Когда трое прислужников наконец вышли из роскошной каюты дракона, Миваль обессиленно привалился к стене и стал судорожно дышать. Моргенс, обычно невозмутимый, также был бледен и крепко держался за грудь, словно его сердце стремилось вырваться из груди и убежать куда подальше.

Стальной Мориц, казалось, не был затронут произошедшим разговором. Не спеша, он прошёл по коридору корабля и поднялся на верхнюю палубу, направляясь прямо к каюте капитана.

Стоявший на часах матрос, почти засыпавший, вскинулся и поднял короткий многозарядный эльфийский арбалет, но, увидев подошедшего, вытянулся и отдал воинское приветствие.

Не обращая внимания на матроса, Мориц толкнул дверь и без спроса вошёл в каюту Валора Кшаса. Несмотря на внушительные размеры корабля, каюта была довольно скромной по объёму, что компенсировалось многочисленными трофеями, развешанными по стенам. Одним из самых впечатляющих трофеев была голова костяного рыцаря — очень могущественной неживой твари, убить которую в одиночку было мало кому под силу.

Темный эльф в этот момент заполнял судовой журнал и явно был не в духе.

— Кто разрешил его сюда впустить, морской ужас тебе в жены⁈ — рявкнул на часового Валор, бросив беглый взгляд на стоявшего перед его столом генерала.

Однако в следующую секунду Кшас напрягся и, подняв глаза, уже куда внимательнее разглядел Стального. Отметив его бледность, застывшую позу и остекленевший взгляд, тёмный эльф ахнул и, «подорвавшись», быстро кинулся к серванту и, открыв дверцы, вытащил оттуда пузатую бутыль и два кубка.

— Вы всё-таки это сделали⁈ — щедро налив что-то люто алкогольное, Валор буквально впихнул кубок в застывшую конечность Морица. — Что молчишь, как всё прошло⁈ Что решил дракон? Всё плохо⁈ Хотя о чём я говорю, если ты сидишь тут передо мной, то явно шансы есть!

Почувствовав в металлической руке знакомую тяжесть, Мориц профессионально опрокинул её себе в рот, после чего вновь подставил кубок под бутыль, однако рука главнокомандующего так сильно тряслась, что Кшасу пришлось с силой её останавливать, чтобы всё не расплескалось.

— Ну⁈

— У нас получилось! — выдохнул Мориц, растекаясь лужицей на кресле. Валор был не лучше, рухнув уже на своё сидение.

— Проклятье! Я и не думал, что получится! — выругался морской, а ныне небесный волк и, открыв стоявшую на столе шкатулку, с удовольствием закинул в рот несколько порций крока — чёрной травы для жевания.

Перед тем, как пойти к дракону, Мориц тесно общался с капитаном и, заодно, адмиралом их флотилии, поэтому тёмный эльф был в курсе их самоубийственной авантюры.

— Сегодня вы сделали такое дело… прям ух! — с чувством заявил Валор. — Если бы у меня в команде было побольше таких парней, как ты, Мориц, то я бы в своё время подмял бы все пиратские острова Литуина!

— А ну не путай, это ты у меня под командованием, а то забыли, кто тут главный, — раскраснелся Мориц, приголубив уже третий кубок. — Сколько до столицы вообще лететь-то осталось? А то прям подраться захотелось.

— Ещё день, — ухмыльнулся адмирал. — Мои парни уже заметили неразбериху возле последних крепостей, мимо которых мы пролетали, так что его величество император уже явно знает о нашем приближении.

— Ха! Думаешь, нас уже встречают?

— Готов поставить на это свою треуголку. Вопрос лишь в том, что планирует наш повелитель? Столицу охраняет столько могущественных чародеев, что стоит собраться даже половине из них, как мы обратимся в пыль лишь от их взгляда…

* * *

Тем временем, спустя всего один день, великий и могучий правитель самого крупного государства Тароса, Максимилиан Боргур, был в гневе, и на это были веские причины.

