Аргалор приземлился рядом с валяющейся почти без сознания Сиарис. Латунная инстинктивно возилась, пытаясь встать, но в её состоянии это было сделать очень проблематично. Кроме того, Лев не собирался давать ей это сделать.

— Хватит держать этот жалкий образ — разговаривать с тобой тошно! — в отвращении рявкнул он, вновь окинув взглядом её слабую человеческую форму. — А ну быстро превратилась обратно!

Удар, и латунная застонала от боли, когда драконий коготь врезался ей в ногу, прошив ту насквозь. Этого повреждения оказалось более чем достаточно, чтобы заклинание полиморфии окончательно выключилось, позволив человеческому тельцу резко расшириться, приняв исходный облик.

— Так-то лучше. — проворчал Аргалор и застыл, хмуро нависнув над распластавшейся перед ним сестрой. Кулаки красного дракона сжались, а сам он больше напоминал статую, чем живое существо.

Сдерживаемый до поры до времени гнев вновь вырвался из тисков контроля Аргалора и грозил сжечь всё, что посмело бросить ему вызов.

Прямо сейчас пылающие багровым глаза дракона видели перед собой не столько свою сестру, а скорее виновницу целого года мучений. Боль от потери сокровищ была столь сильна, что смертные расы даже представить себе не могут весь ужас подобной ситуации.

Ближайшее сравнение, хоть сколько-то приближённое к подобной ситуации, это гибель твоего собственного любимого ребёнка.

Связь была настолько прочная, что сокровища даже впитывали часть магии своих цветных хозяев, умудряясь самостоятельно отбиваться от многих воров и захватчиков.

Среди охотников за их сокровищами гуляло немало жутких слухов о драконьих кладах, превращающихся в гигантских золотых големов или сокровищах, что сводили с ума воров, заставляя тех погибать от голода.

Обратной же стороной таких привязанностей был тот психологический и магический удар, появляющийся при краже клада.

Неудивительно, что многие потерявшие свои сокровища драконы сходили с ума и многие месяцы бесновались вокруг, круша всё на своём пути, пока их не уничтожал какой-нибудь «доблестный» убийца драконов или они сами не успокаивались, хоть как-то примирившись с потерей.

В связи с этим большинство цветных драконов убили бы Сиарис здесь и сейчас. Неважно, что бы это было — драконий выдох, хватка гигантских челюстей или удар загнутых когтей, итог был бы один.

И Аргалор хотел так поступить. О, как же он этого желал.

Вся его драконья сущность напряглась, желая увидеть кровь беззащитно лежащей перед ним драконицы.

Но Аргалор или Лев Думов никогда бы не сумел сдать испытание Олдвинга на высший балл, будь он обычным драконом.

«Она же семья», — шептал Лев беснующемуся от ярости красному дракону, тонущему в своей же ненависти и боли: «Кем мы будем, если станем убивать своих же родных?»

«Драконами!» — ревел своим же сомнениям Аргалор: «Истинными цветными драконами, у которых никто и никогда не будет воровать, зная непреложную истину! Любой, пусть даже самое родное существо, осмелившееся украсть у нас — будет убито, несмотря на последствия!»

«Но ведь это неправда, и мы это прекрасно знаем», — человеческая часть прекрасно помнила, насколько же коротка память смертных. Одно-два поколения, и непреложные истины уже подвергаются сомнению, три-четыре поколения, и старое забыто, а на его троне покоится новая правда: «Твой жест никто не оценит. Даже бессмертные и те забывают. Её смерть притушит твою боль, но… принесёт ли она пользу?»

Негодующее рычание исторглось из глотки Аргалора, когда он нервно прошелся рядом с бессознательным телом сестры. Почему всё не могло быть так просто⁈ Убил и забыл, даже звучит просто, так почему же он медлит и сомневается? Почему его разящие когти так и не окрасились кровью?

«Убийство Сиарис будет в твоём праве», — тем временем заманчивые шепотки сомнений продолжали звучать в мыслях Аргалора: «Но будет ли оно полезно для тебя? С каких это пор нас должно волновать одобрение или осуждение других драконов? Наша выгода — вот единственное мерило. И смерть Сиарис — это поражение, как ни крути. Кроме того, будем честны — мы не хотим её убивать».

