Хольфстенн вернулся через четверть часа после того, как Данан улеглась повторно. Очень тихо перебросился парой слов с командором, потом подошел к Данан и осторожно спросил:

— Данан, ты еще не спишь?

Ох, неладная.

— Нет, — не открывая глаз, отозвалась чародейка.

— Хорошо, — заключил гном. — Останься в дозоре. Я хочу показать командору кое-что.

Данан нехотя села, протирая глаза. Уснуть и так не было никаких шансов, но можно было хотя бы лежать, изъедая себя сомнениями. А в дозоре и такой отдых не светит. Она встала, огляделась и поняла, что гном вернулся без провизии.

— Проблемы? — спросила настороженно.

— Это как командор решит, — серьезно ответил Хольфстенн.

Ред старался на Данан не смотреть и торопил гнома. Тот и сам не мешкал.

Они шли в гнетущем молчании. Хольфстенн видел, что одну из рук командор неизменно держит на рукояти меча. Ладно уж, его легко понять, особенно ему, наймиту. О доверии они потом поговорят. Сначала главное.

Главное удалось разглядеть за сто шагов: на месте деревеньки был пустырь, разор в котором говорил об одном. Редгар замер, его дыхание в миг отяжелело. Он открыл рот, но гном перебил:

— Да брось, командор, у тебя на лице все — черным по смуглому, — заметил Хольфстенн и кивком указал на физиономию Редгара. Черные светящиеся жилы и такие же глаза с головой выдавали присутствие — то ли действительное, то ли минувшее — исчадий Пустоты.

— Я подбирался ближе, — сказал гном. — Все-таки гномы, хоть и валят эту нечисть почище вашего брата, а сами к скверне не прикладываются. Так что зрение у нас, знаешь ли…

Хольфстенн осекся: Ред посмотрел на него так, что гном сразу перешел к сути:

— Сейчас пусто. Куда и как далеко они ушли, я не знаю.

— Недалеко, — очевидно проговорил командор. — Надо выжечь деревню и убираться.

Гном качнул головой без энтузиазма.

— Ты хоть представляешь, что значит сжечь деревню? Неважно, живую или мертвую. — Ред молчал, хотя, скотина, прекрасно ведь понимал! — Нужен отряд хотя бы в две дюжины и куча огня. Или опытный маг!

— У меня как раз есть один, — сухо ответил Ред.

Хольфстенн выгнул брови:

— О, ну если договоришься с ней, то милости прошу. Только без меня.

— Что значит, договорюсь? Я её команд… Что значит, без тебя?

Хольфстенн закинул секиру на плечо, поводил им вверх-вниз, по привычке приноравливаясь к весу.

— А то и значит, — уклончиво отозвался он. — Не все гномы рождаются воинами. Не люблю я огонь, словом.

Хрен с ним, махнул рукой Ред. С этим и впрямь можно разобраться потом.

Данан восприняла требование командора как требование. Она держалась скованно, но в целом, выглядела лучше, чем до отдыха. Этим Редгар вполне удовлетворился и, когда деревня схватилась пламенем, дал команду идти дальше. Борво и Дей переглянулись с одинаковым недовольством, красноречиво отпечатавшимся на их физиономиях.

День пути дался непросто, но гном говорил, что «иначе нельзя» и уводил их дальше: на север (что было хорошо) и на запад (что было плохо). В конечном счете они кое-как нашли, наконец, настоящую пещеру. Наскоро обшарили её на предмет иной жизни, и не обнаружив оной, озадачились фуражом на местности.

Настроение было тяжелое — Ред чуял это кожей: по дыханию, по тишине, по взглядам.

Данан на том ночлеге убрали из дозора — сжигание поселения, изъеденного заживо волной исчадий Пустоты, потребовало немало сил. Гном, когда чародейка заливала деревеньку огнем, глядел на зарево издалека с глубокой тревогой на лице. Не соврал, значит, насчет огня, подумал Ред. Или притворяется. Хуже всех, однако, произошедшее воспринял Борво: он прежде не сталкивался с исчадиями, и после увиденного весь день был белее ледовых скал на северном континенте. Все время пути он тревожно поглядывал попутчиков: на Реда, который явно должен был заранее рассказать, что такое исчадия Пустоты; на Данан, которая так и не объяснила, что это за магия такая — духовный клинок; и на Дея с Хольфстенном, которых наличие чудовища в отряде, кажется, нимало не смущало.

Преследователей из Керума не было ни видно, ни слышно второй день. Хольфстенн, отдежуривший уже дважды и не чуравшийся общей работы по сбору снеди и воды в окрестностях, не пытался их кому-нибудь сдать или заколоть во сне. Ред, оценив обстановку и, в общем, стойкость новообретенного попутчика, дал добро затянуть бивак на сутки. Услышав распоряжение, Диармайд взвыл от радости, а Данан просто свалилась на землю. Редгар невольно улыбнулся, наблюдая за ними. Ладно, день простоя они в самом деле могут и должны себе позволить. По крайней мере, после отдыха есть хоть какой-то шанс выжить и на свежую голову пораскинуть мозгами — что делать дальше.

У вечернего костра мужчины расселись, склонившись над картой и размышляя, как им пройти в Талнах наиболее безопасным образом.

— Прежде я ходил в Талнах напрямую по тракту или через этот лес, но сейчас очевидно, без шансов, — говорил Редгар.

— Тогда путь только один, — сказал Борво и проследил пальцем линию на карте. — Идти вдоль с восточной границы с … эльфами, да? Тут эльфы? — он присмотрелся к потертой пальцами и временем записи об озерных эльфах и вдруг всплеснул рукой: — А! Точно! Вечно же какой заезжий искатель приключения говорил про эльфов с востока. Ну, — посмотрел он на командора. — Кажется, вариант всего один.

Редгар отреагировал на это без энтузиазма.

— Нам придется идти вдоль границ с озерными эльфами Лейфенделя почти два дня и, поверь, Борво, они не будут простыми.

