Отход войск был спешным, и если бы не измочаленные маги, в особенности из школы стихий, при отступлении Драммонд потерял бы половину армии. Они углубились на северо-запад и дальше развернулись еще на север, отдав половину Буйного Берега врагу. Поняв, что преследование завершилось, Брайс махнул рукой вместо короля, требуя вставать новым лагерем. Отданная парталанцам вершина маячила теперь где-то впереди на несколько лиг. Сами они снова заняли позицию на холме, только теперь родовые укрепления Молдвиннов — крепостные и цитадель — оказались совсем недалеко.

И все та же спорная ситуация, какая и была прежде, где напавший первым будет в проигрыше.

Драммонд, поняв, что никак не улучшил своего положения, был готов рвать волосы — свои и чужие, без разбору. Молдвинн, зашедший в королевский шатер, едва тот был установлен, с зятем, сразу смекнул.

— Нет смысла причитать, Драммонд, — сказал он твердо. — Ясно же, что парталанцы знали о резервных частях на западе!

Мысль о предательстве одновременно увлекала и пугала короля. С одной стороны, он злорадно жаждал найти крайнего, виноватого и прилюдно замучить его до смерти! Но с другой, знать, что среди своих есть вражеский шпион, было равносильно тому, чтобы кто-то поковырялся тупой ложкой в самом сердце. Драммонд коротко глянул на Молдвинна — ясно, к чему поведет этот старый хрен, в сердцах подумал король. Сейчас опять начнет болтать про несчастного Гвортиджирна.

— Если ты опять начнешь сейчас болтать про Гворта…

— Его части не участвовали в сражении! Естественно, что они первыми попадают под подозрение! — воскликнул Брайс. Видя бешенство короля, он пригвоздил: — Да любого спроси! Любого среди своих стратиев и августов! Тот, кто не был в проигрышном бою с остальными, всегда обвиняется в измене первым!

И прежде, чем Драммонд успел отреагировать хоть как-то, август Вектимар, высокорослый худощавый мужчина, решением короля руководивший сражением, без спроса зашел в шатер, волоча за собой Гвортиджирна. Следом ввалились стражники августа, явно на случай, если Гворт затеет вырываться.

— Мой король, — начал Вектимар. — Допросите его. Где были эти клятые братья исчадий Пустоты, пока мы проливали кровь в бою с парталанцами? Почему он не вывел своих людей?!

Идиоты, рыкнул в уме Драммонд.

— Потому что я так приказал! Оставьте его в покое, — Драммонд рывком головы велел соглядатаем Вектимара убраться вон.

Гворт с интересом воззрился на короля: неожиданно. Выглядел смотритель Пустоты отвратительно: бледный, с тяжелыми кругами под глазами. Зов архонта стал намного сильнее в последние дни, не давая нормально спать никому из смотрителей, но стратий Молдвинн — Гворт чувствовал — попробует обратить и это себе на пользу. Проклятье! Конечно, тому, кто никогда не слышал шепота архонта, легко сочинять любые небылицы на его счет.

— Что значит, оставить в покое, государь?! — влез Молдвинн. Он не мог упустить такого случая. — Что значит, оставить в покое?! Вы хотите сказать, — он заголосил так громко, что на тридцать шагов вокруг шатра наверняка было слышно, — что по-вашему приказу он донес парталанцам о расположении наших войск!

— Я никому ничего не доносил, — жестко и тихо сказал Гворт.

— Заткнись! — рявкнул Брайс.

— Ты не в своем уме, Молдвинн, — поддержал король. Как бы ни был взбешен он сам, бросаться подобными обвинениями казалось Драммонду абсурдом.

— Мой король, — подал голос Вектимар. — Я понимаю, что орден Смотрителей с давних пор пользуется уважением всех наций и народов Аэриды. Но смотрители Пустоты — это не только легенды древности, это еще и люди. И сегодня эти люди не служат никому. Во всяком случае, короне. Вашей короне! Если смотрителям нечего скрывать, любое дознание им ни по чем.

— Дознание — это пытки что ли? — Гворт не стал воздерживаться от уточнений.

— В моих войсках еще никого не пытали, — жестко осек король.

— И зря, — заключил Брайс. — В годы правления вашего отца было немало склок с соседями, особенно с Астерией и Те-Альдином, и если бы он был мягкосердечен, как вы, никто из нас сейчас бы тут не стоял.

— Взялся дать мне урок истории — выбери другое время, — гаркнул Драммонд.

— Государь, — Вектимар видел, что к добру это все не идет. — Никаких пыток. Просто один простой вопрос, — он оглянулся на Гвортиджирна. — Где ваш командир, малец?

«Малец», который был Полуэльфом, превосходил возрастом всех здесь присутствовавших, и даже возможно вместе взятых, но на фамильярность не отреагировал.

— Я говорил уже сто раз, — сухо отозвался Гворт, — Редгар Тысячи Битв уехал в Талнах. На заре Пагубы все лорды-командоры встречаются в крепости Первого Смотрителя.

Драммонд кивнул, вполне удовлетворенный ответом. На этом было бы хорошо закончить и выставить Гвортиджирна отсюда, чтобы пресечь возможные разбирательства. Однако Брайс принял такой вид, словно услышал чистосердечное признание человека в убийстве всех его детей.

— Как ты сказал? «На заре Пагубы»? А разве Редгар Тысячи Битв не убеждал вас, ваш величество, — Брайс зыркнул на короля, — прямо в этом самом шатре, что ПАГУБА УЖЕ НАЧАЛАСЬ? Разве не потому, что она НАЧАЛАСЬ, он уволок отсюда вашего кузена и эту сопливую девку Таламрин, которая в заложниках сделала бы более сговорчивым и старого магистра, и молодого брата-августа? Где хоть одно доказательство, что он, — Молдвинн ткнул в Гворта пальцем, — не лжет?

Плохо дело, подумал Гвортиджирн и полез вперед с объяснениями:

— Да, Темный архонт еще не пробужден, это правда. Но командору нужно в Талнах именно для того, чтобы вместе с остальными командорами выяснить, что кому известно и понять, где архонт пробудиться на этот раз! Успеть помешать исчадиям и предотвратить Пагубу можно только если вовремя понять где и, особенно, какой из архонтов восстанет!

— А! Что я говорил, мой король! — Молдвинн всплеснул руками, и Драммонд даже с некоторым любопытством взглянул на тестя. Поди пойми, что там созрело, в этой голове. — Я давно говорил, но ты не верил мне, Драммонд! — не оглядываясь на Вектимара, Молдвинн перешел на «ты». — Темный архонт не пробужден! Не пробужден, слышишь? Вспомни все те сказки о смотрителях, в которые ты так веришь, сынок! Любая Пагуба начинается с пробуждения архонта, а если его нет, значит, это никакая не Пагуба!

Гворт вытаращился на Брайса: как он вообще смог предположить ЭТО из того, что Гворт сказал?!

— А раз так, — гораздо тише и куда более вдумчиво присоединился Вектимар, — то что забыл командор смотрителей в Талнахе?

Гворт уставился и на этого. В глазах потемнело, и смотритель начал понимать, что, теряя контроль над собственной яростью, он уступает шепоту, который мучал его уже несколько дней.

— Только ты веришь в святость их ордена, Драммонд, но оглянись! — трещал Брайс. Гворту показалось, что он теряет нить происходящего, слушая голос стратия издалека. — Они все время собираются какими-то только им понятными группами, они имеют по крепости в качестве штаба в каждой стране, а подчас и несколько! Они не подчиняются ни одному королю и не присягают ни одной державе! Они не управляются даже церковью Святой Митриас! Очнись же, Драммонд, смотрители уже давно замышляют, как бы захватить власть во всей Аэриде и никто и ничто им не препятствует!

Гворт не выдержал:

— Да послушай себя, ты…

— Ты еще не дорос говорить мне «ты», щенок! — рявкнул Молдвинн. — Драммонд, одумайся! Сколько еще мне повторить, чтобы ты услышал, что Смотрители Пустоты уже запустили руки в штаны каждого царства, а Редгар Тысячи Битв прежде всего — в твои!

— Думай, что говоришь!

— Смотрители не имеют дел с политикой! — попытался вступиться за себя и остальных даэрдинских смотрителей Гворт и тут же схватился за висок: «Гвортиджи… — зашелестел в голове смотрителя голос архонта. — Чувствуешь? Приятно пахнет, правда? Это запах смерти, которую они навяжут твоему командиру».

— Ха! — хмыкнул стратий. — Разве то, что Диармайд уехал в Талнах с Редгаром не смердит вмешательством в политику?! Одно то, что Диармайд в ордене — уже явный знак, что смотрители забрались в политику глубже некуда! А ты все терпишь, веря детским сказкам про драконов и темных магистров!

Август Вектимар и Гворт оба видели, как потемнел король. Молдвинн осклабился, он знал, куда давить: Дей, главный претендент на трон в случае кончины Драммонда, никогда не давал королю покоя.