Аргалор тяжело вздохнул и замер. Сомнения, что терзали его на протяжении последних дней, окончательно кристаллизовались.

Какую бы боль Сиарис не причинила Аргалору, она всё ещё была его сестрой. Той, на кого он потратил долгие годы. Той, кого он учил играть в «драконьи шахматы», и той, кому он долгими вечерами рассказывал придуманные им истории.

Мог ли он сам быть той причиной, что толкнула Сиарис на этот путь? Даже если это было так, Аргалор никогда бы не признал свою вину.

Тем не менее Аргалор был драконом, и у «медали» была и другая сторона. Какой бы глупостью не занималась Сиарис, она всё ещё была удивительно могущественной. Более того, в будущем она обязательно взяла бы ещё новые уровни силы. Такой союзник, как она, многого стоил. И связывающие их родственные узы были прекрасной формой контроля.

Более того, Сиарис, будучи металлической драконицей, оказалась бы ещё одним великолепным связующим мостом с другими металлическими, что позволило бы Аргалору раскрутить и развить идею Аргалор-бурга, острова-государства, места, где любой дракон, не важно, какого цвета его чешуя, мог бы найти свой приют. Естественно, за должную плату.

Личные привязанности и корыстные интересы — человеческая и драконья части иногда умели приходить к общему знаменателю.

Вот только одно дело примириться с собой, и совсем другое дело не дать этой дуре себя убить. И последнее обещало быть не проще, чем вся психологическая муть, которую Льву пришлось пройти с самим собой.

С раздражённым ворчанием Лев приказал Заре и Эви подготовить латунную к разговору.

Вырвавшиеся из изрядно обожжённых земли и камня корни духа зарослей принялись в несколько слоев опутывать пока ещё бессознательную драконицу. Этих пут было бы недостаточно, чтобы окончательно её пленить, но их хватило, чтобы дать кулаку Аргалора несколько раз постучаться по бестолковой «тыковке» его сестры, вздумай она вырываться.

Эви же формировала лечебное воздействие, чьей целью восстановить исключительно голову Сиарис, а не всё её тело.

— А? Что? — очнулась латунная и сразу же инстинктивно попыталась вырваться из сдерживающих её пут.

— Я бы не стал этого делать, — многозначительно заметил красный дракон, поднеся внушительный кулак к отпрянувшей голове сестры. — В конце концов, ты моя пленная, и лишь от меня зависит, что тебя будет ждать.

— Тогда сделай это! — в гневе выкрикнула Сиарис, начиная корчиться, пытаясь вырваться, тем самым став напоминать особо разожравшуюся гигантскую древесную гусеницу. — Убей меня из-за твоих глупых и варварских привычек!

— А ну хватит меня искушать! — возмутился вновь испытавший искушение легкого пути Лев. — Что за желание суицида? Я, значит, теперь пытаюсь сохранить тебе жизнь, а ты сам же пытаешься выбросить её на ветер!

— Сохранить жизнь? — вычленила важную часть разом подуспокоившаяся Сиарис. — И с чего это? Наше прошлое общение говорило исключительно об обратном. Или между нами разрешены все разногласия, и я теперь тебе ничего не должна?

— Ещё чего, — в развлечении фыркнул Аргалор, обдав сестру черным дымом. — Ты мне должна, как земля колх… кхм, про твой долг никто не забыл! А голову твою бестолковую я решил сохранить, так как, несмотря на всю твою глупость, ты всё же моя сестра.

— Да неужели? — скептично спросила Сиарис, но тут же поправилась, заметив ставший очень уж недобрым взгляд брата. — Я имела в виду, конечно, это так, но только уж поэтому?

— И почему ты резко умнеешь, когда этого совсем не нужно? — риторически спросил сам у себя Лев. — Точно, наверное, моё присутствие на тебя благоприятно влияет, — сам же нашел Аргалор ответ на свой же вопрос под возмущенным взглядом сестры. — А касательно же второй причины…

К сожалению, красный дракон не успел договорить, ведь их обоих прервал спускающийся с небес гигантский дракон. Тем временем же флотилия Аргалора в панике перестраивалась и пыталась связаться с повелителем, ведь появление Доругота стало для них таким же сюрпризом.

