Лишь предупреждение Аргалора спасло Сиарис от того, чтобы быть нанизанной на раскалённые, истекающие дымом когти красного дракона.

Безумные от бушующей в них ярости глаза Льва встретились с широко раскрытыми зелёными глазами Сиарис. Латунная драконица всё ещё не могла поверить, что Аргалор посмел на неё напасть.

Однако растерянность длилась недолго, и на её место пришла злость вместе с расходящейся во все стороны ударной волной от удара.

Стоявшим неподалеку прислужникам пришлось экстренно придумывать способы, как выйти из зоны поражения. Проще всего оказалось Мивалю и Лантис. Оба мага взмахнули посохами и совершили быстрый телепорт на расстояние нескольких сотен метров, после чего приняли удар на магические щиты.

А вот Морицу и Улве пришлось поспешить. Используя нечеловечески высокую силу и реакцию, они рванули прочь ещё в тот момент, когда маги замахивались своими посохами.

Однако не стоило думать, что они просто бежали от настигающей их ударной волны.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! — длинный двуручный топор и столь же огромный молот встретились в нескольких столкновениях, пока их обладатели разрывали ставший вязким воздух и с усмешками обменивались ударами.

Мориц и Улва были буквальными воплощениями двух различных путей развития магии — маго-биологического и техно-магического, и им не терпелось доказать, чей путь на самом деле лучше.

Выбравшись из-под удара дракона, Мориц со всего размаха опустил молот на землю, породив расходящиеся во все стороны трещины и десятки кусков кладки и камня, взлетевшие вверх.

Сразу же молот засветился фиолетовым, и, крутанув его вокруг себя, бывший легионер с силой впечатал магическое поле в медленно поднимающийся рой обломков, чтобы выстрелить ими, словно из пушки, по размывающейся от скорости Улве.

— Неплохо! — засмеялась варварша, резко остановившись и закрутив топорище с такой скоростью, что то превратилось в цельный стальной круг. Всякие каменные обломки, что долетели до неё, немедленно превращались в безвредно осыпающуюся пыль.

Но Морицу не стоило расслабляться, ведь вылетевший из вихря крюк на длинной цепи чуть было не пронзил его насквозь. Держащая в одной руке двуручный топор, а в другой кружащуюся в воздухе артефактную цепь Улва широко улыбалась — она очень соскучилась по настоящему бою.

Миваль и Лантис же занялись столь излюбленной магами игрой, как «ударь крота». Оба из них, напропалую пользуясь короткими телепортами, скакали по всей вершине горы и обменивались невероятно быстрыми и незаметными заклинаниями, стараясь подловить оппонента в момент переноса или при «приземлении». Последнее требовало изрядную долю предсказания, из-за чего каждый из магов стрелял не столько по оппоненту, а скорее в те места, где он или она могли появиться.

От такой дуэли скорее страдали окружающие руины, чем любой из них самих. Тонкие стрелы заклинаний пробивали стены и взрывали колонны, заставляя обветшалые сооружения рушиться, поднимая изрядное количество пыли, разрываемой новыми и новыми потоками быстрых заклинаний.

Однако всё это меркло на фоне ожесточённой битвы двух драконов. Все четыре прислужника были вынуждены постоянно следить за ними, чтобы не попасть под случайный удар своих повелителей.

Мощный взрыв отбросил Аргалора назад, но он вновь бросился вперёд, чтобы обрушить на щиты Сиарис один удар за другим.

Ещё в далёком прошлом латунная драконица благодаря Доруготу решила сконцентрироваться больше на защите, чем на нападении. Теперь же, спустя десятилетия это проявилось в десятках различных магических защит, окружающих Сиарис со всех сторон.

Некоторые из щитов были видны обычным зрением, другие же можно было почувствовать лишь магическим чутьём. Все они кружились вокруг латунной драконицы по своим собственным орбитам, чтобы не соприкасаться.

Правда Лев не был обычным драконом. Десятиметровое тело в связке с драконьей яростью и усилением довольно опытным духом огня вывели Аргалора на новый уровень силы.