— Редгар увез Дея из опасных мест, оставив в тылу королевского войска ребят, готовых предать Даэрдин парталанцам, — припечатал Брайс, зная, что его вывод выглядит вполне вразумительно. — Они, — стратий с презрением качнул подбородком в сторону Гворта, — помогут парталанцам выиграть, и тем самым заручатся их поддержкой в борьбе с исчадиями Пустоты, если те и впрямь снова беснуются на поверхности. Ты, Драммонд, король Даэрдина, погибнешь здесь, будто бы защищая родину. Тебя буду чтить как героя, но, главное, как все герои ты умрешь. И когда это произойдет, Редгар притащит Диармайда назад.

«Маленький, бесполезный и беспомощный полуэльф» — тянул нараспев змеиный голос Темного архонта. Гворт зашатался, держась за висок.

Брайс мог бы продолжить мысль, но намеренно оставил Драммонда и Вектимара самим додумать её. Вектимар озвучил за них обоих:

— Устранив нынешнего короля под самым благовидным предлогом, он усадит в кресло нового государя, выгодного Смотрителям Пустоты. Если в самом деле будут проблемы с исчадиями, Дей никогда им не откажет, потому что сам смотритель. А нет — так он ведь едва ли забудет орден, который спасал его жизнь столько раз.

Драммонд чувствовал, как поджались пальцы на ногах. Что же делать? — он кратко глянул на Гвортиджирна, который казался бледным до зелени. Почему он так плохо выглядит?

— Что произошло… — начал допытываться король.

«Ты чувствуешь, маленький Гвортиджи? — зашептал вкрадчивый голос в голове смотрителя. — Чувствуешь, как снова правда, которая для тебя свята, превращается в ложь, священную для других? Чувствуешь, как снова не можешь сделать ничего, чтобы защитить человека, которому верен? Ма-а-аленький Гвортиджи».

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ!!! — не выдержал смотритель.

Драммонд, измученный страхом за трон и нежеланием верить в предательство Реда, замер на полуслове.

— Что ты сказал? — не веря, переспросил Драммонд. Неужели, Брайс прав?!

— Я… — Гворт словно пришел в себя, чувствуя, как обволакивавшая пелена в глазах и ушах опадает, словно сорванное покрывало. — Мой король…

— Драммонд, — шепнул Молдвинн, опуская ладонь королю на плечо. — Да все же понятно.

Драммонд перевел растерянный взгляд на Вектимара. Тот мрачно кивнул:

— Пусть пока просто обыщут их лагерь, — предложил август.

— Мой король, — позвал Гворт.

Драммонд мотнул головой:

— Замолкни. — Глянул на Брайса с сомнением, потому перевел взор на Вектимара и кивнул. — Займись этим сам.

— Как прикажете.

Август вызвал стражу, чтобы отволочь Гвортиджирна назад. Смотритель до последнего не сводил с Драммонда глаз, и тот, не выдержав, гаркнул:

— ВЗЯТЬ ВСЕХ СМОТРИТЕЛЕЙ ПОД СТРАЖУ! ОЦЕПИТЬ ИХ РАСПОЛОЖЕНИЕ!

Как в тумане Гворт перебирал ногами, невольно слушая как змеиный шепот в голове набирает силу до скрежещущего рева: «Гвор… ти… джи!..»

Продий Девирн ждал Брайса в шатре последнего и, услышав вести, торжествующе сжал кулак.

— Отлично. Отлично, что король поручил это Вектимару, а не нам.

— Да, лучше не придумаешь, — согласился Молдвинн, располагаясь за походным столом и закидывая поверх ноги. — Ты все успел?

Продий кивнул: еще вчера, едва Драммонд дал сигнал сниматься с прошлого лагеря, его человек воспользовался суматохой и все устроил.

— А твой человек?..

— При каптенармусах, в кашеварах.

Брайс кивнул. Убрав ноги со стола, он наклонился, свесившись сбоку, запустил руку в небольшой карман в войлочном настиле и, пошебуршив, выудил два тоненьких свертка. Достал, один положил на стол, другим постучал по столешнице. Потом развернул. На листке угольком была схематично изображена расстановка даэрдинских сил в прошлом сражении.

— Сколько наших гонцов перехватили парталанцы?

— Как сам видишь, осталось всего двое.

Двое из пяти. Молдвинн невесело усмехнулся.

— На что только не пойдешь, чтобы убрать наболевшую мозоль на теле дарэдинской армии. Следующие военные планы враг не должен получить ни при каких обстоятельствах.

— Убить этих двух? — нахмурился Продий, кивком указав на листок в руках Брайса.

— А есть выбор? Эти двое участвовали в том, чтобы дать знать парталанцам планы Драммонда. Если они хоть где-нибудь проколются или взболтнут лишнего, наши головы полетят вслед за башкой Гворта.

— Думаешь, его вопрос уже решен? — уточнил Продий.

— Ну если твой кашевар точно примостил такой же сверток в их лагере, то смотрителям конец, — претенциозно заключил Молдвинн, и Продий увидел, как того трясет. От волнения и напряжения, смекнул Девирн. Еще бы. Он подошел к товарищу, положил на плечо руку и подбадривающе сжал.

— Спокойно, Брайс. Скоро, совсем скоро Ред издохнет. Обещаю.

Молдвинн посмотрел на Продия и, кажется, впервые с некоторой долей благодарности хлопнул по запястью протянутой руки.

— Да, знаю.

Продий оскалился — столь же невесело, как Брайс, и столь же жадно.

Они двинулись в дорогу на другое утро.

После отдыха путники немного приободрились. Опасности стали очевидны, а знать о враге хоть что-то успокаивает намного больше, чем если не знать ничего вообще. К тому же с ними теперь был гном, который, кажется, представлял, как им добраться до Ас-Хаггарда, и еще рыцарь-чародей. Хотя как реагировать на последнее Ред все еще не знал.

За завтраком было решено, что, как только они доберутся до Талнаха, Редгар отправит послание Драммонду. Печать Первого Смотрителя, равнозначная печати главы государства, должна помочь письму достичь адресата.

Хольфстенн в дороге выглядел крайне бодро и даже своим видом обнадеживал остальных. Дей, однако, подозревал, что всему виной фляжка доброй настойки, которую гном, судя по всему, прихватил из Керума, когда бросился им в след. А, может, в принципе не расставался с ней и прежде, откуда ему знать. Учитывая ситуацию, в которой они находились, наличие алкоголя в отряде выглядело роковым безрассудством. Тем не менее, к удивлению Дея, Данан и Борво, Редгар не только не препятствовал Хольфстенну, но и на одном из привалов сам разок приложился. Дей посмотрел на это с откровенным недоумением, Данан вытянулась в лице. Редгар пожал плечом и сказал:

— Для храбрости.

— А, — Дей с той же растерянной физиономией качнул головой. — Понятно. Я, кстати, такой трус, такой трус.

— Могу предложить заклинание смелости, — усмехнулась Данан.

Дей покосился на неё, поджав губы на сторону:

— Предпочитаю зелье.

Редгар шел, оглядывая товарищей. Хорошо, что настроение в отряде немного улучшилось. Никакой злой демон или архонт так не вредит успеху, как уныние.

Несмотря на то, что дело клонилось к поздней осени, день выдался на редкость погожим, и где-то в душе Данан была уверена: покажись сейчас какой следящий призрак, она и ему предложит погреться в солнечных лучах, отложив дела на попозже.

— Тс, подруга, — сбоку подкрался Хольфстенн, — а ты правда знаешь заклинание смелости?

— Конечно, — уверенно качнула Данан головой и подмигнула. — Страх.

«Н-да, — подумал гном. — Вот тебе точно для храбрости одним глотком зелья не обойтись».

Ответ чародейки показался гному слишком осмысленным, и он предпочел вернуться к Редгару, который был счастливее, когда Хольфстенн шагал рядом с Данан. Так у него была возможность беззастенчиво поглядывать в их сторону, будто невзначай. Может он смотрит не на девчонку, а намекает гному, что он, командор, хотел бы еще глоточек. Когда Хольфстенн шел плечо в плечо с самим Редгаром, пялиться на Данан было слишком очевидно.

Он понятия не имел, почему вообще решил скрывать, что между ними что-то изменилось. Ред не хотел думать, что всем и так это очевидно хотя бы потому, что он, командор, не срывается на всех подряд и не докапывается до Данан, как мальчишка по всякому поводу, а чародейка в ответном порыве бешенства не грозит перевернуть все вокруг с ног на голову.

Гном вел их большей частью вдоль мрачных каменистых отрогов, настаивая, что самое страшное, что можно встретить здесь — это медведь.

— Ну, знаешь, — говорил Дей. — Тоже не самая приятная встреча.

— Всяко лучше, чем призраки, — вставил Борво и бросил на Данан виноватый взгляд.

— Да ты не дрейфь, — Диармайд от души хлопнул товарища по плечу. — У Хольфстенна при себе еще как минимум полфляжки волшебного настоя смелости.

— Не приукрашивай, — отозвался гном.

— Так вы что ли уже все выпили? — гаркнул Диармайд, возмущенный тем, что ему и впрямь не оставили.