Как можно было профукать появление древнего металлического дракона, оставалось большим вопросом. Судя по всему, не обошлось без магии, ведь иначе все, в том числе и сам Аргалор, явно использовали глаза не по назначению.

Однако, когда первоначальное удивление прошло, Аргалору стало дурно. В голову сразу пришло старое воспоминание, когда при первой встрече Доругот недвусмысленно намекнул, что если Сиарис внезапно умрёт, то Аргалор ненадолго переживёт свою сестру.

Тогда Лев пропустил угрозы своего отца мимо ушей, но теперь они всплыли с ослепительной яркостью. Неужели спустя столько времени этот старый хрыч решил отнять его честную добычу⁈

Кроме того, что это вообще за шутка, вышедший за хлебом отец, вернувшийся спустя четыре десятка лет⁈ В таком виде даже его первый, земной отец был лучше, ведь, когда он ушел по очень важным делам, то он хотя бы не вернулся, чтобы доставлять им с матерью проблем!

— Приветствую, дочь, — первым заговорил Доругот, посмотрев на удивленную его появлением Сиарис, а затем переведя взгляд на Аргалора. — И приветствую тебя… сын.

Мысленные проклятья Льва умерли у него же на губах.

«Что? Сын? Чтобы этот высокомерный золотой назвал цветного сыном — где-то сдохло явно что-то важное, раз Доругот решил ко мне так обратиться». — происходящее нравилось Думову всё меньше и меньше.

— Зачем ты здесь, отец? — заговорил Сиарис, сверля отца напряженным взглядом. — Я уже сказала тебе, что моя жизнь исключительно моя, и я сама решаю, что с ней делать!

«Довольно опрометчиво дерзить твоему единственному способу вырваться отсюда без проблем, но зато какая гордость и высокомерие», — одобрительно хмыкнул Аргалор: «Хоть и дура, но иногда ведет себя как настоящая цветная. Впрочем, любопытно. Видать, не всё так гладко в Датском королевстве. Если немного подумать, видимо, предложенный путь Доругота в чём-то не сошелся с планами сеструхи, вот она и взбеленилась…»

— Своими действиями, когда сбежала из замка и пренебрегла моими приказами, ты уже дала это прекрасно понять. — сухо заметил Доругот.

— Тогда зачем ты здесь? — теперь уже осторожно вмешался Лев. Тело ныло после схватки с латунной. Те же сломанные падением от божественного луча крылья хоть и восстанавливались, но делали это слишком медленно. Сражаться сейчас с кем-то калибра Доругота было форменным безумием даже для цветного дракона. — Хочешь спасти Сиарис?

— Нет, — слова Доругота оставили мертвую тишину, когда оба молодых дракона переварить услышанное. — Твоя сестра и моя дочь сама исправно шла к этому моменту. И раз уж она так хотела свободной взрослой жизни, то пусть разбирается и с последствиями её решений. Одно без другого никогда не идёт, так пусть же она усвоит этот урок сейчас, чем когда станет старше.

— Если ты здесь не для того, чтобы её спасти, то чего ты хочешь? — окончательно растерялся Лев, силясь придумать хоть одну причину, почему металлический дракон вообще затеял этот разговор. В это время Сиарис недовольно насупилась, явно желая что-то сказать, но не находя слов.

— Я следил за вами весь бой, — начал Доругот издалека. Сверкающий на солнце золотой дракон выглядел величественным. — Я слышал о тебе многое, Аргалор. О твоих победах и поражениях. Мне хотелось увидеть, что из этого правда. Кроме того, я желал убедиться, что тебе хватит воли не совершить страшную ошибку, которой так любят грешить все цветные.

Золотой дракон с намёком посмотрел на Льва, и тот сразу понял, на что Доругот намекает. Получается, золотой весь бой следил, чтобы Сиарис осталась в живых. И Аргалор испытывал некоторые сомнения, что вознамерься латунная прикончить брата, то Доругот так бы сразу кинулся его спасать.

