Лев с наслаждением потянулся всеми четырьмя лапами, ощущая, как последние остатки сна уносятся прочь. Однако было кое-что, чему Думов не хотел позволять ускользнуть.

С усилием воли он остановил почти разрушившийся фрагмент божественной иллюзии, который трепыхался в объятиях духовной энергии, подвешенный прямо перед мордой просыпающегося дракона.

Аргалор открыл пылающие красные глаза и, прищурившись, с интересом осмотрел образец неизвестного ему магического искусства.

Магия сна и сновидений была невероятно редким и малоизученным разделом магии, о котором Аргалор практически ничего не знал. Тем не менее, висящее перед ним заклинание, если его можно было так назвать, не являлось чистым проявлением этой редкой мистической дисциплины.

— Жалкая обманщица, — скривился в презрительной ухмылке Лев, хотя бы примерно разобравшись, как Хемина добилась успеха. — Если ты что-то не умеешь, просто бахни божественной энергией и радуйся результату, да? Убого.

Богиня удачи не открыла тайну искусства сновидений. Она просто взяла осколки этого редкого искусства, смешала их с магией иллюзий, а чтобы получившийся уродец вообще работал, накачала его чистой божественной энергией, «оживившей» это непотребство, заставив его работать вопреки всякой логике.

Божественная энергия по своей природе стояла выше обычной магии, поэтому примитивные мистические энергии и законы мироздания прогибались под волей богини.

Надо ли говорить, что для Аргалора, потратившего десятилетия на изучение настоящей магии, это было настоящей насмешкой над всем, над чем он работал?

Если богиня и слышала оскорбительные слова дракона, то она высокомерно решила этого никак не показать.

Напомнив себе о необходимости вытрясти из священнослужителей рецепт ритуала или заклинания скрытности от богов, Думов бережно отправил осколок божественного заклинания в свой личный духовный домен.

Домен Аргалора был скорее духовным аналогом хранилища магической энергии и заклинаний, чем настоящим доменом. В отличие от доменов могущественных богов или дьяволов с демонами, в которых те могли хранить целые города, домен Льва был слишком слаб, поэтому любой материальный предмет сразу же был бы уничтожен.

Однако Лев использовал его не для этого. В своём домене он обычно хранил всякие любопытные магические заготовки под заклинания или мистические головоломки, помогающие ему продвигаться в постижении магических исскуств.

И хоть заклинание Хемины было бездарным, в нём всё ещё имелись элементы, способные предоставить дракону пару полезных мелочей.

— Господин, вы проснулись! — широкая дверь в дальней части огромной каюты откатилась в сторону, и внутрь прошел кланяющийся матрос. — Не изволите ли отобедать?

— Неси. — с удовлетворением кивнул Аргалор. Хотя драконы могут обходиться без сна неделями, даже им иногда требуется хоть немного подремать.

Находясь в постоянном стрессе от страха за свои сокровища, Лев практически не спал, что значительно подорвало его психическое состояние. Сейчас же, находясь на летящем корабле в окружении своих лучших и вернейших войск, Думов немного расслабился и позволил себе погрузиться в царство Морфея, чем и воспользовалась одна предприимчивая богиня удачи.

Дверь вновь открылась, и внутрь начали закатывать тележки в сопровождении Руаниэля Кирасгоса, личного повара Аргалора и главы гильдии кулинаров. Последняя контролировала качество производимых продуктов в графстве, выполняя работу Роспотребнадзора.

Несмотря на свою важную руководящую должность, Руаниэль очень ревностно оберегал свое право готовить еду для своего повелителя. По донесениям Миваля, Кирасгос лично прикончил и затем приготовил троих поваров, которые решили «подсидеть» его и занять место «личного повара».

Вот и сейчас, несмотря на весь сопутствующий риск, чопорный эльф, своими одеяниями и поведением напоминающий Аргалору английского дворецкого, тоже отправился в путешествие.

— Позвольте представить вам, повелитель, моё новое величайшее кулинарное творение! Конфи из мяса редких голубых василисков, смешанное с желтком из грифоньих яиц и приправленное специально обработанным и смешанным со специями прахом высшего вампира!

Впечатлённый описанием, Аргалор втянул ноздрями запах и уважительно кивнул головой. Из всех его прислужников Кирасгос был одним из немногих, кто почти никогда его не разочаровывал, а приготовленные им блюда могли бы удивить даже прадеда Ульдрада, помешанного на готовке титанического дракона.