— Я имел в виду, не приукрашай эту дрянь! — отозвался гном, качнув в руке фляжкой, в которой чуть слышно плескалась жидкость. — Это всего лишь настойка из лесных ягод.

Редгар покосился на лейтенанта и не удержался:

— Просто отличная, — подначил он помощника, причмокнув, как опытный знаток.

Более или менее спокойный день иссяк на удивление быстро — как все хоть сколько-нибудь хорошее. К вечеру они снова присмотрели небольшой грот. Борво и Хольфстенн сначала пошумели оружием снаружи. Дей, присоединяясь, постучал мечом о металлический щит, чтобы наверняка спугнуть всякого, кто мог укрыться внутри. Данан зажала одно ухо — свободной рукой: такой лязг поднял бы из могилы даже вурдалаков.

Не обнаружив признаков жизни, Хольфстенн и Дей осторожно забрались внутрь, скрежеща по стенам пещеры остриями обнаженных клинков. От этого звука у Данан скрючились на ногах пальцы и лицо перекосило, словно она подавилась лимоном. Ред, глядя на неё, с трудом сдерживал смех. Тем не менее, чародейка и командор ждали у входа наготове: один с луком, другая с посохом.

Обшарив и обнюхав углубление в горе, гном и лейтенант не обнаружили там обитателей, и Редгар дал добро остаться на ночлег. С огнем сейчас было проще, чем привыкли большинство — Данан могла разводить и поддерживать его без особенных усилий со стороны остальных. Это действительно было к месту: не было нужды искать древесину, а, значит, разделяться или рисковать быть пойманными на видных местах. У Хольфстенна обнаружились торфяные диски, но и их теперь можно было приберечь.

— Хольфстенн, садись поближе, — позвал его Редгар к костру, раскладывая перед собой карты.

— Мне и отсюда видно.

— Садись, — настоял командор. Погода постепенно портилась, и он справедливо заметил: — К утру похолодает.

— Похолодает — пересяду, — уперся гном и растянулся лежа. Потом словно понял, что выглядит, как капризная девчонка сложного возраста, и пояснил: — Не выношу жару. Утомляет.

Хотя Данан была готова согласиться с гномом — действительно весь день пекло — остальные выглядели озадаченными. Кроме Реда — тот смотрел на гнома с искренним любопытством.

— Серьезно? — уточнил Борво.

Хольфстенн хмыкнул:

— Я что, на шутника похож?

Дей не сумел подавить смешок, но промолчал.

— Ну, ты же гном, — взялся объяснять Борво. — Я думал вас рожают прямо в горниле.

Дей поглядел на Борво, подумав, как славно, когда товарищ не пытается затеять склоку или удрать, а потом толкнул локтем в бок сидевшую рядом Данан, чуть наклонился к уху и слышно шепнул:

— А он ничего, этот Борво, да?

Как когда-то в командорском шатре. Данан одернулась, коснувшись пальцами мочки уха, и воззрилась на Дея со смешанными чувствами. И со смешанными, но совсем другими чувствами это заметил Редгар.

— Ох, слышала бы тебя моя мать, — протянул Хольфстенн. Он откинулся на полу и пялился в свод пещеры. С таким интересом, словно там можно было разглядеть начертания Скального народа.

— О чем задумался, Хольфстенн? — спросил Редгар, заставляя себя переключить внимание с покрасневшей Данан. На вкус Реда, ей не шел румянец, ни здоровый, никакой другой. И особенно, румянец, вызванный близостью Диармайда.

— Как будем проходить последние ворота, — гном раскачался туда-сюда и выровнялся. — Где там твоя карта, командор?

Он все-таки подсел ближе к пламени и тут же отодвинул от него лицо, щурясь, словно не мог смотреть на свет.

— Здесь, — Хольфстенн указал точку на карте, — находится приграничная эльфийская застава. А здесь, — взял еще одну, лишь немного западнее, — последнее гарнизонное укрепление Даэрдина. Между ними расстояние в полмили, но это будут самые непростые полмили. — Редгар с пониманием кивнул, но не мешал говорить гному. — Поскольку речь идет о границе с Ас-Хаггардом, и о нас, я клянусь, уже оповестили все гарнизоны и посты, нам придется сделать все возможное, чтобы скрыть вашу принадлежность к смотрителям. Посему проходить через ворота Даэрдина я предлагаю под видом торговцев — это будет проще всего.

Редгар, хмыкнув, повел головой и шепнул под нос:

— Я бы так не сказал.

— За воротами почти сразу начинается пологий спуск — ну вы знаете — в низину Лейфенделя, и это заболоченная местность. Не то, чтобы топь, опытные проходцы — полагаю, тут такие есть, — усмехнулся гном, — зачастую знают тракт. Главное, чтобы не напали жабы.

— Да вы серьезно? — не удержалась Данан. Редгар засмеялся:

— Трогги — та еще напасть, но учитывая, что ты неплохо швыряешься огнем, думаю, проблем не возникнет.

— Ага. — С нарочитым согласием Хольфстенн качнул головой. — Пока нас не увидит какой-нибудь мокрый эльф. — И тут же, пресекая любые разговоры о возможной осторожности, закончил: — Он увидит. Или они. Все и всегда берегут свои границы, командор. Она нас выдаст, — указал Хольфстенн на чародейку.

Диармайд тут же хохотнул:

— Данан, без обид, но от тебя столько проблем, — подмигнул лейтенант.

— Что не так? — спросила Данан спокойно.

— Теоретически ничего, — сказал Хольфстенн. — Пока ты будешь просто жечь троггов, все будет нормально. Тебе будут даже признательны. Но как только стражи границ сообщат это первому командиру, и он отправит за нами отряд, чтобы по твоей воле или против неё, отвести к местному вождю. А уж там эльфы, эти скупердяи до древних знаний, найдут сто способов вывести тебя на чистую воду.

Редгар втянул воздух так, словно по невнимательности запустил рукой в костер по локоть.

— Я не подумал об этом, — он прочесал волосы. Он всегда так делал, когда случались проблемы, отметила Данан. Потом посмотрел на Хольфстенна. — Кошмар, да?

— Озерные эльфы верят в силу стихий, особенно воде и земле. Огонь считается стихией нечистой, однако допустимой в крайней мере. Но основная школа магического знания среди них — лечение да щиты. Поэтому чародей Кошмара, способный помутить духов воды и леса, то есть осквернить его, долго у них не проживет.

Данан пораскинула мозгами и предложила единственный возможный вариант:

— Я могу оставить посох здесь и не колдовать.

Диармайд отнесся к идее со скептическим интересом:

— Сколько ты можешь без него?

— Намного меньше. Меч посох не заменяет.

Редгар отсек:

— Без оружия идти нельзя. Как бы то ни было. — Редгар заметил, как женщина заметно расслабилась от его слов. Еще бы, в ситуации, когда опасность равно давит и спереди, и сзади, и с обоих флангов, встречать её безоружным никого не вдохновит на геройство.

Гном развел руками:

— Тогда остается надеяться на удачу. Ты знаешь хоть одно заклинание не из тех, которые видел я?

— Два или три, — ответила Данан с неожиданным достоинством. Тем, чему она обязана была обучиться, она выучилась отлично. Нечего вменять ей в вину незнание того, к чему она не имела никакого расположения.

— Попробуешь обойтись ими, — решил Хольфстенн. — И вообще, этой проблемой озаботимся, когда придет время. Если не выйдем через первые ворота, даэрдинские, вообще ничего не выйдет. Итак, я предлагаю маскироваться под торговца с охраной. Есть возражения?

Все промолчали, кроме командора:

— Да, но других предложений нет. Так что выкладывай, если придумал, где достать повозку, одежду, товар — хоть какой-нибудь вразумительный — и оружие, более свойственное наемникам, — он кивнул в сторону металлического щита Диармайда. Тот — посеребренный щит — действительно был не из простых.

— Так очевидно же, — гном развел руками.

— Да брось, — отмахнулся лейтенант: он, Хольфстенн, ведь не всерьез?

— Есть варианты?

— Мы можем прождать в засаде месяц или больше!

— И это все равно будет быстрее, чем никогда, если нас поймает стража на попытке своровать необходимое в деревне или городе, — с тяжелым выдохом одобрил Редгар.

— Командор, — протянул Борво почти жалостливо. Он вступал в орден прославленных героев Аэриды, а не примыкал к кучке безвестных затравленных воров, которые грабят караваны на заре войны.

Редгар рыкнул:

— Слушай, Борво. Хочешь дезертировать — поднимай меч. Ранишь меня — и убирайся на все четыре стороны.

— Я… — он бы, может, и взялся за меч, но вдруг встретился глазами с Данан. Губы его дрогнули, он наскоро поджал их. Отвел глаза. — Нет, не хочу.

«Потому что кто поручится, что она не поможет тебе в поединке, запудрив мне голову?». Борво не сказал этих слов вслух, но и Ред, и Данан услышали их в воздухе.

— Итак, значит, будем ждать в засаде одинокого торговца? — осведомился Дей.

— Да хоть бы караван.

— А когда отобьем, я буду за купца, ладно? — Диармайд отчего-то воззрился на Редгара. — Ну, пожалуйста, — заканючил он в преддверии приключения, — командор.

