Добравшись к тем же отрогам, в пещерах которых укрывались совсем недавно, путники взялись за маршрут до Идвала.

Ощущение преследование не покидало никого из них, хотя никаких новых призраков-соглядатаев не было. Но, на самом деле, это настораживало только сильнее. Одно дело знать, чем располагает враг и что он предпримет, совсем другое — пробираться буквально в потемках, не имея представления, что он удумал в ответную меру твоей осведомленности. Создавалось чувство, что Девирну или тому, кто за ним стоял, больше просто не требовалось следить за смотрителями, потому что он уже знал все, что хотел, и теперь за каждым холмом, скалистым выступом и даже кустом их поджидало по полсотни солдат в засаде.

Поэтому сразу и остро встал вопрос о том, каким именно путем следует продвигаться. С одной стороны, стоило поторопиться, и для этого Хольфстенн запойно предлагал три перевала разной степени удаленности от нынешнего ночлега. С другой стороны, верить, будто подобные проходы и теснины над ними никак не охраняются, мог только редкий болван, о чем Редгар и говорил в прямых выражениях. Но в таком случае оставалось делать очередную петлю на юг, огибая отроговую часть хребта, в которой они укрывались. А это помимо затраченного времени означало возвращение в земли стратия Девирна. Что само по себе хуже, чем столкнуться с его ребятами где-то поодаль от города.

Редгар согласился на дорогу, предложенную Хольфстенном без особого энтузиазма. Идти в любом случае нужно, так что стоит попробовать самый короткий путь из возможных, сказал он и настоял, что идти лучше ночью: даже если наткнутся на дозорных при чьем-то лагере, будет шанс вырубить их до того, как они перебудят остальных солдат. Шанс откровенно мизерный — в основном на то, что Данан сможет вовремя швырнуть во врагов заклятием Усыпления, но даже этот мизер больше, чем ничего.

Редгар согласился с тяжелым сердцем и особенно — с тяжелой головой, оттого, что весь день пути шепот архонта в голове не давал ни на чем сосредоточиться.

Он стал громче, этот клятый голос. Громче и настырнее говорил, жестче требовал. Если есть на свете хоть какой-то бог, было бы хорошо, чтобы он помог Гворту распознать, куда стекаются исчадия Пустоты. Возможно, тогда удастся зажать и раздавить архонта до того, как он полностью очнется и войдет в силу.

За этими размышлениями командор вышел на улицу. Неподалеку от нынешнего укрытия холмистый склон порос лесом, и оттуда был слышен волчий вой. Что ж, по крайней мере, это значит, что там не прячутся керумцы или какие-то другие солдаты Девирна. В самом деле, вокруг Керума еще есть земли, там тоже наверняка сообщили, что ищут компанию из четырех человек и гнома. И целая прорва деревенских искателей приключений, вроде того же Борво, только более глупых, теперь прочесывает окрестности в поисках, как им кажется, легких денег.

Редгар незаметно улыбнулся, прищурившись, и резко обернулся. Диармайд за его спиной подскочил как ужаленный.

— Драконьи яйца, Ред! — взвизгнул лейтенант. — Нечего так пугать!

— Нечего подкрадываться, — парировал командор, немного гордый собой — к нему все еще не подойдешь незаметным.

Диармайд сделал несколько шумных выдохов, успокаиваясь.

— Ты чего хотел? — напомнил Редгар. Совладав с собой, Дей изрек:

— Я, в общем, тут подумал…

— Оставь это нашему гному, у него здорово получается.

Теперь прищурился Диармайд, внимательно пошарил взглядом по лицу командора и усмехнулся:

— Наконец-то наш мрачный командор решил пошутить?

— Какие тут шутки? — все в том же настроении философской печали спросил командор. — Так что там у тебя?

— У тебя ведь еще осталась одна сфера телепортации. Перебрось нас к границам Талнаха так близко, как получится. Какой смысл мучиться?

— Ты знаешь, что находится за даэрдинской стеной? — спросил Ред, глядя на лес, откуда доносился вой.

— То же, что и всегда раньше было. Какая разница?

— Разница в том, что Пагуба становится ближе, лейтенант. Если нас отбросит куда-нибудь, где будет гуща исчадий Пустоты, и нам будет не отбиться, что я должен буду делать? Спасать вас? Спасаться сам? И будет ли у меня хоть какая-то возможность что-то сделать или меня в подобной заварухе сожрут первым?

— Редгар, — протянул Дей. Повел головой и встал к командору совсем вплотную и заговорил шепотом, на пределе слышимости. — Да каков шанс, что нас отбросит именно в гущу исчадий?

Редгар даже не взглянул на товарища.

— Пока он не равен нулю, я не стану рисковать. Равно как и пока есть шанс очутиться посреди Альхорского моря, где-то между Талнахом, Эйтианой, Кадфаэлем и Северным континентом. Потому как тогда не понятно, что хуже: помереть в пасти у хищных рыб или попасть в руки к пиратам. И потом, сфера нужна именно для ситуаций, когда не будет никакого другого шанса просто отбиться или сбежать.

— Нам вообще не придется ни от кого отбиваться или сбегать, если мы просто перенесемся к Талнаху настолько близко, насколько возможно.

— Так уверен? — огрызнулся Редгар, повернув голову в сторону лейтенанта. И посмотрел столь непривычно, что Диармайд, сглотнув, отступил на два шага. Не сводя с командора глаз, он качнул головой:

— Я ни в чем уже не уверен.

Редгар бессловно рыкнул. Потер зачесавшуюся щеку запястьем. Он так знатно оброс за время странствия. Все они стали косматыми бородачами, кроме Данан. Эта мысль, как и мысль о чародейке, немного успокоила командора.

— Как и я, — отозвался он Диармайду. Подумав о чем-то несколько секунд, уставился на парня и твердо спросил: — Ты слышал его сегодня?

Дей встал от командора сбоку и тоже уставился вдаль, разглядывать ничем не привлекательный перелесок с волками.

— Да. И сегодня… — он замолчал, не зная, как сказать. — Это не всегда была речь. Я имею в виду, вообще речь — человеческая, эльфийская или гномья. Больше похоже на… такой…

— Животный вопль, — подсказал командор. Диармайд обернулся к нему с недоверием:

— Нет. Скорее, шепот или шелест, абсолютно неразборчивый, но да, звериный.

Ред качнул головой в жесте: даже так?

— Тебе повезло. Но то, что его голос стал иной, говорит само за себя, Дей.

Диармайд замолчал, однако Ред видел, что не из согласия: лейтенант набирался храбрости, чтобы сказать. Наконец, насмелился:

— Она ведь тоже это слышит, Ред.