Однако была у Руаниэля одна особенность, которая делала работу с ним немного проблематичной.

Аргалор вновь втянул носом запахи из других тележек и раздраженно посмотрел на всё так же чопорного эльфа.

— Опять? — закатил глаза Лев, нервно дернув бронированным хвостом. — Сколько раз я тебе говорил, не готовить мне мясо разумных? На Таросе бесчисленное множество неразумных или полуразумных видов, не говоря уже об их подкатегориях и разновидностях! Если хочешь меня удивить, готовь из них!

Несмотря на всю свою гениальность, верность и педантичность, Руаниэль был серьёзно безумен. Ведь лишь полный сумасшедший отважится приготовить родственника эльфийского короля и подать ему на стол, чтобы тот ещё и съел.

Надо ли говорить, что правитель одного из крупнейших эльфийских лесов изрядно обиделся и объявил гигантскую награду, если кто-то притащит Кирасгоса ему исключительно живьём и не в виде пойманного духа.

Дальнейшее бегство Кирасгоса под крыло своего нового повелителя отнюдь не решило проблему с его наклонностями, а, скорее, их усугубило.

Аргалору было решительно плевать, чем именно занимаются его прислужники, если они соблюдают его законы и не подрывают могущество Аргалориума и его самого.

Именно поэтому Лев не особо обращал внимания на образовавшийся вокруг Руаниэля небольшой культ поедателей плоти разумных.

Асириус какое-то время пытался с этим что-то сделать, но потом просто плюнул. Фанаты Кирасгоса в основном принадлежали к итак изрядно падшей аристократии, поэтому каннибализм был меньшим из их длинного списка грехов. При этом в отличие от своих обычных незаконных практик здесь они были чисты перед законом.

По законодательству Аргалориума, любой человек мог совершенно спокойно выкупить у администрации тела, если те были приписаны на нежитификацию.

Опять же, никто из последователей Кирасгоса не занимались незаконной некромантией, что опять же ограничивало возможности недовольного кобольда.

Последней попыткой Асириуса справиться с Руаниэлем было его обвинение в поклонении Хаосу и службе демонам. Это было серьезное обвинение, и дело было в том, что кобольд сумел найти кое-какие доказательства.

Вынужденный схватить своего личного повара, Аргалор, самостоятельно спустился в подземелье и узнал у него все обстоятельства.

Казалось, Асириус мог начать праздновать, но не тут-то было.

Кирасгос и впрямь какое-то время возился с демонами Хаоса, и даже получил от них несколько полезных и обширных демонических мутаций, позволивших ему встать на уровень сильнейших эльфийских воинов.

Этим Руаниэль занимался ещё на службе эльфов, когда недовольный ограниченностью кулинарных практик своих соотечественников он тайно похищал и экспериментировал с другими эльфами.

Безумный эльф искренне считал, что демоны позволят ему отбросить глупые ограничения и погрузиться в настоящую безграничную кулинарию. И та же мутация языка, позволившая ощущать самые тонкие вкусы, казалось, вела его именно туда.

Это была лишь иллюзия. Погрузившись в мир Хаоса и его кулинарных изысков, Руаниэль познал горькое разочарование. Хаос оказался слишком грубым и непостоянным. Да, он дарил миллионы новых, невероятных вкусов, но в то же время разрушал то, что сам же и создавал.

В итоге Руаниэль совершил поступок, который могут повторить лишь немногие существа в мультивселенной. Попробовав дары Хаоса, Кирасгос… просто отказался от него, поборов искушение.

Аргалор, впечатленный историей своего личного повара, лично даровал ему помилование. Даже Асириус был вынужден признать, что здесь он потерпел поражение.

Возвращаясь к кулинарным пристрастиям Руаниэля, стоит отметить, что в какой-то момент он поставил перед собой цель приобщить своего повелителя к тайнам «нетрадиционной кулинарии». Казалось бы, что может быть проще? В конце концов, цветные драконы всегда рассматривали другие разумные расы как чуть более продвинутые подвиды животных.

Однако, к непередаваемому огорчению Кирасгоса, Аргалор оказался именно тем самым исключением.

— Но, повелитель! — безэмоциональная маска повара чуть треснула, и покрытые белыми перчатками ладони нервно сжались. — Лишая себя наслаждения от этого мяса, вы теряете!..

— Хватит! — резко оборвал его Думов. — Если бы не твоё новое восхитительное конфи, ты бы получил жестокое наказание за попытку со мной спорить! А теперь иди!