Редгар едва открыл рот для ответа, как Хольфстенн осек:

— Торговцем могу быть только я.

— Это еще почему? — возмутился Диармайд с видом, словно на всякий случай оскорбился и за попранное право командора сыграть главную роль тоже. Данан, Ред и даже Борво со смесью любопытства и недоумения поглядели на гнома, однако, тот не смутился. Он обвел смотрителей взглядом и изрек:

— Рожи у вас больно бандитские.

Дей подался вперед: да что возомнил о себе этот лысый бородатый коротышка!

— Да ты на свою посмо…

— Слушай, парень, подумай головой, — жестко заговорил Хольфстенн. Он вполне утомился за вечер объяснять прописные истины. — Хотя бы попробуй, — сжалился он. — Что человеку надо в землях озерных эльфов, если обычно именно они сбегают в Керум, став изгоями в родных кланах? К тому же вы все — люди, и выше меня в полтора раза, уже поэтому вы можете быть чем-то цельным, как отряд или группа приключенцев на задницу. А я гном, я могу держать путь вдоль эльфийских границ, не заходя к ним к Таз’Гароту. Что, собственно, и делаю, — неожиданно сообщил он. — Ты, командор, будешь лидером отряда наймитов, которым я плачу за сохранность моей жизни, моего товара и кошелька. Ну и потом, учтите, что один из вас — дуралей, второй — с серьгой Берегового Братства в ухе, третий двух слов связать не может, а четвертая — ты уж прости — баба, которую, попытайся она нанять четырех бугаев в охрану, обобрали бы и отымели.

Редгар сразу уставился на Данан, как и Дей.

— Дан… — начал Редгар, но чародейка мотнула головой: все в порядке. Подняла большие, цвета чистого изумруда глаза на гнома и сказала, как приколотила гвоздь:

— Дурацкий твой план. Весь. И любой другой тоже.

— Вот те раз! — вплеснул руками гном и, пошарив по остальным глазами, остановился на Диармайде: — Это она обижается, что я так о бабах?

— То, что нас не преследуют пару дней, вовсе не значит, что нам удастся скрываться месяц или сколько там уйдет, пока не подвернется купец, которого можно обобрать.

Мужчины замерли. Легко поддаться оптимизму, когда позади слишком напряженное время. Легко — потому что слишком желанно — обманываться надеждой и успокаивать себя, что все в порядке, если просто не видишь признаков угрозы. Но, может, Данан и сейчас их видит?

Редгар подался к чародейке:

— За нами снова следят? — он обвел глазами грот. Другие заозирались тоже, нервно заглядывая за спины и друг другу.

— Пока вроде не было никого нового. Возможно, их чародей нуждается в отдыхе даже большем, чем я. Он может быть болен или стар, или просто утомлен, особенно, если ему приходится вести какие-то военные действия в лагере Драммонда под видом какого-нибудь телеманта. — Рассуждала Данан. — А может, — вдруг насторожилась она, — дело и в другом.

Никто не стал задавать идиотского вопроса: «В чем?».

— Впервые я обнажила духовный клинок в лесу перед Керумом, уже на выходе, на ночлеге, когда было особенно страшно сидеть в темноте. Только после этого тварь впервые показалась воочию для всех. Не сразу, но, возможно, хозяину заклятия нужно было найти источник чистой энергии, то есть сам клинок. Тогда стало бы понятно, что…

Дей подхватил быстро:

— …во второй раз, когда ты разрубила клинком керумцев, носитель духовного клинка уже был известен, и дух показался сразу.

Чародейка, облизнув пересохшие губы, кивнула.

— Либо же, — говорила она, — дело в сущности той души, которую пытаются поднять.

— В смысле? — Редгар попытался вникнуть. Но Дей, бывший послушник Цитадели Тайн, понял Данан и здесь:

— Первая сущность была другой. Вроде какого-то незначительного духа леса или фамильяра. Он не имел особенных очертаний и, только … как бы сказать? — обратился к Данан за помощью.

— Только насытившись энергией духовного меча, он смог проявиться полностью. Это что-то вроде инстинкта: чем слабее дух или сущность, тем больше его голод до магической энергии, которая составляет суть клинка. Всякая голодная тварь ест, чтобы стать сильнее, и, возможно, именно поэтому первый морок проявился так поздно. Во втором случае наш вражеский заклинатель поднял мага. Опытного телеманта, чьей собственной энергии хватало, чтобы, восстав, выглядеть так, как он выглядел.

Ред посмотрел на Дея с любопытством: им прежде не доводилось разбираться с чужим колдовством подобного свойства и в таком количестве, поэтому осведомленность лейтенанта Редгара приятно удивила.

— Погоди-ка, про школу Кошмара ты почти ничего не знаешь, а про зависимость духов от энергии тебе все понятно? — командор взметнул брови.

— Ну да. Я же готовился в Стражи Вечного — это ребята, которые ловят одержимых. И базовая закономерность, которую нам объясняли, гласит: чем сильнее маг, тем сильнее демон внутри него. Даже если когда-то, когда он принял в себя чужеродную сущность, этот демон и был не опаснее слепня, со временем маг становится сильнее, и демон, которого он растит в себе, тоже.

Редгар кивнул: ладно, сначала он обдумает это сам, а уже потом попробует что-нибудь выяснить.

— Так это твой меч притягивает их? — включился Борво. Он помрачнел так, что брови над переносицей сошлись в одну.

— А я говорил, Данан, что от тебя одни проблемы, — сказал Дей. Данан не отозвалась, но было видно, что шутка залегла складкой горечи и на лбу самого лейтенанта. Без Данан они бы не знали, что за ними следят, и, наверняка, умерли бы быстрее, но, быть может, дожили бы последние дни чуточку счастливее. Или хотя бы спокойнее.

— Мой меч, — проговорила Данан, с нажимом выделяя каждое слово, — для этих духов как огонь для мотылька. Пока он при мне, мы хотя бы сможем знать, когда рядом появляется очередной наблюдатель и убивать его. Шанс крохотный, но это может хоть немного замедлить наших преследователей!

— То есть они дадут пожить нам подольше и позже найдут. Но найдут в любом случае, пока у них есть такой заклинатель. Сможешь ему помешать? — без особой надежды спросил Ред.

Данан скептически выгнула бровь:

— Он там, а я здесь. Ты как себе это представляешь, командор?

Командор не представлял никак. Поэтому тяжело, сокрушенно вздохнул. Прошло столько времени, а они вернулись к тому, с чего начали и теперь еще топтались на месте.

— Тогда что нам остается? — измученно спросил Борво.

Редгар отвел глаза. Холфьстенн тоже смолчал. Ответа ни у кого не было.

Наутро было решено пока держать путь в первоначальном направлении и надеяться, что Вечный осенит хотя бы одного из них какой-нибудь отличной идеей или своей божественной помощью. Редгар был особенно мрачен: рано утром Дей спросил его, отчего командор, используя сферу телепортации у керумских ворот, не перенес их напрямик в Талнах. Редгар в ответ только рыкнул, сказав, что ни количество человек, ни дальность перемещения, ни скорость его реакции в по-настоящему опасных ситуациях не бесконечны. К тому же в вопросе телепортации в Талнах была сложность: будучи частью древнейшей магической империи, он имел вокруг себя такой барьер, что обзавидовалась бы любая Цитадель Тайн в Аэриде. Всякий, пытавшийся проникнуть в обитель Смотрителей посредством телепортации, отбрасывался на несколько миль от города — в лучшем случае, поскольку в свое время чародеи Ас-Хаггарда не очень-то хотели, чтобы какие-то прочие колдуны — из Те’Альдина, из числа гномов или темных эльфов, могли проникать к ним спонтанно, безнаказанно и в любой момент, волоча при этом за спиной подкрепление из здоровенных бугаев с топорами.

Поэтому телепортироваться в Талнах нельзя, отсек Редгар. Наверняка отбросит далеко, и непонятно в какую сторону, очнуться можно и посреди океана, и с той части Ас-Хаггарда, где полно исчадий, — сказал он и еще полдня дороги грыз себя тем, что Диармайд прав. Он мог перекинуть их хоть немного дальше. Но в тот момент времени оказался способен думать только о том, что им нужно в укрытие, что их выдал проклятый гном и что им бы только переждать бурю, а там они как-нибудь справятся.

Только как?! — думал командор теперь.

Он шел впереди: так было удобнее сохранять лидерское положение и можно было не видеть Данан.

Минувшей ночью он взял на себя двойную дозу караула — после Борво, который сторожил ночлег вслед чародейки — не потому, что хотел дать шанс Диармайду поспать подольше, а потому что все равно бы не уснул. Когда он поцеловал ее повторно, он сказал, что все решил для себя, и вроде как решение пока не менял. Но… как сдвинуть их отношения дальше? Как рискнуть? Что вообще могло бы их подвинуть? Просто дождаться пока все уснут, растолкать Данан и засунуть её руку себе в штаны представлялось очень, очень гиблой затеей. Ограничиться словами? Мол, пойдем, отойдем от остальных, есть дело? Редгар даже себе казался смешным. Он отчаянно пытался вспомнить, как сошелся с Аларой, но с ужасом понимал, что та всегда, всегда брала инициативу в свои руки.