Каждый раз, когда его когти сталкивались с щитами, они прошивали их насквозь, правда чтобы врезаться в идущие следом. И хоть Сиарис всё ещё защищалась, усиливающийся напор Аргалора заставлял её раз за разом отступать.

Двигающийся вокруг неё с огромной скоростью Аргалор наносил шквал ударов со всех сторон, вызывая постоянные вспышки, из-за чего обычному человеку могло показаться, что сама Сиарис и окружившие её щиты светятся непрерывным светом.

— Хватит! — болезненно рявкнула латунная, когда прорвавшиеся когти дракона проскрежетали по её чешуе, оставив три чёрных каверны.

Если до этого она полагалась только на свою магию, то теперь разом активировала те постоянные дары, которыми её наградили светлые боги.

Зависящие от веры смертных божества всегда стремились переманить на свою сторону сильнейших представителей смертных рас. Те же паладины — наглядный пример этого явления.

Многие смертные готовы были пойти на что угодно, лишь чтобы получить хоть капельку мистической силы.

Вот только проблема была в том, что при желании боги могли легко забрать такой подарок, оставив своего бывшего жреца у «разбитого корыта».

Естественно, знающих свою цену смертных такое положение дел не устраивало, и они не особо стремились служить богам. Дабы это исправить и включить в свою армию талантливых бойцов, и были созданы постоянные дары.

По отдельности они были намного слабее временных, однако их постоянство перевешивало все минусы. Даже если бы боги разочаровались в своём избраннике, они бы уже ничего не смогли с этим поделать, ведь дар навсегда привязывался к энергетике реципиента.

От шестиметровой фигуры Сиарис в небо ударил мощный разноцветный столб энергий. Так как благословения шли от разных богов, то и цвет их различался.

Мощь божественной магии была такова, что Аргалору пришлось разжечь огонь Игниса особенно жарко, чтобы хаотичные энергии эмпирей не проникли ему под чешую.

Стоя под непрерывным потоком омывающей его божественной энергии, красный дракон и не думал опускать голову. Наоборот, он гордо задрал подбородок, и на его морде появилась небольшая ухмылка.

«Как там было в том древнем азиатском порно-мультике? Сейлор Мун, я выбираю тебя?» — творившийся вокруг кошмар заставлял настроение Аргалора неуклонно, хоть и понемногу, но ползти вверх.

Бой с сильным противником — это ли не идеал жизни красного дракона? Немного разочаровывало, что это была его родная сестра, но этот факт тоже добавлял свои интересные особенности битвы.

Но мысли Аргалора прервал выстреливший в его сторону толстенный поток расплавленного песка. Магма вперемешку с бешено крутящимися песчинками врезалась мимо него в землю, так как он увернулся, и сдетонировала, заставив всю гору вновь содрогнуться.

— Этого ты хотел, да⁈ — божественная энергия рассеялась, оставив лишь очень злую и взъерошенную Сиарис, по чешуе которой то и дело пробегали зелёные, золотые и оранжевые искры. — Этого ты добивался⁈ Так получи!

Драконица глубоко вдохнула, собирая драконий выдох, и Аргалор был и сам рад так поступить. Вот только в отличие от большинства обычных драконов их возраста каждый из них прибавил к выдоху ещё и свою стороннюю магию.

Если Аргалор усилил пламя Игнисом, вплетя в него духовную составляющую, то Сиарис подключила своё управление землёй, а точнее, песком. Именно этот подраздел стихии земли всегда лучше всего давался латунным драконам. Также она не забыла добавить и божественные дары, пара из которых усиливали её собственное пламя.

Вцепившись в камень когтями для устойчивости, оба дракона со всей своей яростью выдохнули в друг друга усиленное магическое пламя.

Аргалор был чрезвычайно силён, но и Сиарис ему не уступала. Последние десятилетия она тоже тренировалась как проклятая, сражаясь со многими магическими монстрами, магами и сильными воинами.

Два луча смерти в мгновение ока преодолели вершину горы и встретились в её центре, породив дрожащий и пульсирующий шар чистого хаоса. Такое количество разноплановых, а главное, несочетающихся энергий было достаточно, чтобы порождать самые уникальные и неожиданные магические аномалии.