Борво нахмурился: что-то очевидно не складывалось:

— Мне казалось, убийство… — здоровяк замешкался, глянув на гнома, — нашего брата даже среди наемников — дурной тон?

— Борво! — влез Дей. — Ты что, идиотизм от Данан подцепил? — Диармайд уставился на товарища с нескрываемым изумлением. — Или тебя просто ничему не научили наши последние приключения? — ядовито он выделил последнее слово.

— А, ну в этом смысле… — он почесал затылок. — Понятно, что отсюда нам главное унести ноги, но что потом? Я имею в виду, мы доберемся до Талнаха, и всем будет ясно, что… настала Пагуба, а потом? Мы что, будем её останавливать? Вчетвером?

— Помощь придет, — уверенно произнес Редгар.

— А толку?! — Борво повысил тон. — Вы обсуждали, что-де архонт в этот раз пробудится где-то рядом с Даэрдином. Так как вы собираетесь спасать Даэрдин, если на нас здесь объявлена охота?!

Редгар посмотрел на Борво тяжелым взглядом. Недобрые это разговоры.

— «Вы», Борво? — Он поднялся на ноги. — Даже я, бывший наемник, — он впервые сказал это вслух, и Борво неприятно поежился, — не пытался дезертировать из ордена.

— Какого ордена, Редгар? — Борво встал тоже. — Ордена, куда принимают всякую нечисть? — он кивком указал на спящую в глубине пещеры Данан. — Ордена, который вместо своей святой задачи большей частью был брошен командором в армию короля, чтобы — на минутку! — бить парталанцев? Парталанцев, островитян с юга! Хотя вроде как Смотрители пустоты не лезут в политику, не так ли?

— Борво, уймись, — посоветовал Диармайд.

— С чего бы, Дей? Или мне звать тебя «лорд-лейтенант»? — Слова Борво сочились желчью обиды, как у ребенка, которому пообещали ведро ягод, но не сказали, что прежде придется самому разбить сад, посадить дерево, ждать урожай.

— Я понимаю тебя, ты обязан ему жизнью, — Борво мотнул головой в командора, не оборачиваясь. — Но я — нет! Я пришел к Смотрителем добровольцем и…

Редгар не сдержал бешенство и жестко вклинился:

— И, видимо, надеялся каждый день убивать по две сотни исчадий Пустоты, раз в месяц находить по Темному Архонту, а в перерывах сидеть, как лорд, в высокой крепости, разъезжать на породистом скакуне и отбиваться от толпы алчущих твоего внимания женщин?!

Борво немного растерялся — словно сам поразился, как точно обнажили то, что он не осознавал сам.

— Ну, может, не так, но…

— Но как, Борво?! Прости, если быть Смотрителем Пустоты не значит быть героем!

Борво все еще мешкал.

— Ты пришел добровольцем, это так. Значит, тебя никто не заставлял пить кровь исчадий и прошлого архонта, не так ли?

Наконец, он сориентировался.

— Но мне и никто не сказал, что ни одна живая душа во всей Аэриде не даст нам ни крова, ни воды!

— Так вот чего ты хотел? — Редгар был настолько обескуражен, что даже усмехнулся. — Попросить приюта у эльфов? Остаться у них и почивать на лаврах, пользуясь тем, что «нашего брата», — сардонически передразнил Ред, — не убивают в приличных местах, пока опасность не минует?

— Я…

Борво не дрогнул на этот раз, просто не успел ничего сказать: Редгар разгорячился так, что вот-вот лично бы стал зачинщиком своей Тысяча Первой Битвы.

— В Смотрителях никогда не было места ни дезертирам, ни трусам! — Он обнажил меч молниеносно, но прежде, чем довел замах до конца, Борво кулем свалился на пол.

— Ого, — присвистнул Хольфстенн, переводя взгляд с командора, замершего с мечом в руке, на Борво, который свалился в локте от линии удара. — Не знал, что ты так умеешь. Это из Братства? — полюбопытствовал наймит.

— Это просто сон, — ответил женский голос.

Мужчины обернулись. Данан, взъерошенная, растрепанная и кряхтящая как старуха, пыталась встать на ноги. Амниритовые жилы на её перчатке светились, посох лежал в стороне. Диармайд, видя её муки, знакомые поутру всякому, кто хоть раз напивался до отключки, подскочил и кинулся на помощь.

— Он просто устал, командор, — обратилась она к Редгару, наблюдая, как тот убирает меч. — Все мы устали, а в отличие от вас, для него я — первый маг в жизни. И моя магия его сильно пугает: одно дело видеть в лагере огоньки для освещения, другое — то призраков, то стены пламени…

— А то разбитые ворота, ага, — поддакнул Дей, усаживая чародейку перед костром. Глаза её, хоть и сонные, жадно забегали вокруг костровища в поисках еды. Редгар быстро понял и протянул кусок вяленого мяса. Данан вгрызлась зубами в черствый припас и смачно потянула, как если бы там осталась хоть крупица сока. Кое-как, насилу отодрав кусок, она проглотила почти не жуя, утерла губы запястьем, облизнулась и добавила:

— В гневе до многого можно договориться. Так что пусть поспит немного.

— До утра то есть?

— Пф, — усмехнулась Данан. — Это заклинание, а не снотворное. Он проснется через полчаса, ну, может час. И, полагаю, будет спокойнее.

— Передумает ехать к эльфам? — усмехнулся Дей.

— А почему мы, кстати, не можем поехать к ним? Нам ведь не нужна какая-то особенная помощь — просто кров и свободный проход.

Вместо Редгара чародейке ответил Хольфстенн:

— Не, дорогуша, в Лейфендель точно нельзя. Там же помимо озерных и темных в восточной части, которые никак не надерутся между собой, еще всякие жабы.

— Жабы? — ответ гнома показался таким несуразным, что Данан на миг даже перестала есть. — И все?