Внезапно Редгар очень захотел, чтобы у Данан было больше общего с Аларой. Это спасло бы его от ответственности за принятое решение. Он не был жрецом святой церкви или Те’Альдинским евнухом, а за годы, проведенные в бродяжничестве и под сенью Берегового Братства, он привык брать все, что предлагала ему жизнь, хватаясь, словно за последнюю в жизни возможность. И этого опыта хватало, чтобы просто перестать сопротивляться шансу, который Судьба, бездушная и щедрая по прихоти, подарила ему на склоне лет.

Редгар ловил себя на том, что думал о Данан почти постоянно. Даже если речь шла о главном, так или иначе, его внимание обращалось к ней. И он отлично понимал, что, если рискнет заснуть и проснуться с ней вместе, все станет только хуже. Причем до конца неясно, как именно: либо она превратиться в непозволительную слабость командора, которую он станет стеречь в каждом бою, пока не подставится сам, либо, если Ред окажется несдержан или неуклюж, Данан возненавидит и его, и всех мужчин вообще.

Кроме, может быть, Клейва. Редгар хотел бы познакомиться с ним ближе: чем таким был этот Клейв, если сумел стать для чародейки Кошмара близким другом? Ведь другом?

Редгар до сих пор помнил до деталей, как увидел Данан спящей в руках сидящего на полу одной из спален Цитадели Клейва. На ней была его туника, и она едва прикрывала женские бедра. Вот тогда он увидел её в полном смысле, не раньше. До того, в момент встречи, он лишь слышал её голос — за свадебным столом, и чувствовал запах — пока нес. Уже когда Данан валялась без сознания после посвящения в Калагорне, он запомнил её сердцебиение — когда впервые прочувствовал, обхватив женскую руку.

Редгар помнил все эти моменты, как распоследний романтик, каким никогда не был. И то, что он столь детально помнил их, пугало его серьезнее желания, захлестнувшего командора, когда он не удержался от поцелуя.

Интересно, если бы он не знал о её жизни того, чему стал свидетелем в день их знакомства, был бы он настолько осторожен?

Никогда прежде до этого путешествия Редгар не вспоминал командора Тальваду так часто. В свое время всякий раз, оставаясь с Редгаром с глазу на глаз, она надменно выгибала бровь и приговаривала: «Ты знаешь, Ред, а ведь трус остается трусом, даже если с мечом наголо влезет и в две тысячи битв».

И была права: битвы с собой Редгар не выигрывал никогда.

Настроение было скверным и без дождя, к которому очевидно все шло.

Они свернули от отрогов немного на восток, потому как путь к воротам в любом случае вел в ту сторону. И если они все же решат ограбить какого торговца, то следует держаться ближе к тракту: купцы даже при самой надежной охране бездорожья не жалуют. Потому сейчас вокруг была холмистая, поросшая травой и кустарником долина, продуваемая предгрозовым ветром насквозь.

Помимо очевидных неприятностей ливень нес с собой еще одну опасность: шелест падающих капель отлично скрадывает прочие звуки, включая шорох отдаленных вражеских шагов и треск колеблющихся в воздухе заклятий, равно как и водяная завеса может послужить покровом, за которым в незначительном отдалении с легкостью укроется неприятель или дух. Потому, недолго думая, Хольфстенн предложил поискать еще одну пещеру. Пока Ред присматривался к идее, Диармайд воспротивился, заявив, что ему хватило:

— Стылые влажные стены и жуткое эхо, когда Борво храпит. Спасибо.

Редгар оглянулся на лейтенанта и влепил затрещину:

— Ты с каких пор такой неженка?

Диармайд, поглядывая на командора с обиженной физиономией, потер сопатку, затем ткнул пальцем куда-то в сторону.

— С тех самых.

Редгар всмотрелся вдаль, куда указывал Дей, прищурился. И не он один.

— Сторожка Альсбарда, — протянул Хольфстенн и недобро присвистнул.

— И что это значит? — спросил Дей. На его вкус одинокая хижина в обозримом отдалении была не хуже мерзлых неприветливых камней.

— О ней не зря говорят, что она обжита мертвецами, — заметил Хольфстенн.

— Одинокий дом! — вдруг вклинился Борво и тоже ткнул в сторону хижины, вытянув здоровенную руку. На него посмотрели с неожиданным интересом. Пришлось объяснять: — Ну, у нас в деревне есть несколько рассказов о нем. О доме на севере Даэрдина, который всегда стоит словно в тумане, и хотя у него нет хозяев, никто не подходит к двери.

— Я все же предлагаю пещеры, — напомнил гном.

— А я хижину. Тут идти четверть часа, а возвращаться к пещерам — мы ни за что не успеем.

— Мы и так не успеем, если будем стоять тут, вытянувшись, как на королевской свадьбе, — заметила Данан.

Редгар подумал, что с одной стороны, Данан права, и вот сейчас как раз случай, чтобы прислушаться к женщине. Однако с другой, эта женщина определенно умела подлить масла в огонь, сделав ситуацию еще более удручающей. Понимая, что все ждут его решения и даже Хольфстенн, который во многом держал с командором паритетный тон общения, Редгар изрек:

— Ладно, как бы ни были опасны деревенские байки об одиноких домах, разворачиваться в пещеры просто некогда. Мы и так сделали огромный зигзаг на запад. Понятно, что он был нужен, — глянул он на гнома, хотя тот явно не ждал комментариев в свою сторону, — но постоянно держаться той стороны нельзя. Выход к границе с озерными эльфами на востоке, как и королевский тракт, где мы можем хотя бы попытаться найти торговца.

Борво идею явно не одобрил. Гном тоже повел головой:

— Как знаешь, командор. Но я зайду в неё последним, сразу говорю, — сообщил он и зашагал в направлении хижины.

— Я думал, наймитам привычно брать первый удар на себя, — хмыкнул Дей и, прибавив шагу, поравнялся с товарищем.

— Конечно, привычно, — кивнул тот, — когда нам за это платят. И потом, ребята, которые нанимают телохранителей, сами предпочитают или не драться вообще, или драться с живыми. За драки с мертвецами нам доплачивают втридорога.

— Так там вурдалаки и прочая нежить?! — воскликнули одновременно Борво и Дей. Только Борво с ужасом, а Дей — с энтузиазмом.

Данан посмотрела на них с неожиданным открытием в душе: ведь правда, даже она уже встречалась с нечистью, притом самой разной: с сущностями и демонами из-за Излома миров еще в Цитадели десятки раз, даже сотни — без этого в Кошмаре ничему не научиться, и уж тем более на пути рыцаря-чародея; с исчадиями Пустоты в странствии с Редом. А Борво нет. Пусть он и огромный, как старый лесной лось, сейчас он беззащитнее, чем она, девчонка, оттого лишь, что нечисть для него непредсказуема.

Видимо, поэтому Борво так хочет укрыться хоть где-нибудь. Для него дик тот мир, в который он свалился, словно ребенок, желавший получить еще один стакан ягодного отвара, в чан с кипятком.

— Если нежить, — продолжал Дей, — сами её порубим. А если призраки, — он поглядел на чародейку и заговорщески подмигнул, — мы с Данан управимся.

— Напоминаю, что ты, как страж, можешь развеивать только заклятия, к которым обычные призраки не относятся.

В этом правда, согласился Дей.

— Но ты-то нет, — не растерялся он.

— Прибавьте шагу, — поторопил командор. Тучи становились гуще, еще пару минут, издалека начнет грохотать.

Гроза застала их шагах в пятидесяти от укрытия. Стена ливня обрушилась неистово, сплошным потоком, поэтому подбегали путники к хижине, уже увязая в грязи. На самых подступах к сторожке, Данан замедлилась.

— Данан? — крикнул командор, чтобы было слышно сквозь дождь.

— Он был прав, — отозвалась Данан, глядя поочередно на гнома и на хижину. — Держи, — бросила она посох Редгару.

Тот не успел ничего сказать или возмутиться: с неожиданной прытью чародейка влетела в дверь сторожки, набегу поводя рукой в дугообразном рассекающем жесте. Клинок, материализуясь, сразу рассек надвое страшную прозрачную тварь болотного цвета с торчащими во все стороны призрачными волосами.

Редгар помедлил еще мгновение: это была не та прыть, которая вела бы Борво, будь у него силы сражаться с призраками, не желание быть героем, а желание лишь поскорее покончить с этим и либо проиграть, либо, наконец, попасть в тепло на отдых. В самом деле, вдруг подумал командор: без лошадей, у них всех уже страшно болели ноги, и, хотя еще никто не жаловался на мозоли, от бесконечной ходьбы ломило и икры, и колени, и поясницы.

