I.1. Существуют ли первоначально предметы, отделенные от меня? Нет, я начинаю с отделения: первоначально что-либо принадлежит мне. Затем я называю его этим, отделяю от того. То также принадлежит мне, отделяя это от того, я отделяю то от чего-либо, принадлежащего мне, отделяю то от себя. Это первое отделение. Всякое исследование подобно первому. Я имею сложное представление в результате многих отделений. Теперь я исследую не первое отделение, и не первое это или одно, но сложное представление, которое я имею. И здесь я увижу, что некоторые предметы отделяются скоро. Критерий: имеющее ко мне отношение.

2. В чем состоит ограниченность предметов?

Это отделено от того – вот первая граница. Но, может быть, еще раньше граница между тем и не-тем. Не то лишено всякой определенности. То – это что-либо, что я могу назвать, о чем могу сказать это. Но что-либо – до названия не существует – это несуществующее, имеющее некоторую реальность. Не то – вот как следует называть что-либо до названия. То – это уже полная реальность, то есть существующее, но реальность чего-либо больше, хотя оно и не существует. Это первое несоответствие проявляется в ограничении того. Первая граница – это способ. То существует и имеет способ существования, существование же без способа – это несуществующее. Но способ сам по себе, например, представления, мои названия – это снова несуществующее. В этом несуществующем уже нет никакой реальности. Например, когда я, называя что-либо, говорю «это», что-либо, которое должно быть названо, – первое несуществующее, имеющее реальность; некоторая определенность мгновения, когда я произношу: это – существующее; произнесенный же звук или записанные слова – второе несуществующее, лишенное реальности. Ты скажешь: как же, я слышал звук, видел слова, написанные на бумаге. Но когда ты услышал звук, увидел записанные на бумаге слова, у тебя явилось некоторое понимание, ты заметил некоторую определенность мгновения и случайно соединил его с звуком или записанными словами. Но звук прошел, и сейчас его нет, также не существует и бумага с записанными словами, когда ты отложил ее в сторону. Но в системе знаков, которую ты создаешь непрерывно по поводу некоторой определенности мгновения, ты можешь предполагать, что звук не пропал и отложенная в сторону бумага существует. Признаки существования: непрерывность и отношение ко мне. Если непрерывность существования прерывается – это уже другой предмет.

3. Что значит прикасание, имеющий и отсутствующий?

Прикасание – это соединение с чем-либо. Прикасание – критерий существования. Имеющий – тот, кто касается чего-либо. Отсутствие противоположно касанию, отсутствующий – имеющему. Непрерывность и мгновенность существования – вот смысл этих терминов. Отсутствие появляется, когда я замечаю не имеющее ко мне отношение – то, что не представляет для меня интереса. Ведь, так же как всё имеет ко мне отношение и всё интересно, можно сказать и обратное, что ничего не имеет ко мне отношения и всё неинтересно. Сложное представление, о котором я упоминал раньше, это представление о полном отделении, когда всякое это отделено от того или всякое то от чего-либо, то от себя. Но некоторое сознание или мое место остается. Тогда можно спросить: где мое место? Что заполняет отсутствие между моим местом и тем, отделенным? Что соединяет мое место или это и то?

II.1. О различии мест.

Это, то, это в отличие от того, это как то, это и то, граница между этим и тем – все они имеют одно место. Хотя раньше и были исследованы места, и их оказалось четыре, а может и больше, но теперь я нахожу только одно место.

Различие мест было найдено в предположении, что существует что-либо, которое можно назвать, что существует некоторая определенность мгновения и название реально. Если это так, то существует и различие мест. Это так, если я найду что-либо, имеющее ко мне отношение. Это снова последний остаток. Если он не будет найден, если не будет указано его место, то система не имеет значения, а то, что не входит в систему, я могу назвать моим воображением или как угодно. Всё равно нет никакой уверенности.

2. Что значит критерий неоднородности?

Первый критерий: имеющее ко мне отношение. Второй прикасание. Третий: неоднородность. Если, построив систему, я найду последний остаток, например деревья, который не входит в систему и место которого не указано, то он разрушает систему. Если же остатка вообще не будет, то такую систему я назову однородной, это пустая система и остаток, который всегда есть – это реальность, – должен быть принят за мое воображение.

3. Почему это, то и другое имеют всего одно место?