Хольфстенн задумался, поскреб лысину, потом щелкнул пальцами:

— Еще пчелы! — сообщил он и развел руки на длину стрелы. — Вот такие!

Редгар, глядя на это, усмехнулся, но не спросить не смог:

— «Нам», Хольфстенн?

— А то, командор, — ответил гном, улыбаясь так, что улыбка не достигала глаз.

— Ты сначала прислушайся к Борво, — посоветовал Дей. — Быть смотрителем — это дрянь какая работа, а за неё и не платят ведь даже.

— Так я и не прошусь в смотрители. Но идти мне все равно придется с вами — нам всем так будет лучше.

— Пожалуй, — согласился Редгар, кивнув с видом, будто это решение действительно было единственно верным. Диармайд вопросительно выгнул бровь и глянул на гнома. Данан тоже бы заинтересовалась, зачем им гном в дороге — хотя, говоря откровенно, была рада его компании, — но в настоящий момент была целиком поглощена уничтожением пищи.

Видя недоумение некоторых, Хольфстенн счел за лучшее разъяснить:

— Начнем с того, что мне в самом деле нужно в Таз'Гарот, и дорог туда не так много, а благодаря вам сейчас на всех пропускных постах сейчас сумятица. Не говоря о том, что исчадия Пустоты полезли на поверхность земли, и это не добавляет безопасности странствию, особенно если путешествуешь в одиночку. Поэтому в любом случае, — гном поднял вверх палец, чтобы привлечь внимание, — в Талнахе мы расстанемся. Что до того, почему я намерен коротать путь в такой удручающей компании, как смотрители Пустоты, то это элементарно. Меня видело с вами, по меньшей мере, человек сто на площади Подворотен и половина от этого видело или знало, что я сидел с вами за одним столом в «Смелом смертнике». Сейчас каждая собака в Керуме будет искать наймита Хольфстенна, чтобы выйти на вас. А учитывая, что меня многие знают, и я знаю их в ответ, точно тебе скажу, парень: каждый второй с радостью продаст меня за горсть серебряников. И, чтоб ты знал, я не настолько люблю пытки, чтобы долго умалчивать обо всем, что знаю о ваших планах.

Данан, причмокнув, доела выданный ей кусок мяса и теперь пыталась осмыслить слова гнома. Нахмурилась и перевела взгляд на Редгара: а он, стало быть, понял это сразу? Да уж, рыбак рыбака, как говорится.

— Это, конечно, понятно, но зачем пытать, если за нами следят призраки? Зачем им вообще добывать сведения из кого-то, я имею в виду, живого, — уточнил Диармайд.

— Ха! — усмехнулся гном. — А когда это керумской или любой другой городской страже не доставляло удовольствия бить и пытать людей? Вот что, ты плохо знаешь власть, мальчик, — нравоучительно заключил гном, качнув вздернутым указательным пальцем.

С этим был готов согласиться и сам Дей.

— Есть еще что-нибудь? — спросила Данан, шаря глазами в поисках еды.

— Обжора, — улыбнулся Редгар.

— Эй, я съела всего…

— Держи, — он выдал еще часть пайка, протягивая с той же улыбкой, которая делала его самым обворожительным мужчиной в глазах чародейки вот уже полгода. Диармайд с сожалением отметил, как дрожали женские пальцы, когда она брала еду. Её глаза — Дей увидел бы это даже, если бы ослеп — лучились жаждой ответа. С их поцелуя минуло два дня, и Ред явно не внес ни толики ясности в происходящее, а самой себе Данан отрезала все пути к разговору, потребовав от командора держаться подальше.

— По поводу нечисти и призраков, — заговорил командор, обращаясь к чародейке. — Давай по порядку. Давно ты это знаешь? Давно следят? Кто или что? И если… — Редгар осекся, видя, как почернело лицо Данан. Она снова вытерла рот и заговорила:

— Мы все чувствовали присутствие какой-то силы лесу на пути в Керум, не так ли? Я заподозрила эту дрянь только там. Была ли такая же раньше — не знаю, но, думаю, нет. Все-таки, все маги довольно восприимчивы к проявлению чужого колдовства.

И точно, смекнул Редгар. Она почуяла телеманта во вражеском отряде за несколько мгновений до того, как тот появился.

— В таверне я, кажется, убил одного такого, — вставил Дей.

— Так ты тоже знал? Давно?

— С момента, когда стражи Керума начали окружать нас, и я пошел искать Данан.

Редгар молча кивнул. Сейчас, когда опасность хоть немного отступила, а усталость была ослаблена отдыхом и едой, здравомыслие постепенно возвращалось ко всем.

— Полагаю, времени сообщить особо не было, — без упрека прокомментировал Ред.

— Я надеялась сказать уже в лесу, но… — Данан осеклась. Редгар прекрасно все понял.

— Но я был не особо разговорчив, — закончил он за неё.

— Да и мне казалось, что это уже позади, — вставил Дей.

— Благо у нас есть чудо-меч, способный разрубить этих тварей пополам, да? — подмигнул Хольфстенн и так качнул головой, что всполох огня мазнул тенью по блестящей от пота лысине.

Данан усмехнулась одновременно с тем, как вгрызалась в еду. За время беседы сегодня, приметил Диармайд, она с удивительной легкостью затыкала себя всякий раз, как ей представлялась малейшая возможность. Может, стоит запасаться едой хоть немного побольше, специально на случай, если надо будет заставить её замолчать?

— Проблема не в том, как уничтожить их — клинок справится наверняка, — сказала Данан, заставив себя оторваться от еды. — И потом, вы сами видели, что они не агрессивны. На наше счастье, их хозяин или не ставит целью заставить их атаковать нас, или просто не может этого сделать.

— Хозя… — Хольфстенн не успел сформулировать вопрос — Данан перебила его, продолжая:

— Но то, что за нами следят подобные призраки, и очередной влез прямо у нас на глазах из трупа, — подчеркнула женщина, — означает только одно, Редгар, — обратилась к командору. — У Девирна или кого еще, кто захотел сгноить нас в Керуме живьем, в рукаве заклинатель душ.

