Аргалор застыл перед тяжелым выбором. Вся эта ситуация, в которой он невольно оказался, вызывала у него лишь раздражение и разочарование.

Казалось бы, разрушь тюрьму штормовых великанов, спаси древнего родоначальника всей драконьей цивилизации и стань драконьим избранным.

Честь, хвала, богатство и власть — все эти вещи могли стать его по праву помощи Олдвингу. Титанические драконы были бы вынуждены склоняться перед ним, устрашенные маячащей за его спиной тенью Великого.

А что вселенная? Аргалор уже видел, как бесчисленные миры охватило пламя бесконечной войны. Как тысячи, десятки тысяч драконьих стай закрывают своими крыльями небеса вражеских миров, проливая на их поверхность очищающее драконье пламя.

Ведь те, кто читают о Драконьей империи или изучают её, забывают о том факте, что Великая война стала тяжким бременем для обеих сторон конфликта.

Это означало, что хоть драконов в Империи невероятно много, но их численность постоянно колебалась и сокращалась. Более того, в те древние времена драконы контролировали и открыли лишь часть ныне изученной вселенной.

Это означает, что когда Великая война кончилась, а Империя распалась, драконов больше ничего не сдерживало, и они расселились по всей вселенной, начиная плодиться и жить на этих мирах.

Из-за разрозненности повелителей неба, где даже в рамках одного мира очень редко был единый вожак стаи, никто никогда не воспринимал их как единую силу.

Но что, если появится тот, кто по праву способен объединить всю драконью расу, чья численность даже выше, чем была во времена Драконьей империи?

Возможно, в боевом плане эти изнеженные сравнительно мирными временами драконы проигрывали своим древним собратьям, но и их нынешние враги не были великанами или высшими магами тех давних лет.

Беспокоила ли Победителя Этериона возможность погрузить всю вселенную в кровавую баню? Да не особо.

Пока Тарос и Ильрадия под его контролем оставались бы в безопасности, Аргалор был бы не прочь пожарить шашлыки на сгорающих под его пламенем мирах.

Вот только если бы всё было так просто!

Да, легенды ничего не говорили о том, что Олдвинг не держит своё слово, но они также не говорили и о его великой благодарности. Аргалор допускал ситуацию, когда его великое спасение обернется лишь однократным вознаграждением, пусть и чрезвычайно ценным.

Аргалор не стал делать глупости и спрашивать у Олдвинга, что тот даст за своё спасение. Драконы невероятно мстительны и обидчивы, и очень часто, чем они сильнее, тем сильнее и их отрицательные качества.

Вынуждение Олдвинга давать обещания наград может привести к превращению себя в того султана из сказки про золотую антилопу.

И даже так Лев, в целом, готов был бы согласиться на подобный расклад, ведь, в конце концов, его имя всё равно стало известным на всю вселенную.

Однако именно здесь начинались многочисленные «НО», чьё число было так велико, что становилось не по себе.

Самым незначительным из этих проблем был такой просто простой вопрос, как: «Что мешает освободившемуся Олдвингу тихо стереть своего спасителя с лица реальности, а затем гордо появиться на сцене, заявив, что он, наконец, сам оправился от какой-нибудь старой раны?»

Ведь, если так задуматься, быть спасённым каким-то взрослым драконом не так уж и подобает столь могущественному существу, как «Император всех драконов».

Но даже если предположить, что ставшему мини-демиургом Олдвингу будет всё равно на такие мелочи, то встаёт ещё большая проблема — Аргалор совершенно не чувствовал, что находившийся перед ним Олдвинг — это всё ещё тот же Олдвинг.

Все эти жуткие сети плоти, сам облик Олдвинга, неизвестный ритуал буквально кричали о надвигающейся катастрофе, и Лев совершенно не желал приблизить падение вселенной в Хаос.

Ведь если Олдвинг и впрямь пал перед безумием непостоянства, то, освободившись, он стал бы топором палача для всех живущих.

И кто же стал бы первой невольной жертвой? Аргалор, конечно, желал силы, но если это требовало отращивать пятую лапу на лбу, то он бы воздержался.

Ну и наконец, в умах всех драконов Олдвинг ассоциировался с двумя вещами: величием драконьей Империи и её столь же ужасным свойством — налоговой системы.