Они все имеют место, как знак чего-либо, они существуют для обозначения чего-либо. Если что-либо реально, то есть я найду что-либо, имеющее ко мне отношение, то мест четыре или больше. Так как тогда есть неоднородное, например что-либо и это, и вот уже два места: то и не то, также и остальное. Если же нет однородного, то не может быть второго места.

4. Где мое место?

Я начинаю с чего-либо, имеющего ко мне отношение. Тогда название чего-либо принадлежит мне, это – мое место. Но также и то, которое я отделил, – мое место. Место этого и того, место границы между этим и тем – тоже мои места. Но при дальнейшем отделении я увижу место совсем пустое. Когда всякое это отделено от того или всякое то от чего-либо, я увижу место совсем пустое, где уже невозможно прикасание, потому что нечего отделять. Но это место определенное, здесь я нахожусь. Если это определенное место – это, то возможность всякого отделения – то. Между ними отсутствие: нельзя уже разделить это, отделить другое то, все отделено. Но это – и есть пустое место, здесь уже нет прикасания. Таким образом, что-либо уже не на месте этого, но скорее того. Я же – на границе, на месте отсутствующего, там, где это. Пусть такое это будет последним этим и также то – последним тем. Между ними – граница – некоторое отсутствие. Мне трудно удержаться на этой границе. Граница – отсутствие, но также и последнее это – отсутствие. Если же я вижу возможность какого-либо отделения – я на месте того. На месте того я имею и что-либо. Но я не должен остановиться ни на этом, ни на том. Я найду прочное место между границами этого и того, между границами двух предметов. Это место – где уже не может быть отделения, но поэтому это мое место, здесь только я: всё, что имело ко мне отношение, отделено, но здесь самое близкое, хотя это и отсутствие. Это место, место отсутствия не определено и не названо. Его надо назвать и затем указать. Я назову его: имеющее ко мне отношение. Оно еще не указано, но оно должно быть, потому что на этом месте я. Оно названо, следовательно, существует.

5. О последнем месте.

Последнее это – отсутствие, но о последнем том я ничего не могу сказать, когда я на месте того, оно не последнее: если я здесь, то я имею что-либо и могу отделять. О последнем том я могу говорить, или, вернее, только предполагать последнее то, когда я нахожусь на месте последнего этого или на границе.

III.1. О близости и отдаленности.

Что называется близостью, понятно. Она определяется отношением ко мне. Признак же отдаленности – существование границы. Возможность отделения – вот граница. Граница – это разделение способа и существования, необходимость названия чего-либо. Уже в первой границе между тем и не тем заключены все остальные границы и также последняя между последним этим и тем. Следовательно, эта граница – отсутствие. Но есть и другая отдаленность – она определяется тем, что не имеет ко мне отношения. В первом отделении и в первой границе оба признака совпадают. Существование границы и определяет то, что не имеет ко мне отношения. Но в последнем отделении они разделены: граница определяет отсутствующего, но место отсутствующего – мое место. Таким образом, это отдаленное место стало близким, и названо оно: имеющее ко мне отношение. В последнем отделении отсутствие имеет ко мне отношение.

2. Когда отдаленное имеет ко мне отношение?

В первом отделении отдаленное стало потому, что я отделил это от того. Теперь же осталось только отдаленное. В первом отделении я с той стороны границы, где что-либо и мне не надо переступать ее, чтобы иметь что-либо. Теперь же что-либо по другую сторону границы. Нельзя переступить границы, чтобы явилось прикасание, потому отдаленное имеет ко мне отношение. Если же так, то на этом месте я как имеющий, я найду и близость, и окрестность, и это, и то, но всё это только в возможности, пока не указано место и есть другая возможность: может быть, это последнее место – последнее это, тогда последнее то – воображение.

IV.1. О представлении.