— И что это значит? — раздался тяжелый сонный голос. Борво, покачиваясь, попытался сесть — его даже не оттащили никуда, после того, как он упал. Он держался за голову, как больной, и с трудом взирал на мир. Редгар пронзил его взглядом, высвечивая насквозь. Данан и остальные видели, как расслабившийся, было, мужчина превратился в разящего и преследующего преступления командора.

Борво не двигался и не извинялся, но никаких гнусных предположений пока не делал. Момент напряжения затягивался, и Данан просто продолжила говорить, чтобы мужчины не взбесились по новой.

— Это значит одно из двух: либо король Драммонд не знает, что кое-кто среди его подданных потворствует запрещенной магии, и его следует оповестить. Потому как, — она обратилась к Борво, — заклинание душ по всей Аэриде карается смертью. Либо, — глянула на командора, — он знает. И тогда Борво прав: если король хочет твоей смерти, Ред, у нас нет надежд спасти страну, которая сама не хочет быть спасенной. В таком случае прежде, чем мы возьмемся останавливать Пагубу, предлагаю сначала подождать, пока она уничтожит Даэрдин.

Редгар бы хмыкнул, если бы его всерьез не смущало одно обстоятельство:

— Я много времени в дороге думаю вот о чем. Мы столько уже прошли — особенно с вами двумя, — он указал пальцем поочередно на Данан с Деем, — а на исчадий натыкались всего дважды. И в первый раз еще до визита в Калагорн.

— А это что значит? — снова спросил Борво. Соображать после Усыпления было очень сложно и любое умственное усилие отдавалось в голове мучительной болью. Ох уж эти колдуны! — Что это все вовсе и не Пагуба? — спросил с почти детской обидой, что его и впрямь, в самом деле безжалостно обманули взрослые.

— Что возможно Пагуба начнется не здесь.

— Что?

— Я ведь неспроста оставил стражей с королем, Борво, — снизошел Редгар до объяснения. — Если призванный исчадиями архонт захоронен где-то на юге, на что указывали все признаки, то в случае атаки исчадий Драммонду потребуются смотрители. И для оповещения, и для борьбы. Тебе, может, кажется, что исчадия Пустоты — это сплошная одномастная волна безмозглых прожорливых тварей. И хотя ты в чем-то прав, в главном сильно ошибаешься.

Тут Ред сделал паузу и обвел глазами всех собравшихся, давая понять, что то, что он скажет — информация для всех крайне важная, включая гнома, который отныне стал частью отряда.

— Сообщество исчадий не похоже на человеческое или гномское, ему незнакомы родство, амбиции или угрызения совести.

— Так последнее и нашим сообществам не сильно известны, — заметил гном и, покумекав, добавил: — Особенно эльфам.

— У тебя на них зуб что ли? — спросил Ред, скосив на коротышку взгляд.

— Опыт, — уклончиво отозвался Хольфстенн.

— Ладно, — Ред пока махнул рукой. — Так или иначе, организация у исчадий есть, но это иерархия стаи. У них есть вожаки, командиры и даже генералы. Они не просто командуют теми, у кого нет и крупицы сознания — таких, конечно, большинство исчадий — они сокрушительны и опасны. Это руки Темного архонта, которыми он ведет свое поганое скопище, пока не пробудится. И еще у них есть колдуны, — Ред говорил так, что было ясно: он делится многолетним и бесценным опытом, за который и приобрел прозвище Тысячи Битв. — Послушники и адепты. Но страшнее всех — теократы. Именно они ищут архонта и при малейшей зацепке указывают генералам, куда вести толпы прислужников. Они нашли тот путь, которым орда размножается денно и нощно, они приручают на службу генералам неимоверных огров и даизгаров, и главное — они и есть воля архонта, — подчеркнул командор. — Поэтому, хотя они и умны, они не имеют собственных желаний, а, значит, не сражаются друг с другом и не борются за награды от чудовища, которое надеются призвать. У них одна воля на всех, и она руководит ордой исчадий Пустоты с одной целью — найти источник этой воли.

Редгар замолк, оставляя остальным впервые полновесно ощутить бремя смотрителя. Не тяготы походной жизни, и не сложности необъяснимого преследования со стороны короны, а ответственность перед Аэридой и главное — сущность обретенных врагов.

— То есть у них всегда у власти те, у кого больше мозгов, и при этом власть не воюет внутри самой себя? — негромко уточнил Хольфстенн и растекся в ухмылке: — Хо-хо, так эти чудища, я тебе скажу, командор, ближе к идеальному обществу, чем все страны в мире!

Пожалуй, он станет отличным попутчиком особенно для таких ситуаций, подумал Ред и скупо улыбнулся в ответ.

Борво, однако, в рассказе командора волновало совсем иное:

— И там что ли правят маги? — Ситуация столкновения с бесконечным количеством бешеных колдунов его явно ввергала в уныние.

Вместо ответа Редгар хмыкнул, затягивая с ответом и явно подбирая слова. Потом посмотрел на Данан, перехватил её взгляд и сказал:

— Маги правили многими странами. И даже империями.

«Отличный ход, командор!» — хотел было ляпнуть гном, встряхнув кулаком, но смолчал, не став портить командору момент.

Данан, выдерживая взгляд Редгара, с трудом могла сосредоточиться на том, что еще необходимо прояснить, и даже жевать прекратила, хотя кусок вяленной баранины замер у неё в ладони недоеденным. Горло перехватило комом, и она не сразу смогла сказать:

— Включая ту, — голос звучал серьезнее, чем можно было ожидать, — которая и породила Пагубы. — Она, наконец, отвела глаза от командора и, похоже, вспомнила, как дышать.

— Да, — признал он с досадой — то ли от истины предположения женщины, то ли от того, что утратил её внимание.

