущают боли, для которых боль только некоторый знак действия.

Я сказал, что доказательства никогда не убеждают. В этом есть небольшая погрешность: доказательства убеждают. Но так как цель всякого доказательства – вера, то надо исследовать соотношение способностей в человеке, а может быть, вообще во всяком живом существе. Вот эти способности: вера, рассуждение, тело, ощущение без оценки, приятное и боль. В этом перечислении ты не найдешь ни полноты, ни систематичности, также ты мог бы назвать их состояниями, качествами или направлениями, они придуманы для случая, поэтому здесь нет погрешности, кроме только небольшой. Соотношение же между ними такое: у животных, во всяком случае у низших, боль заменяет рассуждение, – это назначение боли, у человека же произошло смещение – он ощущает боль как боль, то есть как неприятное, а знак действия – рассуждение. Но этот знак случаен. Вот что я хочу сказать этим: доказательство не должно быть ни правильным, ни красивым, ни вдохновенным. Любое доказательство убеждает случайно. Прежде чем убедиться, я должен поверить. Существуют ступени веры. Поверить – значит перейти с одной ступени на другую. Я поверил, и тогда или, скорее, после мне кажется: вот доказательство, которое меня убедило. Но это случайно – всякое доказательство убедило бы меня, потому что раньше я поверил. Здесь есть небольшая погрешность. Я нашел вторую небольшую погрешность. Это верно, что вдохновенное доказательство не более убедительно, чем всякое другое, тем не менее доказательство должно быть вдохновенным. Ум – это пустое место. Таким должен быть ум. Всё, что способствует этому, – наслаждение, например высокая температура, головокружение, физическая слабость. Но высшее и настоящее наслаждение – это полное отсутствие рассуждения, отсутствие ума, пустота. Это можно назвать вдохновением, некоторой ступенью веры, душой. Это имеет отношение к Богу.

5. О бессмертии. Последнее исследование – о бессмертии. Раньше я думал: душа сотворена. Затем я прочел: душа не сотворена. Я нашел в этом некоторое противоречие. Но затем было вдохновение, и я увидел: противоречия нет. Я приблизился к некоторой границе, время остановиться.

〈 Сер. 1930-х 〉