— … — Аргалор не нашёлся, что сразу сказать на возмутительные слова Гальваторикса. Возможно, тысячи лет назад, когда все немногие разумные расы были или под властью повелителей неба, или находились с ними в непримиримой вражде, драконы могли делать со смертными всё, что только хотели.

Вот только те благословенные времена давно прошли, и им на смену пришли дни, когда вселенная оказалась наполнена великим множеством новых рас и народов, чья сила иной раз не уступала даже отдельным титаническим драконам.

Теперь любой дракон, желающий оскорблять всех вокруг и не сталкиваться с последствиями, должен был находиться хотя бы в ранге древнего ящера или, в идеале, титанического дракона.

Очевидно, этот мелкий латунный дракон, чей рост в холке был лишь немногим выше человеческого роста, явно не имел права быть таким возмутительно высокомерным.

— Только не убивай его и не калечь. — любезно сказал Аргалор Вульфсу, заранее обозначая разрешенные границы.

— А? Что значит не кале… — в непонимании начал поворачивать голову Гальваторикс, но не успел. — Ай! Ой! Ах!

Кажется, за то время, пока Аргалор отсутствовал, у Алекса были тяжёлые дни, так как он даже не стал ничего спрашивать или говорить. Он просто криво улыбнулся и еле слышно присвистнул.

Небольшая декоративная стальная цепочка на его поясе с щелчком отцепилась и звонко упала на пол, после чего подобно змее метнулась прямо к ещё не осознавшему свою судьбу латунному дракону. Вот только чем дальше она отходила от чернокнижника, тем крупнее она становилась.

Каждое увеличивающееся звено цепи обзавелось пылающими рунами демонического языка, а на краях «цепочки» выросли жуткого вида крючки и клинки.

Миг, и расширившаяся до десятков метров цепь хищно бросилась вперёд и ловко опутала лапы совершенно не контролирующего своё окружение дракона, тем самым заставив Аргалора болезненно прикрыть глаза.

В нынешнее время даже самые глупые металлические ни за что бы не были такими бестолковыми!

Цепочка резко сжалась, сведя лапы Гальваторикса и заставив испуганно зарычавшего латунного упасть на бок. Свободные же концы цепи хищно поднялись, после чего со звуком рассекающего воздуха упали вниз, начав яростно хлестать Гальваторикса, вызывая целую серию «ой-каний» и болезненных воплей.

— О, могучий цветной собрат! Ой! Я не знаю, в чём ошибся! Ах! Но не могли бы вы отозвать своего раба!.. Уй, только не по хвосту!

— И впрямь, Вульфс, почему ты его бьешь? — преувеличенно удивлённым тоном спросил Аргалор, наслаждаясь представшим перед ним зрелищем.

Что могло лучше помочь ему отвлечься от ужасов временных аномалий и кошмаров Великой войны, чем унижение металлического дракона вместе с потерей достоинства адмирала маленького межхаотического флота?

— Кажется, за прошедшее время твои навыки, Цепь, здорово ухудшились, — лицо Алекса ощутимо потемнело от раздражения. — С каких это пор ты так растеряла свою квалификацию, что истязаемые имеют возможность болтать⁈

От слов своего владельца артефактная цепь демонолога поражённо застыла, а затем немного задрожала от обиды. Кажется, слова чернокнижника ужалили её в самую глубь её сущности, выкованной из страданий тысяч замученных ею демонов.

Висевший на поясе Вульфса ритуальный кинжал подло задрожал, насмехаясь над неудачей цепи. У этих магических артефактов были десятилетия, чтобы обрести ту или иную форму самосознания.

В следующую секунду болтающая пасть Гальваторикса оказалась перетянута, а сам он начал в ускоренном темпе познавать все прелести шибари и флагелляции.

И надо признать, цепь демонолога знала своё дело, ведь хоть латунный катался по полу от ударов стального «хлыста», ни единой чешуйки с него не оторвалось.

Лишь спустя пару минут «веселья» Алекс неохотно отозвал цепь, оставив распластавшегося на пузе и тяжело дышащего латунного. Сделал же он это не потому, что простил Гальваторикса, а так как времени сильно не хватало.

— Что это за бессмертный карликовый дракон? — эти слова заставили притворяющегося мёртвым Гальваторикса чуть было не вскочить, но воспоминания о ранее проведённых минутах заставили дракона проявить благоразумие.