Командор попытался отвести разговор в более безопасное русло в надежде, что Дей не заметит:

— Не нужно быть смотрителем, чтобы услыхать этих волков. Звери чуют нечисть, и её становится больше.

Дей все же заметил. Поджал губы, кивнул:

— Да, нечисти становится больше. Потому что лидер этой нечисти вот-вот всколыхнет мир Черной смертью.

Редгар напрягся — было видно, даже не присматриваясь. Он очень понадеялся, что на этой реплике лейтенант сам и заткнется. Но куда уж там?

— Поговори с ней, Ред. Не о магии или рыцарях-чародеях.

— О том, не болит ли у неё от зова архонта голова, словно ей мозги вышибли ломом?

Дей хохотнул:

— Надо же, вот в чем все дело? А я слышал, что это обычно женщины отнекиваются от близости якобы, что голова болит.

— Тебе-то только на слухи и полагаться, евнух, — подначил Ред с однозначной надеждой во взгляде.

— Смешно, — усмехнулся Дей, и Ред понял: да, сейчас он и впрямь не утихнет. — Даже слепому видно, как она на тебя смотрит. И скажи мне, что я неправ, если и ты не смотришь на неё в ответ.

Редгар скрипнул зубами и выпалил быстрее, чем подумал:

— Ты неправ, если думаешь, что мальчишка может давать советы! — Потом словно одумался и добавил тише: — Прости. Просто… что я ей скажу? Что это пройдет? Я имею в виду голос. — Редгар хмыкнул. — Предлагаешь врать? Это никогда не пройдет. И даже если нам улыбнуться все боги мира, и мы оба с ней останемся живы в битве с этим архонтом, пройдет год, два, или десять — и нас начнет звать следующий. Я слышу зов двадцать лет, Дей. С тех пор, как вступил в орден.

— Так объясни ей! Объясни хотя бы это. — Видя, что Ред не отзывается, Дей поймал его за плечо и дернул на себя. — Ты готов поговорить нормально с гномом, которого почти не знаешь, со мной, даже пожурить Борво. Но к ней кидаешься, только, когда Данан угрожает опасность.

Редгар смерил лейтенанта понимающим взглядом:

— Хочешь — забирай. Помню, ты с первой встречи на это рассчитывал.

Диармайд не удержался — схватил командора за грудки:

— Я ЖЕ НЕ ОБ ЭТОМ, РЕД! — потом опомнился, отпустил и на всякий случай отошел подальше. В конце концов, это Редгар Тысяча Битв, человек, которому он обязан абсолютно всем. — Архонт имеет на неё влияние, как и на всех нас, это очевидно. Но сколько из нас может от страха развалить городские ворота?

— Так последи за ней! Ты лейтенант, обязанный управляться с рядовыми.

— Я не сделаю её ни спокойнее, ни счастливее, чтобы заглушить голос архонта.

— Значит, хреновый ты лейтенант.

Диармайд вздохнул, осознав, что до командора ему не пробиться.

— Делай, что хочешь, но знай: на Алару ты никогда так не смотрел, и поцелуями не разменивался.

Ред вскипел:

— ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕ…

— Даже если нам не светит выжить, ты ведешь себя глупо, — заключил он за неимением других аргументов. — Особенно, если нам не светит выжить.

Редгар не знал, что на это ответить.

— Если нам еще придется ставить шатры, я в свой ее больше не пущу.

— Это не тебе решать.

— Вот, — раздался голос снизу. — Вот она, причина всех бед в мире, — заявил подошедший со спины гном. — Сколько бы ни было лет мужикам, какова бы ни была причина спора, в конечном счете они всегда выясняют, кто важнее и чье слово больше весит.

Редгар скосил на Хольфстенна взгляд.

— Тебя это точно не касается.

— Еще как! — жестко отверг гном. — У тебя, командор, глаза вон как высоко, а не видишь ты все равно ни хрена. Когда женщина зла — это всегда проблема, которую не стоит недооценивать. А если женщина вроде нашей, которая в пылу ухитрилась развалить крепостную стену, то иди-ка и утихомирь её! Я не хочу, чтобы, пока я буду спать, мне на голову свалилась гора.

Ред взбесился:

— Да что вам надо?! — Почему все они лезут к нему в душу и в голову, когда там и без того бардак, боль и усталость?!

— Разбирайся с ней сам, если хочешь! — гаркнул Ред на гнома. Тот оскалился так ехидно, что Ред пожалел о сказанных словах еще до того, как Стенн открыл рот.

— Хочешь здесь только ты. Так что штаны ломит, разве нет?

Голос архонта в голове взгремел тем самым воплем, который мучал его весь день. Только теперь этот вопль походил на икоту, и командор с трудом осознал, что тварь, которую он слышит, смеется над ним.

Он размашисто зашагал прочь, потянув край шнуровки на штанах, чтобы этим двум не пришло в голову идти за ним со своими нравоучениями. Пусть думают, что хотят: что гном был прав, или что ему, Реду, по нужде. Он кое-как завернул за небольшой уступ и схватился за торчащий камень рукой. Вторая, та, что держала завязки, безвольно обвисла плетью.

Как же, будь оно все проклято, ломило голову!

Данан сидела у костра, подбрасывая в него маленькие огненные шарики — просто от нечего делать. Или чтобы занять руки. Диармайд обернулся к ней прямо с улицы, запоздало осознав, что Редгар проорался достаточно громко, чтобы чародейка могла понять, о чем они говорили. Хольфстенн наблюдал, как лейтенант что-то взвешивает в уме, словно бы ведет внутри себя оживленный разговор. Потом тот развернулся и уверенно подошел к женщине. Сел рядом и сдулся. И что он скажет?

— Всю жизнь я слушаю угрозы, что кто-то куда-то меня не пустит. Сперва домой, потом в цитадель, а теперь вон, даже в шатер, — усмехнулась она невесело.

— Да-ан, — протянул Диармайд, приобняв женщину за плечо.

Хольфстенн оглянулся на них коротко и плюхнулся на землю у входа. Любовный треугольник смотрителей — явный или еще нет — его явно не занимал, пока небо не грозило свалиться на землю.

— Я же не это имел в виду, — попытался объяснить Дей. То, что Данан не скидывала его руку, хотя была очевидно расстроена, обнадеживало, что не все плохо.

— Нормально. Я смирилась, что меня не ждет счастье в любви, еще когда отец отправлял меня в Цитадель с проклятьями на устах. — Она бросила в пламя еще один огонек. — Я обречена, Диармайд. — Бросила еще один. — Мы обречены. — И еще один. — Все обречены. — Швырнула последний, и от её раздражения пламя костра на мгновение выстрелило столбом.