— О чем вы? — спросил Борво.

— Если я правильно помню историю, — заговорила Данан, — орден Смотрителей Пустоты вырос когда-то из городской стражи Талнаха, потом в него вошли добровольцы со всей империи. Поэтому штаб Первого Смотрителя по-прежнему остается там? — она посмотрела на Редгара, будто бы спрашивая, но в душе знала, что просто искала повода снова встретится с ним взглядом.

— Все так, — ответил вместо командора Дей. Точно, одернула себя чародейка, она могла с тем же вопросом обратится к Диармайду! — Это своеобразный знак Ас-Хаггардского покаяния.

На заре времен силы сопротивления в гарнизонах страны, а также пришлые добровольцы всех рас, возрастов, полов и способностей, объединились против магического Консорциума теократов, которой привел к возникновению и исчадий, и Темных архонтов.

— Подождите-ка, — Борво мотнул головой, придвинулся ближе к остальным и перехватил карту, разложенную между Хольфстенном и Регаром. — То есть из-за этого мы не можем отсюда сразу двинуться в Ас-Хаггард? Ведь вот он тракт! — Борво указал пальцем на линию, ведущую напрямик вверх, на север к границе между Даэрдином и Ас-Хаггардом. — Талнах… — он нашел нужную отметину города, который был расположен в восточной части страны. — Талнах здесь, и ты говоришь, что всегда, — размышлял Борво вслух, наконец, соображая, — шел по главной дороге до определенного момента, а потом сворачивал на восток к озерникам Лейфенделя, чтобы выйти сюда… Что здесь?! — Борво перевел палец с Талнаха на западную половину Ас-Хаггарда и настойчиво потребовал ответа. Что ж, он имеет право знать, где погибнет случае неудачи или неподчинения, если Ред не заколет его раньше.

— Руины, — скупо ответил командор. — Когда-то именно в этой части располагались все крупные города, включая столицу Ас-Хаггарда, а с ней — административные кварталы, главные банки, здание Консорциума, академии магии — бессчетное количество, если верить хроникам — невольничьи рынки и Цитадели Тайн.

— А Цитадель и академия магии… — начал Дей, не уловив.

— Раньше Цитаделями Тайн были библиотеки и артефакторские школы при них, — отозвалась Данан. Эту часть истории она знала отлично. — Вроде тех, в которых сегодня обучают созданию сфер телепортации.

— Многое изменилось с тех пор, — поддержал Ред, одновременно резюмируя. — Сейчас здесь сплошь руины, кишащие исчадиями Пустоты даже в мирные времена. Ас-Хаггардские стражи и смотрители держат оборону по всему периметру, насколько их хватает — именно потому они так редко отзываются на просьбы о помощи в борьбе с исчадиями из других стран Аэриды — но проникнуть в логово исчадий и уничтожить его раз и навсегда еще не удалось. С этой целью, кстати, все командоры Смотрителей могут использовать и используют это место для смертной казни провинившихся членов ордена. Смотрителя сопровождают до границы и сдают на руки местным собратьям. Те свое дело знают.

— Не надо меня пугать, — отозвался Борво.

Предупреждая новую склоку, Данан обратилась к командору:

— Есть ли хоть какой-то шанс их остановить? Я имею в виду исчадий.

— Да — найти Темного архонта раньше них, — отозвался не кто-нибудь, а гном. Редгару он внезапно начинал нравится все больше.

— Так чего же мы ждем? Мы же выпили кровь исчадий, чтобы чувствовать их, — врубился Борво бодрее, чем прежде. — И каждый из нас — ну, я имею виду, кроме тебя, Хольфстенн, — уже не раз слышал зов этой скотины!

В этом была правда.

— Так ли зов? — скептически переспросила Данан. — То рассуждения, то угрозы.

— Это только по первости, — заметил Дей. — Потом он изменится. У всех меняется.

— Командор Тальвада говорила, что, когда Архонт просыпается, зов совсем иной, — философски добавил Редгар. — Но мне пока не доводилось проверять.

И хотя, в целом, было любопытно, кто такая командор Тальвада, Борво волновало другое:

— Какая разница, на что похож этот зов, если мы можем его слышать в точности, как исчадия?!

Командор посмотрел на Борво так, что тот почувствовал себя сомнительного качества хрусталиком в руках опытного ювелира.

— Разница в том, — сказал Редгар, — что, выпив кровь исчадий Пустоты, мы частью стали похожи на них, но только лишь частью. Мы, как и они, слышим зов Архонта, и та часть нас, которая оказалась осквернена, на самом деле чает его пробуждения. Поэтому на начальном этапе после обращения смотритель чаще слышит зов как увещевания, обещания и попытки соблазнить чем угодно на свою стороны.

В подтверждение слов командора Дей кивнул и добавил:

— Меня он долго соблазнял обещанием короны.

— А мне… — растерянно вставила Данан и вдруг осеклась, напуганная осознанием. Ред продолжил за неё:

— А ты маг Кошмара — особенно ценный экземпляр, с одной стороны, и удобный — с другой. Ты приучена к тому, что тебя боятся или даже ненавидят многие люди, включая колдунов из иных школ. Поэтому ты избегаешь демонстрировать пределы своей силы. И архонт твердит, что твое место было бы в их кругу, в Консорциуме, соблазняя магической свободой, какой обладали все теократы Империи.

Данан выглядела ошеломленной и Редгар предпочел пока не давить на мозоль.

— Тем не менее, сознание разумного существа останавливает часть нашей сущности, пораженную Пустотой, контролирует её и подавляет. Это необходимо, чтобы мы могли оставаться людьми и, когда найдем архонта, не слиться с ним, а сделать то, что положено.

— Но из-за этого вы не можете понять, откуда исходит этот зов? — не столько спросил, сколько заключил Хольфстенн. Редгар глянул на него с глубоким интересом — похоже, слушает очень внимательно. Редкое качество для гнома — слышать кого-то, кроме себя.