— Гидра нас здесь не слышит? — заранее поинтересовался Аргалор и, получив подтверждение, вывалил правду. — Позволь представить тебе Гальваторикса, дракона, который работал ещё на самого Олдвинга. Да-да, того самого Олдвинга. Также перед тобой стоит тот, кто лично наблюдал за Великой войной и умудрился её пережить!

Всё это Аргалор сказал с невероятной гордостью, однако реакция Вульфса оказалась заметно более блёклой, чем он ожидал. И вскоре стало ясно, почему.

— Значит, вот куда во времени ты попал, это многое объясняет, — Алекс пристально посмотрел на Гальваторикса, однако быстро потерял к тому интерес. — Тогда понятно, почему тебя так долго не было. Прежде, чем ты начнёшь задавать вопросы, мы попали в чертовски огромное аномальное временное поле. Эта дрянь, пока ты её не коснёшься или не приблизишься очень близко, совершенно незаметна. Больше половины экипажа разбросало по всей временной линии…

— Вот дерьмо! — ахнул Лев. Его не заботили жизни смертных, но ведь все эти разумные должны были управлять кораблём! — Они очутились в открытом Хаосе и не сумели вернуться⁈

— Так и есть. Если те же маги или офицеры благодаря артефактам сумели сориентироваться и вернуться к временным пузырям, то вот почти все нижние чины отправились прямиком в ад! Проклятье! И если бы это было всё! Пока корабль проходил через временную аномалию, разные его куски были вырваны и перенесены на долю мгновений в прошлое или будущее, как итог, они сместились в пространстве, разрушив корпус и нарушив рунные цепочки!..

Слушая проклятья Вульфса, Аргалор всё сильнее понимал, в какой же отчаянной ситуации они сейчас находились.

— Это корабль вообще ещё в одном куске? — Лев инстинктивно посмотрел себе под ноги, словно палуба корабля могла в следующую секунду рухнуть.

— К нашей удаче, да, — чуть успокоился, выговорившись, Алекс. — Все эти дни я провёл, пытаясь реанимировать хотя бы что-то, и у меня это даже получилось, ведь системы жизнеобеспечения и свет всё ещё работают.

— Стой, — Аргалор почувствовал некую странность и, припомнив ранний разговор, сузил глаза на Алекса. — Когда я упомянул Олдвинга, ты сказал, что это многое объясняет, что ты имел в виду?

— Насчёт этого лучше один раз показать, Аргалор, чем десять раз объяснять, — оскал на усталом лице Вульфса явно нёс злонамеренную природу. — Пошли на мостик, и ты всё поймёшь сам. С этими словами Алекс вновь использовал уже знакомую телепортацию.

— О могучий Аргалор, пожалуйста, уделите мне немного своего времени, — внезапно раздался чрезвычайно смущённый голос Гальваторикса. Латунный дракон был одновременно напуган и удивлён. Слушая разговор этих двоих, он совершенно не понимал, что происходит. — Расскажите, пожалуйста, что происходит⁈

— Хм? Чуть о тебе не забыл! — на морде Аргалора появилась жуткая усмешка. — Ты хочешь объяснений? Так радуйся, ведь я готов тебе их дать! Хм, с чего бы начать? — Лев задумчиво постучал когтем по костяному подбородку. — Ну, во-первых, ты можешь больше не платить имперские налоги.

— Что⁈ — Гальваторикс мгновенно смертельно побледнел и в панике начал оглядываться вокруг. — Н-не шутите так, пожалуйста! Я верный сын Империи, и для меня честь выплачивать процент от своих доходов для поддержания нашего славного государства! Да славься Великий Император всю вечность!..

— Тише-тише, не нужно так нервничать, — помахал лапой на него Аргалор, словно благословляя. — Я, как потомок самого Олдвинга, заявляю, что с этого дня ты можешь не платить налоги Империи…

Гальваторикс вылупился на Аргалора в шоке.

— … Так как Империя драконов к этому моменту давным-давно развалилась.

— Что? — тупо спросил латунный, не в силах осознать ужасающую правду.

— Ну как тебе сказать по-другому? Разрушилась, рухнула, распалась — можешь подобрать любой синоним, который тебе нравится, — Аргало щёлкнул пальцами, словно вдруг что-то понял. — Ах, ты, наверное, спрашиваешь, как Империя могла развалиться, если совсем недавно она была в порядке? Тогда я рад тебя поздравить.