— Что значит, великий чародей Дюма отказался покинуть свою башню? — с обманчивым спокойствием спросил он у Бертрама Хойца, своего доверенного высшего вампира. — Я, как император, несколько дней назад приказал ему встать на защиту столицы!

— Великий чародей просил передать, что он приносит свои извинения, но его эксперимент по выведению редкого сорта магических бабочек нельзя отложить, и он требует всего его внимания. — Даже Хойц слегка поджал губы, возмущаясь абсурдностью ситуации.

— Бабочки? — в неверии повторил император, который уже почти полтысячелетия жил на этом свете. В ярости он вскочил и бросил в Бертрама магическую печать. — Его оправдание не выполнять мой приказ — это бабочки⁈

— К моему сожалению, да, повелитель.

— О боги, грёбанные маги! — в ярости воскликнул император, вставая из-за стола и нервно подходя к окну. — Хорошо, тогда прикажи позвать Эдриша Тшеина. Этот самодовольный полуэльф всегда слишком много о себе думал, но, хоть он и целитель, его ранг — верховный маг.

Ответом императору был лишь тяжелый вздох, который заставил его напрячься.

— Что-то случилось и с Тшеином⁈

— Да, его ученики признались, что их господин находится в глубокой медитации самопознания, поэтому он не выйдет из своей башни…

Император налился дурной кровью. Несмотря на свой преклонный возраст, человеческая и нечеловеческая глупость всё ещё могла пробить даже его «пофигизм».

— Безумного архимага Кратуса беспокоить я и не предлагаю, а значит, что? Когда это требуется, столица совершенно беззащитна⁈ — одного упоминания Кратуса хватило, чтобы Хойц, несмотря на весь свой самоконтроль, передернулся.

Благодаря своей очень долгой жизни Бертраму довелось несколько раз пообщаться с Безумным архимагом, и всякая такая беседа заканчивалась для него изрядным стрессом.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что Император Священной центральной империи являлся самым сильным человеком Тароса, ведь в его подчинении были неисчислимые легионы, охраняющие границы его Империи.

Однако тот, кто жил в самой Центральной Священной, знал, что легионам под страхом позора и смерти запрещено отходить далеко от границ и двигаться по землям аристократов.

Зная этот небольшой факт, стоит вспомнить ещё и то, что любое решение императора касательно законов Империи должно было быть одобрено Советом представителей, куда входили многие герцоги или потомки основателей Империи.

В итоге, когда Император желал внести какое-нибудь изменение в Империю, ему приходилось ждать решения какого-нибудь обнищавшего барона, чей предок поколения назад занимал видное место в Совете представителей.

В самой же Империи личный домен Максимилиана хоть и был самым крупным среди остальных герцогов, но всё ещё находился примерно в их диапазоне.

— Всё не так плохо, — пожал плечами высший вампир. — Обычной обороны столицы более чем достаточно, чтобы уничтожить даже несколько флотов этого наглого дракона. В конце концов, в вашей гвардии служит далеко не один магистр, а по отчётам наших шпионов, среди войск Аргалора есть лишь один маг такого же уровня сил.

— Вот только у нас так и нет сведений, какого ранга силы достиг Аргалор после похищения его сокровищ, — успокаиваясь, мрачно заметил император. — Вдруг он за прошедший год сумел прорваться до ранга верховного мага?

— Исключено, — сухо отрезал Хойц. — Если он не легендарный герой, выбранный самим миром, то это невозможно даже для драконов. Поэтому, я считаю, что нет причин для беспокойства. До подлёта флотилии дракона к столице осталось чуть меньше часа, и мои люди уже готовы встретить его…

На столе Императора внезапно зазвонил артефакт безопасности, и его кресло сформировало вокруг правителя защитный купол. В ту же секунду возле двери в кабинет начало появляться темное облако, превратившееся в закутанную с ног до головы фигуру вампира.

— Сколько раз я говорил, чтобы твои птенцы появлялись за пределами моих кабинетов? — не особо яростно возмутился император. — Их появление заставляет всю систему безопасности ещё несколько дней сходить с ума.