Существует ли представление во мне? Или я представляю то, что есть и зеленый цвет, и дерево, так как я их представляю, так и существуют вне меня? Или во мне существуют копии предметов, существующих вне меня? Или я создаю представления предметов по поводу ощущений, возникших неизвестно как? Или, представляя предмет, я нахожусь в предмете? Но может быть так: из трех элементов складывается знание и убеждение: первое – что-либо, не имеющее никакого вида. Что значит: не имеющее вида? Только кто-либо воспринимающий может придать ему вид. Это некоторое ограничение. Вид есть только это или только то – это в отличие от того. Затем – уверенность. Это – необходимость обозначения или названия, некоторой определенности. Уверенность, а не что-либо, – принцип реальности, существования, а что-либо – это скорее постулат, хотя и выше принципа. Затем – определенный вид – представление. Это и есть обозначение, и что-либо только так и существует, как представляется. Если же представление меняется, как это понимать? Как понимать различие существующего и видимого? Реально в представлении само обозначение, то, что оно создает, – представление также реально, но отдельный цвет, отдельный звук – это уже не реальности, реально первое обозначение: некоторый промежуток, который еще не может быть даже назван промежутком времени – это представление и это реальность – одно и то же, но отдельные цвета и звуки я выделяю из этого промежутка. В I.2 я сказал, что ко второму несуществующему принадлежат мои названия. Но эти же самые названия были в первом обозначении, это название было существующим. Некоторую определенность эти названия имеют не от звука или записанного слова, но от уверенности, необходимости обозначения сейчас в это мгновение. Когда же этой уверенности нет, когда уверенность пользуется другим знаком, то прежние знаки будут знаками, не имеющими значения, их нельзя даже упоминать. Если же они еще упоминаются, то только в связи с другой уверенностью, как новые знаки. Предметы и представления – это одно. Если же уничтожается какое-либо определенное представление – предмет не уничтожается – я вижу другое, но это тот же предмет – некоторая уверенность в реальности. Представление – прозрачное стекло, искажающее вид предмета, причем без этого стекла я вообще не вижу его, он имеет вид, только когда я смотрю через стекло, я создаю его вид. Реальность и представление – это одно, но в представлении реален не зеленый цвет, не определенная величина, не другое качество, но первое обозначение, некоторый промежуток или некоторое состояние, в котором я могу выделить как реальность только уверенность, необходимость названия, само название. Я увидел сад, деревья, дождь. Я запомнил это в первом обозначении. Что здесь реально? Не определенный цвет коры, не ощущение влаги или прохлады, не расположение деревьев. Всё это мои названия, несуществующее. Когда мне называют цвет коры, я еще не имею никакого представления, если не вспомню этот сад, деревья, дождь или что-либо подобное этому. Но в этом первом названии всё это имело свое значение, когда же я теперь вспоминаю, то может быть два случая: или теперь другое название и значение. Тогда, вспоминая сад, деревья, дождь во втором воспоминании, я соединяю это с другим названием, это имеет уже другое значение. Представление отделяется от предмета и возникает воспоминание, когда мне надо соединить два названия. Представление и было предметом, затем, когда я выделяю цвет и другие ощущения, то есть отделяю это от того, представление распадается, и от него ничего не остается, но предмет остается, я даю ему другое название, и он имеет другой вид. Но может, я даже не знал бы о различных видах его, и может быть, вид всегда один, но необходимость нескольких названий и воспоминание о прошлом названии заставляет предполагать различные виды. Я думаю, что дерево, которое я вижу сейчас, это полная реальность, то есть действительно всё – всё, что было и будет, и всё различное в пространстве, и я знал бы это, если бы умел видеть, не создавая определенного вида. Поэтому, отвернувшись и увидев другое дерево, или цветок, или камень, я снова вижу то же самое, хотя и называю его во второй раз и иначе. Второй случай: увидев сад, деревья, дождь, я увидел их такими же, какими они были тогда, повторился прежний промежуток, прежнее название, первое воспоминание. Это название имеет то же значение, что и прежде. Тогда я скажу, что на мгновение или какой-то промежуток времени снова существовал этот сад, деревья, дождь, такие же, как и тогда, существовало то же самое время. Этот сад, деревья, дождь всегда будут существовать, они существуют вечно, но я забыл о них, назвал их другим именем и вижу другое. Но тогда и существует другое? То, что я вижу, то и существует. Я назову его другим, но когда я вижу, у меня есть только уверенность в реальности, некоторое понимание, и, может быть, оно всегда одно и то же, как этот сад, деревья, дождь. В этом воспоминании я достиг некоторой высоты. Я впервые за два года и четыре месяца испытал радость.

2. О соответствии.

Если существует одно, то нет нарушения правил и оно соответствует себе самому, но если существуют больше одного, возможно ли между ними соответствие? Возможно соответствие без знания с помощью примет, но, может быть, без некоторого знания нет уверенности в существовании другого, помимо одного?

V. Три погрешности.

1. Первая погрешность.