После той же последней мировой войны, что длилась тысячи лет назад и стоила миру одного из континентов, осталось множество похожих аномалий, препятствующих заселению изрядного числа благодатных земель.

Казалось, от столкновения таких стихий неминуемо должен был произойти мощный взрыв, но как бы не так. Точнее, взрыв произошел, но это был всего лишь один из эффектов аномалии.

Пульсирующий красно-золотой шар не только не взорвался, но и стабилизировался, начав постепенно расти. Там же, где он почти касался земли, тут же разрастались трещины, что очень быстро превратились в расселину, а затем и в полноценный провал, в который стремительно осыпалась земля и окружающие руины.

Если приглядеться, то внутри расселин можно было увидеть многочисленные ходы и залы, теперь открытые свежему воздуху.

— Твою мать! — испуганно закричал Мориц, не успевший вовремя среагировать и отброшенный прочь в одну из ширившихся трещин. Улва, в отличие от него, воткнула под собой топор и умудрилась вырезать себе в камне небольшой «окоп», где и укрылась.

Перед глазами бывшего легионера, пока он падал в непроглядную черноту, пронеслась вся его довольно долгая по человеческим меркам жизнь, прежде чем крепкая рука ухватила его за плечо.

— Не думал, что услышу от тебя столь жалкий звук, — старчески закхекал Миваль, телепортируя их обоих на край вершины горы, достаточно далеко, чтобы трещины от аномалии не успели до них добраться. — Меня подвёл слух на старости лет, или это был детский визг?

— Это был боевой крик. — пытаясь сохранить остатки гордости, сообщил Мориц, ища Улву и почти сразу её находя. К его счастью, за грохотом взрывов и трескания земли варварша не услышала его короткий, но очень эмоциональный крик.

У двух драконов же были немного другие проблемы.

— Дура, что ты наделала⁈ А ну останови этот свой долбанный шар, пока он не расплющил мои сокровища! — ревел Аргалор, спешно обращаясь к так нелюбимым им духам земли и призывая тех укрепить своды подземного комплекса, играющего роль сокровищницы.

У каждого типа духов имелся свой способ разговора, и далеко не все шаманы могли одинаково хорошо общаться со всеми ними. Естественно, так как в духовном мире эмоции являлись вполне себе реальной величиной, духи земли прекрасно чувствовали презрение Аргалора к их виду, которое тот и не думал прятать.

С тех пор, как в детстве Думов узнал о позорной диете духов земли, так он больше никогда не смог им до конца доверять.

Тем временем же растущая наверху аномалия окончательно вышла из-под контроля, хоть оба дракона и перестали подавать к ней магию.

— Сам дурак! И это не только мой шар! — Сиарис тоже была в панике. Там, внизу, были в том числе и ее сокровища. Металлические драконы обладали куда менее остро выраженной страстью к накопительству, тем не менее они были драконами, так что жадность была и в их крови тоже. — К тому же, там никаких твоих сокровищ нет! Там лишь то, что принадлежит мне и Маршу свободы!

Повинуясь воле Сиарис, песчаные щупальца укрепили тот кусок горы, в котором и находились искомые богатства, запечатав помещения в непроницаемую затвердевшую сферу из песка. Вырвавшиеся же опоры, закрепили отломившийся кусок горы, зафиксировав его в пространстве.

Оба дракона облегченно выдохнули, удостоверившись, что самое главное теперь в безопасности. Но прежде чем бой продолжился, к удивлению Сиарис, Аргалор поднял лапу, останавливая их обоих.

Прямо сейчас выплеснувший часть агрессии красный дракон был куда спокойнее, так что он был не прочь поговорить, чтобы решить один назревший вопрос.

Оба ящера предпочли отлететь от аномалии и сокровищницы подальше. В первом случае, чтобы шум не мешал разговору, а во втором, чтобы вновь случайно не задеть. Приземлились они на многочисленные скалы, оставшиеся после разрушения горы.

— Дорогая сестрица, я вижу, что ты, как и я, прямо рвёшься в бой. И в этом я тебя полностью поддерживаю. Однако, прежде чем мы продолжим рвать друг друга на части, ответь мне на один вопрос.