— И ты меня не разочаровал, — подытожил Доругот, и Думов с удивлением услышал в его голосе неподдельную гордость. — В отличие от всех этих зверей, ты сдержался и начал диалог. Уже это лучше прочих доказывает, что в тебе явно больше металлического, чем цветного. Очевидно, мои великолепные гены сумели раскрыться даже в столь неудачном стечении обстоятельств.

Красного дракона ощутимо перекосило, и он уже собрался высказать отцу пару «ласковых» замечаний, но не успел, так как его ошеломили следующие слова.

— Аргалор, как я сказал ранее, я следил за твоими успехами. И хоть твои идеи поначалу стоили многим уважаемым драконам их золота, но мы быстро поняли, как на корпорациях можно создавать настоящие состояния. Также я знаю и о твоей победе над Баросом Мучителем. Я один раз сталкивался с этой мразью, но он сбежал от нас, бросив своих товарищей. Его смерть стала для многих драконов поводом для праздника. Со мной связался и Хорддинг. Этот старый ящер был впечатлён твоими навыками в магии и спрашивал, не тренировал ли я тебя. Так что за эти годы я сумел убедиться в том факте, что… ты всё же мой сын, и я горжусь тобой. Возможно, ты цветной, но по духу ты определенно один из нас, металлических.

Лев готов был ко многому, но точно не к этому. Иронично, но в семейных делах у Думова проблемы были ещё с жизни на Земле. Отец бросил их с матерью ещё когда ему было шесть — семь лет, может поэтому он и пошел по той не самой лучшей дороге.

И вот, уже во второй его жизни отец, который так же его бросил, но теперь он всё же признал его достижения. Казалось бы, Аргалор должен был ничего не почувствовать, но кому как не ему знать, насколько редко можно было услышать от другого дракона если не извинение, но признание?

Поэтому, когда шокированно молчавший пару секунд Аргалор всё же заговорил, его голос был очень неуверенным.

— Эм… спасибо… наверное, — смущенно пробурчал он, отвернувшись, после чего в его голове ярко вспыхнуло подозрение. — Но золота и в долг не дам! — Лев невольно вспомнил рассказы своих знакомых, когда загулявшие и забухавшие отцы шли к своим детям и начинали просить у своих детей денег.

Однако Доругот лишь рассмеялся и махнул лапой.

— У меня есть и своё. Теперь же напоследок я хочу сказать, что ты можешь разбираться со своей сестрой, как планировал, но вы не должны убивать друг друга. Если же у тебя возникнут большие проблемы, смело можешь обращаться ко мне, Сиарис скажет, как. Семья должна заботиться друг о друге, иначе этого не сделает никто. — И не давая Льву сказать и слова, не попрощавшись, Доругот взмыл в небеса и очень быстро улетел куда-то прочь.

— Вот же старый… хрен, — неопределенно хмыкнул Аргалор, провожая взглядом удаляющуюся фигуру их отца. — Столько наговорил и смотался. Я и сам не собирался её убивать, так что плевать я хотел на твои приказы.

Лев повернулся к потерянно лежавшей сестре и победно оскалился.

— Вот и улетела твоя последняя надежда уйти от ответственности, хоть я и впечатлён тем, как ты с ним говорила. Это было глупо, но хорошо. Теперь же ты готова выслушать и выполнить моё предложение?

— Только выслушать, — сухо заметила Сиарис, но Лев, находясь в столь хорошем настроении, что пока готов был принять и это.

— Тогда слушай сюда. Мои сокровища, как и твои, естественно, отходят ко мне, как плата за все те страдания, что я вынужден был пережить. Вместе с тем ты поможешь мне с уничтожением этого Марша, как способ реабилитации твоей глупости…

— Ни за что! — немедленно воскликнула латунная. — Я не буду убивать своих друзей, и тебе не позволю!

— Они тебя предали! Даже ты должна понимать, что такое не прощают!

— Кто-то из них, но не все! Остальные хорошие люди и эльфы!

— Тогда я запру тебя в темнице и сам их уничтожу! — мгновенно взорвался Аргалор, на что Сиарис и не думала отступать.

— Тогда, когда я вырвусь из твоего плена, то немедленно уничтожу уже твоих прислужников!

— Не посмеешь! Ещё пара таких слов, и я сам тебя уничтожу!