Командор несколько раз кивнул, а лишь потом ответил:

— Увеличение дозы скверны при посвящении гибельно. Даже то, которое мы принимаем — чрезвычайно опасно, вы сами помните. Пить её впоследствии — верный путь в ряды исчадий. — Редгар перевел глаза на Данан. — Как для тебя раз за разом высасывать Увяданием жизнь из существ, не растрачивая потом их силу. Путь в никуда.

Данан ответила безотчетно:

— Да, я понимаю. — Было видно, что она задумалась о чем-то совсем другом.

— Выходит, нам нужны исчадия, чтобы найти Архонта? — уточнил Диармайд.

— Именно. Мы вынуждены постоянно бдить, следить за ними, смотреть за ними, чтобы в нужный момент суметь предугадать, куда они направятся освобождать Архонта, и броситься туда раньше них.

И только тут до Борво, наконец, дошло:

— Вот почему ты оставил всех Смотрителей на юге.

Ну, слава Вечному Создателю, улыбнулся в душе Редгар.

— Да. Мне нужно взять след.

— Тогда, выходит, — продолжил гном, — по той же причине здесь, — теперь и он тыкнул в западную половину Ас-Хаггарда, — и не вычищают логово исчадий до конца. Чтобы, если каким-то чудом кончатся все другие исчадия в Аэриде, знать, где эта тварь пробудится снова?

Редгар ответил взглядом: да.

— Подождите-ка! — взбунтовался Борво. — А на кой хрен им вообще выслеживать исчадий, если их можно перебить, и тогда никто не сможет пробудить Архонта? Это же глупость! Или… — он испугался собственного предположения, — смотрители это что ли нарочно делают? Чтобы всегда пользоваться почетом?

— Борво, — с вселенским терпением обратился Диармайд, закатив глаза к пещерному своду. — Я понял: ты не просто заразился идиотизмом от Данан — она исцелилась, свалив его на тебя.

— То есть, — влезла чародейка поперек разговора, и Дей побоялся, что сейчас ему влетит. Но Данан завела речь совсем о другом. — Когда сознание смотрителя больше не может держать под контролем зов Пустоты, он сходит с ума? Поэтому все смотрители заканчивают жизнь на подземных путях Таз’Гарота?

Редгар посмотрел на Данан с трагической симпатией. Умница, девочка.

— Да, однажды мы все перестаем сопротивляться, потому что больше просто не можем.

Командор затих, не рискнув закончить мысль, но Данан додумала и сама: вот почему ему пришлось убить предшественника своей рукой в подземельях Аэриды. И вот почему командор так много лет — судя по словам Дея и самого Редгара, намного дольше большинства смотрителей — сохраняет контроль над отравой в жилах: нет в мире головы более ледяной, чем у наемника.

Чародейка снова умолкла, и, хотя она слушала общий разговор, было видно, что в голове у неё роились какие-то совсем другие мысли.

— И все-таки, нахрена нам выслеживать место пробуждения архонта, если можно просто перебить тех, кто его пробуждает?! — допытывался Борво.

— Хороший вопрос, — поддержал его Хольфстенн. — Признаться, я этого тоже никогда не понимал.

Редгар почесал голову, потом заросшие щеки и сказал так:

— Пагубу породили маги северной империи. Когда в свое время Ас-Хаггард захватывал власть на континенте и за его пределами, лишь одну страну он не смог покорить.

Дей сообразил сразу только потому, что в свое время в Цитадели проспал не все занятия по истории:

— Колдунов на юге.

— Да, маги Те-Альдина переживали нападения врага раз за разом и стойко отбивались от любой напасти. Темные Архонты, Борво, не бесконечны. Но как все обычные люди не зря побаиваются магов, — Редгар взглядом указал на Данан и снова перевел взор на молодого товарища, — так и смотрители не зря опасаются, что однажды маги Те-Альдина могут выкинуть какое-то непотребство не хуже Ас-Хаггардских теократов или исчадий и пробудить очередного изверга собственными силами. Поэтому пока не будет найден последний из Темных Архонтов, на западе Ас-Хаггарда всегда будут стараться поддерживать равновесие между смотрителями и исча…

Данан опять вклинилась, перебив командора, и на этот раз почти с визгом:

— Маги! Ас-Хаггардские теократы! Вот в чем дело, да?! Вот почему ты приехал в Цитадель и вот почему Сеорас хотел, чтобы именно я поехала с тобой! Он ведь настаивал поди, что либо я, либо никто?

Редгар — «А ведь так и было!» — едва успел сделать первую часть кивка, оглушенный её спонтанной яростью, как Данан взвилась с новой силой:

— Ты настаивал на рыцаре-чародее? Нет? Нет. — Судя по физиономии, точно нет. Просто пришел за колдуном. Ну еще бы! Сеорас всегда был то ли умнее многих, то ли хитрее, то ли безжалостнее. Проклятый колдун!

Данан уставилась на Редгара с видом человека, неготового принять неизбежное.

— Сеорас знал, что это будут именно теократы… Он знал о теократах много больше, чем рассказывал нам. Это ведь явно колдуны не из Дома Чар? И даже не из Дома Владык! — выпалила она отчаянно и зло. Редгар ясно видел, что не он причина её гнева, но всерьез забеспокоился, что она заплачет.

Диармайд помрачнел, как никогда за жизнь: если остальным было не понять, о чем говорила Данан, то он её мысль словил отлично.

— Мне надо пройтись, — шепнула Данан, поднимаясь. — Я буду рядом, — сказала она сразу, видя протест в лицах товарищей.

Редгар хотел помешать или хотя бы предложить сопровождение, чтобы в пылу, как бывало, Данан не наделала глупостей, но выражение лица Диармайда его остановило. Спрашивать у Дея, в чем дело командор сейчас тоже посчитал не лучшей идеей. Он сжал губы, показывая всем видом, что и другим лучше помолчать. В установившейся тишине было слышно, как снаружи пещеры мечется Данан, как трещит костер и как обреченно время от времени сглатывал Диармайд.