Максимилиана ничуть не обеспокоил ещё один вампир. Каждый из детей ночи в столице принадлежал к роду Бертрама Хойца. Любой другой вампир немедленно уничтожался. Птенцы же Хойца физически не могли пойти против воли их отца.

— Я их предупреждал на этот счёт, — глаза Бертрама вспыхнули красным. — И если он появился здесь. Значит случилось что-то и впрямь важное. Говори. — последнее относилось уже его потомку.

— Мастер, Ваше величество! — глубоко поклонился, скрывающий лицо вампир. — Хорддинг Серебряное крыло, вопреки вашим приказам, покинул свой дворец и направился прямиком навстречу Аргалору Покорителю бури!

Многострадальный стол наконец-то не выдержал гнева изрядно улучшенного алхимией императора, развалившись на несколько кусков.

Сам же Максилиам Боргур вошел в состояние чистой ярости, проклиная драконов, магов и всех прочих могущественных нелюдей, создающих ему проблемы на каждом шагу.

* * *

Лев Думов всегда гордился своей сообразительностью, и у него были на то основания. Он прожил активную жизнь и пережил многих своих товарищей по «бизнесу», сумев достичь преклонных лет, не получив ни проломленной головы, ни простреленного «ливера».

После своего перерождения в дракона Думов, теперь известный как Аргалор, окончательно убедился в превосходстве своего интеллекта над окружающими.

Поэтому, когда впереди его флота раздался бешеный рёв разгневанного дракона, Лев сразу понял, что это не сулит ничего хорошего.

— Повелитель, там!.. — начал было докладывать какой-то офицер, но Аргалор, выбравшись из открывшейся палубы, оборвал его.

— Я и сам вижу, лучше займись полезным делом!

Еще далеко, но в пределах видимости драконьих глаз, к флоту Льва стремительно приближался серебряный дракон. Точнее, очень злой серебряный дракон.

Внимательно слушая рассказы Аргозы о том, где живёт её отец и кем он приходится Императору, Лев мог с большой долей вероятности угадать, кем был этот серебряный ящер.

Но почему он так стремился встретиться со Львом, ещё предстояло узнать.

— Повелитель! — всё это время Валор Кшас профессионально отдавал приказы, приводя весь флот в боевую готовность. Корабли замедлились, приподнялись и повернулись так, чтобы в сторону дракона смотрело как можно больше магических орудий. — Цель в зоне видимости и скоро будет в зоне поражения! Прикажете открыть огонь?

— Чтобы он устроил нам стрельбу молниями по мишеням? — скривился Аргалор, которому не терпелось испробовать всю мощь своей новой «игрушки». К сожалению, их будущий противник был слишком опасен, чтобы бросать в него обычных смертных. — Нет, сначала пообщаемся, а вы не вмешивайтесь, если я не прикажу.

— Так точно! — Валор изысканно козырнул, и корабли начали расходиться, стремясь отдалиться друг от друга, чтобы не попасть под какую-то мощную площадную атаку.

«Приятно работать с профессионалами». — удовлетворенно хмыкнул Лев: «Надо будет приказать поискать среди пиратских капитанов Литуина подходящих кандидатов для переманивания. Учитывая обилие различных артефактов на океанических кораблях, этим людям будет довольно легко приспособиться к воздушным посудинам».

Напружинив задние лапы, Аргалор стремительно оттолкнулся, бросив себя в небо, и тем самым заставив всю команду корабля на секунду потерять палубу под ногами. Больше всего не повезло тем, кто находился внутри судна — самые нерасторопные, не успевшие ухватиться за что-нибудь, поцеловались с потолком.

К этому моменту общий рост Аргалора с шеей достигал десяти метров. К примеру, высота самых высоких слонов на Земле достигала около четырёх метров. Также тело дракона было значительно более вытянутым и крупным, чем у слона при тех же размерах.

Однако летящий навстречу Аргалору дракон был намного старше, достигнув, хоть и самым краем, но древнего ранга, из-за чего он был больше и длиннее Льва.