— С-с-с-с чем? — кажется, Гальваторикс рисковал стать первым в истории повелителей неба драконом, который приобрёл заикание.

— С тем, что ты стал первым драконом, который, несмотря на свой возраст, исчисляющийся тысячами лет, но всё ещё не стал титаническим драконом. Ты, наверное, не видел, но когда я прыгнул от того кабеля, то я влетел во временную аномалию, которая перенесла меня обратно в моё время, а именно, на тысячи лет в будущее. Так что поздравляю, теперь ты, формально, один из самых старых драконов нашего времени.

— … — судя по дрожащим губам латунного, он начал смутно осознавать, что дела плохи, однако Аргалор чувствовал, что его собеседник всё ещё до конца не проникся, поэтому он был только рад ему помочь.

— Ой, как я мог забыть. Разрушение Империи драконов и исчезновение Олдвинга дорого стоило вам, металлическим. Так как Империя рухнула, то мы, цветные, больше не стали прикрывать ваши металлические задницы, и поэтому вы научились худо-бедно драться. Так что я рекомендую начать тренироваться, ведь мир теперь это чрезвычайно опасное и недоброе место, где драконы теперь, хоть всё ещё и на вершине, но в спину нам дышат десятки молодых рас.

Аргалор ещё немного покопался в памяти, но пока что не нашёл, чем ещё можно было обрадовать латунного.

— А сейчас я немного занят, — Аргалор дружески положил лапу на плечо стоявшего в прострации Гальваторикса. — Вижу, тебе нужно многое обдумать, друг. Рекомендую не спешить и сделать это с чувством, толком и расстановкой, ведь теперь у тебя очень много ВРЕМЕНИ.

Закончив с поддержкой ближнего своего, насвистывающий веселую мелодию Аргалор двинулся в сторону мостика, попутно разбивая любые попадающиеся ему на пути завалы. А последних было изрядно.

Как понял Лев из обрывочных разговоров окружающих смертных, далеко не все из разумных оказались перемещены во времени. Немалой части повезло вовсе быть незатронутой.

Эти выжившие пробили небольшие туннели среди мусора и обломков для себя, однако для существа размерами Аргалора приходилось делать свои собственные проходы.

Именно поэтому, когда Аргалор всё же пробился на мостик, его настроение изрядно ухудшилось, особенно, когда он увидел насмешливое выражение Вульфса, который в мгновение ока мог попасть куда угодно на корабле благодаря телепортации.

Однако это веселье было быстро сметено серьезностью ситуации.

— Где Гидра? — сразу спросил Лев, желая узнать о присутствии одной из главных проблем.

— Изучает то, что я собираюсь тебе сейчас показать. — сразу разрушил все надежды Льва на то, что Безликий затерялся во времени на пару тысяч лет в прошлом.

Алекс дал команду, и перед ними замерцал помехами уже знакомый экран. Спустя несколько секунд стабилизации, он всё же показал Льву положение, в котором оказался их корабль.

— Я начинаю понимать, почему ты мне тогда ничего не сказал, — с дёргающимися губами продекламировал Аргалор, недоверчиво рассматривая состояние корабля и его расположение. — Ведь довольно трудно описать то незавидное положение, в котором мы находимся, а?

Прямо сейчас «Хитрый Цестус» покоился на мягкой и теплой подстилке из подозрительно знакомой хаотической плоти, которая уже частично наросла на обшивку корабля, превратив его в откровенно ужасающую картину.

Хуже того, одного из крейсеров не было, а обломки второго были так плотно поглощены плотью, что Лев лишь случайно их идентифицировал.

Однако всё это меркло перед другим открывшимся зрелищем, которое Аргалор уже когда-то видел, пусть и немного под другим углом.

Уже знакомый стальной многокилометровый венец, внутри которого когда-то сражался Олдвинг, теперь был покрыт невообразимой паутиной пульсирующей плоти, перекачивающей по себе некую энергию.

Сам венец был изрядно погнут в древнем сражении, но запас прочности позволил ему всё ещё продолжать как-то функционировать. В некотором роде этот венец превратился в жуткое хаотическое сердце, живущее своей новой, противоестественной жизнью.

Мало того, по скрытым под плотью уцелевшим кабелям пробегали разноцветные разряды, демонстрируя, что, несмотря на все повреждения, венец продолжал выполнять свою изначальную задачу.