Дей откинулся назад, подальше, одновременно борясь со смехом. Данан, выпустив пар, сама не сдержала усмешки.

— Ну, в целом, так и есть, но ведь можно попы…

— Я приняла решение, Диармайд. — Сказала Данан вполне серьезно, оглянувшись на лейтенанта. Страшно представить какое, подумал тот. — Если нам посчастливится выжить в Пагубе, я попрошу Реда, или тебя, если он погибнет, об изгнании из ордена.

— Что? — Дей вытянулся в лице.

— Я хочу вернуться в Цитадель Тайн. Еще раз увидеть Кианнон и Клейва. Послушать нудеж магистра Умеа и посмеяться над первогодками.

— Неужели ты любила издеваться над детьми? — в притворном ужасе спросил Дей. Подрагивавшие губы сводили его старания на нет.

— Разумеется, — с полной уверенностью ответила Данан. — Угрожала им Поющей Погибелью и загоняла на кухни, чтобы чистили по тридцать килограммов лука. И наслаждалась, — Данан не изменилась в лице, но Дей, представив, заржал от души. Трясущиеся плечи чародейки и ее выдавали с головой.

Редгар вернулся под свод, вновь сделав ситуацию неловкой. Он посмотрел на смотрителей с настолько зверским выражением лица, что Диармайд, почувствовав себя нашкодившим сопляком, быстро убрал руку.

— Рано рассчитывать, что мы сделаем, если выживем, — бросил он. — Мы даже из страны выбраться не мо…

— Живо! — шикнул Хольфстенн, обернувшись у входа. — Огонь!

Данан и сама бы не сказала потом, как поняла его, но костер погас, стоило ей взглянуть.

— Эй, — впервые за вечер подал голос Борво, занятый тем, что тянул, как мог, кусок солонины.

— Тихо, — приказал гном. — Вставайте.

Не совсем понимая, они начали медленно копошиться. Даже Редгар пока молчал, давая себе и остальным возможность прислушаться. В самом деле, понял он через несколько секунд. За их собственными разговорами, за воем беспокойных волков в лесу, за грохотом сердца в горле и в висках, и истошным воплем и скрежетанием в головах, они упустили голоса обычных людей. И, судя по всему, те подошли на огонь достаточно близко.

— Попробуем выйти, — шепнул Редгар. — За мной.

Он осторожно выбрался на улицу и сразу дал налево, вдоль скалистого уступа. Потом замер, глянул на гнома. В свете луны они выхватывали лишь общие очертания друг друга, но этого хватило, чтобы увидеть, как Хольфстенн кивнул: да, нужный перевал там.

Они пробирались, как мыши. Осторожно, все как один придерживаясь рукой за каменистую стену уступа. Голоса тоже двигались — в их направлении. Но вот диалог вели о сущей ерунде, как Ред ни вслушивался.

— Я же говорю ему, что он идиот! Потратить свою часть награды на свадьбу! — трещал один. — Ну скажи ему, Торвиш!

— Не слушай его, Косой, — отвечал, видимо, Торвиш. — Он же известный евнух.

— Пошел ты!

— Вы бы потише орали, — сказал третий. — Костер погас.

— Учуяли, значит. Ироды.

— Вас слышно за десять лиг.

— Тебя тоже.

По количеству голосов смотрители насчитали уже, по меньшей мере, пять человек. Едва ли их в самом деле так мало, но проверять ни Редгар, ни остальные не собирались. Судя по всему, эти пять или сколько бы их там ни было человек отлично знали местность, предположил Редгар, слушая болтовню: голоса приближались намного быстрее, чем шли сами смотрители и гном, опасавшиеся оскользнуться, подвернуть ногу или, свалившись, сломать шею. Это показалось командору скверным знаком, но он не стал говорить вслух: чтобы не шуметь и не пугать еще больше.

Через четверть часа смотрители и Хольфстенн уже знали, что невесту Косого звали Миклатой, она была третьей дочерью в семье и уже в девять лет так умела готовить баранину, что мать была счастлива, а старшая сестра, которой было четырнадцать, умирала от зависти, потому что парниша, сын соседа-скорняка, что безумно ей нравился, твердил, что его будущая жена непременно должна уметь тушить ягненка именно так, и божился дождаться девчонки холостым, сколько потребуется. А теперь Косой, которого на самом деле звали Олдером, добился её взаимности и согласия её отца, чем был страшно горд. Косым его звали не из-за глаз, а, судя по всему, что стрелок он был никудышный, и вообще, Редгар мог поклясться, что, слушая шутливую перепалку преследователей, узнал про пристрастия этого Косого и его семью больше, чем за все прожитые годы сумел разузнать или вспомнить о собственных.

Хольфстенн не выдержал первым:

— Они такие же деревенщины, как я — парталанский краболов.

Редгар молча кивнул.

— И идут за нами так, словно один из них — собака, взявшая след, — добавил Дей.

— Предлагаете дать бой? — шепнул командор.

— Боюсь, дальше будет хуже.

— Куда уж хуже, — буркнул Борво.

— Тш! — Диармайд все-таки оступился о какой-то камень. Борво вовремя его поддержал.

— Они же явно ведут нас куда-то, — не унимался гном.

— Уже привели, — ошеломленно шепнула Данан, останавливаясь.

Они добрались до удобного взъема, который открывал проход через кряж. И их встречали не в прогалине промеж холмов, а прямо на входе в перевал.

Полсотни отборных солдат почти бесшумно возникли, покинув укрытия в кустах и за скалистыми выступами. Все в темных плащах, для маскировки, но видно, что все в доспехах. Лидер — видимо, капитан — ощерившись, подкинул в руке какой-то обрубок.

— Арво, — скомандовал он, и какой-то сухощавый колдун из-за спины метнул в полено огненный всполох. Факел занялся сразу.

— Говорят, — приблизился капитан. Все его бойцы стояли наизготовку, и смотрители с Хольфстенном — тоже. — Ты горячая штучка. Любишь пожарче, — сказал он, не сводя глаз с Данан и медленно двигаясь в её направлении.

— Проклятье, — шепнул гном, дернув Реда за рукав. Тот снова кивнул, не оборачиваясь: он и сам примечал краем глаза, что их брали в кольцо. Факелов становилось больше.

— Отлично сработано, — надеясь выиграть время, сказал он капитану отряда. — Спугнуть нас, вынудив идти самыми короткими дорогами. Полагаю, на востоке в ближайшем укрытии или на тракте стоит такой же гарнизон?

Капитан, однако, разговаривать с командором смотрителей не желал.

— То спалишь, то сломаешь. — Он все подходил, заставляя женщину пятится. — Какая накладная женщина. — Капитан улыбнулся, на мгновение показавшись ей знакомым.