Аргалору становилось дурно от одной лишь мысли о необходимости отдавать свои сокровища будущей Империи! Теоретически, будущие выгоды могли бы покрывать расходы, но это не отменяло самого факта наличия налогов!

А что, если в какой-то момент благосклонность Олдвинга уменьшится, а налоги, наоборот, вырастут⁈

Несмотря на то, что многие века рассказанные Сарианой предания сходились в одном — в Драконьей империи платили налоги все, даже самые близкие из подчинённых Олдвинга. Единственным, кто был лишён этой «чести», был сам Император.

Мог ли великий и ужасный Олдвинг знать, что спустя тысячи лет одна из ключевых вещей, что будет стоять на пути его спасения — это заботливо созданный им налоговый кодекс, в своё время заставивший не одного молодого дракона плакать, узнав, что они достигли платежеспособного возраста.

Казалось бы, в этой ситуации самым разумным решением было торжественно поблагодарить Олдвинга за оказанную честь и вежливо отказаться, пообещав вернуться спустя несколько лет или веков. Вот только Аргалор не считал Олдвинга идиотом.

Все те, кто недооценивал императора драконов, уже давно рассеялись в прах. Опутавшие корабль путы Хаоса и их странное поведение довольно недвусмысленно намекали, что Олдвинг отнюдь не так беспомощен, как хотел того показать.

Его слова были вежливы, а тон благочестив, но Лев не обманывался — если они примут неправильное решение, Олдвинг не позволит им просто так покинуть это место.

Получается, если он хотел выжить, то у него оставался лишь один единственный выбор?

Подобная постановка вопроса совершенно не радовала красного дракона, пробуждая его неистовую суть. Был ли весь его путь и все победы лишь сноской в чужой героической истории?

Глубоко вдохнув, Аргалор стиснул клыки и двинулся к золотому барьеру. Он не желал тут подыхать, а возможности, предлагаемые спасением Олдвинга, были слишком велики.

Если же Император был изменён Хаосом, то всё ещё оставалась смутная возможность для общения. Некоторые Тёмные боги Хаоса или архидемоны не только общались с другими мирами, не уничтожая их, но даже тайно торговали с несколькими преступными межмировыми консорциумами и организациями.

— Ты сделал правильный выбор, потомок, — заметивший действия Аргалора Олдвинг удовлетворенно прислал ответ. — После того, как я освобожусь и закончу ритуал, то я не забуду твоей помощи.

«Тебе, чёрт возьми, лучше и впрямь этого не сделать!» — угрюмо подумал Думов.

— Эй, Аргалор! — внезапно Лев почувствовал знакомую связь и ответил на приглашение Алекса к общению. — Помнишь, я говорил тебе про правильные и неправильные решения? Тогда сейчас этот тот самый момент! Поверь человеку, который провёл рядом с Хаосом большую часть своей жизни — не выпускай его, иначе мы хлебнём столько дерьма, что утонем в нём! — видимо, Олдвинг не имел возможности транслировать свою речь исключительно кому-то одному.

— Думаешь, у нас много выбора⁈ — вызверился на него Аргалор. — Если мы не сделаем того, что должны, то мы отсюда уже не улетим! Или ты не заметил ту красную дрисню, что облепила твой ненаглядный корабль⁈

— Я её заметил получше некоторых! — не остался в долгу Вульфс. — Но пока кое-кто изволил путешествовать во времени, я тайно восстанавливал критические системы корабля. Рунные цепочки на «Цестусе» должны помешать Олдвингу наблюдать, что именно я сделал, именно поэтому он и пытался проникнуть внутрь своими сраными тентаклями.

— Ты хочешь сказать…

— Да! С твоей помощью у нас есть неплохие шансы разорвать путы и успеть свалить из его ловушки. Думаю, ты уже понял, что чем дальше от этого золотого шарика, тем слабее его контроль. А там пусть какой-нибудь другой дурак будет пытаться его освободить! — даже не видя собеседника, Аргалор видел, как Алекс решительно рубанул ладонью.

Аргалор продолжал молча двигаться вперёд, ведь он всё ещё не был уверен, что у Олдвинга нет возможности прослушивать их связь. Однако с каждой секундой становилось предельно ясно, что пора делать выбор.

Но Вульфс и Аргалор в своём высокомерии проигнорировали третье действующее лицо, у которого всё это время были свои планы.