Правда, стоило отметить, что Хорддинг относился к серебряным драконам, которые даже среди металлических собратьев в чистых размерах всегда проигрывали золотым, которые, в свою очередь, уступали уже белым и красным.

Так что хоть Серебряное крыло и был больше Аргалора, но его преимущество в размере не было сокрушительным. Будь на его месте древний красный дракон, вот тогда Лев имел бы реальную возможность почувствовать себя карликом.

Расстояние между двумя драконами быстро сокращалось, и вскоре они замедлили свой полёт, чтобы должным образом поприветствовать друг друга. Ну или, переведя на человеческий язык, обменяться должными оскорблениями.

— Щенок! — бешеный рык Хорддинга разнёсся на многие километры, ведь серебряный дракон и не думал сдерживать эмоции. — Да как ты посмел⁈

— Будь более конкретным, старик, — Аргалор намеренно использовал слово «старый» в значении «немощный, больной». — Весь Тарос дрожит от моих дел. Какое из моих великих свершений ты имеешь в виду?

— Не притворяйся, сопляк! — слова Льва, кажется, задели серебряного дракона. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я имею в виду! Речь идёт о моей дочери!

— А что в ней особенного? — продолжал Думов, прекрасно понимая, как это злит его собеседника. — Она прекрасная золотая драконица, что редкость для металлических. Уверен, впереди её ждёт светлое будущее…

— Прекрати говорить о ней своей грязной пастью, мерзавец! — Хорддинг содрогнулся от омерзения. — Мне становится тошно от одной мысли, что кто-то вроде тебя упоминает её имя! Как ты посмел заставить её сражаться с великаном⁈

— Заставить её? — ухмыльнулся Лев. — Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения и нести за них ответственность. Она, как и я, желала помочь своей подруге, так почему я должен был её останавливать?

— Не смеши меня! — презрительно фыркнул серебряный дракон. — Забота? От цветного? Таких, как ты, заботит только собственное благо, а на всех вокруг вам плевать! Ты использовал мою глупую дочь в своих целях, и из-за этого она чуть не погибла! Я видел её шрам на шее! Она чудом выжила!

— Если ты думал, что твоя дочь станет сильной драконицей и никогда не подвергнется риску, то ты наивный дурак! — засмеялся Аргалор, и на его морде появилась поистине мерзкая ухмылка. — Кроме того, разве это не твоя вина, что она пришла именно ко мне?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хорддинг опасным тоном. Ему явно не нравилось, куда повернулся разговор.

Любой здравомыслящий человек десять раз бы подумал, что сказать дракону, когда тот начинает говорить подобным образом. Надо ли говорить, что Аргалора это лишь позабавило?

— Ну как же? Твоя дочь могла бы прийти к тебе за помощью, и, если подумать, это бы решило многие наши проблемы. В бою с Баросом ты был бы незаменим. Вот только она этого не сделала, а предпочла обратиться не к кому-то, а к знакомому цветному дракону. Ведь она знала, что если обратится к тебе, то не только не получит помощь, но ты ещё и помешаешь ей помочь другу. Получается, в её глазах я был достоин куда большего доверия, чем ты, её предполагаемый отец.

Хлёсткие слова повисли в воздухе, пока белые глаза серебряного дракона начали источать в окружающую среду лютый мороз, из-за чего вокруг Хорддинга начал появляться ледяной туман, медленно стекающий вниз.

— Ты труп, сопляк. — веско заметил Хорддинг, расправляя покрывающиеся изморозью крылья.

Может, металлические драконы отличались от цветных куда большей терпимостью и терпением, но не стоило забывать, что они всё же были драконами, со столь присущими их виду трудностями с принятием своих ошибок.

— Посмотрим, старый хрыч. — с предвкушением оскалился красный дракон, позволяя бушующей ярости наполнить свои мышцы силой.

Наконец-то у Аргалора был тот, на кого он мог обрушить хотя бы малую часть бушующей внутри него ненависти.