И вершиной ужаса увиденного была застывшая в центре, оплетенная массой плоти неподвижная фигура императора первой и единственной драконьей империи — Олдвинга Великого.

Тот, о существовании которого знал любой культурный дракон, повелитель неба, благодаря которому родилась цивилизация, и на основе чьих достижений строилась немалая часть открытий нынешних рас.

Но величественный повелитель неба, которого помнил Лев, безвозвратно ушёл, сменившись высушенным и изувеченным обрубком дракона, лишившимся задних и одной передней лап, крыльев и с несколькими зияющими отверстиями в туловище.

Его искореженная голова бессильно упала на грудь, а сам он висел на отростках из плоти, сросшихся с его чешуей.

Могло показаться, что это всего лишь труп, однако гигантский золотой купол, окруживший хаотическое «сердце» и Олдвинга, говорил, что всё не так просто. Внутри купола плыли такие же высушенные тела огромных штормовых великанов, в которых, тем не менее, чувствовалось присутствие душ.

Острое зрение Аргалора заметило и Гидру, кружившего вокруг золотого купола.

— Вот так мы здесь и застряли, — тяжело вздохнул Алекс. — Это, я так понимаю, Олдвинг? Тогда единственная хорошая новость, что он ещё не ожил, превратившись в зомби или лича, и не попытался нас сожрать. Корабль же удалось немного починить, но двигатели ещё не готовы, а чем больше мы тратим времени, тем крепче та плоть сращивается с нашим кораблём.

— Тогда я её сам сожгу. — решил было пойти Аргалор, однако Алекс его остановил.

— Бесполезно, я пытался. Судя по всему, рядом с этим центром эта хаотическая плоть получила невероятный уровень регенерации. Сколько бы я не сжигал или взрывал, всё восстанавливалось за считанные секунды.

— Тогда какой план? — нахмурился Лев. — Или ты уже сдался и решил тут умереть?

Нахмурившись, Алекс собирался сказать что-то нелицеприятное, однако раздавшийся в их головах древний голос заставил их подавиться руганью.

— Я давно тебя ждал, потомок. Подойди же ближе, ведь барьер всё ещё блокирует меня.

— Ты это слышал? — Аргалор ме-е-едленно повернулся к Алексу, однако тот лишь повесил голову и устало массировал виски, пытаясь справиться с назревающей головной болью.

— Кажется, та часть про зомби и желание нас сожрать всё ещё актуальна… Почему я ничуть не удивлён, что тот древний дракона, наполненный Хаосом плотнее, чем Тёмный бог, оказывается очень даже жив? Несмотря на тысячи лет пленения в полной жопе мира без еды и воды?

— Я лечу к нему, а ты можешь страдать херней сколько влезет. — закатил глаза Лев на театральность Вульфса.

— Стой! — Алекс серьезно взглянул на Аргалора, и вокруг них вспыхнула защитная пентаграмма. Вульфс не был уверен, что это поможет, но он должен был попытаться. — Аргалор, ты же понимаешь, что он зовёт не просто так, пообщаться о том, какие здесь красивые виды и как он провёл последние тысячи лет в полном одиночестве?

— И что ты хочешь от меня услышать? — сухо спросил Аргалор, никак не показывая, что понимает намёки чернокнижника.

— Играешь тупо? Хочешь, чтобы я это сказал прямо? Хорошо, мне не сложно. Когда-то давно в прошлом, ещё на заре моего становления, я столкнулся со сложным выбором, где на одной стороне был мой учитель, а на другой — спасение мира от Хаоса. Тогда я сделал верный выбор и не дал Хаосу прорваться, — когда Алекс это говорил, он не пытался давить на Аргалора, а со всем терпением объяснял. Можно было догадаться, насколько серьёзно Вульфс воспринял происходящее. — Поэтому кем бы ни был Олдвинг раньше, после тысяч лет обработки Хаосом даже самый здравомыслящий разумный станет чем-то иным. Чтобы он ни просил тебя сделать, не делай этого.

— Хватит быть таким патетичным, я не считал тебя таким впечатлительным смертным. — насмешливо фыркнул Аргалор, пытаясь спровоцировать Алекса, ведь ему самому было не по себе, однако Вульфс был полностью серьёзен, дав последнее напутствие.