Миг, и вокруг тела Аргалора благодаря магии пространства появились шесть высокоэнергетических комков плоти. В следующую секунду все они выстрелили мощными путами из живой плоти, опутывающих тело Льва со всех сторон, прижимая крылья к спине, а лапы к груди.

Не ожидавший тайной атаки Аргалор растерялся, но затем взревел от гнева, прилагая все силы, чтобы высвободиться, и заодно наращивая свою оборону, ведь если сначала пришли «путы», то скоро последует и сокрушительный удар!

Однако, к его удивлению, атака так и не последовала, вместо этого вокруг него, наоборот, наращивались всё новые и новые щупальца из плоти. Все они мгновенно измечались острыми когтями, но это мешало Аргалору двигаться.

— Что этот сукин сын задумал⁈ Будь проклята моя жадность, когда я решил сотрудничать с этой сволочью! — истошный крик Алекса замедлил яростную «мясорубку» Аргалора и заставил его поднять голову в сторону Гидры, несомненного виновника происходящего.

И увиденное не оставило его равнодушным.

Вопреки всякому здравому смыслу Гидра рванул прямо к золотому барьеру, игнорируя тот простой факт, что даже щупальца Олдвинга постоянно изничтожались с огромной скоростью, чуть ли не в планетарных масштабах. Если туда попал бы даже такой сильный маг, как Безликий, то он бы растворился за считанные мгновения.

«Он хочет сам получить благодарность Олдвинга⁈» — страшная мысль вдруг всплыла в голове Аргалора: «Но он же просто смертный! Неужели он думает, что император драконов будет относиться к нему, как к повелителю неба⁈»

— Хм, смертный? Я не знаю твоего вида, — в голосе Олдвинга проскользнула еле слышное удивление. — Что же. Твоя решимость оценена. Когда я освобожусь, то твоя раса будет освобождена…

Однако, прежде чем император продолжил, его слова резко оборвались, ведь Гидра напрямую прыгнул прямо в золотой барьер!

«Безумец!» — мелькнула одна и та же мысль у всех присутствующих, однако вместо того, чтобы наблюдать стремительное разрушение Безликого, они в шоке лицезрели его полностью здоровое тело!

Золотой барьер не оказал на него совершенно никакого воздействия!

— Что за?.. — инстинктивно пробормотал Аргалор, а затем его разум чуть не треснул от ужасающей жажды убийства, нахлынувшей от заключенного в тюрьму Олдвинга.

— Как ты посмел заключить союз с этой грязью? Что ты пытаешься сделать? — хоть Олдвинг даже в этой ситуации не повышал голос, но одной его ауры хватало, чтобы эти спокойные слова были страшнее самого громкого крика.

И лишь чуть привыкнув к новому давлению, Аргалор вдруг понял, что происходит.

Те золотые искры, что плавали возле барьера, это были всё это время запертые души штормовых великанов, решивших навсегда запереть себя вместе с Олдвингом. Оказывается, пока все думали, что Гидра изучает барьер, он на самом деле умудрился связаться с душами великанов и о чём-то с ними договорился!

Но о чём именно⁈ Глядя на летящего прямо к изувеченному Олдвингу крошечного на его фоне Гидру, Аргалор чувствовал, как его желудок сжимается, будто он наблюдает катастрофическое в своём ужасе зрелище.

Это было похоже на то, как ты стоишь на перроне и видишь, как высокоскоростной поезд сходит с рельс и все эти многотонные составы летят прямо на тебя! Бежать уже поздно, да и не поможет, остается лишь «наслаждаться» зрелищем!

Окружившие Олдвинга щупальца плоти Хаоса зашевелились и повернулись навстречу Гидре, вот только внутри золотой сферы они были чрезвычайно медленными и неловкими. Более того, золотые искры приложили ещё больше усилий, ослабляя Олдвинга сильнее, чтобы дать Гидре полный «карт-бланш» и тот не подвёл!

Маленькое человеческое тело Безликого взорвалось, мгновенно увеличившись в десятки раз и продолжая расти, формируя плывущий в пустоте покрытый длинными щупальцами холм плоти.

И подобно гигантскому спруту эта гора мяса выбросила все свои конечности и прямо уцепилась за изувеченные останки императора дракона!

Реальность вновь содрогнулась, когда воля Олдвинга попыталась разбить разум Гидры, однако Безликий не просто так считался одним из самых неубиваемых разумных во вселенной.