В сторожке сбоку на Данан бросился вурдалак, и она едва успела увернуться. Из мужчин, плюнув на все обещания, Хольфстенн влетел внутрь первым. Мгновенно сообразив, что упырей тут несколько, он резким движением откинул одного подальше от чародейки, к двери, словно сдавая «на руки» тем, кто замешкался снаружи. К нему устремились одновременно и призрак — белесый, как стариковские седины, с дрожащими синими льдинами глаз, — и вурдалак. Призрак был ближе, и гном наудачу рассек его лезвием секиры наискось. Оружие прошло насквозь, не навредив духу, и гном отступил к стене, ощущая, как от этой нечисти холодеет в душе и в горле, как быстро остывает кровь и леденеют руки. Справа подползал вурдалак. Хольфстенн не то, чтобы сдрейфил — конечности в самом деле оледенели и не слушались. Он едва сглотнул и открыл рот, к которому в жажде поглотить жизненный дух почти припало привидение, как вдруг последнее вскинуло мерзкую просвечивающуюся голову, как если бы ему меж лопаток вонзили какой-нибудь магический нож. Гном присмотрелся и понял, что так и есть: Данан стояла напротив, и её клинок прошивал насквозь призрака между ними.

На мгновение они встретились понимающими взглядами, и Данан сразу переключилась на следующего призрака — их оставалось еще шесть штук, остальные уже разлетелись на пыль. Хольфстенн, сделав шаг вперед и провернувшись вокруг себя, зашел подползающему вурдалаку за спину и пинком отправил на улицу. Как и еще трех следом: в сторожке было слишком мало места для драки такой гурьбой. Легко можно было покалечить своих. Свою.

Хольфстенн оглянулся и тут же, налетев на очередного упыря сверху, разрубил нечисть надвое, будто полено для костра. Ред в два счета раскромсал двух выброшенных вурдалаков, отрубив голову одному и пригвоздив к ближайшему дереву второго. Диармайд тем временем управился с еще одним, просто проломив ему сгнивший облезлый череп боковиной щита. В другой ситуации Борво бы восхитился: парень, в общем-то умеренного сложения, а с такой силой колотит левой! Но сейчас Борво едва не трясся, отступая перед наползающим вурдалаком и выставив перед собой дрожащий в руках меч.

— БОРВО! — не выдержал Дей и рявкнул со злостью. Он сделал непроизвольный шаг в сторону товарища, чтобы помочь, но потом остановился. Редгар, заметив, с одобрением выдохнул: он тоже хотел помочь, но тоже заставил себя замереть на месте.

— Если ты тут дрожишь, поджав ягодицы, что ты будь делать, когда мы найдем архонта?! — крикнул Дей, наблюдая, как Борво в отступлении чуть не споткнулся о собственные ноги.

У Борво сердце колотилось в горле. Он сейчас от души соглашался с гномом: с живыми сражаться много проще. Нужно просто разрубить это, — говорил он себе, глядя на облезлое, гниющее противоестественное создание, волочащее половину конечностей. Замахнуться — и все! Но руки не слушались, и меч опускался к земле все ниже.

— БОРВО!!! — в один голос заорали Дей и Ред.

Да что «Борво»! — чуть было не огрызнулся он. Неведомая прежде тварь с истошным полувоплем-полушипением, таким, что разило и уши, и нос — от близости сгнившей морды — кинулась на Борво, целясь вцепиться в горло или хотя бы в живот, учитывая размеры бойца. Выбора не осталось: зажмурившись, Борво рубанул наотмашь. Не попал, но твари пришлось увернуться. Сотрясаемый вырвавшимся страхом, Борво вскинул меч снова и рубанул сверху-вниз еще раз. Тварь увернулась опять. Наконец, в третий раз с кличем: «АААААААААА!!!» он попал по упырю, и сила удара была такова, что череп, по которому пришелся удар, разлетелся костяными осколками на пять шагов во все стороны.

— Да-а, — проворчал Редгар, походя, — давай сообщим всем вокруг, где мы находимся. Закрой рот, — приказал он жестко.

Борво смотрел на командора сверху, но его по-прежнему колотило так, будто это Ред возвышался над ним на полторы головы. Даже зрачки по контуру немного дрожали.

— Чертовы трупоеды, — размахивая топором, заявил гном и выпнул останки последнего чудища из сторожки на улицу.

— Данан, — шепнул Редгар и метнулся внутрь.

Чародейка сидела на полу, заваливаясь на воткнутый в подгнившие доски пола меч, рукоять которого обхватывала обеими руками. Даже с порога Ред видел, как широко от дыхания расходится её грудь и спина.

— Данан. — Он упал перед ней, положив ладони на плечи. — Иди сюда, — попытался помочь женщине встать, но та не торопилась на ноги. Медленно, с трудом Данан подняла лицо, и Редгар сглотнул ужас: губы и вся левая половина серели неизвестной обморозью. Как и — только теперь Редгар разглядел это — пальцы левой руки, которыми она, судя по всему, не могла шевелить.

Данан смотрела в его глаза, не узнавая. Редгар задушил все опасения, доверяясь судьбе: что бы это ни было, ну не убьет же она его в самом деле.

Наконец, Данан медленно моргнула. Ред присмотрелся и понял, что обледенелая серость потихоньку съеживается, снизу-вверх, скрадывается, как подожженный лист бумаги. Точно! Она ведь и раньше всегда могла обогреть себя. «Магия проявилась во мне в девять, и это был огонь» — вспомнил командор её слова. Когда Данан, наконец, опустила чистое лицо, выдохнув, словно весь мир сложила с плеч, Редгар тоже вздохнул — с облегчением.

— Данан, — позвал мягко и с такой нежностью, которую Диармайд, замерший в дверях, не мог ему простить.

Как и того, что, когда Данан отозвала меч и свалилась Реду на грудь, он её обнял.

— Знаешь, лейтенант, — Борво подошел сбоку и тоже замер в дверях, — можешь сколько угодно раз сказать мне, что я трус. Но и ты тоже.

— Заткнись, — посоветовал Диармайд, ощущая на языке горечь от правоты Борво.

— Гхм-гхм, — напомнил о себе Хольфстенн. Он растолкал мужиков на пороге сторожки, протиснулся меж ними и подошел к чародейке с командором. — Держи, — протянул посох.

Данан подняла голову, отстраняясь от Реда — Хольфстенну было хорошо видать, как она покраснела — и, благодарно кивнув, взяла оружие.

— Там все еще дождь, — напомнил гном парням в дверях. — Мы тут зря что ли развели весь этот сыр-бор?

В самом деле, подумал Ред. Он дал команду вынести вон трупаков и поскорее занести их промокшие насквозь вещи.

Гроза кончилась быстро, но все еще покрапывало. К тому же, одежду и лежаки нужно было просушить, всем хотелось есть. Справившись с последствиями атаки одного из особенно лютых призраков, Данан, перекинув посох в левую, слепила большую, но простенькую, с полупустым узором печать прогревания и развесила символы заклятия по все комнате. Так должно было просохнуть все: и они сами, и примощенное на отертых парнями балках снаряжение, и сама сторожка. А когда они уйдут, может, будет правильным и вовсе сжечь её, подумала чародейка. А, может, и нет.

Редгар достал из сумок на этот раз разломанные и почерствевшие куски хлеба и сыра, которые они взяли еще в таверне Сухих Подворотен. Одной фляжкой на всех промочили горло, и не какой-нибудь, а гномской.

— Слушай, Стенн, — позвала его Данан неожиданно кратким именем, которое гном еще никому из них не называл, но под которым был известен некоторым лицам. — Где там твое зелье смелости?

Хольфстенн с пониманием хмыкнул и, откупорив фляжку, протянул женщине:

— Усталость оно тоже снимает.

— Само то, — определила чародейка и сделала несколько глотков. Затем утерла губы рукавом и глянула на остальных.

— А можно и мне глоточек? — тихо спросил Борво.

Ред, Дей и даже Хольфстенн поглядели на него несколько секунд молча. Он понимал их: девчонка в одиночку одолела полную сторожку призраков, а он, здоровенный бугай вдвое большее её, одного-то вурдалака разрубил насилу и кое-как. И это после того, как едва не дезертировал.

— Нуж… — Дей только начал, когда Ред перебил:

— Конечно, — передал напиток из рук Данан. — С почином, смотритель.

— То ли еще будет? — принимая настойку, спросил Борво почти жалко, словно заранее пасуя перед ужасами, с которыми сталкивается орден Смотрителей и от которого ему, судя по всему, уже не отвертеться. Разве что помереть.

— Будет все то же самое, — поделился Редгар опытом. — И точно также страшен будет только первый удар. Уверен, — он перевел глаза на Данан, — наш рыцарь-чародей тоже далеко не сразу стал рубить налево и направо призраков и духов.

Данан приходила в себя быстро и потому смогла усмехнуться:

— А то. — Клейв убил на неё кучу нервов в свое время.

Борво, отпив, тоже утер рот и посмотрел на женщину:

— Может, для вас тут нет секрета, но можешь объяснить мне, что это за меч такой, и почему он и притягивает призраков, и режет?

— Отличный вопрос, — согласился Редгар. — У многих на слуху звание рыцаря-чародея, но мало кто представляет, что это такое на самом деле.