Налетел ветер, потрепав огниво факела и полы капитанского плаща. Данан разглядела эмблемы в отблеске пламени и задохнулась.

— Данан? — позвал Редгар. — Не время паниковать, возьми себя…

Она отступила на несколько шагов, вскинув глаза на мужчину. Только теперь отблеск огня, создающий до тошноты знакомый, памятный полумрак, и голос, и черты мужчины перед ней собрались в одно, болезненно воспаленное воспоминание. Капитан с пониманием усмехнулся:

— Вспомнила, маленькая?

Как такое забудешь?! Капитан стражи был четвертым…

— Й… Йорв…

— Какая умница! — оскалился мужчина.

Данан в ужасе заозиралась вокруг, как затравленный заяц, дрожа. Она вцепилась в одежду на груди, ноги сжались сами собой. Плохо дело! Дей выскочил вперед, с щитом:

— Оставь девчонку в поко…

— Син! — гаркнул капитан. И прежде, чем чародейка или кто-то из остальных поняли, кто такой Син, ей в плечо вонзилась прицельно пущенная короткая стрела. Пронзенная Данан выронила посох, упав на колени.

— Син, — выдохнула она под нос. Сина они звали, когда она начала отключаться. Сознание, словно очнувшись, воспроизводило в памяти все события ужасной ночи, и Данан поняла, что её сейчас действительно стошнит.

— Данан! — крикнул Редгар. — Что вам от нас надо?!

— От вас? — спросил капитан, вскинув свободную руку. Подручные наложили стрелы и вложили болты. — То же, что и всем — головы. Награда за них полностью наша. И еще втрое больше — отдельно, — сообщил капитан и, описав кистью круг в воздухе, указал пальцем на чародейку, — за неё. Живую.

— Марелл, — шепнула она, кусая губы от боли в руке, но Реду этого уже не требовалось, он сам вспомнил капитана замковой стражи лорда Брана, обменявшего серебряный рудник на потомственное имя августина клана. Теперь… все ничтожество Эйнсела Таламрина вдруг предстало перед Редгаром в полной мере: он буквально, в самом прямом смысле, продал Данан, как порченный товар, по его меркам за бесценок, как овцу, с которой надеялся получить хоть какой-то прок, раз уж шерсть у неё гнилая. Продал тому, кто предложил хоть сколько-нибудь приемлемую цену в обмен на его наследуемый титул, словно обвинив в том, что она-де сама виновата, что родилась магом, что испортила тем самым отцу все планы, не стала королевой Даэрдина и выставила его лжецом перед правящей семьей.

За чьи грехи расплачивалась эта девчонка?

— Попадете по чародейке — отрублю сначала яйца и только потом голову, — напомнил капитан.

«Живой» — это слово сотрясло Данан и все еще стояло в ушах, как грохот набатного колокола. Она хорошо, просто здорово понимала, зачем она нужна живой и что её ждет, если сейчас четверо её попутчиков погибнут.

Она прислушалась к себе: рука болела, но в целом, чувства были совсем не те, что за свадебным столом. Может, кровь исчадий Пустоты имеет еще какие-то бонусы, кроме чуткого слуха и зрения? Если они выкарабкаются, надо будет обязательно спросить у Реда.

— Подожди! — вскрикнула она внезапно. Морщась и шипя, попыталась подняться, но голова кружилась — больше от ужаса перспектив, чем от боли. Пришлось остаться на земле. Капитан расценил это по-своему.

— Отличная стрела, не так ли? — спросил он одновременно с сочувствующим пониманием и неприкрытым ехидством. — Пришлось расколоть твой брачный браслет, знаешь ли. Его было непросто достать, учитывая, что эти нищеброды, стражники из твоей Цитадели, практически прикарманили твое свадебное украшение! Но наш лорд, — протянул Йорв, встав совсем рядом с Данан, так, что теперь женщина сидела у его ног, — твой достойный муж, поставил колдунишек на место, и потом долго горевал по тебе у себя в замке. Хранил обломки браслета, как память. — Было слышно, с каким наслаждением издевался капитан, смакуя мучения беспомощной чародейки у себя в ногах.

Хольфстенн покосился на Данан с внезапным интересом и воскликнул так, словно она созналась, что умеет ходить по воде:

— Ты была замужем?!

— Я и сейчас замужем, — с ужасом осознала женщина.

— Дошло, наконец. — Йорв улыбнулся почти мило. — И вправду умница.

— А с ними, — Син обвел смотрителей и гном недобрым взглядом, — ты наверняка многому научилась, да?

— Наверняка, многому, — в предвкушении растянул Йорв. — Видишь ли, к сожалению, твой муж, лорд Марелл, сейчас исполняет свой долг перед королевством, он призван королем защищать Буйный берег от вторженцев с островов, и не может лично поприветствовать тебя или проверить, как улучшились твои навыки. Но не переживай, мы, его доверенные лица, все проверим сами и дадим тебе перед лордом самую лучшую и честную рекомендацию. — Йорв, наконец, не выдержал и расхохотался.

«Не слушай его» — приказала себе Данан, глядя на мужчину снизу-вверх.

— Если… если я пойду с вами…

— Ты с ума сошла Данан! — воскликнул Ред. — Дей, щит! — Обернулся к женщине. — Ты что творишь?!

— Хочет выжить, — успокоившись, прокомментировал капитан. — Надо отдать ей должное, она пытается и вас вытащить. Вот только, милая, жаль тебя разочаровывать, у них нет шансов. Наше золото нам важнее их жизней. — Он ногой оттолкнул Данан и отошел назад к своим, чтобы наверняка не мараться. — Боюсь, даже если ты расстараешься и будешь более покладистой, чем в прошлый раз, тебе не рассчитаться со всеми нами. — Он царским жестом обвел всех соратников и первым расхохотался в голосину, довольный собой.

— Выдерни её! — шепотом потребовала Данан у командора, пользуясь моментом.

— Что? — замешкался тот.

Хольфстенн среагировал молниеносно. Он попросту, не позволяя себе ни на мгновение задуматься о последствиях, схватил торчащую из руки Данан стрелу, другой уперся ей в край плеча, отталкивая с такой силой, что ладонь быстро соскользнула к женской шее, едва не сломав. Окрик капитана: «СИИИИИН!!!» потонул в полном боли истошном вопле. Настолько диком, что был почти похож на тот, нечеловеческий, подумал командор краем сознания, какой он слышал в собственной голове весь прошлый день. Но главное удалось: стрела осталась у гнома в руке.