Половина его щупалец бессильно обвисла, но вторая половина с хлюпаньем ударилась о почти окаменевшее тело Олдвинга и начали стремительно прогрызать себе путь внутрь! Мало того, тело Гидры постоянно росло и обрастало новыми конечностями, дизайн и форма которых каждый раз немного отличалась.

Глядя на учиняемое Гидрой святотатство, Аргалору почудилось, что он увидел странную логику в его действиях. Атаки Безликого выглядели хаотичными, ударяя в самые разные части тела Олдвинга, но при этом несли за собой непонятный смысл.

«Подожди… он же не…» — страшное осознание заставило Аргалора издать полузадушенные истерические смешки, которые он всеми силами пытался удержать. Услышь его в этот момент прислужники, и непобедимый образ Победителя Этериона мог бы немного пострадать.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈ Именно тогда Олдвинг окончательно сбросил маску спокойствия и взорвался от ярости. Кажется, как и Аргалор, он тоже понял, что именно делал Гидра.

Вместо того, чтобы попытаться убить императора, он… занимался его препарированием, вырезая различные образцы и тут же складывая их в специальное пространственное хранилище!

Прямо сейчас одно, если не сильнейшее существо во вселенной было опущено на уровень объекта для исследований и вскрытия! Что за безумие и бесстрашие надо иметь, чтобы осмелиться на подобное⁈

Подобного унижения Олдвинг не смог выдержать. Его тело, израненное тело, задрожало и начало постепенно регенерировать, восстанавливаясь, но в то же время стало ясно, почему Олдвинг всё это время не делал этого.

Гигантский стальной Венец, искрящий разноцветными искрами, издал мучительный стон и начал трескаться, тем самым нарушая древний ритуал вознесения!

Другими словами, желая уничтожить дерзкого смертного, Олдвинг рисковал прервать то, ради чего он остался здесь на многие тысячи лет!

Возможность, которую когда-то получили штормовые великаны, появилась исключительно из-за нежелания Олдвинга бросить ритуал. В ином случае, даже будучи сильно израненным, император всё равно мог бы разорвать свою тюрьму на части. Зависнув на полпути, он готов был терпеть ради возможности продолжить в будущем, но теперь его тело прямо на глазах уничтожалось!

Стоило Олдвингу высвободить свою истинную власть, как вялые путы плоти Хаоса мгновенно увеличились в несколько раз, устремившись напрямую к Гидре. Пришли в движения даже путы за пределами золотой сферы. Броня Хитрого Цестуса протяжно застонала, когда плоть Хаоса вокруг начала набухать и сокращаться, подобно мышцам. Тысячи километров пут Хаоса, раскиданных в разрушенном исследовательском комплексе, ожили и размахивались своими щупальцами, словно пытаясь поймать врага.

Но и Безликий не желал так просто сдаваться.

Находившийся внутри горы плоти Гидра неохотно вздохнул, а затем достал из пространственного хранилища сразу несколько неизвестных стимуляторов. С щелчком длинные иглы вошли прямо в его же плоть, впрыскивая своё содержимое.

Некоторые из стимуляторов действовали на плоть, но другие воздействовали напрямую на энергетическое тело, выводя его на новый пик. Учитывая же, что сила Гидры и без них была чудовищной…

Последствия от принятия этих усилителей будут тяжелейшими, но ради этого момента он готов был рискнуть всем.

Монструозное увеличение силы Олдвинга было впечатляющим, но то, что увидел уже освободившийся Аргалор и Вульфс, стало чем-то, что они запомнят на всю свою жизнь.

Всё ещё сдерживающийся Гидра раскрыл всю свою ауру на полную. А так как он был магом плоти, то она достигала того размера, где была его плоть!

Со скоростью в сотни метров в секунду органическая ткань стремительно разрасталась во все стороны. Уже спустя десять секунд тело Гидры достигло размера в километр, спустя двадцать — это было два километра, и оно не показывало никаких признаков остановки, вырвавшись даже за пределы золотого купола.

Покрытое глазами всех видов и размеров, шевелящихся конечностей и костяных холмов, тело Гидры было похоже на целый органический мир, живущий по своим, уникальным законам. Там текли реки крови, булькали горячие источники лимфы, а ядовитый пот конденсировался кислотными дождями.

Пульсирующая бескожая плоть Хаоса столкнулась с ползучим ужасом учёного, давно отказавшегося от всякой морали и человеческих ограничений. Хаос против безумия, и плоть против плоти.