— Поддержу, — добавил гном. Диармайд воздержался, но вопросы были и у него: если уж он в свое время даже не выучился до той стадии, чтобы иметь дело с чародеями Кошмара, что говорить о дальнейшем?

Данан обвела глазами мужчин. Совсем непроизвольно почесала лоб, потом за ухом, потом еще и плечо. Наклонила чуть голову и сказала:

— Это довольно долго, чтобы объяснить, как есть.

Редгар с одобрением кивнул:

— Так и нам надо и отдохнуть, и просохнуть, и чтобы дождь снаружи утих окончательно.

И то правда. Данан села поудобнее.

— Никто сейчас не знает когда и откуда появилась магия…

— Ого! — перебил Дей с довольной физиономией. — Мы прям настолько издалека начинаем? А точно успеем до старости? — оскалился.

— Ставлю, что уложусь до того времени, как у тебя выпадут все зубы, — ответила чародейка.

— Идет! — Диармайд тряхнул кулаком в порыве готовности.

— Словом, мы не знаем, как давно существует магия. Но на момент становления Ас-Хаггарда еще до того, как он стал крупнейшей в истории Аэриды империей, уже сформировалось девять школ колдовства.

— Девять?! — Редгар выглядел удивленным. — Я знаю только семь.

— Девять, — спокойно подтвердила Данан. — И если говорить строго, то на самом деле статус или… как бы его назвать… звание рыцаря-чародея практически не зависит от того, какой школе изначально принадлежал колдун. Смотрите, — Данан принялась жестикулировать, хотя это ничего не иллюстрировало и слушателям ничуть не помогало. — Каждый из магов, и сегодня, и тогда в древности, в юности или реже в детстве проявляет определенную склонность — к исцелению, или какой-то из стихий, чаще к одной, чем ко всем. Конечно, в процессе обучения все мы учим самые простые печати из всех школ магии, например, лечение или простые защиты, которые, по-хорошему, бесполезны в сравнении с настоящими телемантскими барьерами. Все дело в том, что запомнить печать относительно просто, при желании можно выучить сколько угодно сложный узор, если голова ясная, а понять и прочувствовать, как через эту печать преобразуется магическая энергия в то или иное заклятие без врожденной расположенности практически невозможно. Иначе все бы люди с приличной памятью были магами. Безотчетное, освоенное как бы по наитию, преобразование чародейской энергии через печати той или иной школы и есть признак таланта к определенному виду магии.

Оглядев мужчин, Данан нахмурилась и опустила руки: в самом деле, они тут не помогут.

— Рыцарь-чародей — это что-то вроде таланта объединяющего в основе все школы разом. Это не значит, что мы с равным успехом можем швыряться молниями, выставлять щиты, отнимать силы Увяданием и в два счета залечить сквозную дыру в голове. Нет. Это значит, что мы можем воздействовать на самую суть магической энергии, не преобразуя её вообще. Это как вода: с хмелем она превращается в эль, с медом в медовуху, с ягодами — в отвар, с куском кролика и бобами — в похлебку, с цикутой или какой другой дрянью — в яд. Но в основе всегда остается вода. Так и у рыцарей-чародеев: мы управляемся с чистой, ни с чем не взаимодействующей колдовской энергией.

— И при чем тут меч? — уточнил Борво.

Данан прищурилась: не торопил бы.

— Поскольку рыцарь-чародей представляет саму основу колдовства, как акта, почти все рыцари-чародеи владеют двумя школами магии.

— Как ты, — Редгар указал на Данан пальцем.

— Да. Реже больше, потому что в любом случае нужно много времени, чтобы обучиться печатям. Опять же — не выучить узоры и даже не прочувствовать поток энергии в момент преобразовании из чистой в ту или иную — стихийную, там, или защитную. Уходит время, чтобы наловчиться делать это быстро. Кому нужен маг, который в бою будет по десять минут кряду мастерить одно только заклятие. Переключение по потокам преобразования и есть ключевое отличие рыцаря-чародея от всех остальных магов — им попросту вообще недоступны другие потоки, кроме того, к которым они имеют врожденную склонность. Поэтому наиболее известное мнение о нас — чародеи двух школ. Многие так же слышали и про клинки.

— Ну наконец-то! — всплеснул Диармайд руками. Редгар скосил неодобрительный взгляд на лейтенанта и тот заранее оправдался: — Просто я все жду.

Данан сдержала усмешку, почуяв, как сейчас отомстит.

— Как я уже говорила, — сказала чародейка, посмотрев на Дея полным торжествующего злорадства взглядом, — к моменту, когда сформировалось королевство Ас-Хаггарда, было известно девять школ магии.

Дей взвыл. Данан рассмеялась и продолжила:

— Уже тогда их называли Домами. На данный момент по всей Аэриде считаются допустимыми и даже кое-где приветствуются только пять.

Мужчины, все, как один, подались чуть вперед, внимая, а Данан принялась загибать пальцы:

— Дом Чар — это заступники, то есть телеманты, и целители, самая светлая из всех магических школ. Дом Владык — магия стихий, в опытных руках одна из самых сокрушительных, особенно если речь идет о магии огня на суше, бури в море и земли — повсюду. — Данан загнула средний палец: — Третий — Дом Призыва, более специфический, чем первые два. Его адепты не бьются сами и призывают прислужников.

— Одержимых среди них больше всего, — вставил Дей то ли по опыту, то ли вослед застаревшим воспоминаниям.

— Да, — признала Данан. — Но, кстати, многие рыцари-чародеи — если о нас вообще можно говорить «многие», — усмехнулась Данан, — выходили из этой школы. Если хроники не врут. Что, в целом, не удивительно, потому что, когда изнутри осознаешь размеры опасности, то сам хочешь защититься от неё. Это или толкает с пути Призыва на путь телемантов, или, если есть врожденный дар, чародей начинает браться за духовный меч. Колдуну Дома Призыва с этим проще, чем абсолютно всем остальным, поскольку поток преобразования энергии при вызове прислужников очень похож на тот, каким мы создаем клинки.

Данан сделала паузу, как сделала бы магистр Умеа, читавшая в Цитадели им лекции об истоках магии. Поскольку вопросов никто не задавал, Данан загнула четвертый палец:

— Дом Свитков — это хранители, колдуны, которые в полном смысле не творят заклинания сами, а накладывают заклинания на предметы. Чаще всего на какие-то ценности, чтобы их не украли, или на предметы исторического значения, чтобы замедлить их износ временем. Если отбросить легендарные артефакты, вроде Медали Крови, выкованной гномами, — чародейка глянула на Хольфстенна, словно он сам и участвовал при той ковке, — высочайшим мастерством хранителей на сегодняшний день являются сферы. — Данан перевела взгляд на Реда. — Их создают, спрессовывая амниритовую пыль, на которую потом накладывают какое-то дополнительное заклятие. Древние хранители, говорят, могли создавать целые порталы, но сейчас таких нет, — подытожила Данан и загнула мизинец. — Ну а про Дом Кошмара вы уже что-то знаете.

— Я все еще не понял про меч, — воткнул Дей сразу же, как Данан умолкла.

— Если Кошмар является допустимой магией, то я боюсь представить, что там дальше, — буркнул Борво.

— Я к тому и веду, — раздраженно ответила Данан. Сколько можно перебивать! — Дай, пожалуйста, — протянула руку к Хольфстенну. Тот пока сидел молча, ласково обнимая фляжку с элем. Увидев протянутую длань, он посмотрел на Данан, сделал движение, словно хочет подать напиток, а потом резко отвел руку подальше. Женщина не выдержала, рассмеявшись. Стенн улыбнулся тоже и дал чародейке выпить.

— Не напейся, — нудно посоветовал Редгар.

— Это всего два глотка, — ответила Данан, возвращая напиток гному. — Шестое направление магии считается безвозвратно утерянным — Дом Преобразования, магия превращения самого себя в других созданий. Оставшиеся три сегодня запрещены под угрозой смертной казни — это Дом Иллюзий, Дом Химеры и Дом Вечности.

— А теперь можно так, чтобы было понятно, — попросил Стенн.

— С Иллюзиями, думаю, все просто. Это наиболее близкое магии Кошмара направление. С той только разницей, что от заклятий Кошмара человеку неуютно, и он подсознательно тщится от него избавится. А в иллюзиях, которые могут быть самыми разными, можно держать человека сколько душе угодно, внушив ему, что он рад.

— Пх! — вскинул руку Хольфстенн. — Я тебе скажу, что все вокруг обожают жить в иллюзиях, и не магия зачастую заставляет их закапываться в них поглубже.

— Проблема в том, что человека, погрязшего в иллюзии, можно с легкостью убедить сделать что угодно.

— Страшно, если мы говорим о человеке у власти, — сразу сообразил Диармайд.

— У власти, над армией, даже просто над магом-стихийником или над командором Смотрителей Пустоты. Это абсолютное подчинение чужой воли. Дом Химеры — это единственная школа магии, которая даже в Ас-Хаггард пришла с юга. Ученое знание Те’Альдина, совмещающее Дом Призыва, Дом Преобразования и алхимию и позволяющее вдохнуть жизнь в неживых созданий, сотворив, тем самым, из них огромное и постоянно пополняемое воинство, не зависящее от количества людей в стране. Хотя в свое время именно Те'Альдинские механические войска помогли разбить Консорциум Ас-Хаггардских теократов, после падения империи магия Дома Химеры была официально запрещена повсюду. Кроме, естественно, Те’Альдина. Это, в некотором роде, их достояние и гарант недосягаемости для врагов, я думаю. И наконец…

Редгар перебил:

— Дом Вечности.