— И с чего я должна это делать? — грубо рыкнула взвинченная Сиарис, повышая тон. — Ты десятилетиями меня игнорировал, а когда всё же пришёл, то сразу напал! Почему я должна тебя слушать⁈

— Поверь, если я правильно догадался, это в твоих же интересах, — хмыкнул Лев. — И в интересах твоего так любимого Марша. Итак?

— Говори. — неохотно буркнула драконица. Она хотела проигнорировать слова брата, но если это касалось тех, за кого она отвечала, то Сиарис не могла их подвести.

— Прелестно. Вопрос очень простой и, уверен, ты сможешь легко на него ответить. Когда мы только встретились, ты сказала занятную фразу, которую я в ярости не особенно хотел слушать, — Аргалор неопределенно махнул когтем передней лапы. — Если я не ошибаюсь, что-то вроде того, что мои сокровища были украдены моими же людьми?

Повисло неловкое молчание.

— Это какая-то очередная изощрённая насмешка? — подозрительно спросила Сиарис. — Если так, то не пытайся, получается плохо.

— Просто ответь на вопрос.

— Я сказала именно то, что и хотела сказать. Я слышала, что ты так плохо относишься к своим прислужникам, что они взбунтовались и украли у тебя твои сокровища, — Сиарис сделала паузу и покачала головой. — Я была шокирована этой новостью и сочувствовала тебе, но твоё отношение к прислужникам недопустимо…

Откуда сбоку раздался приглушенный звук, привлекший внимание всех.

Стоявший на одном из кусков скал вместе с Мивалем Мориц быстро прикрыл рот и сделал жест, будто его зашивает. Вмешиваться в разговор двух драконов прислужникам явно не стоило.

Посверлив его ещё несколько секунд взглядом, Аргалор развернул голову и растянул губы в жутковатой улыбке.

— Ну тогда, моя дорогая сестрица, всё начинает вставать на свои места. Признаться честно, уже подлетая сюда, у меня были некоторые подозрения, но я не особо хотел их обдумывать. Теперь же я не могу это игнорировать, даже если захочу.

— О чём ты говоришь? — настороженно спросила Сиарис. — В прошлый раз, когда ты начал так пространно говорить, то бросился в бой, словно ополоумевший зверь. Сейчас так же?

— Возможно, но чуть позже. Сейчас же я хочу рассказать тебе сказку, — и прежде чем Сиарис успела возмутиться, Аргалор заговорил преувеличенно бодрым тоном. — В одном далеком-предалеком месте жила умненькая, но одновременно невероятно глупая и наивная молодая драконица. Пока остальные драконы занимались тем, чем все драконы должны заниматься, а именно собирали сокровища и росли, эта драконица вбила себе в голову, что мир несправедлив и его вот просто обязательно надо изменить.

Сиарис нахмурилась, очевидно, сообразив, о ком в этой сказке идёт речь.

— Любая другая молодая драконица совершила бы какую-нибудь мелкую глупость и на этом бы всё закончилось, но наша не слишком сообразительная драконица, как это ни странно, была слишком для этого умна. Она принялась рассказывать всем о своих мечтах и тем самым, поверив в её идеи, за ней пошли многие. Очень скоро число её последователей стало так велико, что она уже не могла ими всеми руководить и у них появились свои лидеры.

Аномалия над обломками горы издала особо громкий треск и вновь затихла. Разрушение горы тоже остановилось, так как разрушать почти ничего не осталось.

— Более того, юная драконица не собиралась останавливаться. Заручившись верностью смертных, она обратилась к бессмертным. Боги тоже были рады встать на её сторону. Они видели в ней тот клинок, которым они сумеют вырезать паству темных богов и подчинить мир только себе.

— Не все боги плохи… — неохотно попыталась возразить Сиарис, но Аргалор прервал её, заговорщически прижав коготь к зубастой пасти.

— Не торопи сказку, ведь скоро мы и до этого дойдем. На чём я остановился? Ах да, казалось, что мечта драконицы уже почти стала явью. Число её прислужников росло, а сверху за всем присматривали заботливые боги. Но годы шли, сменяясь десятилетиями, творение юной драконицы росло и развивалось. Смертные теряли своих друзей в битвах на пути Свободного мира для всех, ожесточались сердцем и готовы были идти на всё более жестокие меры.