Диармайд своей рукой вложил древко посоха чародейке в пальцы. Как смогла, она собралась, вылепив печать и взметнув огромную стену пламени позади себя, откуда стреляли первый раз. Враги отпрыгнули назад, а Хольфстенн рядом — немного вперед, хотя их и отделяло от пламени, по меньшей мере, шагов пять. Еще несколько огроменных огненных стрел она в ярости хаотично разметала перед собой, явно наугад, больше от того самого страха, который позволил ей развалить стену.

— Стре… — Капитан едва успел открыть рот, когда Данан одернула руку назад в знакомом жесте. Но не опустила, как бывало обычно, в конце, а задержала.

— Любишь пожарче? — спросила она тем же тоном, что раньше спрашивал капитан. — УБЛЮДОК!!!

Капитан свалился на колени, держась за горло так, словно его душили, и воздух в легких уже кончился. Рука Данан тряслась от гнева и напряжения. И всем, замершим одинаково, и путникам, и врагам, было видно, как темно-фиолетовая, почти черная клубящаяся лента тянется от капитана к женской ладони, собираясь в подвижный шар, нити которого оплетали её предплечье. Капитан еще пытался выдавить хоть что-то, но только синел, тщетно хватаясь за горло.

— Данан, остановись, — попросил Диармайд.

— Закрой. Рот. — настоял Редгар. Он смотрел на то, что делала Данан также прямо, как она сама. И Хольфстенн, будто почуяв, тоже не лез.

Син, тот самый, что уже оставил ей памятный шрам на бедре, подлетел неожиданно сбоку, и Данан, заметив его в последний момент, насилу успела наклонить голову. Нож глубоко рассек щеку прежде, чем нападавшего свалил Редгар. Фиолетовый шар в руке Данан полностью растворился, словно впитавшись в ладонь и предплечье. Рука женщины обвисла вдоль тела, чародейка подошла к умиравшему капитану стражи. Свежайшая рана на щеке затягивалась прямо на ходу, сама собой — вытянутой жизненной силой. На руке, видимо, тоже затянулась, потому что Данан с легкостью подняла посох в левой, отвела в сторону, «достала» правой духовный клинок, и, пнув капитана, чтобы было удобнее, вонзила оружие прямо мужчине в горло. Фиолетовые с черным потоки темной энергии вьюном оплели чародейское лезвие и растворились в рукояти. Данан ощутила тепло чужой жизни в венах, и вскоре от раны на лице не осталось следа.

Редгар порешил Сина. Он тоже его припомнил. Борво, Дей, Стенн — все вдруг врубились в драку с оглушенными солдатами Марелла, которые замешкались достаточно, чтобы не убежать сразу.

— Это ненадолго, — шепнула Данан остальным, отозвав меч. Ярость придавала ей сил и напоминала, что свои мозоли на ладонях, давно позабытые, она заработала упражняясь не с духовным клинком, а с посохом. Как все другие маги.

— То есть? — спросил Дей где-то рядом. Данан вместо ответа мотнула головой в сторону Редгара. Отравленный скверной Пустоты раньше них всех, даже вместе взятых, Редгар чувствовал приближение исчадий сильно загодя, и сейчас все жилы на его лице чернели, как и глаза, в которых стало не разглядеть зрачков.

— Огня, — скомандовал лейтенант. Как она поняла его, Данан тоже потом не вспомнила. Чародейка сотворила маленькие огоньки — не из пламени, как обычно, а из того света, который составлял её клинок — и они осветили её глаза. Все так, светятся серебром. Значит, и у него такие же.

— Снизу, — Редгар пробился к ним сквозь общую кучу.

— Как обычно, — вставил гном.

— Прорываемся на вершину перевала и дальше. Выставишь там еще одну такую стену? — спросил чародейку.

— Из пламени? С радостью. — отозвалась чародейка. Её лицо приобрело почти восковую бледность, а глаза и вокруг них почернело почти как у Реда. Тот, не в силах оторвать от неё взгляд, безошибочно понял, что рыцарям-чародеям, как любым другим магам, не под силу колдовать без продыху. Сколько она проспит после этого? После всего этого…

— Не время задумываться, о чем ты там задумался, командор, — поторопил Хольфстенн.

— Поганая тварь убила капитана! Стреляй! — кричал кто-то.

— ИДИОТ! Нам что ли без него деньги не нужны?! — отвечал еще чей-то голос.

— Нельзя оставлять тело капита…

Борво побелел, увидев, как осела чуть поодаль под ногами расщелина. Как провалился в неё земельный настил. Как из образовавшегося тоннеля вырвались исчадия Пустоты, которых он не видал никогда прежде. И как первое же из них кинулось на последнего из говоривших солдат Марелла.

Их было около двадцати. Выбравшись из тоннеля, исчадия чурались огня и света. Но сражавшиеся с ними прежде Редгар, Дей и Данан знали, что это просто минутная слабость, на которую реагирует любой глаз после темноты. Они использовали это как шанс. Достигнув перевалочного пика Данан обернулась и подняла настолько высокую стену пламени, насколько могла.

Последнее заклятие, понял Редгар без слов.

За вершиной прохода в ожидании примостились несколько подручных Марелла. Прежде они охраняли повязанных к редким бревнам и валунам лошадей, который сейчас метались в беспорядке, ощущая близость и нечисти, и пламени. Бойцы были с мечами наголо, но их было шесть человек, и Редгар, молча подав пример, лично порубил двух. С ними управились быстро. Редгар кое-как присмотрел наиболее спокойных животных из оставшихся в самом конце привязи. На одну влез сам, удила другой подвязал к седлу.

— Всем по одной. Данан, — он молча протянул из седла руку. И сейчас женщина даже не думала спорить. Кинув посох Борво (он был ближе других), чародейка ухватилась за предложенную длань. Другой схватилась за луку, кое-как забралась в седло: Редгар перехватил девчонку под ребрами, поднимая к себе. Усадил, рукой помог женщине перекинуть ногу через спину кобылы, ощущая, что бедро под его пальцами окаменело от напряжения почти до судорог.

Они перерубили привязи. У остальных, незанятых лошадей тоже — разбегаясь, они внесут хаос в окрестности и хоть немного отвлекут внимание и людей, и исчадий, если те надеялись гнаться за убежавшими. Теперь-то точно не погонятся, пока не сожрут всех солдат Марелла. Голод… Зверский, безумный… Пустота — это голод, не сродни тому, который испытывают живые. И Редгар отлично знал, что поеданием людей голод исчадий не утолить. Но время выиграть можно, а огонь и лошади дадут еще немного.

— Вперед! — скомандовал он.

Они скакали без продыху без малого сутки. Когда лошади — их удалось успокоить не сразу — путались в собственных ногах, всадники сбавляли темп и держали животных шагом. Но не останавливались, пока к следующему вечеру не достигли деревеньки в окрестностях Идвала. Возможно, если им повезет, и их травят без позволения короля Драммонда, здесь еще не ведают о мнимых прегрешениях Смотрителей Пустоты и дадут приют. Другой надежды не было.