Главный повар, повесив голову, грустно ушел, а за ним последовала тележка с едой. Но они оба знали, что это лишь игра. Подобные сцены повторялись уже десятки, если не сотни раз. Каждый раз, когда Руаниэль хотел накормить Аргалора «особым блюдом», он готовил нечто уникальное и вкусное, чтобы угроза наказания была нивелирована его достижением.

Больше не в силах ждать, Аргалор вцепился в мясо и застонал от бомбардирующих его язык оттенков вкусов.

Во имя всех драконов, как же это было вкусно!

Нечеловечески тонкие рецепторы повелителей неба позволили Льву ощутить всё и даже больше. Обычный человек мог бы получить сенсорную травму от такого количества ощущений, но для дракона это было совершенно естественно.

Также, если бы человек попробовал такое блюдо, спустя несколько минут он бы корчился от нестерпимой агонии, закончившейся бы его смертью. Пепел высшего вампира был не тем, что было безопасно пробовать.

Однако после обработки эльфа язык дракона лишь пощипывало вспышками некроэнергии, добавляя уникальных ощущений.

— Очаровательно. — причмокнул Аргалор, заканчивая с последним блюдом. Его голод затих, а настроение стремительно поползло вверх. Он даже почти не хотел пропесочить своих главных прислужников, однако к его несказанному удивлению они сами заявились в его дверях.

Миваль, Мориц и Моргенс нерешительно застыли в дверях, но затем, набравшись смелости, всё же шагнули внутрь, прикрыв за собой.

«Надо же какое совпадение, все мои самые проблемные главные прислужники имеют имена, начинающиеся с буквы 'М?», — рассеянно подметил Аргалор, заинтересованно наблюдая за троицей: «Интересно, что их сюда привело?»

Хотя Аргалор и снял ужасное ожерелье из сканирующих артефактов, его паранойя заставила его самого просканировать магией духов всё помещение на случай всяких неприятных неожиданностей.

— И зачем же вы сюда пришли? — поднял одну бровь Лев. — У меня сейчас хорошее настроение, поэтому можете говорить. Но быстро.

Троица облегченно переглянулась. Судя по всему, на это они и рассчитывали, приходя после обеда.

— Повелитель, — решительно сделал маленький шаг вперёд Мориц, выходя из «строя» своих друзей. — Мы хотели бы с вами поговорить об одном очень важном деле, которое больше не терпит отлагательств.

— Неужели? — опасно прищурил глаза Аргалор, заставив всех тут же напрячься. — А разве не я решаю, что здесь важно, а что нет? С каких пор это решение принимаете теперь вы?

— Я… — в панике постарался подобрать ответ, обливающийся потом Мориц, но держащий мрачную морду дракон внезапно рассмеялся и махнул лапой.

— Расслабься, прислужник. Я всего лишь шутил. Асириус как-то рассказал мне хорошую шутку, и я подумал, что мне тоже стоит побольше шутить. Согласитесь, смешно же получилось?

Надо ли говорить, что в этом вопросе, собственно, не было вопроса?

— Смешно… — натянуто улыбнулись и механически засмеялись трое людей, мысленно матеря Асириуса на чём свет стоит.

«Пошутить ему захотелось», — выругался Мориц, костеря своего чешуйчатого друга: «Ну я тебе задам, когда вернёмся! Красный дракон уже катастрофа, а пытающийся шутить дракон вообще кошмар!»

— Но довольно, — оборвал их вынужденный смех Аргалор. — С чем именно вы сюда пришли ко мне?

— Повелитель, мы призываем тебя проявить к этим недостойным слугам всё твоё великое терпение и не сжигать нас после наших первых слов, — облизав губы, вклинился Моргенс, видя, что Мориц так и не сказал самого важного.

— Хм-м-м, — Аргалор пристально на них смотрел в мрачной тишине. — Допустим. А теперь говорите, моё терпение заканчивается.

Ответ Аргалора не вызвал у прислужников удовлетворения, но они понимали, что лучшего не стоит и ожидать.

— Повелитель, — начал Моргенс, вставая рядом с Морицом. Немного подумав, к ним присоединился и Миваль. — Как вам известно, потеря ваших сокровищ стала огромным несчастьем. И хотя в этом есть наша вина, мы, как ваши верные слуги, стремимся исправить эту ошибку…

— Но пока не смогли! Ведь сокровища ещё не найдены… — прервал его Аргалор.