И во всём этом безумии Аргалор отчаянно прорывался в сторону стального километрового корабля, который, тем не менее, несмотря на свои размеры, напоминал хлипкую лодочку, попавшую в десятибалльный шторм. Вот только вместо бездонного океана были рвущие друг дружку океаны хищной органики!

Увлеченные сражением друг с другом, ни Гидра, ни Олдвинг не обращали внимания на невольных участников их боя, но от этого не становилось безопаснее.

Аргалор уже несколько раз чудом успел вырваться, чуть было не затянутый в глубины бесконечной изменяющейся плоти.

Но вот и заветный борт корабля! Прямо сейчас он был покрыт сотнями уже знакомых чёрных щупалец Палача, старого демона Вульфса. Палач яростно шинковал любую плоть, давая кораблю возможность потихоньку поворачиваться прочь от продолжающего бой Олдвинга и Гидры.

— Вульфс, открывай! — рявкнул Лев, и, стоило ангару чуть открыться, как он немедленно нырнул внутрь. Следом попытались проскользнуть щупальца Хаоса и конечности Гидры, но драконье дыхание испарило их в ничто.

Со всех ног и лап он устремился к мостику, где Алекс отчаянно кричал приказы, пока вокруг всё искрило и дымилось.

Видя полуразрушенный мостик, становилось ясно бедственное положение флагмана, однако этот упорный корабль всё ещё продолжал как-то жить. Возможно, встроенные в корпус демонические духи всё ещё удерживали корпус в едином куске, вопреки всякой логике.

— Если у тебя есть какие-то драконьи боги, то сейчас самое время им помолиться! — с сумасшедшей улыбкой повернулся Алекс к Аргалору. — Ведь я не дам никакой гарантии, что корабль не разлетится на куски!

— Молитвы богам для слабаков! — твёрдо заявил Лев, чем вызвал громкий смех чернокнижника.

— Тогда нам пусть сопутствует сама госпожа Удача, ведь положиться больше не на что! Давай, Цестус, спасай наши жопы! — с этими словами Алекс дал команду на старт.

Ядерные двигатели с трудом вспыхнули, пока на одной из палуб прозвучал мощный взрыв, испаривший всех, кто имел неудачу там находиться. Но даже так Цестус всё равно начал набирать скорость.

Вылетающая позади плазменная струя ускоряла огромный корабль, заставив его устремиться прямиком к бушующей на его пути нескончаемой стене плоти.

Бум! — стальной нос судна с хлюпаньем врезался прямо в это биологическое месиво и разорвал его на части, упорно продвигаясь дальше.

Куски костей, мяса и крови хлынули по стальной обшивке нескончаемыми потоками, но не стоило думать, что прорыв обошёлся без проблем.

То и дело по судну прилетали тяжёлые удары, отрывающие куски брони или и вовсе повреждающие рёбра жесткости. От таких повреждений «Цестус» должен был разойтись по швам, но появляющиеся чёрные щупальца Палача или лапы демонов удерживали судно в одном куске.

Возможно, Аргалор мог бы прожигать своим дыханием путь намного быстрее, но бушующая со всех сторон плоть его бы немедленно поглотила.

Хитрый «Цестус» был похож на остриё стальной иглы, попавшей в живое тело и теперь пытающейся выбраться наружу.

Экипажу оставалось лишь молиться и надеяться, что плоть в какой-то момент закончится. И когда надежды всех почти угасли, нос изрядно покорёженного корабля наконец не встретил сопротивления.

В облаке крови и распыленного мяса флагман Вульфса вырвался в ужасающий, но такой родной и привычный Хаос.

Обрадованный экипаж немедленно кинулся латать пробоины и сражаться с проникающими на борт демонами Хаоса. Обычно эти бои вызывали бы страх, но сейчас солдаты и матросы сражались с улыбками, ведь у них всех появились шансы на выживание.

Аргалор же и Алекс молчали, лишь смотря на мигающий экран, показывающий медленно кружащийся диск из сражающейся плоти, подобный кольцам Сатурна. Кольца же образовались из-за облаков временных аномалий, хаотично перемещающих участки плоти.

Где-то в центре всё ещё бились два сверхсущества, но никто не жаждал стать свидетелем победителя.