— Тогда тебя прихлопнет наш отец!

Оба дракона, тяжело дыша, уставились друг на друга, и не думая сдаваться.

Здесь в голову Аргалора и пришла неожиданная мысль, заставившая его не только успокоиться, но и растянуть губы в нехорошей усмешке.

— Значит, ты так заботишься о своих прислужниках, да?

— Они не прислужники, а свободные…

— Да-да, не засоряй мои уши этой чушью. Итак, ты их очень ценишь? И хочешь, чтобы они продолжали идти своим собственным путем, ведь они свободные люди?

— К чему ты это повторяешь? — Сиарис, к своему раздражению, пока не видела ошибок в словах ставшего подозрительно веселым брата.

— К тому, что если ты исчезнешь из их жизни, то это будет ровно то, чего ты хотела, разве нет? Они будут идти своим собственным путем, а ты в это время будешь работать на меня.

— Это… — нахмурилась Сиарис, но Лев ещё не закончил.

Глаза красного дракона вспыхнули мрачным светом.

— Ты будешь служить мне сто лет. Однако это не самое главное! В этот самый день для предателей Марша Свободы ты умрёшь. Они будут думать, что я убил тебя здесь и сейчас. И ты со своими иллюзиями мне в этом поможешь. Когда срок кончится, ты можешь вернуться, но сомневаюсь, что тебе понравится. Однако мы забегаем вперёд.

— Но зачем⁈ — ахнула Сиарис. — Какой в этом смысл⁈

— О, я рад, что ты спросила, — засмеялся Аргалор. — Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, во что превратится твой несравненный Марш Свободы, если дать им немножко, ха-ха, твоей любимой свободы. Уверен, не пройдет и пары десятилетий, как итоговый результат не оставит тебя равнодушной.

— Сто лет⁈ Ты рехнулся⁈ — наконец-то вспомнила вторую часть предложения латунная. — Это слишком много!

— Хорошо, пятьдесят лет. — легко согласился Лев, ведь цифру в сто лет он сказал наобум. — И если ты будешь спорить, то я не прочь слетать до парочки баз твоей организации, сжечь их, а затем вернуться к нашему разговору. Ты не в той ситуации, чтобы торговаться.

— Сорок три года, — предложенная Сиарис неожиданная цифра заставила Аргалора остановиться. — Именно столько потребуется времени, чтобы мы стали взрослыми драконами. — пояснила она.

— Не пойдет, — оскалился Аргалор и покачал острым когтем перед носом сестры. — Когда ты решила сбежать от нашего отца, то ты чувствовала себя явно взрослой. И не говори, что это такой уж долгий срок. Для нас, драконов, полвека — это, считай, ничто. Многие древние драконы по столько лишь впадают в спячку. Так что, слетать ли мне до одного из твоих «друзей», и мы снова вернемся к этой теме? Кажется, та, выглядывающая из-за ближайшей горки эльфийка, как раз подойдёт…

— Я согласна, — чуть заколебалась, но всё же признала поражения Сиарис, но тут же вскинулась. — Но ты будешь давать мне время, чтобы я вновь наполнила свою собственную сокровищницу! И ты не будешь ничего у меня красть! И у меня будет фиксированное количество часов работы на тебя в день! И…

— Да-да-да! — зарычал на неё Аргалор. — Я уже жалею, что решился на это! Уж поверь, даже со всем этим я заставлю тебя отработать каждый золотой! А пока скройся сама и готовь иллюзию. Перед тем как я ударю её выдохом, всё должно выглядеть достоверно!

Лев не стал упоминать, что эти пятьдесят лет он собирался потратить на то, чтобы в полной мере показать Сиарис, насколько же ошибочны её идеалы. Раз ему не хватило времени за первые десять лет их детства, то теперь он уж точно добьётся успеха.

Заодно Думов совершенно случайно забыл сказать, что относительно сегодняшней даты ровно через сорок девять лет, а именно в 1056 году от разрушения Литуина, наступит Тинг, на который они все как раз пройдут по возрасту. И Сиарис всё ещё будет его подчинённой.

Красный дракон зловеще рассмеялся перед закатившей глаза Сиарис, уже представляя себе, как он сможет этим воспользоваться.