— Мы на верном пути к этому, — закончил глава шпионской службы. — Нам потребовались годы, чтобы выйти на след ваших недоброжелателей. Гудмунд глубоко вздохнул перед тем, как произнести следующие слова. — Но всё могло бы произойти гораздо быстрее, если бы мы были уверены, что вы не станете сжигать нас за первую же ошибку!

В каюте повисла гнетущая тишина.

— Будь у нас доступ ко всей шпионской сети и ресурсам корпорации, мы бы справились гораздо легче, — прохрипел Моргенс осипшим горлом, чувствуя, как подступает паника. — Но мы знали, что если вы вернётесь, то… — Голос Гудмунда окончательно затих.

— То есть, по твоим словам, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Аргалор. — В случившемся виноват никто иной, как я?

— Ни в коем случае, повелитель! — в один голос воскликнули трое. — Это была наша вина!

— Но если бы не я, то вы бы нашли их гораздо быстрее! — припечатал дракон, борясь с желанием уничтожить наглецов. — По вашим словам, вы можете терять мои сокровища, а я должен вас просто прощать⁈

— Ни в коем случае, повелитель! — бесстрашно заявил Мориц, понимая, что они в безвыходном положении и могут лишь двигаться вперед. — Мы осознаем свою вину и не пытаемся уйти от ответственности, но умоляем вас дать нам лишь один единственный шанс исправить свои ошибки!

— Шанс⁈ — в гневе прошипел Аргалор, борясь с накатывающей яростью. — За ошибки⁈

— Да, повелитель, — наконец-то вмешался старый маг. Он не пытался кричать или повышать тон, а говорил спокойно и размеренно. — Подумайте, господин. Сколько ущерба было нанесено вашей корпорации и сбережениям всякий раз, когда мы, высшее начальство, были наказаны и отстранены. Каждый такой случай стал тяжелым ударом по благосостоянию Аргалориума. Да, господин Асириус сумел в этот раз удержать «корабль» на плаву, но что, если в следующий раз у него не получится?

Дракон стиснул клыки и еле сдерживался, но продолжал слушать.

— То, что корпорация не только устояла, но и продолжала расти, не иначе как чудо и слава вашего организационного таланта. Однако у всех нас есть враги, которые только и ждут возможности ударить. Мы же просто физически не способны знать и быть готовыми ко всем ударам, которые они нанесли или нанесут. Если у нас будет возможность отвечать на них, то это расширит и укрепит Аргалориум и принесет вам огромный достаток. Если же мы провалимся и во второй раз, то готовы понести всё положенное нам наказание.

Аргалор молчал не потому, что ему нечего было сказать. Уже давно он не сталкивался со столь тяжелым моральным выбором.

Сущность цветного дракона даже не могла представить, что прислужники отважатся критиковать, а тем более что-то требовать от их повелителя. Единственным исходом в этой ситуации могла быть смерть наглецов.

Но к счастью для троицы, Лев не был обычным цветным драконом. Его человеческая часть, пусть и была несказанно более незначительной, но всё же занимала важное место в его памяти.

И как бы его это ни бесило, в словах прислужников было ядро логики. Хуже того, они были правы, а он, Аргалор, был не прав.

Осознание этой простой истины было чудовищно мучительно.

Одна мысль о такой простой концепции требовала стереть свидетелей ошибки с самой ткани мироздания, чтобы больше никто и никогда об этом не узнал. Вот только логическая часть Думова яростно этому противилась, выдвигая всё новые и новые аргументы, почему это очень плохая идея.

Несколько раз лапа дракона тянулась к застывшим смертным, но каждый раз он возвращал её назад. Пару раз драконье пламя уже лизало его острые клыки, и всё же затихало к вящему облегчению всех троих.

Наконец решение было принято.

Лев открыл пасть, чтобы что-то сказать, но горло сжал спазм, и он ничего не смог промолвить.

Мысленное усилие — и материализовавшийся Игнис вывел в воздухе огненные буквы, сложившиеся в одно единственное слово: «Хорошо».

Не говоря ни слова, прислужники глубоко поклонились и в гробовой тишине покинули каюту. В ту же секунду всякий намёк на надпись немедленно пропал.

Именно в этот день, благодаря личной храбрости трёх решительных людей, Аргалориум получил одно из важнейших изменений, сыгравшее свою роль в истории ещё далеко не один раз.

В будущем «Правило одной ошибки», с годами плавно трансформируется в «Закон второго шанса» и окажет огромное влияние на культуру не только одной корпорации, но и всего Тароса.