Хитрый «Цестус» как можно сильнее ускорился в сторону выхода. Аргалор и Вульфс решили напоследок попытаться отломить от разрушенного цилиндра с энергетическими кристаллами как можно больше ценной добычи, ведь возвращаться они сюда больше не планировали никогда.

Именно поэтому они уже не увидели, как пространство Исследовательского комплекса пошло ходуном, когда гигантский Венец окончательно не выдержал и начал разрушаться, несмотря на все попытки Олдвинга его стабилизировать.

Вместе же с венцом конец наступил и ритуалу. Обратная связь от его разрушения мощнейшим образом ударила прямо по сути Олдвинга, нанеся тому тяжелую, незаживающую рану.

Но даже так, император драконов был далёк от смерти. Можно даже сказать, что, избавившись от ограничений и больше не сдерживаемый ритуалами, Олдвинг высвободил всю свою, пусть и ослабленную, но невиданную власть.

Если раньше Гидра ещё мог держаться, то теперь его плоть и он сам оказались разорваны и пожраны прямо на глазах.

Не прошло и минуты, как засохшая человеческая фигурка оказалась зажата в гигантской ладони полностью восстановившегося Олдвинга. Но не стоило обманываться, хоть его облик и был цел, но, самое главное, аура и энергетическое тело несли тяжелые раны.

Зажатый в лапе Олдвинга Гидра посмотрел на горящие яростью глаза императора, а затем начал распадаться, оставив Олдвинга в тяжелой тишине, молча смотревшего на оставшийся на его ладони пепел.

За пределами же исследовательской лаборатории стремительно удаляющийся прочь Гидра отметил уничтожение своего клона. Прямо сейчас он был в ужасном состоянии, ведь действие стимуляторов закончилось, а для создания столь реалистичного клона, способного пусть хоть немного, но обмануть кого-то уровня Олдвинга, ему пришлось оторвать часть самого себя.

Но ради имеющихся в хранилище образцов Гидра был готов пожертвовать всем, ведь скрывающиеся в этой плоти тайны открыли бы ему истинные секреты этой вселенной.

В ближайшие годы, а то и десятилетия Безликий собирался полностью скрыться, ведь он не сомневался, что вернувшийся Олдвинг сделает всё, чтобы его найти.

Да, благодаря Безликому он был ослаблен, но даже так его силы во много раз превосходили уровень титанического дракона, делая его угрозой вселенского масштаба.

Забавно, но хоть с точки зрения Аргалора и Вульфса действия Гидры были форменным безумием, на самом деле они являлись полностью просчитанным риском.

Глядя на золотой барьер, Гидра понял, что освобождение Олдвинга неминуемо. Слишком многие знали об этом месте, а Барьер был открыт.

Даже если бы Безликий уничтожил весь флот и Алекса с драконом, то всё равно остались бы те, кто знал. Следовательно, рано или поздно об этом месте узнали, и кто-то бы выпустил Олдвинга.

Когда же император драконов закончил бы ритуал, то эта вселенная стала бы местом, где жизни землян оказались лишь развлечением драконов.

Понимая это, Гидра решил сознательно прервать ритуал, заставив Олдвинга вынуждено защищаться, невольно ломая Венец.

Опутывание же Аргалора тоже было сделано не бесцельно. Видя желание Аргалора помочь Олдвингу, Гидра решил сохранить хорошее отношение императора к этому взрослому дракону. В будущем Безликому мог бы пригодится знакомый перспективный дракон, имеющий тесное знакомство с Олдвингом Великим и пользующийся его доверием.

Да, побег Аргалора его не красил в глазах императора, но тех обстоятельствах он всё равно не смог бы тому помочь, а вот ранняя попытка помочь учитывалась бы.

Впрочем, если до конца быть честным, всё это было лишь дополнительными целями, когда же основной было препарирование Олдвинга и получение его тканей.

Теперь Безликий собирался запереться в самых тайных лабораториях и увидеть наконец, что именно позволило императору драконьей империи достичь такого могущества.

В то же время вселенная даже не подозревала, что очень скоро вся их привычная жизнь сильно изменится, так как горизонт уже затягивался непроницаемыми тучами.

Олдвинг Великий вырвался из своих оков и скоро собирался узнать, каких успехов достигли потомки в его отсутствие. Кто правил Драконьей империей? Штормовые великаны уже были побеждены? Как далеко зашли драконья наука и прогресс, в которые он так много вкладывал налогов Империи?