Сиарис хранила гробовое молчание. Не она ли сбежала сюда, пытаясь найти утешение от той самой истории, что рассказывал сейчас Лев?

— Не всё стало благополучно и с богами. Светлые боги не столь… м-м-м… отчаянны, как их темные собратья, однако и они не брезгуют разными некрасивыми методами. Пользуясь людьми юной драконицы, боги стали использовать её и их ради собственной выгоды, строя новые храмы и подчиняя своей воле всех вокруг, попутно ссорясь уже друг с другом. Одно ярмо просто сменилось другим, а когда юная драконица посмела возмутиться, то ей непрозрачно намекнули, что это не её ума дело.

Лантис обеспокоенно посмотрела на свою госпожу и сочувственно вздохнула. Молодой эльфийке было искренне жаль Сиарис.

— Услышав такие слова от тех, кому она так верила, юная драконица впервые получила столь тяжелый удар. Питаемая гневом и обидой, она развернула всех, кто ей подчинялся, против тех, кого она ранее привечала. Запылали храмы, а обнаглевшие от безнаказанности священники и жрецы теперь тоже закачались повешенные на балках своих святилищ. Боги были вынуждены затихнуть и откатить свою захватническую деятельность. Казалось бы, юной драконице надо было праздновать, но наша сказка не из тех, что заканчивается хорошо…

— Зачем ты это делаешь? — вздохнула Сиарис. — Тебе доставляет удовольствие меня мучить?

— Вообще-то да, — честно кивнул Аргалор. — Но историю я рассказываю по другим причинам. Не беспокойся, осталось недолго, ведь мы подходим к самому интересному. Как я уже сказал, организация драконицы стала столь велика и необъятна, что ей правили сотни различных вождей и командиров. И хоть формально ими всеми командовала драконица, но она физически не могла проследить за ними всеми. Тем не менее она пыталась, и это не особо нравилось тем, кто уже чувствовал себя хозяевами самим себе.

Аргалор ухмыльнулся.

— Допустим, что будь юная драконица не столь настойчивой, всё могло бы продолжать быть нормально. Уважение и вера в неё была столь велика, что подчинённые разорвали бы своих вождей лишь за подозрение на недоброжелательство. Однако наша драконица продолжала хранить свои принципы, и ей не нравилось, куда идёт её организация. Видя, что которое десятилетие их борьба не приносит ничего кроме жертв по обе стороны, многие из, в прошлом, молодых людей решили пойти на самые крайние меры. Договоры с темными богами, архидьяволами или даже демонами — разве может быть слишком большая цена, если цель свобода и мир для всех?

Мориц скривился — его раздражал идеализм сестры его повелителя. Прошедший суровую школу жизни бывший легионер видел слишком много уязвимых точек в плане драконицы, где что-то могло пойти не так.

— Однако юная драконица была настроена негативно к такому выбору. Она выступила против, и командиры были вынуждены опустить головы в ложном подчинении, ведь иначе их убили бы собственные подчинённые. Но никто из них не простил и не забыл. Они знали, что прямое убийство драконицы может дорого им стоить, ведь у их повелительницы была большая и очень непростая семья, которая, скорее всего, заинтересовалась бы её внезапной смертью. К тому же могли начать копать и их собственные люди. Именно поэтому было принято решение использовать для этого кого-то близкого, кого-то, кого можно было обмануть и натравить на драконицу, чтобы на них не пало подозрений.

Внезапно морда Сиарис изменилась, когда она в шоке взглянула на своего брата. Кажется, в голове драконицы тоже начала складываться картинка.

— После некоторых размышлений выбор пал на её брата. Во-первых, он был сильным драконом, так что у него были хорошие шансы на победу, во-вторых же он был истинным врагом всего их движения, убийство и подстава которого была им по душе. В конце концов, никто из заговорщиков и не думал предавать мечту о Свободном мире, а убийство одного из столпов корпоративного мира идеально помогло бы их делу. Сказано, сделано. Что лучше всего сделать, чтобы заставить дракона сойти с ума? Естественно, украсть его сокровища. Заговорщики сделали всё мастерски. Они дождались, пока дракон покинет своё логово, после чего выкрали его ценности.