Данан кивнула:

— Да, известный также как «Владыки смерти» или «Заклинатели душ». Не знаю, что тут нужно говорить: это колдуны, способные поднять бесчисленное воинство мертвых, — Данан кивнула на дверь сторожки. — Вурдалаков и призраков, которых можно использовать для любых целей. И чем больше живых погибнет на поле боя против этих упырей, тем больше станет их воинство под руками владык смерти. Вот почему в свое время Те’Альдинские механизмы оказались незаменимы — их нельзя поднять в виде нежити. Но и они не могли справиться с призраками. Видите, в чем дело: если записи в нашей Цитадели были верны, призраки почти всегда поднимаются из магов. Обычных колдунов и адептов. Поэтому кто-то из них может, — она подбородком указала себе на левую руку, — морозить трупным холодом, кто-то — жечь, кто-то — высасывать чужую жизнь — те, кто при жизни мог сотворить печать Увядания.

Диармайд вскинул голову к потолку, поняв, наконец, куда все шло:

— Ты же могла просто сказать: «Рыцарь-чародей может рубить призраков».

Редгар шикнул на него:

— Если тебе было этого достаточно, мог вообще ни о чем не спрашивать.

Дей хотел ответить, что, строго говоря, он-то как раз и не спрашивал, но смолчал, в душе понимая, что тоже нуждался в некотором разъяснении.

— Рыцари-чародеи не просто могут рубить призраков, — она выделила каждое слово, — рыцари-чародеи появились, как последний шанс Аэриды одолеть полчища призраков, которых поднимали маги из дома Вечности. Когда-то рыцари-чародеи были магическим орденом, который опытным путем, методом проб и ошибок, претерпевая гонения со стороны имперских властей, нашел собственную силу и предназначение — бороться с заклинателями душ.

И вдруг стало ясным её поведение в прошлой беседе, когда Данан взбесилась ни с того, ни с сего, осознал Диармайд. Этот её лорд-магистр, оказывается, тот еще практичный патриот — швырнул девчонку, ничего не сказав, едва ли не в одиночку биться в авангарде нежити.

— Сегодня нас очень мало, ибо даже из тех, кто мог бы призвать духовный меч, не все хотят этим заниматься.

— А стоило бы, — словно закончил за чародейку Редгар. — Были ли случаи, когда рыцари-чародеи переходили на сторону заклинателей душ?

— Если и были, история их скрывает, — сказал Дей. На него покосились со скепсисом.

— Какое к тебе доверие? Ты недоучка, — определил командор.

— И все же он прав, — улыбнулась Данан. — Может, и были, но история молчит.

В сторожке тоже все замолчали, слушая, как за дверью угасает шелест дождя. Хольфстенн снова откупорил фляжку и приложился. Жестом предложил остальным — Борво не отказался. Ред понялся на ноги и выглянул на улицу. Замер в дверях, всматриваясь в мутно-серую даль и размышляя, что и их путь сейчас тоже мутен и сер. Поди разбери, как быть. Наличие одного рыцаря-чародея в лице двадцатилетней девчонки ничего не решает.

— Дождь утих. — Редгар вздохнул. Размышления не идут ему на пользу. — Надо идти дальше.

— И трупаков сжечь, — поддакнул гном, поднимаясь. — Чтобы другие не явились. Хватит с меня на сегодня драк.

— Хорошо, — отозвалась Данан.

Командор жестом вытащил мужчин на улицу. Через пару минут вернулся к чародейке, сказав:

— Мы навели уборку, — прокричал Ред. — Все трупы снаружи. Ну, — он глазами указал на потолок и стены хижины, — чтоб укрытие не палить.

Сгнившие, разлагавшиеся трупы, залитые дождем и перемазанные мокрой землей, обычным пламенем и не схватились бы, но колдовской огонь можно было поддерживать без угля и дров. Ушло больше времени, чем обычно, и пока путники смотрели, как сгорают отсыревшие чудища, Диармайду, наконец, пришла в голову долгожданная мысль.

— Слушайте, я, может, скажу глупость…

— Как всегда, — заметил гном.

— … но, может пойдем в Ас-Хаггард по старому императорскому тракту?

На Диармайда уставились с явным опасением за его душевное здоровье.

— Как всегда, — резюмировал командор.

— Нет, я серьезно! — Дей зажегся энтузиазмом.

— Я тоже! — Редгар обернулся всем телом и глянул на лейтенанта: думай, что говоришь. — Ты себе это как представляешь? Там стена!

— А тут — она. — Дей не остался в долгу и кивнул в сторону чародейки. — Ну а что? Одну стену развалила, развалит и вторую.

— А, может, кто меня спросит? — со скучающим видом отозвалась Данан, как бы между прочим.

— Это не требуется, — отозвался гном. Данан вытаращилась на него, вытянувшись в лице. — Я имел в виду ломать стены. Подожди, ты серьезно, что ли грохнула те керумские ворота?! — с ужасом он уставился на неё. — О-хо! — Хольфстенн аж осел. — Я думал, там чего другое приключилось, и все просто на вас свалили, до кучи, чтобы преследовать было больше причин.

— Не отвлекайся, — сказал Ред чуточку раздраженнее. Не столько из-за гнома, сколько потому что его скрутило от нетерпения поскорее получить хоть какой-то вариант решения, и досужие разговоры лишь сильнее томили командора.

— Да. Я вот, что подумал: нас ведь в самом деле ждут по всем этим трактам: на главном, на восточном, нас ждут на всех воротах. Именно нас, включая меня, а, значит, если трезво оценить ситуацию, шансов предстать торговцами тоже нет: на постах наверняка бросятся в глаза три мужика с гномом и девкой. Серьезно, кто не догадается, что гном-торговец — тот самый гном, которого они ждут? А девчонка с посохом в столь однозначной компании — та самая чародейка.

— Так что предлагаешь ты? — не выдержал Редгар.

— Пойти на запад. Все знают, что нам в Талнах.

— Только ты, кажется, этого не учел, — откомментировал Диармайд.

— Из Идвала, — начал гном, но, видя, в каком немыслимом мучении перекосилось лицо Борво, быстро добавил: — это порт на западе Даэрдина. Так вот, из Идвала ходят торговые суда на северный континент и в Эйтиану.

— Только не Эйтиана, — запротестовал Редгар.

— Да дослушайте вы! И как ты с ними всегда разговариваешь? — с философской грустью спросил Хольфстенн Данан. Та скривила лицо: «Как-то приходится», и гном продолжил. — Мы можем сесть на портовое судно, в Эйтиане, не выходя из порта пересесть на другое, до Таз’Гарота. Там ты сможешь повторно написать в Талнах и переговорить с нашим королем. Уж кто-кто, а гномы смотрителям никогда не отказывали и всегда понимали вашего брата лучше остальных народов Аэриды. Глядишь, он и до Талнаха поможет добраться.

Редгар замер.

Это было серьезное решение и серьезный шаг, который неизменно приведет к тому, что им в жизни не поспеть добраться до Талнаха, а потом до места захоронения архонта до его пробуждения. Впрочем, спросил себя в душе Редгар, насколько он уверен, что у них вообще хоть когда-нибудь был такой шанс? Может, раз речь шла о южных землях, арестианский лорд-командор уже успел сообщить в Талнах раньше. Черт-те когда, еще полгода назад, и там уже в курсе? И Первый Смотритель вовсю готовится? Может, Гвортиджирн уже даже встретил подмогу из Арестии или Талнаха там, на юге Даэрдина…

Да уж. Желание довериться надежде в его случае сродни той псевдогеройской трусости, которую он приметил в Борво.

— Ладно, — сказал, как прыгнул в чан с кипящей смолой. — Пойдем в Идвал. — «По крайней мере, так в самом деле пока безопаснее. Учитывая, что дым этого костра увидят за далеко отсюда». — Даже бездорожьем тут почти по прямой. Это не займет больше трех-четырех дней.

И, подавая другим пример, зашагал первым. Борво вздохнул — как и прежде тяжело, но уже без меланхоличной жалости к себе. Данан и Хольфстенн переглянулись с одновременной усмешкой. А Диармайд, подмигнув чародейке, припустил за командором и вскоре поравнялся с ним.

— А что у тебя там с Эйтианой. Ты же вроде сам оттуда родом?

— Вот именно! — громким шепотом ответил командор. — И могу сказать, это очень страшное место! Там полно…

— Гадюк? — уточнил лейтенант, явно имея в виду элитный орден убийц.

— Эйтианцев!

Данан шагала рядом с Хольфстенном на пару шагов позади Реда и, услышав вящий ужас в голосе мужчины, рассмеялась, ощущая, как окончательно и бесповоротно сдалось её сердце.