Данан в дороге вырубилась почти сразу, привалившись к груди командора. День оказался для чародейки слишком изматывающим. Чтобы она не выпадала из седла, когда его покидал командор, Дей поддерживал чародейку.

Всех мучал голод (самый обычный, человеческий), усталость, боль в пояснице и ногах. Может, поэтому взгляды местных не казались им ни враждебными, ни особо подозрительными. Разве что на гнома поглядывали с интересом — в этой стороне их нечасто встретишь. Но не более того.

— Не найдется ли тут места, где можно остановится пятерым путникам? — спросил Редгар у прохожего.

Тот указал на единственную в поселении таверну. Хозяин оной, когда Ред, переложив спящую Данан в руки Борво, обратился к нему, оглядел их с сомнением. Бойцы тут же напряглись. У Дея непроизвольно сжались губы. Но хозяин только сказал:

— Прямо по соседству две комнаты нынче не найду, господа.

Вперед вышел Хольфстенн, выудил из подкольчужного тайника один золотой, при виде которого глаза хозяина заблестели сильнее монеты, и сказал:

— Нам всего на но… на сутки, но можно какой-то хлев, подсобку или кладовую, разбитую караулку — что угодно, куда влезем мы все?

Хозяин долго присматривался к компании, и гном, наступив на горло собственной натуре, сподобился:

— Утром если соберешь нас в путь, получишь еще один.

— Один? — уточнил хозяин.

— Один, — твердо ответил Хольфстенн. Ему это золото тоже не с небес в руки свалилось.

— По рукам, — согласился хозяин. — Обождите тут, скажу своему парнишке, чтоб перетащил продукты из второй кладовой. Там влезут трое. И за перегородкой — там даже не дверь, увидишь потом — стоит кой-какой инструмент, покучнее составите, и еще столько же места наберется. Матрацы перетащим с коек наверху. Обождите, господа.

Хозяин таверны и впрямь напряг домашних, пособничавших ему в деле, и вскоре Редгар с компанией оказались в каком-никаком укрытии. Он лично скинул с пальца большой серебряник, сказав:

— На лошадей.

Хозяин кивнул: сначала просто, потом взглядом указав на чародейку.

— Девка… она…

— Не похищали, — заверил Ред. — Из-за этого проблем не будет.

— Хорошо. Врач нужен?

Редгар качнул головой:

— Просто спит.

Их обогрели и накормили, оставив в покое. Даже в этой ситуации путники договорились нести охранение. Но, в целом, это была остро необходимая передышка. Кое-как стянув с себя сапоги и хотя бы часть доспехов, они развалились на принесенных матрацах. И даже Дей, которому выпало дежурить первым, вырубился, едва затылком — сидя — прислонился к стене.

Когда Ред открыл глаза, была глубокая ночь, Данан все еще спала. Это всерьез его напрягло: ей всегда будет нужно столько отдыха на восстановление? Остальные были на ногах, они расселись за перегородкой кругом и снова что-то ели. Редгар подсел, схватил первое, что увидел — кусок сыра, потом увидел, плошку с какой-то кашей, засунул ложку с горкой в рот, прикрыв глаза.

— Это ты хорошо придумал, — сказал командор гному, когда кое-как прожевал, — с общим помещением.

Хольфстенн глянул на Реда с досадным любопытством и не удержался:

— Сразу видно, что ремесло наймита ты оставил далеко позади, командор, и в последние лет двадцать всегда путешествовал как член, а то и глава почетного ордена. Не всем так везет, знаешь ли. Сколько тебе лет?

— Пятьдесят два, — ответил Ред. Гном вытянулся в лице.

— По людским меркам едва тридцать пять накрутишь.

— В тридцать два года я выпил свою долю Пустоты. И почти как все из нас, не постарел.

На этом Редгар замолчал, снова увлекшись едой. Он ел и ел до отвала — благо, хозяин таверны позаботился, чтобы её хватало на оголодалых путешественников. Потом, наконец, глянул на Диармайда и сказал одновременно серьезно и зло:

— Ну, давай. Объясни мне. Ты или ты. — Он перевел взгляд на гнома. — Что я там должен был сделать? Чего я от неё хочу, а? Что бы ты, многомудрый Диармайд Барские Штаны, сделал на моем месте?! Скажи мне!

— Ты б потише, командор, она проснется, — вставил Хольфстенн.

— Помолчи!

Ладно, этот ничего не знал, кое-как заставил себя одуматься командор, и снова уставился на лейтенанта;

— Ты хоть понимаешь, в какой ситуации я её вытащил. ИЗ, — подчеркнул Редгар, — какой ситуации я её вытащил?! Я помню, как этот выродок, её муж, заявил, что девка ему, видите ли, попалась слабая, потому что его капитан лишь четвертый — тот, которого мы встретили давеча, — а она уже отключается! Там был еще один, которому они без конца твердили ткнуть её ножом, чтобы пришла в себя и не портила им удовольствие!

Борво сглотнул. Хольфстенн отвел взгляд. А Дей побелел:

— Ред я ведь…

— НЕ ЗНАЛ?! — Редгар глядел, как бешенный. — И представить не мог?! Такое тугое воображение, да?

Дей молчал и разве что не скулил, как провинившийся щенок перед кучей.

— Когда Марелл понял, что я застал их, он дал мне выбор: либо стать следующим, либо помереть заколотым кучей выродков!

— И ТЫ?.. — сразу три пары одинаково огромных глаз уставили на него.

— Нет, конечно! Но сейчас я выслушиваю советы от каждого из вас, как трахнуть девчонку, которая первый месяц после этого задыхалась в панике и падала в обморок, стоило любому мужику подойти к ней ближе, чем на пять шагов! Или я, по-твоему, вру?! — уставился на Дея.

Тот отлично помнил.

— Н… нет. — Он не представлял, какие может подобрать слова. — Ред, я знаю, чт…

— Ну, давай, что ты затих?! Ты знаешь, что мне следует делать, чтобы она мне дала, да?

— Заткнись.

Редгару показалось, что он не видел, как двигались губы лейтенанта.

— Повтори-ка.

— ЗАТКНИСЬ!

Проклятье. И впрямь губы лейтенанта не двигались.

— ЗАМОЛЧИ! ЗАКРОЙ РОТ!