Существует что-либо, имеющее ко мне отношение. Оно существует, когда я назову его этим. До названия оно несуществующее, оно не имеет ко мне отношения. Но называя его, я также отделяю это от того. То – также несуществующее и не имеет ко мне отношения, это несуществующее второе, в котором нет никакой реальности. Погрешность в названии: первое несоответствие: каким образом называю несуществующее? Второе несоответствие: каким образом отделяю это от того, когда то – несуществующее, простое другое к этому – не то к тому?

2. Вторая погрешность.

Два мгновения различаются. Их можно соединить по способу отделения и разделения. Такое соединение не имеет значения. Но их можно соединить иначе, и оба будут как бы одно. Когда есть одно мгновение, то не возникает вопроса, откуда оно произошло. Я назвал что-либо этим, и это было в мгновении. В названии была погрешность, но это относится к погрешности названия, в существовании же мгновения нет погрешности. Но, соединяя два мгновения, я вижу погрешность: это и некоторое другое мгновение – одно мгновение. Каким образом это одно мгновение может быть этим и еще другим мгновением?

3. Третья погрешность.

Я не вижу преимущества между этим и тем, тем и другим. И в том, и в другом нет некоторой определенности. Но то, что я стоял между тем и другим, не зная, что выбрать, – это определенно. Это и то – это два мгновения. Я должен был соединить настоящее мгновение с другим, несуществующим. Но тогда настоящее мгновение разделяется: я должен соединить его с другим мгновением, но я соединяю его сейчас в этом же самом мгновении. Настоящее мгновение, которое я соединяю с другим, и настоящее, в котором оба соединены, – одно мгновение – сейчас. Следовательно, они соединены. Я мог бы и дальше продолжать также: это второе соединение также было сейчас, но эта погрешность большая, потому что я только один раз соединяю настоящее мгновение с другим, и в этом соединении соединяются и оба настоящих мгновения, и все другие, которые могут возникнуть или которые можно предположить. Но действительная погрешность в отделении настоящего мгновения от настоящего и другого. Четвертое мгновение – это уже некоторое отсутствие, это мгновение, в котором уже всё отделено: с одной стороны – это настоящее мгновение, от которого всё отделено; по другую сторону – соединения и соединения соединений – погрешность большая.

4. Три погрешности. Первая: каким образом можно заметить то, что не имеет ко мне отношения? Вторая: каким образом одно мгновение может быть тем же самым и другим? Третья: каким образом мгновение – некоторая определенность – опустошается?

VI.1. О значении и знаке природы.

По-видимому, существует какая-то двойственность, нельзя вывести всего из одного принципа. Пока это и то соединены и их значения совпадают, еще нет жизни, это до творения мира. Затем я установил соответствие между значением и знаком. Тем самым я перешел уже к сотворенному миру, ведь до сотворения и этого различия не было. Где же я? Я в сотворенном, но это я нашел соответствие между значением и знаком, поэтому и значение имеет ко мне отношение. Тогда я вижу ограниченность сотворенного. Но жизнь начиналась за чертой круга, я оказался вне жизни. Жизнь, некоторый порядок и соответствие имеют большее отношение к значению, чем мое понимание. Я ищу способа проникнуть за черту круга. Как это сделать? Я выбираю определенный порядок – движение руки, поворот головы – жизни, – хочу установить соответствие между жизнью в круге и своей, но это мне не удается. С тех пор как я установил соответствие, действительное соответствие или связь порвалась. Но так ли это? Действительно ли мудро живет тот, кто не рассуждает о мудрости? Это относится ко всем людям, ведь всякий человек рассуждает, один больше, другой меньше. Но, может быть, это относится и ко всему живому? Ведь знание или чувство некоторого значения присуще всему живому. Но тогда где же эта жизнь в круге? Я наблюдал ее в деревьях, другие же наблюдают в другом. Но, может быть, я и сам иногда чувствовал ее? Несомненно, есть какие-то степени большего или меньшего соответствия, но полное соответствие – это некоторый постулат или лучше некоторое необходимое воображение. Это следует из принципа двойственности.

2. Установить соответствие – этого мало, я должен был назвать его. Это как бы наложение некоторой печати: я должен был не только подчиниться жизни в круге, но что-то сделать, понять свое значение.

3. В круге – некоторое соответствие. Хорошо найти правильный способ жизни – небольшое счастье, некоторый покой и благополучие. Но это не дает полного соответствия. Правильные движения моего тела – руки, головы, ног, правильное жевание, вообще некоторый внешний порядок будет путем к соответствию. Это способы создать для себя тишину, увидеть то, что заглушается суетой.

〈 Нач. 1934 – декабрь 1936 〉