— Аргалор, извини, мне очень жаль! — в сожалении воскликнула Сиарис, весь вид которой демонстрировал, как ей было не по себе. — Естественно, я найду и верну тебе твои сокровища!..

Лев же и не думал её слушать, продолжая свою историю, попутно гордясь тем, что сумел соединить вместе все разрозненные факты. Думову никогда не нравились детективы, может поэтому ему потребовалось столько времени для догадки.

— По плану смертных, вернувшийся дракон должен был прийти в полное безумие и нанести своей корпорации такой урон, чтобы её это сильно подкосило, если не уничтожило. Цветные драконы очень скоры на расправу, так что план был не плох. Но к их разочарованию, хоть дракон и сходил с ума, но корпорация продолжала функционировать. Верные прислужники повелителя неба взяли на себя управление и сумели удержать тонущий корабль на плаву. Осознав, что эта часть плана окончательно провалилась, было принято решение переходить ко второму этапу, а именно передаче сведений о «настоящей» виновнице кражи и порче отношений Аргалора с верхними эшелонами Священной центральной империи. Для этого была выбрана столица.

Аргалор вынужден был признать, что если бы не их битва с Хорддингом, то ещё неизвестно, как повернулся бы его разговор с Императором. В то время Аргалор очень плохо воспринимал чужие слова, видя перед глазами лишь кровавую пелену.

— Но и здесь Аргалор обошел заговорщиков, так и не разругавшись с Императором и не подточив свою репутацию. Более того, напав на специально подставленное поместье, где заговорщики бережно разместили нужные сведения, дракон что-то заподозрил. Этого было недостаточно для окончательного вывода, но более чем хватало для подозрений. И вот, мы с тобой здесь и мои сокровища у тебя. Заговорщики знали, что обычный цветной дракон, почувствовав свои сокровища, не стал бы разбираться и всё бы закончилось смертью одного из нас. Кстати, как вообще мой клад здесь оказался?

— Это место является тайной базой для хранения капитала сразу нескольких крупных групп Марша, — быстро ответила Сиарис. — Так что я не могла и подумать, что они сотворят что-то настолько мерзкое!

Сиарис окончательно забыла о битве, нервно ходя из стороны в сторону. Новость о предательстве и подставе сильно её ранили, от чего она буквально дрожала от гнева.

— Аргалор, поверь, я заставлю их заплатить! — решительно заявила она. — Каждый, кто виновен в похищении твоих сокровищ, будет осуждён и казнён. Больше такого никогда не повторится, так как я буду внимательно следить за своими людьми. Хорошо, что ты сумел разобраться, что они задумали, иначе мы бы продолжали драться!

Мрачный смех Аргалора заставил Сиарис неловко остановиться.

— Моя дорогая сестра, кто тебе сказал, что предательство тебя Марша свободы — это всё? Многие годы я слушал о тебе рассказы и каждый новый из них был хуже предыдущего.

— Брат…

— Служение богам, правда? — едко спросил Лев. — Бесплатное лечение смертных? Создание приютов и кухонь для бедняков? Я так понял, ты запланировала сделать всё, чтобы уничтожить репутацию нашей семьи? Сделать посмешищем всего драконьего рода Тароса? Или ты думала, что у этого не будет последствий?

— Это моё дело, что я делаю со своей жизнью, — спокойно, но твёрдо заявила Сиарис. — Мы, драконы, сами решаем, куда полетим.

— Слова настоящего дракона, — одобрительно кивнул Аргалор, но всем было очевидно, что ничего ещё не кончено. — К несчастью, видимо, живя среди смертных, ты забыла одно простое правило. За ошибки прислужников всегда отвечает их дракон. А Марш свободы исключительно твоё создание. Конечно, ты можешь уничтожить Марш свободы и мы забудем обо всем этом недоразумении, но ты ведь этого не сделаешь, не так ли?

Угрюмое молчание Сиарис было чрезвычайно красноречивым, на что Аргалор хищно улыбнулся.

— Тогда мы с тобой здесь и сейчас решим, достойна ли ты, как выразилась, свободного полёта, или это всё же не твоё.