Редгар взял вторую стражу после гнома. Когда Хольфстенн уходил спать, он кивнул командору в сторону выхода, и тот кивнул в ответ.

Убедившись, что гном, вроде уснул, да и остальных не слышно, Редгар огляделся, прихватил плащ и вышел из пещеры. Данан сидела прямо на земле, не заботясь ни о штанах, ни о здоровье. Первоначальный порыв предложить ей плащ, чтобы согреться, сменился острым желанием отвесить подзатыльник. Вместо того и другого Редгар сложил плащ вдвое, кинул рядом с чародейкой на землю, и не дожидаясь ни никакой от неё реакции, подхватил на руки.

— Ред! — Если она и взвизгнула, что шепотом.

— Тихо, — отозвался командор. Было не очень-то удобно поднимать её, учитывая, что Данан сидела и, к тому же, не отличалось миниатюрным сложением. Кряхтя, он усадил её на плащ, и оглядел с самыми настоящим упреком. Вот-вот разразится нравоучениями, подумала чародейка. Однако вместо этого Редгар улыбнулся. Данан не досчиталась удара в груди и поспешно отвела взгляд:

— Кряхтишь как старик.

Улыбка Реда не померкла, но стала печальнее.

— Я и есть старик, Данан.

— Ты постоянно это твердишь. — В жесте, каким она отмахнулась, читалось раздражение.

— Потому что это так и есть, милая.

Чародейка обернулась к нему, внимательно вглядываясь в лицо мужчины. Ни свет дня, ни тени ночи не играли с ней никаких шуток, поэтому Редгар и сейчас, и сколько она его помнила прежде всегда выглядел опытным мужчиной тридцати пяти лет или около того.

— Ладно. — На этот раз она сама остановила себя. Не дожидаясь, пока это сделает Редгар. — Я долго думала, о том, что произошло тогда… Я была не права, требуя от тебя… особенного отношения. Ты же просто честен перед Аларой. Это достойно уважения, командор.

«Но ведь я взял с собой тебя, а не её» — подумал мужчина. Слова женщины неприятно задели его: обычно именно он постоянно мечется между тем, что правильно и тем, чего очень хочется, и слышать собственные доводы из чужих уст оказалось неприятно. Но коль Данан взялась помочь пресечь их эфемерную связь, не стоит препятствовать.

Данан снова уставилась в ночь перед собой:

— Почему, интересно, Сеорас не сказал тебе, что я рыцарь-чародей?

— Почему ты мне не сказала, что ты рыцарь-чародей, — без упрека сказал Редгар таким тоном, словно размышлял об этом наедине с собой. — Я уже спрашивал, — поспешно добавил командор. — Но ты не ответила.

Данан хмыкнула:

— Как и ты, командор. Я сама ответила тогда за тебя. А сейчас хочу услышать твой ответ: если б я сказала, что была в Цитадели посвященным рыцарем-чародеем, ты бы воспринял меня всерьез? С самого начала.

Похоже, ни за какими поцелуями и недомолвками не спрятаться от этого разговора, обреченно подумал Ред.

— Я и так принимаю тебя всерьез, Данан. — Он посмотрел внимательно, протянул к женщине руку и с нежностью коснулся лица. Данан обернулась, вздрогнув, и поняла, что не дышит.

Взгляд командора потеплел всего на мгновение, а затем Ред снова нахмурился и убрал руку.

— Поэтому я взял с собой тебя, а не Алару, — он все-таки сказал это.

— Взял, чтобы сначала брать за руку, а потом выставлять за дверь. Хотя я тогда зашла, чтобы просто поговорить.

— Дан…

— Мне казалось, подобное непостоянство больше свойственно женщинам.

Редгар не стал реагировать на колкость хотя бы потому, что в голосе чародейки он не слышал ни желчи, ни желания побольнее задеть.

— У меня нет для тебя приличного будущего, Данан, — сказал он примирительно. — С собственной крепостью и детьми.

Данан хмыкнула, широко и не скрываясь. Редгар почуял, как потеплело в груди: ей шла естественность. Намного больше всех этих отмалчиваний и тяжелого взгляда исподлобья, который она демонстрировала всякий раз, когда речь заходила о её причастности к Дому Кошмара.

— Ты думаешь, в Цитадели у меня было такое?

Цитадель… Редгар вдруг понял, почему она так тесно сдружилась с Клейвом.

— Скажи, тебе нравился Клейв? Хоть когда-нибудь, — внезапно попросил Ред. — Я имею в виду, как мужчина.

— Что? — изумилась Данан. — Этот тут причем?

— Пожалуйста, ответь, — попросил командор.

Данан вздохнула: куда от него денешься!

— Да, с четырнадцати до пятнадцати лет — очень сильно.

— А почему разонравился?

В лице Данан снова мелькнуло раздражение:

— Ред, какое это сейчас имеет значение?

— Ответь мне, пожалуйста.

Данан согнула ноги в коленях, уперевшись и выпрямила руки так, что предплечья легли поверх.

— Клейв без конца рассказывал мне о своих влюбленностях в разных девчонок, в основном из числа послушниц Стражей. Сейчас я всерьез сомневаюсь, были ли они на самом деле, или он просто уже тогда оказался намного умнее меня.

— И тоже отталкивал, повинуясь долгу и зная, что ничего хорошего не выйдет?