Данан вопила дурниной. Раздались какие-то звуки, словно её кто-то бил о пол. Редгар до треска кожи сжал кулаки и накрепко зажмурился, так что морщины густо собрались вокруг глаз и на переносице. Остальные, кажется, забыли, как дышать — не знали, что делать, и вообще боялись сделать хоть что-то, чтобы не навлечь на себя женскую боль или ненависть. Ред вскинул голову к потолку и, кажется, впервые набрался должной храбрости.

Он встал и едва сделал шаг, как услышал визг:

— НЕ ПОДХОДИ! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!

Он снова вздохнул и, пересилив сомнение, все-таки приблизился.

Данан трясло, она покраснела от крика. Когда Редгар садился напротив, она начала отбиваться, стараясь прогнать. Он ловко перехватил предплечья, сел сверху на ноги, чтобы не получить еще и коленом. Данан начала вырываться так, что грозила повыдергивать собственные руки из суставов и попросту охрипнуть. Пока не подняла на уши всю таверну, Редгар за затылок прижал её к груди, подавляя крик, скрадывая одеждой.

Поняв, что вырываться бессмысленно, она затараторила — зло, заикаясь, сбиваясь то на шепот, то на хрип.

— Как тебе вообще тогда хватило ума спрашивать, не шепчет ли мне об этом Темный архонт?! — она попыталась замахнуться, и на этот раз Редгар отпустил её руку. Смолчав, получил удар по грудине. Лишь снова зажмурился на мгновение из опасения, что и по лицу может схватить тоже. — И зачем ты всегда и всем рассказываешь об этом, ублюдок! Больной ублюдок! Я ненавижу тебя! — она заколотила его, и Редгар подумал, что не зря стал вдобавок отклонять голову, когда разок отхватил кулаком и по челюсти. — Все они теперь будут смотреть на меня, как ты… как ты смотришь… как на…

Редгар молчал, легко придерживая и позволяя себя колотить. Он чувствовал, как она дрожала — плечи ходили ходуном с такой силой, словно в Данан угодила молния. Он, конечно, не был среди тех, кто причинил ей вред, и должен был бы её остановить, но отчетливо понимал, что за последнюю неделю заслужил каждый удар. Потому что врал и себе, и ей. Ложь всегда заслуживает наказания. И хорошо, если есть хоть кто-то, кто может особенно сильно наказать нас за ложь самим себе.

Данан, не насмелившись сказать сразу, добавила немного тише:

— Мне по горло хватало того, что ты смотрел на меня, как на падшую! А теперь еще и…

Редгар вытянулся в лице, опустив на женщину одновременно опустошенный и ошеломленный взгляд. Она что-то еще говорила, но он поймал её за запястья и встряхнул:

— Ты опять говоришь такое?! Как… как тебе только пришло это на ум? Забудь эту глупость, слышишь?! Если ты думаешь, что я поэ… поэтому…

Он не выдержал, положив правую ладонь ей на щеку. Данан одернулась, но Ред поймал снова, не пуская. Женщина дрожала, явно сглатывая крики, и смотрела на него не моргая. Огромными глазами цвета насыщенной летней зелени, в которых застыло необъяснимое выражение.

Наконец, прикрыла их (Редгар сам моргнул, испытав облегчение), и из-под век потекли слезы. Те самые, которые должны были пролиться еще несколько месяцев назад.

Слава Богу. Любому. Какой есть. Или его пророкам — тоже всем, какие есть. Она заплакала, и это значило, что теперь её дрожь можно хотя бы попытаться унять. И утешить.

Редгар обнял Данан молча и крепко. Остальные не подали ни звука.

— У меня и впрямь еще не было более проблемного рекрута, — шепнул Редгар, возвращаясь к остальным, когда Данан снова заснула. — И более необходимого, — признал он, сдаваясь, таким тоном, что было неясно: говорит он о необходимости ордена, отряда или личной.

— Вы оба больные психи, — жестко вставил Хольфстенн. И тут же, не давая Редгару вставить слово, пригвоздил: — Выдаете желаемое за действительное.

— Не хочу сейчас ничего об этом слышать, — предупредил Редгар, и гном повел себя на удивление сговорчиво.

— Нам всем нужен отдых. Мы с Борво спим первыми. Если что-то пойдет не так, сразу будите. Сменимся к рассвету, — оповестил Редгар и, дождавшись утвердительного кивка от каждого, снова поднялся на ноги. Удивляя соратников, командор вернулся к Данан и растянулся рядом. Он устроился позади и осторожно прикоснулся к женскому плечу. Чародейка вздрогнула сквозь сон, сбрасывая руку командора судорожным жестом. Ред не настаивал, но все равно остался рядом. Борво, не долго думая, прилег сразу за командором, на расстоянии в пол-локтя.

Дей выглянул из-за перегородки осмотреть, все ли улеглись. Он задержался взглядом на Данан всего на мгновение, а за спиной уже раздался характерный призвук глотания. Еще до того, как обернуться, он знал, что найдет позади.

— Она у тебя бездонная что ли? — устало спросил Дей, глядя, как гном с удовольствием приложился к фляжке с настойкой.

Гном нехотя оторвался, отрыгнул, вытер рот рукавом, протягивая напиток лейтенанту.

— На твое счастье, — сказал Хольфстенн с таким серьезным видом, что Дей и впрямь на минуту поверил, будто на фляжке какое-то особое заклятие артефакторов или, может, из гномской магии. Но выяснять не стал.

Ночью во время смены дозора Ред, насколько мог, дал инструктаж — держать рот на замке: душевнобольной рыцарь-чародей с заклинаниями Кошмара в рукаве — явно не то, что им нужно. Но знал, что на утро все равно будет страшно переживать, ловить придирчивым взглядом каждый жест чародейки. Наверняка она проснется разбитая и бледная, будто не отдыхала — такое уже случалось. Когда на душе не спокойно, даже самый длительный сон не придает сил.

Редгар хотел напиться. От души, запойно, чтобы завалиться лицом прямо на свой рабочий стол в командорской ставке Калагорна. Проснуться потом с дикой головной болью, от которой горели бы глаза и вся ценность мироздания внезапно бы сузилась до чана с водой. Вот тогда все наверняка стало бы ясно и понятно: вода — нектар богов, подавший её — благодетель и лучший друг. Это наверняка был бы Гворт. Он нечасто, но регулярно заставал командование в подобном состоянии — всякий раз, когда что-то требовал Первый Смотритель или, хуже, когда Алара в очередной раз хотела что-нибудь выяснить, метала каждым словом сгустки ярости или пленила честными глазами цвета предутреннего озера.