— Я чувствую ловушку, поэтому не делай ошибок. — очевидно, Алекс понимал психологию драконов, поэтому не пытался указывать, что делать, ведь иначе Аргалор мог сделать что-то просто наперекор.

Почему-то, когда Лев вылетел из корабля и двинулся к золотому барьеру, он чувствовал, как Вульфс развёл бешеную деятельность по ремонту корабля, словно следующая минута могла стать последней.

Когда Лев добрался, то он невольно посмотрел на Гидру, который плыл в Хаосе неподалеку, однако неподвижный Безликий не предпринял никаких попыток завязать разговор.

— Меня слышно? — осторожно спросил Аргалор, и тут же пришёл ответ.

— Я слышу тебя, потомок, и могу с тобой, наконец, поговорить. — Лев ожидал услышать в голосе Олдвинга что-то жуткое, что куда больше подходило его кошмарному облику, однако, к своему удивлению, император звучал так же, как и тысячи лет назад.

Лев почувствовал, как в голове у него образовалась пустота. Пока он летел сюда, у него возникли десятки вопросов, но когда настал момент их задавать, ни одного не осталось.

— Что… Что происходит? — лишь эти неловкие слова прозвучали из его разума, но императора они ничуть не смутили.

— Ты хочешь знать, как ты сумел сюда попасть?

— Да, я хочу это знать. — схватился за «протянутую лапу» Лев.

— Тогда, тысячи лет назад, я почувствовал завихрения времени, — спокойно принялся объяснять Олдвинг, несмотря на всё безумие разговора через гигантский золотой купол в центре леса из пульсирующей красной плоти. — Я почувствовал, что на тебе, моем потомке, есть глубокий след времени. Ты не мог быть из прошлого, а значит, ты был из будущего. Но как ты мог попасть сюда, если мой сын закрыл эту лабораторию от всех внешних подкреплений? Ответ был один — это я сам пустил тебя.

Разум Аргалора внезапно начал пульсировать, когда он попытался осознать работу временной аномалии. Олдвинг же продолжил рассказ.

— Зная, что ты прибудешь сюда, я сумел воспользоваться остатками своей связи и передать на созданные мной обелиски один единственный приказ — в тот момент, когда в их диапазоне появится вирмлинг с характерной аурой, они должны были передать в его разум тайный код, который активировался бы лишь при приближении к защите исследовательского комплекса. Также я пытался передать послание, но получилось записать лишь обрывок.

— А что это за золотой барьер?

— Этот барьер создали великаны, когда поняли, что план моего сына провалился. Хоть Орвир и успел нанести мне тяжёлые раны, но он пал, а ритуал, о котором ты тогда слышал, продолжился. Не желая, чтобы я добился успеха, все оставшиеся в живых великаны одновременно отдали свои жизни и души, пока гвардия моего сына пожертвовала собой, мешая мне, активировав посмертное заклинание, навсегда заперев меня здесь. Энергия их душ стала топливом, остановившим ритуал.

— Подождите, вы хотите сказать, что тот ритуал всё ещё можно закончить⁈ — Аргалор почувствовал, как его сердце сжимает невидимая рука.

— Да, — без эмоций ответил Олдвинг. — Когда ты сломаешь барьер великанов, то я наконец смогу закончить этот ритуал и спасу нашу вселенную от разрушения Хаосом. Хоть я и был заперт здесь, но от меня не укрылось, насколько сильно Хаос изменился за эти тысячи лет. Если всё продолжится, то недалёк тот день, когда миры массово начнут растворяться, погибая.

— И единственный путь — это выпустить вас. — многозначительно заметил Аргалор.

— Всё верно. Когда я сражался со своим сыном, то был вынужден поддерживать этот ритуал, ведь в случае провала последствия будут чрезвычайно критическими. Даже когда великаны активировали посмертное заклинание, я всё ещё не остановил ритуал. И теперь, спустя тысячи лет, то, чему было суждено, должно быть исполнено. Разрушь барьер и спаси эту вселенную.

Аргалор поднял глаза и оглядел окружающий их всех добрый хтонический ужас, затем оценил отражающийся от чешуи красноватый свет от пульсирующей заботливой плоти, после же посмотрел на растущие прямо из Олдвинга миленькие наросты Хаоса.

Почему-то в этот момент он, Аргалор, совсем не чувствовал себя спасителем вселенной!