Данан не стала отвечать на это напрямую. Поглядев на Редгара несколько секунд, она просто сказала:

— Я благодарна ему сейчас. Если ты спросишь меня обо всех моих братьях, командор, то первым я назову Клейва, у уже потом Гессима и Ллейда Таламрин. Потому что когда ты маг Кошмара, единственная твоя семья — это надзиратель. Клейв был очень талантливым — самым молодым и тех, кому доверяли опекать чародеев моей школы. Но, возможно, Сеорас и Хаген приняли такое решение, потому что из толковых и закончивших обучение он был ближе всех мне по возрасту. Видишь ли, силы Кошмара… — Данан провела рукой по волосам от лба к затылку, словно прочесывая, — они редко дают о себе знать раньше пятнадцати-шестнадцати лет. Это редкая и не привлекательная магическая склонность. Поэтому и надзиратель для таких обучающихся требуется годам к восемнадцати. Я была соплей, и, думаю, вмешательство в свою жизнь любого стража старше Клейва восприняла бы враждебно. Ну, по крайней мере, сейчас мне так кажется.

Редгар молча кивнул, осмысливая. Он — второй мужчина, который отталкивает её из соображений совести и опасения, что все пойдет наперекосяк. А кроме этого весь иной её опыт в общении с мужчинами — полная ужаса и насилия ночь. Просто странно и крайне удивительно, что при таком знакомстве с мужским полом она до сих пор не убивает всех мужчин, каких видит, просто так, без причины.

— Я устала, Редгар.

— Мы все измотаны, Данан. Иди, тебе нужно посп…

Она ничего не ответила — только посмотрела так, что Редгар сам замолчал. Конечно, она устала не только от их дороги. Во всяком случае, сейчас речь точно не о ней.

Она устала доказывать ему преданность, устала реагировать на его непредсказуемое поведение, когда он не может решить для себя, готов ли поверить надежде на их будущее. Устала отбиваться от его недоверия и преодолевать подозрительность. Может, оно и к лучшему, подумал Ред. Это ответ, который она, Данан, дала ему вместо него самого: она устала от своих чувств к нему, и теперь он тем более её не стоит. Никогда не стоил.

— Данан, — протянул он, рассматривая её темное в лунном свете лицо.

Она не была как родник, чистой и освежающей, по крайней мере, Ред был уверен, что не найдет в ней этого. Она была измотанной и утомленной поиском человека, способного вынести все её тайны и её суть — девочки, обиженной близкими сначала оттого, что не удалось продать, потом повторно и куда сильнее оттого, что удалось. У многих было непростое и несладкое прошлое. В том числе у Данан; не слаще было и у Дея, может, не очень горькое, но полное сожалений прошлое досталось даже Борво, иначе в нем не был бы так силен голос мальчишки, мечтавшего стать героем. У него, Редгара, тоже было темное прошлое. Темнее, чем у них всех вместе взятых. И, быть может, именно поэтому его так тянуло Данан с самого начала. Не из жалости или сочувствия, не потому, что Сеорас и Хаген «навязали» ему её. А лишь потому, что ощущая в ней обычную, человеческую пустоту и мрак, он в глубине души знал, что она не отвернется от его собственной тьмы.

Он протянул к Данан руку так стремительно, словно пытался поймать за руку вора. Скользнул ладонью по щеке, пропустил под волосами и, притянув за шею, поцеловал.

Так, словно сам опасался того, что делает. Словно снова стал беспризорным одичалым мальчишкой, который с головой кидался в первую уличную драку, не зная, доживет до вечера или нет. Словно в этом был выход — рискнуть, уступить себе и потом, разбираясь, говорить, что выбора не было.

Что бы сказала командор Тальвада, увидь она его сейчас?

Ред придвинулся к Данан ближе. Второй рукой огладил её лицо, медленно отстраняясь и по-прежнему неотрывно глядя на влажные губы.

— Ты просила, чтобы я решил, Данан. Я решил, — он заставил себя поднять взгляд и посмотреть ей в глаза — доверчивые, как ни разу на его памяти, — но я не обольститель.

Чародейка усмехнулась:

— Я знаю, — качнула она головой, и Редгар почувствовал себя кретином: будь ей нужен обольститель, осталась бы она невинной до свадьбы с Мареллом?

Невинность… С ней обошлись чудовищно, и хотя сейчас все располагало к известной ситуации, Ред знал, что дальше поцелуя не ступит. Он будет волноваться даже больше, чем она, потому что действительно много старше и много опытнее, и знает, что этот шанс для неё будет последним. Его неуклюжесть из осторожности и волнения может сыграть слишком злую шутку.

— И я тоже устал, — признался он. О, он зверски вымотался бесконечным внутренним противостоянием, почему её не стоит трогать и почему быть с ней — не такое уж и запретное удовольствие.

Ощупал её лицо ласковым взглядам и сказал:

— Дай нам немного времени.

«Сколько угодно», — подумала Данан, где-то и сама неготовая броситься в омут с головой прямо сейчас. Потому что когда слишком долго бьешься в запертую дверь, и тебе внезапно открывают, всегда есть шанс по инерции перевалиться за порог и сломать шею. В этом случае всегда немного надежнее для начала ухватиться за косяк.

Она мягко улыбнулась в ответ. Редгару хватило этого, чтобы понять, что хотя бы одним поводом для напряжения в отряде теперь точно станет меньше. Значит, быстро утешил он сам себя, заглушая навязчивую совесть, твердившую, что он-де старый развратник, он все сделал правильно. Раз это на благо отряду.

— Тебе и впрямь надо поспать до утра, — сказал командор, отстраняясь.

— Я выспалась. Но, пожалуй, да, полежу еще.

Редгар поднялся следом, поднял с земли плащ. Напутственно приобнял за плечи и завел внутрь укрытия. Тихонько отряхнув покров, он кивком головы указал Данан на её лежак. Чародейка мешкала, но наконец, устроилась. Однако, укладываясь, чуть задержалась на лежаке сидя, настойчиво сверля взглядом спину командора.

Тот сел лицом к выходу. И хотя прекрасно чувствовал на себе женский взгляд — любой человек его чувствует, словно взгляд физически осязаем, как прикосновение — не оборачивался. Уперев локти в согнутые колени, Редгар сцепил пальцы в замок, и привалился к ним лбом.

Что бы сказала командор Тальвада? «Как был трусом, так и остался».