Данан совсем другая. Она не хочет ничего выяснять. Она хочет все забыть, использовав для этих целей его, Редгара. Он сказал ей недавно, что не обольститель, но ведь и она ни разу не пыталась его соблазнить. Просто открыто смотрела, словно настаивая: «Я могу и хочу быть с тобой. Ты нужен мне». Так ведут себя женщины, ненаученные быть женщинами. Те, которые никогда не были ни на одном свидании, не испытывали уважительного внимания со стороны юношей или мужчин, даже если и были при этом красивы и интересны. Неискушенные, неизбалованные, не столько гордые, сколько просто одиночки, отчего со временем пропадает всякая их искра или задоринка, и юноши холодеют к ним, но мужчины — присматриваются еще внимательнее.

Он тоже мужчина. С одной стороны, он готов был убить себя, потому что так не вовремя присмотрелся! С другой — был счастлив, потому что понял, что с Данан можно не лукавить и не темнить. Надо просто набраться смелости все решить. Уже хоть как-нибудь. И она сможет — как-нибудь, каким-нибудь неимоверным непосильным убеждением — принять его решение. Даже если его решением будет разорвать то немногое, что успело мелькнуть между ними робким силуэтом пустынного миража.

Редгар усмехнулся правоте своей давней-давней мысли: прямая, как палка, и нравом, и душой. Теперь командор был склонен считать это достоинством. Ибо все, что похоже на палку прямотой — копье, меч, стрела, протянутая рука и луч солнца — всегда надежно. Как Гворт, который, когда обвыкся в ордене, никогда не выдавал тайн и всегда был наготове помочь. Как Дей, ведь, какие бы порой ни делал и ни говорил глупости, он все равно всегда оставался безукоризненно предан Редгару. Как Тальвада, что с первой минуты видела его насквозь и не отворачивалась, давая ему шанс стать человеком. Как Данан, которая хоть и бесилась несказанно оттого, в каком напряжении и ожидании командор держал её, никогда не срывалась лично на нем и не ставила под сомнение его авторитет.

Твою мать, подумал Ред, опустив лицо в ладони. Как он найдет в себе силы, которых пока никак не наскрести, отпустить Данан, если с каждым днем все больше его размышлений неизменно выворачивают на неё?! Но если все-таки найдет, то будет правильно и справедливо в конце концов действительно освободить чародейку полностью. От себя и собственного командорства — позволить вернуться в Цитадель Тайн и даже похлопотать за это перед Сеорасом. Или Хагеном. Или кем угодно, если этим двум придет смена и рекомендация потребуется. Интересно, как часто людям бывает нужна сторонняя рекомендация, чтобы попросту вернуться домой? Чаще, конечно, наобо…

Редгар даже не понял, как прервались его размышления. Он схватился за висок, закачавшись. Глаза едва не полезли наружу от гула в голове. Было чувство, что где-то внутри вдруг возник здоровенный набатный колокол, в который теперь одновременно били десять звонарей, и еще двадцать человек сидели вокруг, стуча по пустым тазам.

— Пою… щая… — выдавил он кое-как, видя, что и сидящему по соседству Борво поплохело, — погибель.

Шатаясь, он кое-как поднялся на ноги, хватаясь второй рукой за перегородку. Переваливаясь, как если бы ноги не слушались совсем, он, спотыкаясь, пошел к Данан — она металась на лежаке, как ненормальная. Билась, вставала на лопатки, выгибая позвоночник до боли в пояснице. Казалось, ей в грудину вогнали каленые щипцы, и теперь елозят там ими. Можно было подумать, что, подвергнувшись обычному, человеческому кошмару она безотчетно начала колдовать во сне самое страшное свое заклинание. Чтобы наверняка навредить ублюдкам, которые, судя по всему ей снились.

Так можно было бы подумать, если бы она шептала хоть что-то. Её рот искореженно менял гримасы страха. Диармайд рядом был почти в том же состоянии, и, схватившись за голову обеими руками, тупо громко мычал, как от чудовищной зубной боли. Борво, оставшийся за перегородкой, уже в голос ругался последними словами — где только брал силы? — а Хольфстенн, напуганный происходящим на уровне инстинктов, подскочил на матраце, заозирался вокруг.

— Командор? Что стряслось? Эй! Что тут с вами со всеми…

Гном расспрашивал, но Редгар слышал только одно — нарастающий вой-скрежет. Потом вдруг глаза обожгло лютым чародейским огнем — не буквально. Ред схватился за лицо, упав на колени, и понял, что видит перед собой отвратительное создание на четырех лапах, задние из которых были намного короче передних, а последние явно совмещали в себе функцию и лап, и рук — с длинными, мощными пальцами и острыми, как наточенный пиратский кортик когтями. Ящероподобная голова на короткой шее переходила в туловище — с очень широкой сгорбленной спиной, так что даже в анфас она выглядела треугольной глыбой. Шкура напоминала непробиваемый камень болотистого оттенка. На спине и передних лапах-руках чудища мерцали продольные полосы, словно выложенные отдельно, из какого неизвестного Реду минерала, светящегося, как лунный свет.

Вытянутые, как у змеи, прорези глаз были идеально черными, без зрачков. С губ падала отвратительная, едко-зеленая слюна. А чуть приоткрытая клыкастая пасть издавала пронзительный тошнотворный звук, от которого у Редгара разве что кровь из ушей не шла.

Данан заверещала, вскочив, озираясь, дыша так, словно в легкие залили кипяток. Дей тоже вскочил. Борво на четвереньках выполз, одна из его рук, не удерживав вес тела, согнулась в локте, отчего он едва не треснулся лбом о пол. Все они видели в этот момент одинаковое чудище. Оно вскинуло голову к черному, будто порванному небу, встав полностью на задние ноги, вскинуло когтистые руки и вдруг расправило огромные, драные по краям кожистые крылья. Словно стрела из баллисты, тварь рванулась вверх, и смотрители, видя её внутренним зрением, ужаснулись пролому в неизвестном им горном перевале. Казалось, будто лава пляшет и, вскипая, переливается из огненных недр на каменистые слои земли, над которыми парил монстр. Но это толпы безумных прислужников шли по внутренним боковинам разлома, высоко неся над собой факелы.

Звук немного утих. Ред и Данан одновременно посмотрели на пальцы, одернутые от уха — каждый на свои. Надо же, хотя бы кровь так и не пошла. Потом все смотрители переглянулись меж собой. Общий вздох означил, что стало возможно дышать, как если бы кто-то отрубил прежде душившие их мощные руки.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — встрял гном, всерьез испугавшись. — Если это смертельная болезнь, ну вас к демонам! — заявил он, отползая, как от прокаженных.

«Это смертельная болезнь» — согласился в душе каждый смотритель.

«Потом объясню»…

«Не сейчас»…

«Пожалуйста, тихо»…

Они все думали одинаковые мысли, молчали и смотрели в пол.

Это смертельная болезнь для всей Аэриды — Темный архонт.